Текст книги "Развод. Жалости не дождешься (СИ)"

Автор книги: Ева Шах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 10

Глава 10

Глава 10

Я смотрела на него и понимала: юлить бессмысленно.

Не с таким человеком.

Не после того, как он уже сам открыл передо мной часть правды.

Я достала из сумки планшет, открыла папку и подвинула ему.

– Этого достаточно для начала?

Он взял планшет спокойно, без резкости, и начал читать.

Я наблюдала за его лицом, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию.

Ничего.

Точнее, почти ничего.

Только в какой-то момент мышцы на скулах у него напряглись чуть сильнее, а светлые глаза стали совсем холодными.

Он листал медленно.

Переписку с Викой.

Скрины про деньги.

Сообщения про врача.

Чат с Толяном.

Потом положил планшет на стол и перевел взгляд на меня.

– Значит, все-таки так, – сказал он.

– Вы уже знали?

– Подозревал. Не все. Но достаточно.

– Например?

– Что ваш муж связан с людьми, которые выводят деньги и материалы с объектов. Что он лжет по поводу рабочих поездок. Что с его расходами что-то не сходится.

Я сглотнула.

– И про любовницу?

– Нет, – ответил он после паузы. – Это приятный бонус к его профессиональному падению.

От этой сухой формулировки мне вдруг стало почти смешно.

– Для вас это, может, и бонус. Для меня – крушение жизни.

Он посмотрел на меня так прямо, что я замолчала.

– Нет, Полина. Крушение жизни – это когда после удара ты больше не поднимаешься. А вы уже здесь.

Я отвела взгляд.

Невыносимый мужчина.

Даже сочувствует так, будто это приказ собраться.

– Что вы собираетесь делать? – спросила я.

– С ним – многое. Но не сегодня.

– Почему?

– Потому что пока он расслаблен, он полезнее. Человек под давлением становится осторожнее. А мне нужно видеть всю сеть.

Я медленно кивнула.

Конечно.

У такого мужчины все строится не на эмоциях, а на расчете.

– Я собираюсь разводиться, – сказала я. – И как можно быстрее.

– Это разумно.

– И поменяла замки.

На этот раз он едва заметно улыбнулся.

– Еще разумнее.

Я перевела дыхание и сказала то, ради чего вообще пришла:

– Мне нужен адвокат.

– Будет.

Никаких «я подумаю».

Никаких «посмотрим».

Просто – будет.

– И еще, – продолжила я, – я хочу понимать, насколько далеко вы готовы зайти.

Он сцепил пальцы в замок.

– В каком смысле?

– В прямом. Вы помогаете мне, потому что вам выгодно ударить по нему. Я это понимаю. Но я не хочу оказаться пешкой в чужой игре.

Марк посмотрел на меня очень внимательно. Настолько, что мне пришлось удерживать спину прямой усилием.

– Вы не пешка, Полина, – сказал он тихо. – Я не работаю с пешками. Они слишком легко ломаются.

Сердце дрогнуло.

Некстати.

Ненужно.

– Тогда кто я?

– Женщина, которую пытались унизить не те люди.

Я не нашлась что ответить.

Подошел официант с вином. Марк кивнул, разрешая наливать. Я сделала глоток, хотя почти не чувствовала вкус.

– Ваш муж знает, что вы все прочитали? – спросил он.

– Нет.

– И не должен узнать пока.

– Я понимаю.

– Хорошо. Тогда слушайте внимательно.

Он говорил спокойно. Негромко. Но так, что я ловила каждое слово.

Адвокат встретится со мной завтра утром.

Я соберу все документы.

Подачу на развод можно подготовить заранее, но не запускать сразу, пока не будет продумана стратегия.

По врачам, о которых говорилось в переписке, он проверит информацию отдельно.

Если свекровь выйдет на связь – я не срываюсь, не раскрываюсь, играю прежнюю роль.

– И сколько, по-вашему, я должна играть? – спросила я.

– Столько, сколько нужно, чтобы потом не проиграть.

Я сжала бокал сильнее, чем следовало.

– Знаете, Марк Сергеевич, я не уверена, что у меня есть ресурс на великие шахматы. Мне хочется просто сказать им всем, кто они есть.

– Хочется, – согласился он. – Но это не цель. Это эмоция. А вам сейчас нужна цель.

Я молчала.

Он чуть подался вперед.

