Текст книги "Околдованный (ЛП)"

Автор книги: Ева Ребиух

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 19

НЕО

2. Чесночный одеколон.

Нокс, к моему удивлению, согласился встретиться утром в моём магазине. Исключительно ради исследований, разумеется. Я слышу, как он паркует мотоцикл перед кондитерской. Выглядываю в окно между наклейками с летучими мышами. Он полностью экипирован, готов покорять грунтовые трассы. На нём чёрная джерси, покрытая логотипами спонсоров и броскими изображениями летучих мышей. Его мотоштаны усилены прочным материалом, способным выдерживать неровности трассы и защищать от ссадин. Массивные мотокроссовые ботинки доходят до икр, защищая ноги от ударов и обеспечивая надёжное сцепление с подножками. Он снимает чёрные перчатки и бросает их на кожаное сиденье. Наконец снимает шлем с длинным козырьком и чёрными защитными очками, предохраняющими глаза от пыли. Его волосы мокрые. Наверное, он тренировался перед тем, как приехать сюда.

Он входит в магазин, и его лицо искажается от отвращения.

Я подхожу к нему и забираю шлем из его рук.

– Новый рецепт? – спрашивает он, уже не обращая внимания на запах.

– В смысле?

– Воняет.

– Что ты имеешь в виду? – смотрю на него умилительными кукольными глазками.

– Хочешь отпугнуть вампиров?

– Работает?

– Нет.

– Чёрт возьми! – швыряю ему шлем обратно, и он смеётся. – Подожди минутку…

– Я не буду есть чеснок, Нео.

– Почему?

– Потому что собираюсь тебя поцеловать, – он запрыгивает на прилавок, положив шлем себе на колени. Его пальцы скользят по влажным волосам, убирая пряди, падающие на лоб.

– В твоих мечтах, Бэтбой.

– Это уже произошло прошлой ночью.

– Правда? Тебе снилась я? – прохожу по другую сторону прилавка, оказываясь за спиной Нокса.

– Хочешь подробностей?

– Ты знаешь мой ответ…

Он неожиданно оказывается позади меня, выхватывая лезвие из моей руки.

– Знаешь… – его рука нежно приподнимает мой подбородок, открывая взгляду мою шею. – Ты хитрая маленькая ведьма.

– Мне просто нужна твоя кровь.

– А где манеры?

– Пожалуйста… – закатываю глаза.

Он подносит лезвие к своему горлу.

– Тогда позволь мне истечь кровью ради тебя, Белладонна.

– Но я хотела сделать это сама…

– Мы сделаем надрез вместе, а ты соберёшь кровь языком, – вампир перехватывает мою руку, осторожно вкладывая лезвие между моими пальцами. Ловким, точным движением он обхватывает обе мои руки вместе с блестящей сталью и разрезает себе шею. Кожа рассекается, обнажая лежащие под ней ткани. Почти мгновенно из раны начинает сочиться кровь, вытекая наружу и постепенно покрывая порез блестящей плёнкой. Он резко разворачивает меня, и моя грудь сталкивается с его грудью. Притянув меня ближе, Нокс заключает меня в объятия. Я изучаю рану, чувствуя, как внутри меня назревает безмолвная буря. Инстинктивно мои губы находят его шею, мягко прижимаясь к нежной коже. Язык выскальзывает наружу, собирая его кровь, словно дети, собирающие хэллоуинские конфеты из каждого дома. На вкус она металлическая, слегка солоноватая и немного горькая. Я отрываю губы от его горла, а он подхватывает меня за подбородок и прижимается своим ртом к моему.

ГЛАВА 20

НОКС

В ту секунду, когда мой язык касается её языка, покрытого кровью, возникает мгновение узнавания – резкий металлический привкус, который остаётся во рту, обволакивая наши языки. Кровь есть кровь. И то, что моя кровь у неё на языке, чертовски возбуждает.

– Ну и как продвигается сбор крови?

