Текст книги "Мечтай вопреки (СИ)"
Автор книги: Ева Ночь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 5
Валера
Им принесли заказ. Это и хорошо. Потому что сложно переводить дух под пристальным взглядом девочки, что сидит напротив и хмурит брови. Слишком серьёзная. Вряд ли она часто бывает такой. Она же ураган, буйный ветер, что сметает всё на своём пути.
Он бы никогда не стал об этом рассказывать кому попало. Лиза как раз не случайный человек. Трудно сказать, почему он так чувствует, но ощущение правильной картины мира не покидало его с той минуты, когда он вышел из машины и наткнулся на её бурное сопротивление.
С ней хотелось дышать. Совершать какие-то безумства, о которых Валера то ли забыл, то ли и не подозревал. Всего лишь одна фигура на шахматном поле жизни – и запахи становятся вкусными, а краски – яркими.
– А кем они хотели тебя видеть? – Лиза к еде не прикасается, хоть и голодна. И то, что она не смешивает разговор с едой, ему тоже нравится.
– У нас в семье девочки – балерины, на худой конец – танцовщицы, а мальчики – военные или художники. По-другому не бывает.
– Но ты не стал ни военным, ни художником. Значит, бывает?
– А те, кто прут против системы, становятся изгоями. Я не первый, конечно же. Но чаще почему-то бунтуют девочки.
Лиза встряхивает головой.
– Для меня это не понятно. Вообще. У нас не так. Почему нельзя быть тем, кто ты есть? Даже если ошибся, оступился, упал или шишку набил? Это ж твой опыт, ты его автор. Никто и никогда не сделает тебя счастливым насильно.
– Жаль, что тебя не слышит мой отец. Впрочем, он вряд ли бы понял.
Она снова вглядывается в стены. Крутит головой. Ей здесь нравится – в этом месте, где всё дышит сказкой.
– А может, ты обманулся. Может, это как раз в вас сильно: гены или что там. Альда достигла высот. А ты… мог бы воевать или рисовать. Потому что ты всё же художник, – кивает на мониторы, – просто пошёл чуть дальше, чем водить кисточкой по холсту. Новый век – новые технологии, иной взгляд, но ни твоя суть, ни твой талант не изменились.
– Да, – не спорит Валера. – Но это пришло гораздо позже, когда я почувствовал себя по-настоящему свободным. Много позже, Лиза. Я снова начал рисовать несколько лет назад. И это был мой выбор, а не навязанные стереотипы. Ешь, здесь вкусно готовят.
Он больше не хочет говорить о себе. Словно жаловался. На самом деле, всё это отболело слишком давно. Он лишь хотел сказать, что точно знает, что ему нужно от жизни. Что никто и никогда не сможет ему что-то навязать.
Они умолкают. Лиза принимается за еду. Музыка, как мелкий дождь, появляется ненавязчиво, капает с потолка. Неуловимо меняется «пейзаж» на мониторах, но она замечает.
– У сказки есть продолжение? – крутит она головой. На лице – восхищение. Живые эмоции. Улыбка. Лиза снова полна жизненной энергии и не напоминает ту серьёзную особу, что несколько минут назад допрашивала его с пристрастием. Хитрая девочка. Выспросила и ничего не дала взамен. Но Валера не спешит. Всему своё время. Он обязательно узнает больше. Некоторые ответы лучше искать без вопросов.
– У любой сказки есть продолжение, даже когда все считают, что наступил долгожданный счастливый финал.
Он вкладывает в свои слова чуть больше, чем нужно. Лиза поймет или догадается. Может, не сразу. Но сейчас Валера хочет оставить ей побольше «хлебных крошек», по которым она однажды вернётся, чтобы сложить два плюс два.
Больше о личном они не говорили. Ели, переглядывались. Лиза корчила умильные рожицы: ей нравилось наблюдать за «жизнью» на экранах, а у него чуть быстрее билось в груди сердце. Хорошо, когда кто-то с тобой на одной волне.
– Поехали ко мне? – берёт Валера Лизу за руку, когда с обедом покончено.
