Текст книги "Любимец моих дьяволов (СИ)"

Автор книги: Ева Мелоди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Но в то же время не верю, что Антонио мне соперник. Он был до меня. Если бы хотела – давно отдалась ему. С ее то страстностью…

Провожу руками по ее спине и кладу ладони на шею Лизы. Кончиками пальцев поглаживаю линию подбородка, погружаю пальцы в ее волосы.

– Он тебя возбуждает? Так, как я? – пристально вглядываюсь в ее глаза, сейчас они цвета штормового моря, буквально тону в их ярости. Лиза упирается ладонями в мои плечи, но я лишь крепче обхватываю ее голову. Не причиняя боли, но и не выпуская из тисков.

– Это тебя не касается! Отвали, понял! Уходи сейчас же отсюда.

Но на меня не действует. Наклоняюсь и почти касаюсь губами ее губ. Продолжаю допытываться:

– Хочешь его? Так же как меня хочешь? Так, как я тебя? Сильно, аж все болит. По тебе болит, малыш…

Белоснежка резко втягивает в себя воздух. И начинает сопротивляться как безумная, руками лупит куда придется и наконец вырывается из моих объятий. Вскакиваю, не в состоянии разумно мыслить. Если бы мог – наверное, ушел бы. Еще переждал. Но сейчас уже никакая сила не оторвет меня от нее.

– Отпусти меня и убирайся! Я тебе не шлюха!

Пощечиной бьют эти слова. Она права. Я ведь как со шлюхой с ней обращаюсь. Так нельзя с девочкой. Но у меня реально едет крыша, стоит только рядом оказаться. Дышу глубоко, пытаясь успокоиться. Но когда снова убираться приказывает, опять срываюсь. Подлетаю вплотную, хватаю за плечи и к себе притягиваю. Я должен ее поцеловать. Почувствовать ее вкус. Иначе просто сдохну. Это какая-то невероятная, безумная потребность в близости. Наваждение, бешеный смерч, который захватил в воронку и не выбраться. Пытаюсь добраться до ее губ, но Лизка в ярости, отталкивает меня, лупит по щекам, а я в ответ еще больше дурею от желания, которое разгорается с каждым ударом, с каждым прикосновением.

Не отпускаю, снося удары, прижимаю к себе жадно, стискиваю в объятиях, обхватываю за подбородок, сильно, чтоб не могла вырваться. Впиваюсь в губы жадно, грубо, погружаю язык, зарываюсь пальцами в волосы. Мы падаем на кровать, нависаю над девушкой, продолжаю непрерывно целовать ее, покусывать ее губы, а потом снова и снова глубоко погружать язык в ее рот. В какой-то момент Белоснежка перестает сопротивляться. Все еще упирается ладошками мне в грудь, но уже не отталкивает. Лежит покорно, и меня затапливает волна нежности.

Но в следующий момент раздается стук в дверь, я машинально скатываюсь с постели, Лизка тоже вскакивает на ноги. На меня – ни единого взгляда. Бежит к двери. Внутренне сжимаюсь, готовясь к драке. Но Белоснежка не открывает дверь, лишь спрашивает:

– Кто?

– Дорогая, это Марина. Извини что беспокою… Я проходила мимо двери и мне показалось что ты стонешь…

– Да… я спала. Приснился плохой сон.

– Можно мне зайти на минуту?

– Я… сейчас, только наброшу что-нибудь.

Лизка разворачивается ко мне и шипит: Гардеробная. Толкает меня к двери в глубине комнаты. Я туда заглядывал, пока ждал. По площади – даже больше самой спальни. Сплошь завалена тряпками, сумками и обувью. Вот туда сейчас заталкивает меня и захлопывает дверь. Быстрые шаги – наверное, набрасывает на себя что-то. При мысли об обнаженной, красивой как куколка девушке, которая спешно одевается, чтобы скрыть следы моих засосов на своей груди, у меня снова тянет в области паха. Член распирает штаны. Но сейчас, увы, не до этой проблемы. Весь обращаюсь в слух. Зачем мачеха пришла к Белоснежке в такой час? Не к добру это, явно.