– Никак. Я же сказал, что собираюсь тебя поцеловать.

– Теперь тебе придётся сделать кое-что ещё, – шепчет она прямо мне в губы.

Я разворачиваю её всем телом и наклоняю над прилавком. Она изящно покачивает бёдрами, потираясь задницей о мой член. Я наклоняюсь ближе, касаясь губами её плеча.

– Хочу трахнуть тебя вот так.

Нео улыбается, выгибая спину. Наклонившись над прилавком, в чёрной мини-юбке, она полностью обнажает свои бёдра. Я прижимаю член к её заднице, потираясь им о ягодицы. Блядь. Иметь её вот так. Она протягивает руку, медленно скользя по мне, одновременно двигая бёдрами. Так медленно. Мои пальцы танцуют по ней круговыми движениями, прокладывая карту наслаждения. Я упиваюсь каждым стоном, срывающимся с её губ.

– Я хочу тебя внутри… себя.

– А где манеры? – кусаю кожу на её шее.

– Просто трахни меня уже.

Отодвигаю стринги и касаюсь её головкой члена. Она вздрагивает, и я убираю её руку со своего члена. Одной рукой крепко обхватываю оба её запястья, прижимая их к её позвоночнику. Резким толчком вхожу в неё наполовину. Перемещаю вторую руку на её талию. Удерживаю на месте. Каким-то образом ведьма перехватывает контроль и втягивает меня в свою игру. Я её игрушка, наблюдающая за тем, как она удовлетворяет себя, используя меня. Движения её бёдер. То, как она танцует на мне. Она выпрямляется, пока мой член всё ещё находится внутри, прижимаясь спиной к моей груди. А я приподнимаю её подбородок, облизывая шею.

Подношу два пальца к её губам и прошу пососать их. Она проводит по ним плоским языком, затем засасывает в рот, обильно смачивая слюной. Я вытаскиваю пальцы из её рта и опускаю их на её чувствительную точку. Прикрываю ей рот ладонью, заглушая крик, когда она достигает оргазма с моим членом внутри.

ГЛАВА 21

НЕО

3. Вуду.

– Татуировка не на том месте.

Я сшиваю куклу, пока мы прогуливаемся по лесу. Мне всё ещё нужна горсть листьев, чтобы набить её, а Нокс… он упомянул, что у него есть одно дело на кладбище. Поэтому мы туда и направляемся.

– М-м? – мои пальцы ловко двигаются, протягивая нить через каждое проколотое отверстие, превращая мысли в нечто осязаемое. Воспоминания о том, как мы занимались сексом, должны отлично подойти. Постепенно вырисовывается форма – сначала грубая, но уже безошибочно напоминающая Нокса. Я тянусь к его волосам и выдёргиваю прядь.

– Ай.

Волосы, спрятанные между слоями ткани, создают интимную связь.

– Татуировка «Я кусаюсь» слишком низко.

Я останавливаюсь и поднимаю на него взгляд.

– Неправда, – вытягиваю руку перед собой, чтобы рассмотреть куклу. – Вылитый ты, – я освоила новый навык. Волна удовлетворения обжигает меня изнутри. Я улыбаюсь.

– Жуткая хрень, – он продолжает идти, удерживая лопату на плече.

– Он милый.

– Значит, и я… милый.

– Знай свои пределы.

Каждый шаг слегка продавливает мягкую землю, а слои опавших листьев приглушают звук наших шагов. Высокие деревья стоят, словно часовые, их узловатые корни переплетаются в подлеске, подобно венам. По мере того как тропинка извивается всё ближе к кладбищу, вокруг воцаряется глубокая тишина. Сквозь туман проступают надгробия, изъеденные временем, с надписями, сглаженными солнцем и дождями. Лёгкий ветерок приносит едва уловимый запах старого камня и мокрой травы.