– Тебе не кажется, что ты спешишь? – выдёргивает она, словно обжегшись, пальцы из его ладони. Не напугана, нет. Но в глазах скользит разочарование. – Ты, наверное, что-то себе навоображал, – вздёргивает вверх подбородок. – Или тебе что-то показалось не то!
– Не спешу, не показалось, не навоображал, – прячет он улыбку. Это маленький тест – тот самый вопрос, который можно и не задавать, а всего лишь немножко слукавить и спровоцировать. – Я приглашаю тебя учиться. Мы говорили об этом в машине. Это и ничего другого я не предлагаю, Лиза. Если ты передумала, перехотела, нет настроения, я отвезу тебя домой.
Она тут же теряет весь боевой задор, становится задумчивой, невольно постукивает ноготками по гладкой деревянной столешнице.
– Вот скажи: как тебе это удаётся?
Валера в немом вопросе поднимает брови.
– Два-три слова – и ты переворачиваешь всё с ног на голову. Стоит о тебе подумать плохо, как ты тут же делаешь что-то такое, от чего становится стыдно. А через мгновение ты снова можешь спровоцировать, чтобы о тебе подумали «не то». Зачем?
– Искажённое восприятие, – пожимает он плечами. – Ты прокручиваешь разные варианты, выбираешь тот, что ближе и понятнее, или тот, который бы выбрала сама. Я не могу поступать и действовать, как ты. Я делаю так, как вижу и понимаю сам. Отвезти тебя домой или едем ко мне?
Валера видит, как в Лизе борются светлые и тёмные силы – условно. Ей хочется отказать – из вредности или ложной гордыни. Ей хочется поехать с ним, потому что Лизу влечёт то, чем он её поманил.
– К тебе, – со вздохом сдаётся она. – Но ненадолго. И отвезёшь ты потом меня не домой, а к дому Макса. Там у меня машина, если ты забыл.
– Я не забыл, – снова прячет он улыбку, чувствуя, как внутри вспыхивает солнечное тепло.
Валера расплачивается за обед, и они покидают уютные стены выдуманного мира.
Уже снаружи Лиза останавливается, окидывает взглядом здание.
– Не понимаю, – крутит она головой, оглядывая унылые стены, а затем прикасается рукой к облупившейся штукатурке. – Здесь же можно было всё сделать круто. Каменный фасад – неровный, под древность, цвет для стен подобрать. Можно даже яркий, необычный, чтобы в глаза бросалось. А главную фишку знаешь в чём сделать?
– В чём? – ему и правда интересно. И услышать, что она увидела, и наблюдать, как Лиза кружит, словно любознательный ребёнок, что познаёт мир через прикосновения и фантазии.
– В крыше! Сделать её необычной, чтобы взгляд притягивала и ноги останавливала!
– Ты точно дизайнер одежды? – Валера уже улыбается открыто.
Лиза как глоток свежего ветра. Как кому, а ему пахнет морем, криками чаек – чем-то таким настоящим, незыблемым и одновременно изменчивым.
– Смеёшься? – на миг теряет она боевой дух и смотрит глазами растерянной девочки.
– Нет. Мне нравится всё, что ты говоришь, – говорит он искренне и от всей души. – Поехали. Расскажешь и нарисуешь. И посмотрим, что из этого можно сделать.
Глава 6
Лиза
Порог его квартиры она переступала с любопытством и неким трепетом. У него уютно и аскетично. Много пространства и нестандартный дизайн. Чисто мужской, в серо-бело-чёрных тонах со слабыми оттенками сиреневого. Неожиданно по душе. И очень вписывалось это жилище в образ мужчины, что ведёт себя естественно и без стеснения.
У него почти классический порядок, но разбросанные листы бумаги на столе, россыпь остро отточенных карандашей, цветные маркеры, футболка на стуле – именно те акценты, что позволяют ей думать: он живой, не такой уж и зануда, каким может показаться на первый взгляд.
– Кофе? – предложил Валера ей почти с порога. И да, Лиза согласилась. Именно этого не хватало: горячей чашки в руках, приятного бодрящего запаха, возможности отдышаться и не чувствовать себя неловко.