– Скажите честно. Чего вы хотите больше всего?

Вопрос был задан так прямо, что уклониться не получилось.

Я ответила не сразу.

– Чтобы он больше никогда не смог смотреть на меня сверху вниз.

– Это возможно.

– Чтобы его мать перестала считать меня удобной дурой.

– Тоже возможно.

– И чтобы в финале мне не пришлось собирать себя по кускам годами.

На этом он задержал взгляд дольше обычного.

– Это уже зависит не только от плана, – сказал он. – Но и от того, насколько вы сами готовы вспомнить, кто вы.

Я опустила глаза.

Слишком много правды за один вечер.

– Почему вы вообще мне помогаете? – спросила я почти шепотом.

Он не ответил сразу.

Только после паузы сказал:

– Потому что я терпеть не могу мужчин, которые путают силу с подлостью.

И в эту секунду я вдруг поверила ему.

Не до конца.

Не безоговорочно.

Но достаточно, чтобы не отшатнуться.

Когда он повез меня домой, мы почти не разговаривали.

У подъезда я уже открыла дверь машины, но услышала:

– Полина.

Я обернулась.

– Да?

– Больше не позволяйте никому убеждать вас, что вы слишком эмоциональны, когда вам просто больно.

Я замерла.

Потом кивнула.

И вышла в ночь, чувствуя, что после этой фразы мне почему-то стало легче дышать.

–

Глава 11

Глава 11

Глава 11

Утро началось со звонка свекрови.

Конечно.

Кто еще способен вторгнуться в чужую жизнь в половине девятого утра с интонацией генерального прокурора.

Я посмотрела на экран телефона и почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. Тая, которая как раз намазывала тост авокадо с таким сосредоточенным видом, будто это дипломатическая операция, подняла брови.

– Она?

– Она.

– Включай громкую.

Я вздохнула и ответила.

– Доброе утро, Галина Аркадьевна.

– Наконец-то, – сказала она вместо приветствия. – Я уже начала думать, что ты окончательно утратила чувство такта.

Я прикрыла глаза.

– Чем обязана?

– Прежде всего, своим звонком. Кирилл сказал, что улетел, а значит, все организационные вопросы по моему юбилею автоматически ложатся на тебя. Надеюсь, ты это понимаешь.

Конечно.

Как же иначе.

Сынок развлекается в Дубае, а я должна координировать мамин праздник, потому что семейные женщины для того и существуют – подхватывать то, что господа уронили.

– Понимаю, – ответила я ровно.

– И еще. Я недовольна тортом. Точнее, его отсутствием. Кирилл обещал заняться этим, но, как всегда, мужчинам нельзя доверять важное. Сделаешь ты.

Тая за столом медленно подняла глаза к потолку.

– За три дня? – уточнила я. – Монументальный торт, как вы любите, за три дня?

– Не драматизируй. У тебя же «свой бизнес», – с легким презрением произнесла свекровь. – Вот и докажи, что от него хоть какая-то польза.

Я почувствовала, как что-то холодное и очень ясное поднимается во мне вместо привычной обиды.

Раньше ее тон заставлял меня оправдываться.

Стараться.

Пытаться заслужить.

Теперь я слышала только стареющую властность женщины, привыкшей унижать тех, кто слабее.

Но я больше не была слабее.

– Хорошо, – сказала я. – С тортом разберусь.

– Разберешься, – самодовольно повторила она. – И еще, Полина…

Вот сейчас будет что-то особенно мерзкое, поняла я заранее.

– Я записала тебя к врачу.

Я замерла.

Тая перестала жевать.

– Простите?

– Не делай вид, что не понимаешь. Нужен нормальный специалист, раз вы с Кириллом до сих пор топчетесь на месте. Мне посоветовали прекрасного репродуктолога. Очень сильный врач. Работает с тяжелыми случаями.

Тяжелыми случаями.

Я так сильно сжала телефон, что побелели пальцы.

– Меня ни о чем не спрашивали, – произнесла я.

– Потому что ты слишком долго раскачиваешься. Кто-то должен думать о будущем нашей семьи.

Нашей семьи.

Как удобно включать меня в семью только тогда, когда нужно мое тело, мое время или мои услуги.

– Когда прием? – спросила я.

– Завтра, в двенадцать. Клиника «Эвермед». Врач – Аркадий Львович Демин. Запомни и не вздумай отменять. Кирилл очень переживает, что ты относишься к этому без должной серьезности.