Глава 12

POV Леа

Ночной визит мачехи с одной стороны можно сказать спас меня. С другой – взбесил своей бесцеремонностью. Чего она вообще приперлась? Еще и стоны услышала! Спальня отца в другом крыле. С какого перепугу она мимо моей комнаты шныряет? Что вынюхивает?

Набрасываю очень быстро спортивные домашние брюки и свитшот из мягкого велюра с розовыми ушками. Открываю дверь и приглашаю мачеху внутрь. Хотя мне ужасно неприятно ее вторжение в мою комнату. Не хочу видеть ее здесь. Но если не впущу – еще надумает чего. Решит, что мужчину у себя скрываю. Ведь на самом деле так и есть – хоть и не по своей воле.

И вот сейчас власть в моих руках – могу уничтожить Якоба одним только возгласом, точнее – могла несколько минут назад. Но я не раздумывая спрятала его. Значит, не готова расстаться со своими иллюзиями, что бы там не кричала ему? Наверное так и есть. Но и стелиться не готова.

– Что ты хотела? – спрашиваю холодно. – Довольно странное ты место для прогулки выбрала. Противоположное крыло дома. Что, в своем уже все осмотрела, заскучала?

– Я тебя понимаю, Лиза, – елейно отвечает мачеха. Я свалилась как снег на голову. Герман должен был подготовить тебя… Но он боялся что ты не поймешь.

– И правда не понимаю, в чем прикол – любить старика. Объяснишь?

– Твой отец невероятно харизматичный мужчина. Я люблю его.

– Я тебе надеюсь не мешаю его любить? Или… ой, вот только не пугай меня – ты же не хочешь стать мне мамой? Хотя по возрасту подходишь, да. Моей наверное столько и было… Когда папочка закопал ее живьем. Он же Синяя Борода. Ты не знала?

У Марины после моих слов такое лицо – так и хочется расхохотаться. Меня несет конечно, зря я так с почти незнакомым человеком… Но остановиться уже не могу, даже про Якоба забыла.

– Ты совершенно зря язвить пытаешься, – тихо говорит Марина.

– Угрожаешь?

– Нет, предупреждаю. Со мной лучше дружить, деточка.

– Знаешь, мне что-то скучно стало. Давай иди уже, а? Спать хочу.

– Я, наверное, тебя разбудила, извини, – меняет тон Марина. – Хотя на сонную ты не похожа. И я совершенно точно слышала стоны… Видимо я тебя от более интересного занятия оторвала. Может поэтому ты такая нервная? Кончить не успела?

Вспыхиваю от похабных слов и страха, что Марина про Якоба догадалась.

– Что ты несешь!

– Я в курсе твоей беды, деточка. Тут любая стервой станет – бедняжка, трахаться не разрешают. Хочешь я попробую переубедить Германа? Он должен понять… Что так нельзя. Что у тебя есть потребности…

– С тобой не желаю это обсуждать! Выскакиваю за дверь и жду в коридоре, когда мачеха последует за мной. Она не торопится, внимательно оглядывает мою комнату, словно принюхивается, точно – ведьма.

– Если хочешь – оставайся, – бросаю равнодушно. А я проголодалась что-то, на кухню схожу.

– Вредно так поздно есть. Живот вырастет и уже никого привлечь не сможешь. Тебе сколько? Двадцать? В двадцать пять организм уже меняется, запускается процесс старения.

– Ты что, доктор?

– Нет, фитнес инструктор.

– Ясно. С фитнесом у меня порядок. И если хочу поесть на ночь – это мое дело.

Мачеха наконец тоже выходит в коридор.

– Ты права. Кушай, кому какое дело.