Тяжесть лопаты давит на его руки, хотя я знаю, что он этого не чувствует. Когда лезвие врезается в землю, плотная и влажная почва налипает на металлический край. Каждый удар разносится глухим стуком в тишине, а ритмичный скрежет стали о землю эхом отражается от обветшалых надгробий. Почва поддаётся, комья земли распадаются на части. Его мышцы напрягаются и перекатываются, сила волнами пробегает по рукам и спине, пока рядом с ним растёт куча земли. Я разглядываю его татуировки. Смерть танцует среди галереи жутких изображений. Они ниспадают волнами с его шеи на грудь, руки, ноги и спину. Смерть переплетается с его кожей, рассказывая истории, известные только ему.

Мне нужна его кровь. Знаю, знаю…

– Себе могилу копаешь? – я сижу на надгробии, закинув правую ногу на левую. Кукла устроилась у меня на коленях.

– Не думай, что я не заберу тебя с собой, – вампир перестаёт копать. Приседает и начинает руками искать, как я предполагаю, кость. Земля упорно держится за скрытый под ней предмет, влажная почва плотно облепляет его со всех сторон. Пальцы Нокса осторожно поддевают края, земля осыпается неровными комьями, открывая что-то бледное под поверхностью. Он улыбается. Кость медленно появляется из земли, её поверхность шероховатая и изъеденная временем. Последний рывок освобождает её из земляного плена. Он бросает кость на траву и выбирается из ямы, ногой сгребая землю обратно.

– Зачем тебе кости?

– Делаю для тебя дилдо.

Я закатываю глаза.

– Ты убил его или её?

– Наверное.

– Ты не знаешь?

– Я не присутствовал на их похоронах, чтобы узнать, где их закопали.

– На надгробиях есть имена.

– Я и об этом не спрашивал.

Мои зрачки устремляются вверх, увлекая взгляд к небу, и он смеётся, заметив, как я закатываю глаза. Вытаскиваю шпильку из волос и вонзаю её в сердце куклы. Нокс падает на землю, пока вокруг него вытягиваются тени. Кость выпадает из его руки и неподвижно остаётся лежать рядом. В смысле??? Я ведь даже не наложила заклятие на куклу. Я вскакиваю и бегу к нему. Опускаюсь коленями в грязь, хватаю Нокса за плечи и начинаю трясти.

– Нокс! Нокс, очнись! – нависаю над ним, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь. Ничего. Безмятежность упорно сохраняется на его лице. – Нокс, да проснись ты, чёрт возьми! – пытаюсь снова, мои слова извиваются, словно нити, прокладывая себе путь в глубины пустоты. – Какого хуя? – я снова трясу его.

Моё терпение начинает иссякать. Тьма сгущается в воздухе, становясь густой и удушающей. Я протягиваю руку, дрожащими пальцами касаюсь его груди и нерешительно толкаю. Никакой реакции. Холодок ползёт по позвоночнику. Сердцебиение учащается, тревога захлёстывает меня. Неужели всё? Я только что убила его…

– Вставай! – мой голос едва слышен, но в нём нарастает отчаяние. Я бросаюсь обратно к кукле и вытаскиваю шпильку из её сердца. Ничего. Снова опускаюсь на колени рядом с ним, прижимая ухо к его груди. В ответ лишь оглушительная тишина – никакого сердцебиения.

– Нокс, пожалуйста! Ты мне нужен! – он остаётся неподвижным, будто окаменев.

Я могу сбросить его тело в яму, которую он сам выкопал. Знаю, Зилла будет мной гордиться.

– Так и знал! – вампир открывает глаза, обхватывает меня целиком и притягивает к себе. Затем переворачивает меня на землю, нависая сверху всем телом. Мои глаза инстинктивно расширяются от недоверия. Сквозь приоткрытые губы вырывается резкий вдох, но слова никак не складываются, пока эмоции обрушиваются на меня волной. Он смотрит на меня сверху вниз, прижимая мои запястья к земле. Его волосы свисают красивыми чёрными волнами. – Я так и знал.