Она ещё никогда не была такой робкой, непривычно тихой, смущающейся на каждом шагу. Может, ещё не освоилась, не привыкла. Хотя раньше всегда и без проблем вливалась в любые компании, сходу становилась заводилой, душой, сердцем тусовок.
Сейчас всё не так. Очень остро почему-то воспринимается мужчина рядом. Взрослый, сдержанный, но невероятно естественный. Может, как раз этого ей невольно не хватало в сверстниках?
А потом стёрлись все грани, и неловкость ушла. И язык у Лизы развязался. Позже она поймала себя на том, что спорит, смеётся, вырывает из рук Валеры карандаш.
– Нет, ты всё неправильно понял, – уверенно чертит она линии на бумаге. – Это должно выглядеть вот так!
А потом – таинство, когда они сидят рядом, плечом к плечу, у большого монитора. И голос Валеры – уверенный, спокойный, терпеливый. Ему нетрудно объяснять, повторять по нескольку раз, если она чего-то не поняла.
Они засиделись допоздна. Ей уже давно домой пора, но не оторваться же! Лиза мысленно давала себе зарок: ну, ещё немного – и всё. И каждый раз это «немного» отодвигалась.
Уже звонила обеспокоенная мама, и Лиза уверяла, что всё с ней хорошо, скоро будет. Уже и фонари на улицах зажглись, а она, увлечённая, оттягивала и оттягивала момент расставания и с этой квартирой, и с этим мужчиной, что очаровывал только одним голосом. Она уж скромно молчит, что всё остальное в нём тоже на высоте.
Кто бы думал, какая пропасть проляжет между тем, что она думала о нём утром, и как думает сейчас?
– Мне пора, – с сожалением оторвалась от монитора и вздохнула. – Давно пора, если честно, – улыбнулась, потягиваясь до хруста.
– Поехали, я отвезу тебя, – тут же поднимается на ноги Валера, и Лиза вдруг чувствует крохотный укол разочарования.
С чего бы? Ведь всё замечательно, ей было упоительно хорошо здесь и сейчас. И, наверное, в её жизни наберётся не так уж и много вот таких дней, как этот.
– Готова? – спрашивает Валера, позвякивая ключами.
– Тебе не обязательно меня отвозить, я вызову такси, а там у меня машина, – сбивчиво тараторит Лиза, а у Валеры иронично приподнимаются брови. На губах блуждает лёгкая улыбка.
– Кажется, мы договаривались. К тому же, мне будет спокойнее, если я тебя провожу. До дома.
– Будешь ехать за мной, как эскорт? – хихикает она, вспоминая, как неслись они по трассе, словно связанные праздничным бантиком.
– Буду, – говорит он серьёзно и неожиданно поправляет ей волосы – отводит прядь с лица, мимолётно касаясь пальцами щеки. От этого простого движения становится жарко. Дыхание сбивается.
Они стоят рядом, замерев. Кажется, что планета замедляет ход, крутится неторопливо, потому что ей некуда деваться – работа у неё такая: плыть в пространстве, подставляя бока солнцу. Ей нельзя останавливаться, но чуть притормозить, наверное, не грех.
– И что, ты даже меня не поцелуешь? – спрашивает Лиза, шалея от собственной дерзости, пьянея от невероятной наглости. Ловит Валерин взгляд на своих губах и боится вздохнуть – так сильно колотится сердце в груди, что становится даже немножко больно и страшно.
– Если ты этого хочешь, – произносит тихо этот невероятный мужчина и склоняется к ней. Губы его приближаются.
Лиза замирает, а затем смеётся, качая головой.
– Пойдём, не нужно. Важно, чтобы ты этого хотел, а потакать мне из вежливости не надо. Неудачная шутка, прости, – отворачивается она, чтобы нащупать ногами туфли.
А через миг сильные, но нежные руки берут её в плен. Обнимают бережно, притягивая к груди. Валера касается её губ легко. Это… какой-то не такой поцелуй. Нет в нём жадности, неистовства, напора. То, что обычно делают мужчины, чтобы показать, что их влечёт к девушке, а заодно – демонстрируют силу и собственнические замашки.
