Текст книги "Мечтай вопреки (СИ)"

Автор книги: Ева Ночь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 9

Лиза

Лиза злилась, впадала в раздумья, огорчалась.

Он так близко и так далеко. Постоянно рядом и словно на другой планете. Как к нему подступиться, как найти ключи от его души?

Валера напоминал ей бронированный сейф. Загадку, которую она никак не могла разгадать. А может, никогда у неё и не получится.

Они встречались каждый день, проводили друг с другом столько времени, что и помыслить страшно. И-и-и… Валера никак не шёл на сближение.

То есть они были близки. По духу, идеям, общим интересам. Становились друг другу роднее и понятнее, но ни на шаг не приближались к главному.

Лиза терялась. Он же назвал её своей девушкой? Каждый день приезжает. Да она с родителями меньше времени проводит, чем с ним! Что в ней не так? Почему их общение больше похоже на дружбу, а не отношения между мужчиной и женщиной?

После того поцелуя она дала себе слово не провоцировать Щепкина. И так израсходовала всю свою смелость, пытаясь выглядеть раскованной и взрослой. А девушка должна быть скромной, не тянуть одеяло на себя. Так мама её учила.

Время замерло в ожидании. Всё было прекрасно, местами даже идеально. За исключением одного: Валера в упор не хотел видеть в ней девушку. Объект для обожания. Он ею восхищался, радовался успехам, гордился, откровенничал. Но всё это было не то. Поэтому воздух звенел, сыпал искрами, дрожал от нетерпения, но никак не мог дождаться того самого взрыва, сноса башки, бури страсти, океана любви.

Ничего не происходило. Словно Лиза стена.

Малодушно хотелось кокетничать. Юбку покороче напялить. Глаза поярче накрасить. Но она с упорством мула не позволяла себе подобные слабости и провокации.

У него кто-то есть? Бред. Они находились вместе столько, у него оставалось только несколько часов на сон да время, что она проводила в институте.

При должном старании, конечно, можно было всё успеть. Но Лиза отказывалась верить, что Валера ведёт двойную жизнь. Он не такой. Слишком честный и открытый. Для неё. Она, если и сомневалась, то слабо. Просто в голове не укладывалось, что у него могла быть какая-то тайная девушка.

А вскоре времени стало ещё меньше: они готовили танец для Макса и Альды. Ходили на репетиции, спорили до хрипоты над сюжетом, придумывали, как выгодно обыграть танец в графике, а потом рисовали, подбирали, испытывали, браковали или утверждали, перекраивали и снова пробовали.

От недосыпа ходили как зомби. Засиживались почти до утра. Лиза всё реже стала приходить домой. Чаще оставалась у Валеры. Так было рациональнее. К счастью, родители восприняли её побеги из дома стоически.

Немного бушевал отец. Заступалась мать.

– Девочка выросла, – сказала она. – У девочки появилась своя жизнь и мальчик.

– Какой мальчик в двадцать лет?! – возмущался папа.

– Ты себя в её годы вспомни, – увещевала мама.

Споры совсем утихли, когда однажды, не выдержав, она проболталась о домашних баталиях Валере. На следующий день он явился знакомиться с родителями. Лиза готова была провалиться сквозь землю. Не от стыда – Валеру нельзя было стыдиться. От неожиданности.

Он вызывал в ней лишь трепет и гордость. И ещё много-много других чувств, которым Лиза не давала прорваться сквозь толстые стены, за которыми она себя спрятала. Заставляла себя немножечко притормозить и не копаться в душе, не бередить сердце. Уж слишком всё у них… сложно.

Лиза не знала, о чём Валера говорил с отцом, но после его прихода всё изменилось. Теперь ей достаточно было их предупреждать, что остаётся у Валеры, и больше никаких вопросов ей не задавали, гиперопекой не душили.

Она пыталась расспросить мать. Но та лишь улыбалась и пожимала плечами:

– Ты ведь этого хотела, Лиза? Ты получила свободу. Какая разница, почему? Иногда не стоит совать нос в чисто мужские разговоры и договорённости. Думаю, твой Валера понравился папе. Вот и всё.