– Какого хера? – пытаюсь пошевелить руками, но он слишком силён.

Он наклоняется ближе. Его губы оказываются рядом с моими. Дымный аромат уже впитался в мою кожу. Вампир размыкает губы и загибает язык вверх. Два пирсинга на нижней стороне его языка нежно скользят по моей нижней губе. Я улыбаюсь и прикусываю их. Он стонет. Хочешь поиграть, Бэтбой? Давай поиграем. Я крепче стискиваю зубы.

– М-м?

Он издаёт звук, похожий на смешок. Я тяну за них и ощущаю сладковатый металлический привкус его крови. Отпускаю.

– Горячо, – от этого слова у меня между бёдер вспыхивает жар.

– Укуси меня.

Он вопросительно приподнимает бровь.

– Хочу, чтобы наша кровь смешалась у нас во рту.

Желание пронизывает нас, словно электрический ток. Наше дыхание учащается, становится поверхностным, но контролируемым, выдавая напряжение, бурлящее в наших венах. Его глаза темнеют. Он смотрит на меня дольше обычного.

– Если я попробую тебя на вкус…

– Ты остановишься, когда я скажу, иначе я тебя убью.

– Ты меня не убьёшь.

– Я больше никогда не буду заниматься с тобой сексом…

Он целует меня. Я касаюсь кончиком языка его клыка и подталкиваю язык к острому краю. Укол боли. И наши вкусы сливаются во рту. Нокс прижимается грудью к моей. Его руки скользят от моих запястий к челюсти, удерживая меня на месте. Наклоняясь ближе, он наслаждается мной, пробуя меня на вкус. Вампир прерывает поцелуй, и наша кровь стекает по его губам и подбородку. Я слизываю её и сглатываю.

– Я тебе нужен?

– Придурок, – он улыбается мне. – Мне нужно, чтобы ты устранил тех, кто не захочет сотрудничать.

– И удовлетворял тебя.

– И это тоже.

ГЛАВА 22

НЕО

Что ж… Я вычёркиваю из списка три пункта. Три выполнены, и ни один не сработал. Нокс всё ещё… Нокс. Остальные мертвы. Сегодня мне стоит сосредоточиться на пункте 4. «Обратное любовное зелье» и пункте 5. «Страх».

Сегодня «Сладкий котёл» представляет собой настоящее зрелище из сахара и теней, где ароматы клубники и карамели плывут по воздуху, словно чары. Каждый сантиметр магазина создан, чтобы радовать и пугать: стеклянные банки наполнены кроваво-красной лакрицей и шипящими кровососами, полки заставлены зефирками в форме тыкв, а котлы переполнены кислыми жевательными конфетами, которые жалят язык, словно озорное пчелиное заклинание. Потолок затянут рваной чёрной тканью, напоминающей остатки забытого заклятия, которая едва заметно колышется каждый раз, когда открывается дверь. По углам растянулась настоящая паутина. С потолочных балок на тонких проволоках свисают скелеты, и кажется, будто их пустые глазницы следят за каждым, кто осмеливается войти. У каждого покупателя своя история: маленькая ведьмочка, которая настаивает на самой большой шоколадке, старый колдун, вспоминающий конфетного червяка из прошлых десятилетий, призрак-подросток, пролезающий без очереди перед бабушкой-вампиршей.

До Хэллоуина два дня.

Неоновая вывеска мерцает, отбрасывая забавные тени на тротуар, а тыквенные фонари в витрине, кажется, светятся немного ярче, чем должны. Внутри полки возвышаются, словно заколдованные крепости, заставленные шоколадными летучими мышами и закрученными лакричными палочками, напоминающими ведьмины заклинания. Я переворачиваю табличку на «Закрыто». Воздух густо пропитан ароматом сладостей, но вокруг царит тревожная тишина: ни весёлой болтовни, ни шелеста конфетных обёрток. Только тихий гул старого холодильника и редкий скрип половиц, словно кто-то – или что-то – до сих пор бродит между стеллажами, разглядывая товары.