У этого поцелуя особый вкус. Он словно обещание большего. Он будто печать надёжности, а ещё – вызывает чувство чего-то цельного и настоящего. В этом хочется раствориться без остатка, сгореть и возродиться, стать лучше и чище, оставить позади целый хвост парней, что её добивались.
– А теперь пойдём, – разжимает Валера руки. Голос у него другой. Ниже, глуше, не такой невозмутимый. И это волнует, заставляет сердце биться отчаянно. Ему и так в груди тесно, хочется хоть немного успокоиться, но не получается.
Он берёт её за руку. Пальцы переплетает со своими пальцами. Кто его знает, как умудряется одной рукой дверь закрыть? Ведёт к лифту, а затем – к машине. И когда открывает для неё дверь и наконец-то отпускает, Лиза чувствует странную пустоту, будто чего-то не хватает. Будто раз – и исчезло что-то очень важное. Но ведь так не бывает? Всего лишь один день они провели рядом друг с другом. Этого ничтожно мало, чтобы чувствовать то, что сейчас творится у неё внутри.
Глупая Лиза. Фантазёрка. Завтра придёт новый день, и всё встанет на свои места. Но пока длится этот, ей не хочется думать о химии человеческих взаимоотношений. Нет желания препарировать собственную душу и задаваться вопросами, на которые у неё всё равно нет ответа.
Они ехали молча, погружённые каждый в свои мысли. Только тихая музыка лилась из приёмника и странно трогала душу. У Валеры, казалось, даже радиостанция подобрана так, чтобы цеплять.
– Езжай домой, – улыбнулась Валере Лиза, пересаживаясь в свою машину. – Я буду вести себя хорошо. Тем более, мне здесь недалеко.
– Я провожу, – сказал Щепкин просто, но так, что она поняла: это не обсуждается. И почему-то было приятно. Будоражили и внимание, и забота не на показ. Всё, что делал этот мужчина, казалось правильным и ненавязчивым, но жизненно необходимым. Ещё никто и никогда не делал Лизе столько неожиданных простых приятностей, как Валера.
Он и правда ехал за ней до самого дома. Подмигивал фарами, словно давал понять: он рядом, здесь, и никуда не денется, пока не будет знать, что с ней всё хорошо.
– Ну что, давай прощаться? – сказала Лиза у подъезда.
– До встречи, – снова коснулся Валера её щеки.
Позже, выслушав ворчание матери и укладываясь спать, она с огорчением поняла: он не попросил номер её телефона. Не назначил встречу, не попросил о свидании. Не сделал ничего, чтобы снова пересечься в этом неизмеримом пространстве огромного города.
Лиза и предположить не могла, что её это расстроит так сильно. Буквально до слёз. Когда она плакала в последний раз?.. Наверное, давно. Из-за Макса. А так… в её жизни хватало радости и света, событий и лиц, чтобы не расстраиваться по пустякам или сдерживаться, если прилетало что-то достаточно серьёзное, но, однозначно, не стоящее её слёз.
– Ну и ладно, – пробормотала она в подушку. – Ну и пусть, – сцепила зубы и зажмурилась.
А ночью ей снились Макс и Альда. Они танцевали. Так, что захватывало дух. Так, что хотелось в этом раствориться без остатка.
Глава 7
Лиза
День выдался ветреным и холодным. Солнце спряталось за тучи, а небо сулило дождь. Погода под стать Лизиному настроению. Ей всё казалось: улыбнись она – и небо прояснится, но хотелось грустить и мечтать о несбыточном.
К счастью, она умела и переключаться, и не зацикливаться. К концу дня погода не улучшилась, а настроение у Лизы поднялось.
Да и грустить причин нет: занятия, семинар-практикум и… немножко времени, чтобы тайно порисовать в планшете, делая вид, что очень внимательно слушаешь лекцию.
– Лиз, пойдём в кино? – поймал её на ступенях института Илья Коробейников.
Он… да, немножко к ней приставал, а точнее – всеми способами проявлял интерес и выказывал симпатию. И ей он даже нравился… до вчерашнего дня. А сегодня Лизе всё виделось в ином свете.