Наверное, родители были убеждены, что они пара. Небось смеялись бы, узнав, что между ними – только дружеские отношения и большой пионерский костёр, разделяющий их на невероятное расстояние друг от друга.

Надо было как-то закачивать с этим. Потому что Лиза однажды поняла: ей мало. Мало того, что было и есть. Это как запеть песню и прервать на полуслове. Поэтому – либо дальше, либо в разные стороны.

Однажды, мучимая отчаянием и опустошением от бессонной ночи, она спросила:

– Скажи, я тебе хоть немного нравлюсь?

Прозвучало жалко, захотелось забрать слова обратно, да только они уже вылетели, растворились в воздухе.

– Нет, – просто ответил Щепкин, и Лиза чуть не согнулась пополам от боли. Бежать. Срочно бежать куда глаза глядят. Какая разница, что ночь? Всегда ходят такси, а от правды никуда не деться. Остаётся только доехать до дома, заползти, как в нору, в собственную комнату, и повыть в подушку.

Он поймал её в коридоре. Схватил за талию и прижал к себе.

– Пусти! – брыкалась она, как дьяволица, и оцарапала ему руку острыми ногтями.

Но Валера не отпустил – прижал покрепче.

– Прежде чем воображать невесть что, дослушивай до конца, – опалило Валерино дыхание её висок. – Нет – ты мне не немножко нравишься. Я тебя люблю, Лиза. Люблю, понимаешь?

Она затихла. Обмякла в его руках. Валера поставил её на ноги, развернул к себе лицом, но объятий не разжал.

– Так люблю, что не представляю, как жить без тебя, – прошептал, и Лиза впервые услышала, как дрожит его голос.

– Ты дурак, Щепкин, – ударила она кулаком его в грудь. – Я же извелась вся! Ты же мог нормально, как все люди, ухаживать, что ли. Дать понять, что я тебе нравлюсь. Ну, хоть немного! Ты ж игнорировал меня!

– А я и давал, – путался губами он в Лизиных волосах. – Не оставлял тебя в покое почти ни на минуту. Был всё время рядом. Но я должен был быть уверен, что и ты этого хочешь не меньше, чем я. Не мог торопить, морочить голову. Это проще простого: вскружить тебе всё, что можно, привязать к себе телом, сексом, показать небо в алмазах. И не дать расцвести душе. С кем угодно можно было бы так поступить, но не с тобой. Всё это потом могло упасть, как пелена, ты бы очнулась, поняла, что внутри у тебя пусто, и ушла бы.

– И всё равно это нечестно! – кричала она, понимая, что плачет, но ничего не могла с собой поделать. Лила слёзы то ли облегчения, то ли нервной дрожи от долгого ожидания и мучительных сомнений. – Ты ждал, что я первой брошусь тебе на шею!

– Я ждал, когда ты будешь готова. А это разные вещи. Ну прости меня, – целовал он её мокрые щёки и гладил, успокаивая, по спине. – Это не манипуляция, не игра. Просто вот так у меня в голове устроено. Я должен был сделать так и никак иначе. Дождаться тебя, Лиза. Потому что для меня всё было понятно с той самой встречи во дворе твоего брата.

– Так не бывает, – шептала она, почти успокоившись.

– Бывает. Ты делаешь меня живым и счастливым. С тобой я раскрываюсь, перестаю быть роботом, умею мечтать, генерировать новые идеи, дышать полной грудью и наслаждаться каждым днём. С тобой я чувствую вкус жизни. Но если бы я сказал тебе обо всём этом или подобном в первый день нашего знакомства, ты бы не поверила. Посчитала меня либо чокнутым, либо вруном. Теперь я говорю об этом открыто. Ты меня знаешь, чувствуешь, понимаешь. Я не могу лгать. А если и могу, то не тебе.

В ту ночь они проговорили до утра. Целовались. Откровенничали – по-другому, немного интимно, доверительно, говорили друг другу милые глупости, от которых зашкаливал пульс, а затем, уже когда встало солнце, уснули в объятиях друг друга на одной постели. Вместе.