На слове «переживает» мне захотелось расхохотаться.

Но я только сказала:

– Раз он так переживает, конечно, я пойду.

– Вот и умница, – тут же смягчилась она. – И, Полина, постарайся на юбилее не ходить с этим своим трагическим лицом. Ты молодая женщина. Тебе нужно быть приветливее, если хочешь удержать мужа.

Я медленно выдохнула.

Тая на другом конце стола беззвучно изображала удушение.

– Спасибо за совет, – ответила я. – Постараюсь.

– Надеюсь. До связи.

Звонок оборвался.

Несколько секунд на кухне было тихо.

Потом Тая произнесла с таким чувством, будто выносила приговор:

– Я очень хочу дожить до момента, когда эта женщина поймет, насколько фатально ошиблась.

Я положила телефон на стол.

– Теперь я точно знаю имя врача.

– И что будешь делать?

Я посмотрела в окно.

Серое утро. Город жил своей жизнью. А моя собственная все больше напоминала театр, в котором наконец включили свет и стало видно, кто кем был с самого начала.

– То, что велел Марк, – сказала я. – Сначала адвокат. Потом врач. Потом – каждый получит свое.

– О, – сказала Тая, довольно улыбаясь. – Вот это уже звучит как моя Полина.

В этот момент телефон завибрировал снова.

На экране высветилось:

Марк Воронцов

Я ответила мгновенно.

– Доброе утро.

– Утро не очень, судя по вашему голосу, – сказал он.

– Свекровь.

– Понимаю.

И почему-то мне показалось, что он правда понимает.

– Она дала имя врача, – сказала я. – Аркадий Львович Демин. Клиника «Эвермед». Завтра на двенадцать.

На том конце повисла короткая пауза.

– Принял, – ответил он. – К десяти утра за вами заедет машина. Сначала адвокат. Потом разберемся с доктором.

И от этой фразы, спокойной и деловой, у меня внутри стало чуть спокойнее.

Не потому что я не могла справиться сама.

А потому что впервые за долгое время рядом оказался человек, который не предлагал мне потерпеть.

Он предлагал действовать.

–

Глава 12

Глава 12

Глава 12

Офис Марка Воронцова находился на верхнем этаже стеклянной башни в центре Москвы – из тех зданий, где даже воздух будто дороже.

Я сидела в приемной и невольно вспоминала, как вчера боялась ему звонить. Сегодня этот страх никуда не делся, но к нему прибавилось что-то еще. Доверие? Нет, рано. Скорее – ощущение, что рядом с ним нельзя позволить себе слабую форму правды. Либо честно, либо никак.

Адвокат, которого он мне дал, оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, сухим, аккуратным, с умным усталым лицом и голосом человека, которого ничем уже не удивишь.

– Лев Игоревич Титов, – представился он, пожимая мне руку. – Давайте без лишних вступлений. Рассказывайте все. От начала и по существу.

Марк оставил нас вдвоем в своем кабинете.

Это удивило меня. Почему-то я ожидала, что он будет контролировать весь процесс. Но он просто вышел, как будто этим жестом дал мне пространство. И от этого доверия стало труднее юлить.

Я рассказала все.

Про сообщение.

Про исчезнувшую переписку.

Про визит Марка ко мне в офис.

Про обыск дома.

Про билеты.

Про любовницу.

Про врача.

Про сообщения про квартиру.

Про деньги, которые они отложили якобы на лечение, а на самом деле тратили на отпуск и, возможно, не только.

Титов слушал, делал пометки и иногда задавал очень точные вопросы. Не «как вы себя чувствуете?», не «боже, какой ужас», а то, что реально имело значение:

– Квартира на вас оформлена до брака?

– Компания зарегистрирована когда?

– Есть ли общий счет?

– Есть ли доказательства перевода денег?

– Скриншоты сохранены в нескольких местах?

– Доступ к исходной переписке у вас остался?

Когда я закончила, он отложил ручку и сцепил пальцы.

– Итак. Плохая новость: ваш супруг – человек изобретательный. Хорошая новость: недостаточно умный, чтобы это скрыть качественно.

Я не удержалась и впервые за утро слабо улыбнулась.