Илья казался приставучим, а взгляд – нагловато-хамским, оценивающим. А ещё он вечно норовил к ней притронуться. И ладно бы просто так. Нет же – Илью тянуло на подвиги. Вот как сейчас: руку ей на талию положил, пытается к себе притянуть.
– Нет, – просто сказала она и попыталась увернуться. Илья не отступил. Смотрел на неё жадно, упрямо сжимая губы.
– Лиза, я тебя жду, – вдруг раздался знакомый голос. Спокойный, уравновешенный. Тот самый. – Вы что-то хотели, молодой человек? – это он Коробейникову.
Коробейников от неожиданности дрогнул и руку одёрнул. Обернулся, чтобы посмотреть.
– Валера! – не стала мешкать Лиза и пулей влетела в объятия мужчины, которого, как ей вчера казалось, она потеряла.
Он подхватил её бережно. Прижал на миг к себе, а затем, взяв за руку, повёл за собой.
– Эй! – подал голос Илья. – Ты кто такой?
Валера легонько подтолкнул Лизу к машине и обернулся.
– Тот, кто выдернет тебе руки, если будешь их распускать. Советую больше не приставать к моей девушке.
Лиза замерла от восторга. Моя девушка! Он так и сказал! Взял – и сказал! Невероятно!
А затем она нырнула в салон, зажмурила глаза и постаралась спрятать счастливую улыбку.
– Тебе вовсе не обязательно было это говорить, – проговорила быстро, как только Валера сел в машину. – Я и сама бы справилась.
– Не сомневаюсь, – улыбнулся он ей. – Но я никогда ничего не говорю просто так.
Она побоялась дальше развивать эту тему. Сдалась трусливо, позволяя бешеной надежде вспыхнуть в сердце.
– Как ты меня нашёл? – свернула разговор на другое.
– Интернет и соцсети – очень полезная штука, – пожал он плечами.
И правда. Как она сама не догадалась?
– Ты мог бы просто попросить мой телефон, – постаралась она голосом не выдать обиду. Было досадно за ночные почти слёзы. Но она никогда бы не подумала, что Валера возьмёт и приедет за ней.
– Так интереснее. Я бы всё равно нашёл тебя.
От его прямого взгляда, от простоты и чёткости слов, что он сказал, у Лизы зашлось сердце. Стучало громко и часто.
У Валеры красивый профиль. Породистый, рельефный. И это сумасшедшее сочетание: светлые волосы, тёмные глаза – выбивало дух. Но дело вовсе не во внешности, и Лиза понимала это слишком хорошо.
– Машина, – запоздало спохватилась она. – Мы бросили мою машину возле института.
– Заберём позже. Или завтра. Я подвезу тебя утром.
– Я не собираюсь у тебя ночевать! – задохнулась Лиза.
– Я заберу тебя утром из твоего дома, – терпеливо, как неразумной девочке, пояснил Валера.
Да она такая и есть: не очень зрелая, наивно мыслящая, всё воспринимающая неправильно. Становится стыдно. Она снова всё не так поняла и придумала. Конечно, он и не собирался её у себя оставлять. Нетрудно догадаться.
И если сразу Лиза возмутилась, то теперь сидела, разочарованно замерев. Как-то обидно, что Валера даже мысли об этом не допускал. Он просто взял над ней шефство?
Но он же сказал: «Моя девушка». Или это был повод отшить надоедливого, зарвавшегося Коробейникова?
– Не молчи, Лиза. Лучше скажи вслух всё, о чём сейчас думаешь, – предлагает Валера с лёгкой улыбкой на губах.
Глаза у него участливые и добрые. В них столько света, что можно задохнуться, если смотреть пристально. И это хорошо, что он ведёт машину, что ему на Лизу смотреть некогда. А то бы вряд ли она смогла озвучить собственные мысли.
– Я запуталась, – ответила честно, как есть. – Не могу сказать, что у меня нет опыта общения с противоположным полом. Но у нас… мы… – ей сложно объединять себя и Щепкина. Не слишком ли она быстрая говорить «у нас» или «мы»? – Чересчур всё стремительно, – вздыхает сокрушённо. – Поэтому я не знаю, как себя вести и что говорить.
– Что тебя смущает? – Валера не давит. Вопрос его звучит мягко, но подталкивает к откровениям.