А утром для Лизы началась совершенно другая жизнь.

Глава 10

Лиза

Она проснулась Любимой. Именно так – с большой буквы. Проснулась, чтобы очутиться в сказке.

Вся комната – в цветах. Нежно-белых, нежно-розовых, будто кружева.

Валера умел удивлять. Хотелось закрыть глаза, подумать, что это сон, но томительный цветочный запах не давал ей уйти от реальности.

Кофе в постель. И снова поцелуи. И столько любви в его тёмных глазах, что хотелось потеряться, раствориться в этом мужчине раз и навсегда.

Но он снова не спешил. Давал ей почувствовать себя особенной, самой лучшей и желанной. Девушкой, которую любят и лелеют.

Не понятно как, но он умудрялся её баловать и радовать не только наедине друг с другом.

Билеты в кино. Поход в галерею, на выставку, куда она мечтала попасть, но не могла достать пригласительные. Валера мог. Театр, балет, опера… Какие-то экзотические места, о существовании которых Лиза даже не подозревала – понятия не имела, что в их городе такие существуют.

Это был иной уровень отношений. До этого ей казалось: они постоянно заняты, графики занятий и работы слишком плотные, чтобы оставалось время ещё хоть на что-то. Оказывается, она ошибалась, а Валера подрабатывал волшебником: время растягивалось, замирало, давало им возможность вырваться на волю из четырёх стен.

Теперь Лиза лучше понимала его простой, но воистину гениальный план. В его действиях была особая, фирменная логиках Щепкиных.

Если бы он обрушил всё это на неё с самого начала, у неё точно не было бы шансов устоять. Он бы задавил, поразил её во все самые уязвимые места, достал бы потаённые желания и реализовал. Для Валеры не существовало слова «нет». Он точно знал, какие мечты могут стать целями. И уж в том, как достигать любых целей, он был непревзойдённым мастером.

Лиза раскрывалась постепенно, как бутон. Вот он тугой и плотный, каменный. В нем ещё не угадывается цветок – так, зародыш, что может усохнуть, если для него не будет благоприятной среды.

Но у Лизы есть заботливый садовник, что помогает ей постепенно развиваться, расти, набирать сил.

И в какой-то момент она распускается, выталкивая на волю нежные лепестки своей души, чувств, эмоций, потаённых желаний. Невероятные ощущения всё это переживать, испытывать на себе!

Лиза и помыслить не могла, что это так здорово. Быть любимой. Быть обласканной золотым солнцем Валериной любви. Быть собой и знать: он поддержит и поймёт. Не даст упасть, если вдруг она споткнётся. Защитит, если кто-то сделает ей больно.

А ещё она поняла: из них двоих Валера сильнее, мудрее, опытнее, но ему очень не хватает Лизиной живости и дерзости.

Лиза осознала: если она его не подтолкнёт, то он так и будет терпеливо ухаживать, баловать, нежить её и сомневаться: достаточно ли внимания? Готова ли она идти дальше?

А она готова. Давно. Особенно сейчас, когда он настолько близок, что хочется сделать что-то из ряда вон выходящее. Разрушить этот бережный кокон его заботы. Почувствовать наконец-то силу его любви на ином уровне.

В какой-то момент поцелуев и прикосновений, объятий и жаркого дыхания становится мало. И тогда она снова берёт ответственность на себя. Кто-то из них должен быть решительнее и немножечко сумасшедшим. Ну и что, что эта роль досталась ей? Она такая и есть: порывистая, немного взбалмошная, темпераментная, как звук кастаньет в быстром танце.

Нет, Лиза не действовала спонтанно. Лиза всё очень хорошо продумала. Ну, не только же Валере быть непревзойдённым стратегом? Ведь с кем поведёшься, от того и наберёшься? А она очень много у него взяла. Теперь хотела забрать – вот такая она жадина и собственница.

Это случилось накануне выступления Макса и Альды. Всё готово, всё живёт, дышит, звенит и ожидает взрыва. Они с Валерой тоже на взводе. Ведь это их детище рвётся на волю, хочет дойти до сердца каждого, кому выпадет честь увидеть этот сумасшедше-прекрасный танец.