Аниматронный скелет возле прилавка, предназначенный для развлечения покупателей, время от времени дёргается, словно чувствует нечто невидимое. Я закрываю банку, наполненную искусственными отрубленными пальцами, желейными глазными яблоками и конфетными косточками. Выключаю спрятанную за прилавком дым-машину, выпускающую тонкие струйки тумана, которые стелются по полу и обвиваются вокруг оснований стеллажей, словно призрачный шёпот.

Я направляюсь в заднюю часть магазина. Котёл тяжело стоит на месте, его железная поверхность холодна на ощупь. Собираю дрова и аккуратно складываю их под котлом. Слева от меня протягивается покрытая татуировками рука и поджигает дрова. Он наблюдает, как вспыхивает пламя, облизывая дно котла и постепенно прогревая тяжёлый металл.

– Что ты здесь делаешь?

– И я рад тебя видеть, Белладонна, – вампир выпрямляется и начинает расхаживать по комнате, рассматривая разнообразные бутылочки.

Я засыпаю первый ингредиент – один стакан сахара. Использую бедренную кость, чтобы соскребать сахар со стенок котла, пока помешиваю, помогая ему растаять и запузыриться. Бедренная кость, разумеется, чистая. В воздухе начинает разливаться насыщенный, сладкий аромат карамели. Полтора стакана мёда и один стакан паутины. Они растворяются в смеси, превращая её в гладкую, блестящую массу. Но липкую.

– Что это?

– Любовное зелье, – добавляю половину чайной ложки лимонной кислоты и съедобные блёстки. По мере того как смесь густеет, становясь блестящей и бархатистой, поднимающийся из котла пар окутывает мои руки теплом.

– Значит, ты жульничаешь. Хитрая, хитрая маленькая ведьма, – он прислоняется к одному из прилавков.

– У меня есть особые клиенты, – вливаю один стакан воды и четверть стакана ягодного сока, затем оставляю смесь кипеть.

– Как оно попало в конфеты? – Нокс засовывает руки в карманы штанов.

Я помню, как делала всё точно так же до того, как начался хаос. Я знаю всё наизусть. Каждый ингредиент. Котёл бурлил, густые завитки пара поднимались в воздух. Я потянулась за ягодным соком, но мои пальцы – меня отвлёк внезапный крик – сомкнулись вокруг не той бутылочки. Всего одна капля пролилась в смесь, мерцая розовым, а не красным, как раньше, и растворилась в конфетной массе, словно ей всегда было суждено там оказаться. Но затем запах изменился – внезапно стал теплее, насыщеннее, опьяняющим настолько, насколько не способен ни один обычный ароматизатор. Пузырьки начали подниматься медленнее, почти лениво, а смесь загустела, словно сопротивляясь костяной ложке. Пар, поднимавшийся из котла, больше не рассеивался бесцельно, а тянулся вверх, вытягивался и закручивался в форме сердца. Смесь переливалась неестественным блеском, притягивая взгляд и заставляя сердце биться чуть быстрее после того, как съешь конфету. Я понятия не имела.

– Случайность, – вскрываю пакет с кровью, и Нокс сосредоточивает на нём взгляд. Осторожно вливая свежую кровь в котёл, я поглядываю на вампира, который занят тем, что достаёт сигарету. Быстрым движением бросаю ему пакет. Сразу же начинаю помешивать смесь, тщательно перемешивая её, чтобы не образовалось комков.

– Спасибо, – смеётся он и пробует кровь из пакета. – Какого хуя? – он выплёвывает её.

4. Обратное любовное зелье.

Я добавила в кровь настойку белладонны, яд кровавого корня, настой на святой воде и чесночный экстракт, поскольку все они издавна используются как в медицинских целях, так и в качестве ядов. Для вампиров они не НАСТОЛЬКО ядовиты. Считается, что они лишь парализуют их. А вот добавление боярышника или вербены может убить. *Вставить ведьминский смех*.