Может, потому что они едут, а может, потому что рядом с ней он, Валерий Щепкин, – мужчина, который вначале взбесил её, а потом очаровал, говорить становится легко.
– Ты сказал: «моя девушка»?
– Да, я так сказал, – подтверждает он.
Сердце в груди делает кувырок и подпрыгивает.
– А девушку спросить не хочешь, желает ли она быть твоей? – страшный вопрос, но Лиза всё же его задаёт. – Или это было сказано, лишь бы Илью по носу щёлкнуть?
– Я никогда ничего не говорю просто так. По крайней мере, очень стараюсь. Слова могут быть ветром, но это не значит, что и другие их воспринимают точно так же. Поэтому лучше не плодить иллюзии или невыполнимые обещания. У слова должен быть вес. Что касается всего остального… Я согласен. Стремительно. Поэтому не будем торопиться. Но я бы хотел быть в твоей жизни. Не важно, в качестве кого. Это ты решишь сама. А пока… давай просто общаться, встречаться, учиться.
Лиза молчит. Задумывается. Наверное, она не это хотела услышать. Валера всё сказал правильно, но ей этого мало. Мало, чтобы понять, что между ними происходит. Или ничего не происходит, а она выдумывает что-то, питает какие-то надежды.
Лиза смотрит на чёткий Валерин профиль, спокойное и сосредоточенное лицо. На руки, что уверенно лежат на руле и ведут машину.
– А давай! – у неё даже улыбнуться получается жизнерадостно и почти легко. Если она и сфальшивила, то совсем чуть-чуть, какую-то малость. Вряд ли Валера это заметил, потому что и не смотрел на неё вовсе.
Глава 8
Валера
Меньше всего ему хотелось напугать Лизу. Неосторожным словом или действием.
Рано. Слишком рано говорить или совершать поступки, которые она сейчас воспримет неправильно. Нужно ждать, знакомиться, узнавать друг друга.
Сложнее всего – не прикасаться, особенно, когда она постоянно рядом. Сидит в машине или за столом. Когда берёт из его рук чашку с кофе. Когда дышит в затылок, внимательно следя за его действиями.
Ему нравится, как Лиза смотрит на него, когда он что-то рассказывает или объясняет. Это и сосредоточенность, и восхищение, и радость – дикая и невероятная смесь эмоций.
Живая, подвижная, взрывная, искренняя. Лизой невозможно надышаться, напиться. С ней невыносимо расставаться, а приходится.
Каждый день он забирает её из института. Каждый день он отвозит её домой. Это стало ритуалом. Их личным фетишем. Лиза давно не гоняет на своей шустрой машинке. Та скучает по хозяйке. Но Валера и помыслить не может, чтобы быть от Гордеевой вдалеке.
Ему мало. Постоянно мало общения, разговоров. Ему во сне снится Лизин смех. В сновидениях он видит её руки – немного резкую жестикуляцию, пальцы с аккуратными ноготками, её глаза, изгибы тела и просыпается, мучаясь от неудовлетворённых желаний.
Не видеть её – мука. Находиться рядом – испытание. Но он бы не променял это время ни на что.
Она всё схватывала налету. Ей нравилось рисовать и фантазировать. Она не оставила идею преобразить тайное лежбище «вампиров» и «оборотней».
– Даже если они захотят жить в ободранной халупе, не важно. Могу я помечтать? Увидеть это место другим? – спрашивала то ли у самой себя, то ли пытаясь исподволь найти поддержку у Валеры.
Он бы рад ей потакать. Но это не его детище. В том смысле, что не ему принадлежит. Хозяин и заказчик – хороший друг. Валера обязательно поговорит с ним, когда Лиза закончит проект, но разбрасываться обещаниями не будет. Лучше уж скажет наверняка, порадует её, если всё получится.
А ещё они вместе начали работать над спецэффектами для танца Макса и Альды. Собирались вчетвером, спорили до хрипоты, почти полностью изменили первоначальную задумку.
– Должно получиться нечто грандиозное, – мечтательно закатывала глаза Лиза, развалившись у него на диване.