Грех было не воспользоваться этим накалом, что тлел и генерировал высоковольтные разряды. Собственно, любой бы день сгодился – он стал бы особенным в их жизни. Но Лиза выбрала именно этот.

– Послушай, Щепкин, – сказала она, заходя в их спальню после душа. – Я не просто расцвела, а уже созрела и превратилась в плод. И если ты сейчас его не сорвёшь, сгнию. Сам понимаешь: перезрелые фрукты – фу, только на помойку.

Он тихо рассмеялся. Золото волос упало ему на глаза, что светились тёмными звёздами. Но смех его был недолгим: Лиза одним движением скинула халат с плеч. А под ним она – голая, как первая женщина на Земле. Как Афродита, что вышла из пены морской.

– Я больше не хочу ждать, Валер, – смотрела ему в потемневшие глаза и чувствовала, как сердце рвётся из груди. Он не может ей отказать. Не сейчас. – Знаешь, сколько мужчин у меня было?

Он рывком поднимается с кресла и прижимает её к себе.

– Не надо, – голос его выдаёт. Звучит низко и глухо, надорванно и напряжённо. – Это не важно, Лиз.

Лиза хитро улыбается, уткнувшись ему в ключицу. Хорошо, что он не видит её лица.

– Научись вначале дослушивать до конца, Щепкин, – возвращает она ему долг и поднимает глаза. – Ни одного, Валер. Ты будешь моим первым.

Он смотрит на неё долго-долго. Резкие черты сглаживаются, мышцы расслабляются, руки обретают былую бережность и нежность.

– И единственным, – произносит медленно и со значением.

– Первым и единственным, – покладисто повторяет она и подставляет губы для поцелуя.

И он целует её. Жадно, томительно, глубоко. Целует так, что Лиза забывает дышать, растворяясь в его объятиях, в силе его желания.

– Снимай одежду, Щепкин, – жарко шепчет она и неловко пытается дотянуться до пряжки его ремня. Он не отстраняется, не перехватывает руки, позволяет Лизе делать с ним всё, что ей так хочется.

Расстегнуть ремень и джинсы. Стянуть футболку. Трогать мышцы и тереться щекой о его грудь. Он и сам позволяет себе быть откровенным и развязным, порочным искусителем.

Кто бы думал, что всё его спокойствие – просто самоконтроль, тормоза, которые Лиза срывает, чтобы нестись с этим мужчиной на неимоверной скорости по дороге чувственных ощущений…

Валера касается её груди – и вырывает стон. Пальцы его скользят по коже. Лизе кажется, что он волшебник – высекает искры каждым своим прикосновением.

Губы Валеры прокладывают влажные дорожки. Руки трогают её везде, распаляя, плавя, доводя до стонов и дрожи. Никогда, никогда Лиза не чувствовала ничего подобного.

Он подхватывает и бережно укладывает её на кровать – огромную, как поле. Кровать, где им не будет тесно вдвоём. Но Лиза ошибалась: им было тесно изнутри. Хотелось вырваться, получить освобождение, взлететь повыше. И он смог ей это дать: руками, губами, жарким шёпотом:

– Любимая, единственная, моя. Я так люблю тебя, Лиза, – проговаривал Валера самые нужные, самые главные слова.

Ему вторили пальцы, лаская её до исступления. Её нежили и утягивали в чувственный водоворот его поцелуи до тех пор, пока Лиза не вскрикнула, не выгнулась, освобождаясь от томления, обретая золотое солнце экстаза, что вспыхнуло ярко и отсчитало мгновения новых, неизведанных ранее ощущений.

А потом случилось это – Валера сделал её своей. Немного боли и крови, как плата за удовольствие, за единение, за возможность наконец-то принадлежать ему всецело.

– Расслабься, доверься, не бойся, – околдовывал Валера, успокаивая, покачивая, давая привыкнуть. – Если бы я мог, забрал бы твою боль.

А он и так её забрал. Лиза и не поняла, как боль сменилась удовольствием. Ей нравилось ему принадлежать – единственному мужчине, что любил и понимал её, как никто другой.