Возле дверей в кухню мне наконец удается отделаться от нее. До чего противная вездесущая тетка! Но я не солгала ей – мне и правда хочется есть. Обычно я не подхожу к холодильнику после шести вечера. Но сейчас от нервного напряжения урчит в животе. Достаю пакет кефира, наливаю стакан. И еще, пожалуй, яблоко. Кефир выпиваю, а яблоко беру с собой. Боюсь ночь предстоит бессонная. Ведь я не собираюсь возвращаться в свою комнату. Выбираю одну из дальних гостевых. Постель не застелена, естественно. Залезаю под плед. Интересно, сколько будет ждать меня Штаховский в моей гардеробной? Неважно сколько. Все равно завтра будет зол как черт. Ну и плевать. Так ему и надо. Если думает, что пара поцелуев все изменят – сильно ошибается. Не собираюсь прощать его.

POV Якоб

Я прождал эту суку два часа, когда наконец понял – она не собирается возвращаться. Еще один щелчок по носу, еще одна игра богатой избалованной девочки. С самого начала знал – с ней не будет легко, и этого следовало ожидать. Искать ее по всему дому заглядывая в каждую дверь, когда Герман тоже в гнезде, да еще и с не в меру любопытной молодой супругой – не вариант. Но как же хотелось. Кровь кипела. Еле успокоил себя. Решил, что надо переждать, пусть между мной и Леа побудет дистанция. Сама одумается и прибежит. А я пока делами займусь, вложусь в новое дело. Любовные страсти мне сейчас ни к чему. Но, как говорится в песне – «Любовь нечаянно нагрянет»

Интересный у Леа вышел разговор с мачехой, которому я невольным свидетелем был. Марина оказалась не промах. Сразу поняла, что с девчонкой надо расставить все точки над «i». И сразу обозначить позиции – я сука деточка, со мной лучше не связываться.

***

На следующий день встретился с Лизкой взглядом как ни в чем не бывало. Словно и не кидала меня. Равнодушие – лучшее оружие с такими как она. Так прошла неделя, за ней другая. Брал несколько выходных – встречался с партнерами по сделке, но Лизка могла подумать, что с бабой. Никакой реакции. Хм. Новая игра? Кто кого переигнорит? Жаль конечно, что силы на такое тратим, когда могли бы давно начать заниматься здоровым крышесносным сексом. Но видимо Лизе так интереснее. Играть в маленькую обиженную девочку. Или ждет пещерного человека? На плечо и в логово? Или хочет ромашек и опусканий на колени? Этого не дождется точно.

Вернулся Антонио, и Белоснежка продолжила свои игры с испанцем. Я не сомневался, что мне назло. Но так погрузился в новый для меня бизнес – контрабанду алмазов, что влечение к Леа отошло на второй план. Дело, в которое позвал меня Седой, было опасным, но сулило шикарный куш в случае если все пройдет по плану. Возможно в ближайшее время мне придется уволиться. Предстояли поездки в Европу и возможно даже Африку. Да и чувствовал я, что засиделся в чужом особняке. Пашка наоборот, трясся от страха потерять работу и несколько раз заговаривал о том, что Толстого нужно пристроить в добрые руки. Ведь Герман до сих пор не в курсе что в его владениях живет собака. Лизке это удавалось виртуозно. Но Пашка боялся что выйдя замуж девчонке будет уже не до собаки. А я в свою очередь был уверен – никакой свадьбы не будет, Толстого так и быть заберу вместе с Белоснежкой, раз любит она этого противного толстяка. Противного – потому что на днях сгрыз мою любимую пару обуви. Я был в бешенстве, даже не знаю как сам удержался от мыслей о приюте. Наверное, надо признать – Лизка зацепила меня сильнее, чем я ожидал. И гораздо сильнее, чем мне хотелось бы.