Она везде чувствовала себя как дома. Быстро привыкала к людям и обстоятельствам, легко прощала обиды, умела не зацикливаться на мелочах и грустить подолгу.
Для Валеры Лиза была идеальной, совершенной. Он видел её погрешности. Улавливал «неровные линии», ощущал несвятость – то, что делало её настоящей, а не иконой безгрешной. Но все эти несоответствия, некие изъяны, помноженные на взрывной характер и темперамент, нравились ему, а поэтому он смело мог сказать: она для него – именно то, что нужно.
Он спокойный и уравновешенный. Она мятежная, в вечном движении. Сорока-трещотка порой и хохотушка.
Но когда нужно, Лиза умела молчать и слушать, улавливать малейшие нюансы. Чуткая, как сверхточный электронный прибор.
Несмотря на разность, они находились на одной волне. И это тоже приятно согревало Валерину душу.
После того поцелуя, что случился в их день знакомства, Лиза больше не делала попыток сблизиться.
Они были друзьями. Валере хотелось большего, но он боялся разрушить то, что между ними зародилось.
Откровенные разговоры, занятия, совместная работа. Слишком много всего и так мало, ничтожно мало личного, интимного, то, что делает людей парами.
Он опутывал, привязывал её к себе невидимыми нитями, канатами, тросами. Вязал узлы и жаждал, чтобы и в Лизе появилась та же потребность, зависимость от него. Чтобы ей хотелось видеть его каждый день, чтобы она скучала, радовалась при встрече, улыбалась ему, испытывала доверие.
Получалось ли?.. Наверное. Точно Валера сказать не мог: об этом они не разговаривали, личными чувствами не делились. Об этом можно было только судить по взглядам, по отношениям, по мимолётным касаниям.
Его от Лизы кидало в дрожь. Так, что приходилось призывать всё своё самообладание, чтобы не схватить в охапку, не прижаться, не вдыхать жадно её запах, не зарываться лицом в волосы, не исследовать её тело руками, на ощупь, наслаждаясь и теряя контроль.
Очень остро. На грани. До темноты в глазах. Адреналин бушевал в венах. Звенели, били во все колокола тело, нервы, чувства, эмоции.
Целовать, ласкать, тискать. Прижиматься бесстыдно и открыто. Обладать ею. Вот к чему он стремился, но не смел разрушить хрупкое равновесие их встреч, их маленького мира, куда другим хода не было.
Валера предпочитал её не торопить. Река жизни мудрее. Обязательно вынесет их в нужное место, где им обязательно будет хорошо вдвоём. Не так, как сейчас, по-другому. Близость между мужчиной и его женщиной. Он знал: однажды это случится.
Первый раз Лиза осталась ночевать у него, когда её родители уехали на дачу. В тот пятничный день они засиделись допоздна. Увлеклись. Проектировали, спорили, немного не сошлись во мнениях. Когда очнулись, время перевалило за полночь.
– Ты как хочешь, а я никуда не поеду. Спать хочу, – заявила она, глядя ему в глаза. – Мне и тут хорошо. К тому же, ненавижу, когда дома никого нет. Я боюсь тишины и темноты. И даже не знаю, чего больше.
Его Лиза и чего-то боится? Он ушам своим поверить не мог.
– Хорошо, оставайся, – сказал он спокойно, соображая, как спать, когда за стенкой лежит желанная девушка. Хорошо хоть комнат две. – Спальня или большая комната? – уточнил он размеры бедствия.
– Спальня, – не сводила с него глаз Лиза, словно испытывая на прочность. – Там кровать, а диван у тебя неудобный.
Отличный у него диван, но у Валеры принцип: не спорить по мелочам.
Его спальня. Его кровать. А в ней – Лиза. Всё в наличии, чтобы свести Валеру с ума. Но он каким-то чудом умудрялся держаться.
Наблюдал, как Лиза перестилает простыни, воюет с чистым пододеяльником, и думал: наверное, в аду не так жарко, как сейчас у него в квартире.
Когда с постельным бельём было покончено, Лиза отправилась в душ. Валера в это время пил на кухне кофе, чтобы не прислушиваться и ничего не воображать. Кофе остался недопитым: в крови и так бушевала запредельная доза адреналина. Но Лиза спуску ему решила не давать.