ГЛАВА 23

НОКС

В тот момент, когда жидкость касается моего языка, я ощущаю резкую горечь – совершенно не похожую ни на что сладкое или мягкое. Мои вкусовые рецепторы мгновенно реагируют, заставляя сосредоточиться на глубоких, землистых и лекарственных оттенках вкуса. Это бодрящий удар, словно крепкий чёрный кофе, смешанный с отвратительным травяным тоником или тёмным элем. По мере того как горечь распространяется, во рту появляется сухость и лёгкое вяжущее ощущение.

Нео кружит вокруг меня, словно чёрная кошка, готовая напасть. Она заинтригована. С нетерпением предвкушает то, что вот-вот произойдёт. Она что, только что меня отравила? Не то чтобы это имело значение. Моё сердце покоится в грудной клетке, но лишь она знает, как его питать. Капля за каплей.

– Ну что? – её рука легко скользит по моему плечу и замирает прямо передо мной.

– О, тебе скучно, любовь моя? – вытираю губы большим пальцем. Она хватает меня за щёки и притягивает к себе.

– Открой рот!

– Заставь меня, – мои руки обвиваются вокруг её талии, притягивая ближе ко мне.

– Ты можешь говорить, а это плохой знак, – она смотрит мне в глаза. Воплощение соблазна и ужаса одновременно. Её облик завораживает – элегантность, облачённая во тьму. Она движется с неестественной грацией, каждый шаг выверен, но даётся без малейших усилий, словно сам мир подчиняется её воле. Пронзительные глаза светятся жутким огнём – то ли расплавленным ужасом, то ли глубокой бездонной чернотой, поглощающей свет и скрывающейся под зелёным оттенком. На её красных губах играет ухмылка, балансирующая между весельем и жестокостью. – Хм-м.

– Разочарована?

– Да, – она отпускает мои щёки и направляется к прилавку. Её внимание обостряется, когда она вычёркивает очередной пункт из своего списка. – Чего ты боишься?

– Ты не смогла бы отнять это у меня, – я направляюсь к холодильнику и достаю себе колу.

– Значит, ты боишься что-то потерять, – в её взгляде чувствуется особая тяжесть. Она смотрит слишком долго, и я почти физически ощущаю этот взгляд на своём теле. Эти дьявольские глаза, прикованные к своей цели. Обожаю.

– Я был уверен, что ты уже догадалась.

– Твой кроссовый мотоцикл, – она хлопает в ладоши, словно восторженный ребёнок.

– Очень близко, – отпиваю колу, пытаясь избавиться от жжения на языке. Мне нужны сигареты.

– Чёрт подери, – она постукивает оранжевой ручкой по нижней губе, погрузившись в размышления. – Мне нужно проверить «Страх». Это должно заставить отравленных забыть о «любви», – Нео подходит ко мне и проводит пальцами по моему запястью, забирая бутылку колы из моей руки. – Сядь!

Её голос становится мягче, слова наполнены интригой и игривым вызовом. Я опускаюсь на стул, уже с нетерпением ожидая, что ведьмочка сделает со мной дальше. Она медленно приближается. Наши колени соприкасаются. Её поза уверенная, но расслабленная: одно бедро слегка отведено в сторону, вес распределён так, что каждое движение выдаёт уверенность в себе. Лёгкий наклон головы – любопытный, оценивающий – делает этот момент ещё горячее. Сидя, я смотрю на неё снизу вверх, замечая, как мягкий свет касается её лица, подчёркивая каждую изящную черту. Её руки скрещены на груди, пальцы постукивают по коже. Нео опускается ниже, кладя ладони мне на бёдра.

– Змеи?

Я жажду поцеловать её, и электрическая искра воспламеняет мою душу. Хочу притянуть её к себе на колени и больше никогда не отпускать. Я представляю, как наши кости переплетаются друг с другом. Пуская корни глубоко в землю.