Они притирались и двигались в унисон. Двигались так, словно делали это всегда. Лиза оплетала Валеру ногами. Впивалась пальцами в его мускулы. Наслаждалась каждым толчком, каждым движением, каждым вздохом. Своим и его. Воздухом – одним на двоих.

Он становился её частью. Она влезала ему под кожу, чтобы оставить следы, обосноваться прочно и надолго. Точнее, навсегда.

Лиза понимала: с Валерой по-другому быть не может. Только раз и навсегда, никак иначе. Поэтому наслаждалась каждым мигом, каждым его рваным выдохом. Упивалась толчками, что становились резче и чаще. До тех пор, пока и он не получил разряд молнии, место под чувственным солнцем, где им было хорошо вдвоём.

– Теперь я твоя женщина, – сказала Лиза, когда они мокрые и обессиленные лежали рядом. Смотрела в потолок и грезила. Валерина рука нашла и сжала её ладонь. Крепко и надёжно.

– А я твой мужчина, – твёрдо и бескомпромиссно, весомо и очень значимо. Валера не знал полумер – слишком цельный. И это Лизе нравилось до сумасшествия.

– Да. Только мой, – пожала она его руку в ответ и поудобнее устроилась у Валеры на груди.

Лиза знала: завтра будет новый день. И этот день принесёт много радостей и потрясений. А потом будут проходить месяцы и года. Много всякого и разного случится. Хорошего и печального. Великолепного, а порой – трагического.

Это жизнь. Она не может быть одинаково прекрасной изо дня в день. Одно Лиза знала точно: с этим мужчиной она пройдёт рука об руку и переживёт всё. Потому что он всегда будет её опорой. Плечом, что поддержит и не даст упасть, даже если вокруг разверзнется бездонная пропасть.

Глава 11

Валера

Бабье лето. Последние тёплые осенние деньки. Ещё немного – и осень станет хмурой, неприветливой, дождливой. Но пока ещё есть время порадоваться солнцу, летящей паутиной, яркими красками уже ушедшего лета.

Валера стоял на мосту и смотрел, как несёт свои неспокойные воды река. Шумит, плещется, рассказывает что-то. Возможно, Валера прислушался бы к её голосу, но ему сейчас не до тайн водных стихий. У него другая миссия. Он ждал.

Много всего случилось за последнее время. Танец Эсс и Макса заслуженно занял первое место. Теперь им некогда скучать. У них – новый виток: гастроли, мир, распахнувший объятья, новые горизонты и перспективы.

Позади – примирение с родителями. Точнее, с отцом. Странно это: в тридцать лет заново обрести тех, кто тебя родил. Но так, наверное, было нужно. Так было правильно. И это он читал в глазах Лизы. А для неё он готов на всё. Поэтому оставил неурядицы в прошлом. Позволил семье снова стать частью своей жизни. Это даже неплохо, что они воссоединились.

Эсс вышла замуж, перестала быть Щепкиной, стала Гордеевой. И, как выяснилось, карьера теперь не главное в её жизни.

– Кажется, у меня будет ребёнок, – шёпотом сказала она вчера по телефону. – Ты первый, кому я это говорю. Потому что пока только кажется. Когда буду знать наверняка, расскажу Максу.

– И что потом? – задал он очень важный вопрос, потому что знал: танцевать для них – важно. Очень важно всё, что случилось. Валера лучше всех знал, через что пришлось пережить его сестре, да и Максу Гордееву тоже.

– А потом – новый Гордеев появится на свет, – тихим дождём звучал её смех. – Это без вариантов. Знаешь, я поняла ещё одну очень простую истину: всё, что мы сейчас с Максом делаем, безусловно, наполняет нашу жизнь смыслом. Танцы, карьера, сцена. Мы несём с Максом некую миссию. Рассказываем миру, что ничто не приговор. И если очень сильно хотеть и мечтать, можно преодолеть порочный круг неудач, боли, диагнозов. Но есть кое-что сильнее этого.

Она умолкла, видимо, уйдя в свои переживания.