– По квартире он ничего не получит, – продолжил Титов. – Это ваша добрачная собственность. Даже не сомневайтесь. По бизнесу сложнее, потому что он создан в браке. Но при наличии доказательств его недобросовестного поведения, расходов, измены, возможного хищения и попытки давления мы сможем построить очень сильную позицию.

– А его мать?

– Если подтвердится история с врачом и попыткой привести вас в состояние, при котором вы подпишете невыгодные документы, то это уже совсем другой уровень разговора.

Меня передернуло.

– Я не думала, что однажды буду сидеть у адвоката и обсуждать, как муж с матерью, возможно, готовили для меня… что-то вроде химической ловушки.

Титов посмотрел на меня поверх очков.

– К сожалению, в бракоразводной практике я давно перестал удивляться тому, на что готовы люди ради имущества. Не романтизируйте институт семьи слишком сильно, Полина Андреевна. Иногда штамп в паспорте – всего лишь удобная форма доступа к чужим ресурсам.

Это было жестко.

Но почему-то именно от этой жесткости мне стало легче. Она не жалела. Она ставила диагноз.

– Что мне делать с врачом? – спросила я.

– Идти, – ответил он сразу. – Но очень осторожно. Никаких процедур на месте. Никаких препаратов сразу в рот. Никаких подписей, кроме стандартных согласий, и то – внимательно. Ваша задача сегодня не лечиться, а собрать информацию.

– А если он поймет?

– Тогда уходите. Вы никому ничего не должны.

Когда Марк вернулся в кабинет, я уже подписала проект заявления на развод, который Титов подготовит и подаст тогда, когда мы решим, что это максимально выгодно.

Марк взглянул на меня, потом на адвоката.

– Закончили?

– На сегодня – да, – ответил Титов. – Клиентка умна, собрана, документы обещала прислать сегодня же. Работать будем.

Марк едва заметно кивнул, будто другого и не ожидал.

Когда адвокат ушел, мы остались вдвоем.

Я стояла у окна, держа в руках папку, и вдруг почувствовала, как сильно устала. Не физически. Нервами. Душой. Всей собой.

– Вам страшно, – сказал Марк.

Я не обернулась.

– Да.

– Это нормально.

– Не люблю быть слабой.

– Страх и слабость – не одно и то же.

Я повернулась к нему.

Он стоял у стола, слегка опираясь ладонью о край, и смотрел на меня так спокойно, что от этого спокойствия хотелось либо выпрямиться, либо подойти ближе. Опасное сочетание.

– У вас есть информация по врачу? – спросила я, возвращая себя к делу.

– Есть, – сказал он. – Неофициально – очень неприятная. Официально – идеальная репутация. Два похожих случая за последние годы: женщины после его «лечения» оказывались в частных клиниках с диагнозами на нервной почве, а их семьи в это время решали имущественные вопросы.

У меня похолодели ладони.

– То есть я не схожу с ума.

– Нет. Вас просто вовремя попытались списать со сцены.

Я опустилась в кресло, потому что ноги вдруг стали ватными.

Марк подошел ближе. Не слишком. Ровно настолько, чтобы я чувствовала его присутствие, но не давление.

– Послушайте меня внимательно, Полина. Сегодня вы идете туда не одна. Мой человек будет рядом, внизу, в клинике. Если вам станет не по себе, если вам предложат что-то сразу принять, если вы просто почувствуете опасность – вы встаете и уходите. Без объяснений. Без вежливости. Без чувства неловкости. Поняли?

Я кивнула.

– Скажите вслух.

Я подняла на него глаза.

– Если почувствую опасность, я встану и уйду.

– Хорошо.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

И в этой тишине было что-то слишком личное для людей, которые знакомы всего ничего.

Я первой отвела взгляд.

– Спасибо, – сказала тихо.

– Пока не за что.

Но я уже знала: за что.

Не только за адвоката.

Не только за план.

Не только за защиту.

За то, что рядом с ним мне впервые за эти страшные дни не хотелось уменьшиться.

Наоборот.

Хотелось снова стать собой.

Глава 13

Глава 13

Глава 13

В клинику я ехала с ощущением, будто добровольно иду в пасть к чему-то липкому, чужому и очень опасному.

Марк не поехал со мной. И я понимала почему. Его присутствие в таком месте сделало бы ситуацию слишком заметной. Но он держал слово: у входа в «Эвермед» меня уже ждал мужчина в темном пальто, который представился коротко:

– Игорь. Я рядом. Если что – просто выходите.