Был еще момент, который особенно выбешивал меня – Борис, самый молодой парень из нашей компании гномов-охранников, влюбился в Леа по уши. Пока она не обращала на него внимания, ему кое-как удавалось сдерживать свои порывы страсти и бушующие в молодом теле гормоны. Но через три дня Белоснежка поругалась с Антонио и начала флиртовать с Борисом. Была с ним до того слащаво милой, аж блеванут ь хотелось. Мне нравился этот парень. Он был искренним, открытым, дружелюбным. Обожал вечерами играть на гитаре – совсем старенькой, струны вот-вот лопнут, но все равно выходило душевно. Борька – родом из глубинки, приехал год назад покорять Москву. Пока не попал в особняк с покорением выходило совсем худо – чуть ли не бомжевал, голодал. Но старенькую гитару – подарок покойного отца, не бросил, сохранил. Иван случайно встретил его на улице и пожалел парнишку. Сначала домой к себе взял – у Ивана большой дом недалеко от Москвы, в дачном поселке. Борька был согласен на любую работу, а Ивану нужны дополнительная пара рук для разбора старого сарая. Ну а потом, когда немного узнал парня, а работа была окончена – взял в охранники.

***

Сегодня принцеске взбрело в голову отправиться за покупками. Моя первая мысль – снова устроит сцену в магазине – трахну прямо в примерочной. Но потом напоминаю себе, что еще девочка, и кулаки сжимаются сами собой. Невыносимая ситуация, хуже просто некуда. Наивный чукотский парень. Скоро Белоснежка покажет мне что бывает куда хуже. Настолько, что сдохнуть хочется.

Сажусь за руль, думая о том что возможно наедине в машине нам удастся поговорить. Но в последний момент принцеска Бориса в салон затаскивает, к себе на заднее сиденье. Спорить с ней бессмысленно, да и Герман с женой тоже выходят на крыльцо и наблюдают за девчонкой. Марина что-то шепчет мужу на ухо. Он кивает и недовольно смотрит на Бориса.

На этот раз Леа пожелала, чтобы ее отвезли на Роллс –Ройсе – новая покупка Германа, подарок для Марины. И пощечина ей от падчерицы. Но мачеха виду не подает.

Еще одно неприятное событие произошло на днях – Иван на выходном занимался ремонтом и неудачно оступился с табуретки. В результате трещина лодыжки, наложили гипс. Но даже в таком состоянии, не взял больничный, и продолжал координировать работу охраны на костылях. Меня же назначил своим «заместителем». Я не собирался долго прохлаждаться на этой работе, по сути уже должен был свалить. Но не хотелось подводить отличного мужика. И с Леа нужно было довести ситуацию до логического конца. Не мог я уйти, не сделав ее своей. А она наоборот, словно все вознамерилась сделать, чтобы не подпустить меня к себе.

Всю дорогу Леа ласково щебетала с Борисом, тот окончательно растаял, начал отвешивать комплименты. Придурок. Я же хмуро смотрел на дорогу, типа мне абсолютно насрать что происходит сзади. Охота обжиматься, так хоть заслонку водительскую подними, малыш. Или для меня представление?

– Ты такой милый. – Нарочито громко произносит Лизка. – Только рубашка ужасная. Сейчас купим что-нибудь более подходящее.

– Ой, не нужно, Елизавета Германовна, – смущается Боря. – Завтра выходной, сам что-нибудь присмотрю. Вы только скажите, какой цвет вам нравится.

– Не называй меня по имени отчеству, – смеется Леа. – И на «вы» не смей, сколько уже просила.Я себя бабулей твоей чувствую.

– Так ваш отец велел…

– Это он пошутил. Не бери в голову. Ты мой, значит я решаю, как ты должен говорить и что носить.

– Хорошо, как скажете, – сразу соглашается. Сосунок.

– Ты мне нравишься, мы поладим. Не то что этот губастый бука, – не упускает момента уколоть меня Лизка.

Молчу, тихо свирепея. Я должен был ожидать такого развития событий. Как дебил розовые замки понастроил. И теперь расплачиваюсь разбитыми иллюзиями. Лиза не собирается меня прощать. Ей это не интересно. Гораздо приятнее флиртовать, сталкивать лбами, провоцировать. Видимо это ее заводит. Я совершил большую ошибку – забыл, как однажды влепил ей пощечину. За то что поранила Скорос. Надо было помнить это всегда. Не забывать, ведь и она, уверен, запомнила. Возможно все произошедшее, даже ее страстное поведение в доме Бурмистровых – лишь игра. А я, как кретин на удочку попался. Не везет мне с бабами, и почему я позволили себе забыть об этом? Дурак, одним словом…

И что теперь? Впору возрождать в себе чувства к Скорос, гораздо более безопасные, как теперь выясняется. Но не выходит, да и Василина теперь далека как никогда. Замужем, счастлива с другим, беременна. Знаю, что никогда моей не будет. Может вообще все было лишь чувством соперничества с моей стороны?