– Я боюсь тишины и темноты, – заявила она, выйдя из душа. Как будто Валера страдал забывчивостью или оглох.
– Включить тебе свет и радио? – вежливо поинтересовался, собирая воедино остатки деланого спокойствия.
– Нет. Просто посиди, пока я не усну. Поговори со мной. Можешь скучную книгу вслух почитать.
Читать Валера не стал. И на кровать ложиться – тоже. Сел в кресло от греха подальше, хоть Лиза и предлагала, ладонью похлопав по матрасу:
– Давай, Щепкин, у тебя тут не кровать, а поле, русское поле бескрайнее. А я не кусаюсь.
Как бы ей помягче сказать, что он не её боится, а себя? И не хочет подорвать то доверие, что уже между ними непрочными нитями пролегло?..
«Я кусаюсь», – хотел сказать, но не посмел: выдал бы себя голосом, дрожью, накалом страстей, что бушевали внутри, как голодный зубастый зверь.
Он взрослый. Она тоже. Но всё же девочка. Из них двоих на нём лежит ответственность за всё, что случилось, случится или только может случиться.
– Знаешь, что важнее всего в нашей жизни? – сказал он вместо этого, устраиваясь в кресле.
Лиза лежала, подперев лицо ладонью. Бесхитростная. Не выставляла напоказ свои прелести. Закутанная по шею в одеяло, она казалась светлой и чистой. Только его девочка, что смотрит на него, не отрываясь, и слушает внимательно.
– И что же? Любовь? – скептически изогнула она бровь.
Валера покачал головой.
– Мечта.
Лиза фыркнула.
– В детстве я мечтала быть принцессой с золотыми волосами до пола.
– А я – космонавтом, – улыбнулся Валера. – Мечтал полететь в космос, осваивать незнакомые планеты, вступать в контакт с инопланетянами.
– В чём тогда прикол? В несбыточности? В том, что мечта – это нечто недосягаемое? Мне никогда не стать принцессой. Волосам моим не дорасти до пола и не стать золотыми, – тряхнула она тёмной гривой. – А ты никогда не полетишь в космос. И даже если это случится, то пока ещё нам далеко до освоения чужих планет, со своей справиться не можем.
– Мечтать вопреки. Зная, что не ты, а кто-то другой, возможно, однажды ступит на другую планету. Какая-то другая девочка выйдет замуж за принца и родит принцессу, например. Что технологии сейчас дошли до того уровня, когда нарастить волосы до пола и перекрасить их – вполне реально.
– Это слишком абстрактно и щедро, Валер, – упала Лиза головой в подушку. – Что мне за дело до девочки, которая однажды воплотит в жизнь МОЮ мечту? Я-то её не смогу осуществить никогда.
– Всё, что нам доступно, это не мечты, – а цели. Реальные мечты. Бери и делай, пока твои желания не станут действительностью. А всё, что нереально… всё, о чём мы мечтаем, но не сможем осуществить, – это некий вызов. Посыл. Мечта вопреки, когда крутят у виска и смеются. Не верят и говорят, что ты фантазёр. Но твои мечты однажды могут стать чьей-то целью. Вот только подумай: люди мечтали слышать друг друга через расстояния и континенты. Дерзкая, нереальная мечта. А сегодня и не мечта вовсе, реальность. Интернет, мобильная связь… Думал ли фантазёр из прошлого, что однажды эта мечта осуществится?
Лиза слушает его, открыв рот.
– Как-то я об этом даже и не подумала, – бормочет она. – Какая простая и в то же время офигенная теория! Ты мечтаешь, а кто-то, в далёком будущем, или не очень далёком сможет сделать твою мечту целью и осуществить! Ты гений, Валер!
Ему приятен и её восторг, и её воодушевление. И то, что не восприняла его мысли скептически. Близкая. Родная. Его девочка. Та, что понимает и готова поддержать. И он очень хочет оправдать её доверие, стать для неё тем, кто никогда не подведёт. Мечтой, что обязательно сбудется. Не через сто лет, а очень-очень скоро.