Кивнув, я вошла внутрь.

Клиника была безупречной. Светлой. Тихой. Дорогой. Именно такой, какой и должны быть места, где творят вещи, после которых людям потом сложно доказать, что с ними вообще что-то делали. Здесь пахло кофе, стерильностью и деньгами. На стойке ресепшен сидела девушка с идеальной укладкой и вежливой улыбкой, которая не имела никакого отношения к сочувствию.

– Полина Андреевна? Вас ожидают.

Конечно.

Меня уже ждали.

Почти как жертву к назначенному времени.

Я шла по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдается у меня в позвоночнике. Сердце билось ровно, но слишком сильно. Я мысленно повторяла слова Титова: не подписывать лишнего, ничего не принимать, не геройствовать.

Кабинет Аркадия Львовича Дёмина выглядел как воплощение медицинского успеха: светлое дерево, дипломы в рамках, темно-синее кресло, дорогая ручка на столе. Сам врач оказался мужчиной лет шестидесяти, с мягким голосом и тем типом доброжелательности, от которого мне сразу захотелось держаться подальше.

– Полина Андреевна, проходите, присаживайтесь. Наслышан о вас.

Я едва не усмехнулась.

Наслышан. Еще бы.

Интересно, в каком именно контексте меня здесь обсуждали: как бесплодную, неудобную или слишком живую?

– Галина Аркадьевна очень о вас беспокоится, – продолжил он, раскладывая перед собой какие-то бумаги. – И ваш супруг тоже. Семья у вас, как я понимаю, хорошая, заботливая.

Семья.

Заботливая.

Я села напротив и почувствовала, как внутри поднимается ледяное спокойствие.

– Это приятно слышать, – сказала я.

– Я изучил предварительную информацию. Ничего критичного, но в таких случаях важна тонкая работа с гормональным фоном, нервной системой, психоэмоциональным состоянием. Женщинам вашего склада часто мешает именно внутреннее напряжение.

Женщинам моего склада.

Какого именно склада, интересно? Того, что не подписывает дарственные под чай с таблетками?

– И что вы предлагаете? – спросила я.

– Для начала мягкую поддерживающую схему. Успокоим нервную систему, выровняем сон, снимем тревожность. На этом фоне организм начинает реагировать значительно лучше.

Он говорил гладко. Ласково. Очень профессионально. И именно от этого мне было так мерзко.

– Я бы хотел назначить вам курс, – продолжил он. – Совсем легкие препараты, не переживайте. Часть начнете уже сегодня.

Вот оно.

– Сегодня? – переспросила я.

– Конечно. Зачем терять время?

Он поднялся, подошел к шкафчику, достал коробку и маленький блистер.

– Вот это будете принимать утром и вечером. А первую таблетку можно выпить прямо сейчас, чтобы я видел реакцию.

Меня словно током ударило.

Я посмотрела на его руку.

Потом – на лицо.

Улыбка.

Спокойствие.

Мягкость.

Так, наверное, и выглядят люди, которые умеют делать страшные вещи очень культурно.

– Простите, – сказала я, – но любые назначения я сначала согласовываю со своим врачом. Это моя давняя привычка.

В его глазах на секунду мелькнуло раздражение. Настолько быстро, что обычный человек, возможно, не заметил бы. Но я заметила.

– Полина Андреевна, – мягче прежнего произнес он, – ваш случай не требует лишней мнительности. Вы слишком напряжены. Иногда женщинам нужно просто довериться специалисту.

Нет.

Спасибо.

Я уже доверилась одному специалисту по уничтожению моей жизни.

– Возможно, – ответила я спокойно, – но не сегодня. У меня важная работа после приема, я не могу рисковать самочувствием.

Он вернулся за стол.

Сел.

Сложил руки.

– Ваш муж говорил, что вы склонны все контролировать.

Вот и все.

Маска чуть съехала.

– Мой муж много чего говорит, – сказала я.

Мы посмотрели друг на друга.

Впервые за весь прием в кабинете стало по-настоящему тихо.

– Хорошо, – произнес он. – Тогда возьмите назначение. Подумайте. Но затягивать не советую. В вашем возрасте репродуктивное окно не бесконечно.

Еще один удар.

Точно в женскую боль.

Профессионально.

С расчетом.

Он протянул мне лист. Я взяла его, поблагодарила и встала.