Леа с Борисом под ручку заходит в торговый центр, а мне пренебрежительно велит на улице ждать. Как псу дворовому. Делаю абсолютно равнодушный вид. Возвращаются через час, Борька сияет как новогодняя елка. Жаль пацана. Пережует и выплюнет… В руках Бориса – гитара.

– Мне Лиза купила, – тихо говорит, поравнявшись со мной. На лице – абсолютное счастье. Деревенский дурень. Ты хоть понимаешь, что никогда ей не быть твоей?

Продолжаем шопинг поездку и с каждой минутой меня накрывает все сильнее. Лизка, похоже, решила сделать все возможное, чтобы вывести меня на эмоции. Меня даже не столько ее поведение глупое и развязное напрягает, сколько взгляды Бориса – он ими буквально прожигает Белоснежку. А мне рожу ему начистить хочется. И в то же время понимаю, что он не виноват, совсем пацан еще. Да и она – девчонка глупая. Красивая настолько, аж глазам больно. Стоит только взглянуть на нее и охватывает желание взъерошить ей волосы. Стиснуть в объятиях. Поцелуями стереть помаду с губ. А потом вспоминаю что она уже не хочет меня… и охватывает отчаяние. Я конечно успешно борюсь с этими глупыми сиюминутными слабостями. В прошлом, особенно в детстве, стоило мне только получить недоступную вещь, я тут же терял к ней интерес. С женщинами всегда так было, пока не зацепила Скорос. Может старым становлюсь, ищу тихую гавань, остановку? Вот только Лиза ни на грамм не спокойная. С ней особый случай. Не могу ее получить, не выходит, и не могу спокойно идти дальше. Самое смешное – такой типаж женщин вообще не мое. Слишком капризная, самоуверенная, кокетливая. У нее злой язычок, и слишком сексуальные наряды. Как оденется – аж закипает внутри, хочется отшлепать по попе, научить уму разуму. Слишком вызывающий, яркий стиль… Или на ней любая шмотка смотрится секси? И куда смотрит Герман – в таких кожаных шортах и топе, как на ней сегодня, остаться девственницей почти нереально!

Вот такие мысли занимают мой мозг, пока жду возле очередного бутика. Из которого выходит Белоснежка, отчего-то в одиночестве.

– Где Борис? – спрашиваю. – Или он сбежал от тебя? Задолбала флиртом?

– Может это он меня утомил? – отвечает с обидой в голосе.

– Так где он?

– Я его за мороженым послала. Что-то он долго…

И садится в машину. А я, не успев сам понять, что к чему и зачем это делаю, бью по газам…

***

Одно хорошо – принцеска сидит спокойно, никаких тебе визгов и воплей в стиле «Что ты такое творишь, я папочке нажалуюсь». Не знаю куда везу ее. Хочу как можно дальше. В лес… в логово, в пещеру. Но мы, бл*дь, в центре Москвы, везде пробки, не выдерживаю и сворачиваю к небольшому парку на Чистых прудах. Останавливаю машину. Здесь так хорошо после шумного центра. Тишина, нет почти никого. И март – такой на редкость теплый, градусов пятнадцать, ослепительное солнце. Самое время для прогулки.

– Выходи. – Говорю Лизке.

– Что все это значит? – она и не думает мне подчиняться.

– Поговорим… Погуляем.

– Мне не хочется гулять с тобой, Штаховский. Я надеюсь твой псих прошел, и ты отвезешь меня обратно. Борис, наверное, волнуется. И мороженое растает.

– Какое мороженое?

– То, за которым Борис пошел. Я пломбир люблю, в шоколаде.