Нео поворачивает кисть, и вокруг её ладони и пальцев появляется свернувшаяся кольцами змея. Горячо. Как она это сделала?

Ощущение змеи, скользящей теперь по моей ноге, одновременно жуткое и завораживающее. Её движения плавные и целенаправленные – прохладное, сухое давление скользит по мне волнообразными движениями. Вопреки ожидаемой многими склизкости, её чешуя создаёт ощутимое трение, словно крошечные перекрывающие друг друга пластинки брони касаются моих штанов. Я чувствую лёгкое сжатие, когда она сворачивается кольцами и меняет хватку, а мышцы перекатываются под узорчатой кожей. Её вес невелик, но достаточно ощутим, чтобы заставить меня улыбнуться. Нео разочарованно цокает языком и убирает змею с моих колен.

Она подходит к одной из своих полок и берёт банку. Внутри сидит большой паук, пойманный чёрт знает как давно. Тонкие шёлковые нити переплетаются внутри, образуя хаотичное сплетение серебристых нитей, протянувшихся от одного края до другого. Некоторые участки паутины тонкие, почти невидимые без подходящего освещения, а другие утолщены слоями прежних плетений. К паутине прилипли крошечные частички мусора, остатки прошлых трапез, создающие жуткое ощущение заброшенности.

– Вытащи его.

– Думал, ты посадишь его мне на лицо.

– Я к этой хрени не прикоснусь, – она передаёт мне банку, и я поднимаю её перед лицом, чтобы рассмотреть паука. – Ты его не боишься?

– Нет, – обхватываю крышку банки, ощущая её холод под пальцами.

Осторожно поворачиваю, чувствуя лёгкое сопротивление, прежде чем она поддаётся с тихим щелчком. Внутри паук начинает шевелиться. Сначала неподвижный, с тонкими лапками, застывшими на спутанной паутине, он чувствует изменение давления. Нео отходит в другой конец комнаты.

– Ты боишься пауков, – мои пальцы зависают над существом. Я медленно двигаю ими, стараясь касаться его как можно легче. Его лапки задевают мою кожу. Он почти ничего не весит – лишь нежное щекотание движений, когда он устраивается поудобнее, исследуя незнакомую поверхность моей ладони. Я направляюсь к Нео, и ужас сковывает её безупречное лицо.

– Прекрати! – я чувствую, как её сердце начинает биться быстрее.

Возвращаю паука в банку, плотно закручиваю крышку и ставлю на прилавок. Вижу, как Нео наконец снова начинает дышать. Я иду к ней медленно, уверенно, но осторожно. С беспокойством изучаю её лицо. Останавливаюсь, оставляя между нами достаточно пространства, чтобы ей было комфортно.

– Скажи, когда я смогу… – она начинает приближаться ко мне.

Я раскрываю объятия. Столкновение. Крепкие объятия в полную силу, тёплые, такие, что отрывают тебя от земли и прижимают настолько близко, что ты забываешь о существовании всего остального. В этот момент наш мир исчезает, и остаёмся только мы друг у друга. Я слегка наклоняюсь. Её голова прячется под моим подбородком, идеально прижимаясь ко мне, словно она создана для того, чтобы я обнимал её именно так. Её руки крепко обвиваются вокруг моей талии, пальцы впиваются в спину. Она всем весом прижимается ко мне, доверчиво и спокойно.

– Кто с тобой это сделал?

– Ты купил мне шлем? – слёзы уже высохли на её щеках, но мой большой палец обязательно сотрёт их следы до конца. Она закрыла магазин, и теперь мы стоим перед моим кроссовым мотоциклом.

– Да, – я надеваю свой.

– Он фиолетовый, – она поднимает шлем и рассматривает его.

– Подумал, тебе понравится. Можешь наклеить на него стикеры, если захочешь. Сделать его своим.

– Мне правда очень нравится, спасибо! – она приподнимается на носочки и целует меня в щёку.