– Я запишу вас на следующую неделю, – сказал он напоследок.

– Не стоит, – ответила я. – Если решу продолжить, свяжусь сама.

И вышла, не оглядываясь.

Когда стеклянные двери клиники закрылись за моей спиной, я почувствовала, что все это время задерживала дыхание.

Игорь сразу шагнул ко мне.

– Все нормально?

Я протянула ему лист назначения.

– Более чем. Передайте Марку: они действительно хотели начать прямо сегодня.

Глава 14

Глава 14

Глава 14

Марк ждал меня в машине.

Когда я увидела его на заднем сиденье, почему-то не удивилась. Только села рядом, закрыла дверь и впервые за день позволила себе не держать лицо.

– Он предложил таблетку сразу, – сказала я, глядя перед собой. – Прямо в кабинете. Под видом мягкого седативного препарата для «снижения тревожности».

Марк ничего не сказал.

Только протянул руку.

Я отдала ему лист назначения.

Он пробежал глазами текст, и выражение его лица стало таким, что мне даже стало жаль человека по фамилии Дёмин. Совсем немного. На одну секунду.

– Состав проверим, – сказал он. – Но уже достаточно.

– Он все время говорил о моей нервозности. О контроле. О том, что мне надо довериться.

– Потому что такие люди всегда начинают с подмены реальности. Сначала тебе внушают, что ты напряженная. Потом – что ты нестабильная. Потом – что без них ты не справишься. И в какой-то момент окружающие начинают верить не тебе, а тому, кто говорит спокойнее.

Я повернулась к нему.

– Вы это откуда знаете?

Вопрос вырвался сам.

Он медленно перевел на меня взгляд.

– Потому что видел.

Больше он ничего не добавил.

А я не стала допытываться.

Иногда в голосе человека слышно, что за коротким ответом стоит не история – шрам.

– Что теперь? – спросила я.

– Теперь у нас есть документ. Имя. Назначение. Схема. И косвенное подтверждение сговора.

– Косвенное?

– Для суда и следствия важно все, что можно положить на стол без эмоций. Мы к этому идем.

– А мне хочется сжечь им жизнь уже сегодня, – тихо сказала я.

На это Марк неожиданно усмехнулся.

– Это хороший импульс. Главное – не расходовать его на крик.

Я опустила голову и вдруг поняла, как сильно устала. Не просто устала – истощилась. Все последние дни я жила в режиме сжатой пружины, и сейчас она начинала дрожать от перенапряжения.

Наверное, он это заметил.

– Вы ели сегодня? – спросил он.

Я моргнула.

– Что?

– Вы ели?

– Кофе считается?

– Нет.

– Тогда нет.

Он постучал по перегородке водителю.

– Заедем в «Брунелло».

– Марк, не нужно, – начала я автоматически.

– Нужно.

– Я могу поехать домой.

– Можете. Но поедете через сорок минут. После еды.

Вот так. Спокойно. Без нажима. Но так, что спорить было бы просто глупо.

В ресторане было почти пусто. Обеденное время уже прошло. Мы сели в дальнем углу, и я поймала себя на странной мысли: рядом с ним даже молчание не кажется неловким. Оно кажется… надежным.

Я заказала суп, хотя аппетита не было. Он – кофе и что-то простое. И пока мы ждали, я вдруг сказала:

– Знаете, что меня сейчас больше всего пугает?

– Что?

– Что я больше не понимаю, где заканчивается осторожность и начинается паранойя. После этих переписок, врача, его матери… мне кажется, что в каждом действии может быть второй смысл.

Марк не отвел взгляда.

– На вашем месте это не паранойя. Это адаптация.

– Звучит не очень утешительно.

– Зато честно.

Я невольно улыбнулась.

– Вы вообще умеете утешать?

– Редко.

– Я заметила.

– Но если вам нужно, я могу попробовать солгать, что все будет легко.

– Нет, – сказала я сразу. – Не надо.

Он кивнул, будто именно этого и ожидал.

– Тогда будет так: легко не будет. Но вы выживете. А потом – победите.

От этих слов у меня в груди дрогнуло что-то очень хрупкое. Не надежда. Нет. Скорее ощущение, что кто-то впервые говорит со мной как с человеком, у которого еще есть будущее.

И от этого хотелось то ли благодарить, то ли плакать.

Я выбрала суп.