– Вылезай, твою мать, сам куплю тебе пломбир, раз приспичило. А потом нам надо поговорить.

– Не хочу.

Выскакиваю с водительского, подлетаю к задней двери и вытаскиваю принцеску из машины за локоть. Она не сопротивляется, но и энтузиазма не проявляет. Вся из себя нарочитое равнодушие. Ладно. Все равно уже здесь – значит разговору быть полюбому.

Тащу ее в парк, оглядываясь по сторонам, ищу глазами палатку с мороженым. Вот и она.

– Вон палатка – видишь? Шоколадный значит?

– Я уже не хочу! – упирается Лизка. – Мне больно, Штаховский! Ты мне руку выкручиваешь. Ведешь как придурок себя!

– Чего ты хочешь?

– М-м-м, даже не знаю, – ломается Белоснежка.

– Лиз, я серьезно. Скоро увольняюсь от вас. Мне пора уже своими делами вплотную заняться. Я только из-за тебя здесь. Но терпение уже на исходе. Может все-таки успокоишься? Давай выясним отношения раз и навсегда.

– Давай. У нас нет никаких отношений. И не будет.

– Уверена?

– Полностью! Ты мне не нужен, Штаховский! Уясни уже это и успокойся!

Притягиваю стерву к себе и прижимаюсь к ее губам. Очень жестко, почти кусая. Мне хочется причинить ей боль, потому что она причиняет ее мне. Ее слова режут по живому, оставляют раны, калечат. Я не знаю почему такая бешеная реакция. Вроде понимаю все про избалованную самовлюбленную Bubblegum Bitch, но поделать с чувствами ничего не могу. Она прожует и выплюнет как жвачку мое сердце. А я все равно до безумия хочу целовать ее …

Лизка вырывается из моих объятий.

– Что ты хочешь от меня? – рычу, притягивая обратно.

– Сыграй мне на гитаре, – неожиданно говорит принцеска.

– Что?

– Гитара. В машине. Принеси и сыграй.

Спокойно разворачиваюсь и иду к машине. Снимаю с сигнализации, беру с заднего сиденья новехонький инструмент и мысленно прошу у него прощения. И у Борьки. Иду обратно к Леа, и когда между нами остается расстояние в несколько метров, разбиваю гитару об асфальт. Смачно так, аж подпрыгиваю. Ух-х, всегда хотел это сделать. Люблю рок, в молодости часто ходил на концерты самых разных рок групп. Из наших уважаю Кипелова, из зарубежных – Оззи Осборна, AC/DC, Курта Кобейна и мне всегда хотелось смачно раздолбать гитару об пол, как это сделал Джимми Хендрикс. На Лизку даже не смотрю. Зачем? Это конец. Всему. Ее играм, моим грезам. Впервые позволил себе мечтать, как мальчишке. Даже со Скорос такого не позволял, был реалистом. Добивался, да. Но не особо предавался мечтам. И внутренности уж точно мне так не скручивало, как от этой язвы-блондинки.

– Зачем? – восклицает Лизка.

– Это ты скажи, зачем. Зачем парню мозги пудришь? Этому деревенскому простофиле! Ты ведь прекрасно понимаешь, что никогда не будешь с ним. Так приятно разъедать чью-то душу?

– Я просто добра к нему! Тебе видимо не понять, что это такое!

– Да нах*й ему доброта твоя не сдалась, дура! Он трах*ть тебя хочет, как и все остальные. Ничего больше.

– Не суди всех по себе. Но спасибо, что лишний раз напомнил, какая ты сволочь! Чтобы не забывала никогда и держалась подальше!

– Да, не забывай, держись как можно дальше от меня, малышка. – Соглашаюсь. В груди полыхает, горит, бешенство все красной пеленой застилает. – Я надолго не задержусь, не переживай.

– Спасибо! Очень рада! А теперь домой отвези.