– И что же это? – спросил осторожно Валера, чтобы подтолкнуть её закончить мысль.

– Продолжиться. Стать родителями. Родить дочь или сына, а может, и то и другое. Потому что это как в песне, Валер:

Когда меня не станет – я буду петь голосами

Моих детей и голосами их детей[2]2
  Песня Басты «Сансара»


[Закрыть], —

напевает Эсс тихо-тихо, а у него волоски на теле дыбом встают – так точно она передаёт то, о чём он напряжённо думает в последнее время.

Это было вчера. А сегодня Валера стоит на мосту и ждёт.

– Эй, молодой человек! – слышит он звонкий голос и оборачивается. – Да, вы, именно вы! – Лиза всё ещё пытается говорить строгим тоном, а потом не выдерживает – смеётся счастливо: – Валерка! Мой проект занял первое место, у-и-и-и!

Она несётся к нему, а он раскрывает ей объятия. Принимает тело-пулю, что врезается в него, обхватывает руками и ногами. Валера целует Лизу. Лиза целует его – куда попало, лихорадочно. Тёмные волосы развевает ветер, а он думает: нет ничего дороже этих мгновений, этого счастья, что воистину – в его руках.

– Поздравляю, – смотрит он на неё с любовью и улыбается.

– Где бурный восторг? Где фанфары? Крики и гип-гип-ура?! – возмущается его девочка.

– Я знал, что ты будешь лучше всех, – качает Валера головой и прижимает Лизу к себе. – Ни секунды не сомневался.

– Вот так всегда, – вздыхает она, делая вид, что обиделась, а потом, не удержавшись, смеётся, ероша его волосы.

– Выходи за меня замуж, Гордеева, – произносит он то, что рвётся из его души.

– Ну наконец-то! – восклицает Лиза. – Я думала, что уже не дождусь!

Чертовка любимая. Он делает ей предложение в третий раз, но она каждый раз находила причины, чтобы оттянуть. То ей учиться надо, то она ещё слишком молода, чтобы стать женщиной и женой, и вообще – штамп в паспорте ничего не меняет, а им и так хорошо, без всяких официальных штучек-дрючек.

– Я надену тебе кольцо на палец, заставлю сменить фамилию и рожать детей, – говорит он серьёзно. Не шутит. Потому что давно созрел, чтобы они не просто так жили, а наконец-то стали семьёй.

– Напугал, – фыркнула Лиза и снова прошлась пальцами по его волосам. Ей нравилось видеть его растрёпанным. – Замуж так замуж. Рожать так рожать! Только давай без этих дурацких сабантуев на две семьи, когда в ресторане собираются все родственники в десятом колене, жуют, пьют, сально шутят и заставляют целоваться на публику. Без фаты и платья-торта, в котором я буду чувствовать себя куклой на капоте.

– Договорились, – соглашается Валера и целует Лизу в губы. – И поедем путешествовать. Ты и я.

– Хорошая идея! – оживляется Лиза, почти Щепкина. – Мне нравится ход твоих мыслей!

– У меня даже свадебный подарок есть.

– Запасливый мой! Ты всё продумал! – на её губах мелькает странная улыбка. – Вот зачем сказал? Я ж теперь ночами спать не буду, весь дом перерою.

– И ничего не найдёшь, – подмигивает он. – Пошли. Надеюсь, паспорт у тебя с собой.

– Вот так сразу?

– Пока не передумала и не заартачилась. А то придётся как в древности: на плечо и рысью в ЗАГС.

– Я соглашусь на твою машину, – строит ему глазки Лиза, пока ещё Гордеева. Но это недолго. У Валеры есть очень коварный план. Он подготовился.

– Тогда прошу, – делает Щепкин жест рукой в сторону авто, что дожидается их на стоянке. – Кабриолет подан, моя леди.

– Хм, – высоко задирает носик его Лиза и гордо вышагивает в указанном направлении.

А он ещё немного стоит, любуясь видом сзади. Хороша. Его. Любимая. Почти жена. И это понимание греет сердце – никакого солнца и печки не нужно.