Молча идем к машине. Когда трогаюсь с места, Лизка набирает номер Бориса и начинает ласково щебетать с ним. Назло делает сука, елей так и льется из ее рта, представляю, как колбасит сейчас парнишку. Но ей и этого мало. Набирает Антонио и начинает болтать с ним по-английски. Тихим сладким голосом, речь на грани пошлости. Как скучает, как хочет. Снова начинаю закипать. Не помогла гитара, зря угробил инструмент. Лизке море по колено, она решила раздавить меня окончательно. Может думает, что я не понимаю, что там несет на другом языке? Но встречаю ее взгляд в зеркале заднего вида. Так и хочется средний палец показать, еле сдерживаюсь. Взглядом показываю, что тоже нормально в инглише секу.

На улице пошел дождь, мелкий, короткий, весенний. Всегда любил такую погоду, но сейчас слякоть лишь усиливает мое мрачное состояние. Останавливаю автомобиль на бульваре, неподалеку от места, где мы бросили Бориса. Дождь почти кончился.

– Выходи.

– Что? – не понимает сучка.

– Дальше сама дойдешь. До Борьки тут минут пятнадцать быстрым шагом. Тебе полезно булки растрясти.

– Ты совсем сдурел. Забыл, что на меня работаешь?

– Ага. От отвращения к тебе сдуреешь запросто. И память можно потерять, и нюх, и слух и прочие органы.

– Нарываешься? Хочешь, чтобы отцу рассказала?

– Ага, и заодно разговор свой с мальчиками не забудь ему передать. Или я могу. Как раз записал на телефон.

– Ты правда это сделал? – вспыхивает Леа.

– А то, разве можно такой материал упускать!

– Урод!

– Грязная порочная сука!

– Сволочь! – кричит принцеска и вылетает пулей из машины, а я даю по газам. В зеркале заднего вида вижу ее, стоящую под мелкой, почти заканчивающейся моросью. Белоснежка со злостью бьет ногой по луже, посылая салют брызг вслед удаляющемуся Роллсу.

***

Останавливаюсь возле Борьки. Набрал ему пару минут назад и велел ждать. Вылезаю из машины, кидаю парню ключи.

– Что случилось? Где Лиза? С ней все в порядке?

– Все супер. Пройтись решила. Скоро здесь будет, жди. – Разворачиваюсь и иду в противоположную сторону. До метро отсюда не близко, но мне, пожалуй, тоже будет нелишним прогуляться.

– Ты куда, Якоб? – растерянно кричит в след Борька.

– Жди, парень. Твоя хозяйка скоро будет. За меня не волнуйся.

***

Пока добирался до дома, позвонил Седой, договорились о встрече. Так что в особняк я вернулся ближе к ночи. По сути – я окончательно обнаглел и забил на эту работу. С Лизкой кончено, значит нечего мне тут делать. Был уверен, что Иван сам заговорит об увольнении, но с утра. Однако Ваня как выяснилось, не спал, дожидался меня на кухне.

– Проходи, Якоб, чаю попьем.

Меньше всего мне сейчас нужен чай, я изрядно выпил за удачное завершение сделки и все что хочу сейчас – рухнуть в постель. Но не спорю, прохожу и сажусь за стол, а напарник включает электрический чайник.

– Расскажешь, что между вами происходит? – с места в карьер начинает Иван.

– Ты это о чем?

– Дурака не включай, парень. Прекрасно ты все понял. Заставишь разжевывать?

– Ага.

– Хорошо, – вздыхает. – Что у тебя с Лизой? Что между вами произошло во время поездки?

– Ничего.

– И сейчас продолжает происходить, – не обращает внимание на мое «ничего» Иван. – Я поначалу старался не заострять на этом внимание. Думал, мелкие стычки, с кем не бывает. Думал так лучше – обычно у Лизы ровно наоборот. Парни слишком стелятся перед ней, многое позволяют, балуют обожанием. А тут ты – кремень, с трезвой головой, холодным рассудком. Но прошло пару месяцев и вот ты уже не трезв и не холоден, да?

– Не пойму, о чем толкуешь, – зеваю лениво.

– Борис по секрету мне рассказал о сегодняшней поездке. Как ты Лизу увез, дав по газам, ничего ему не сказав… А потом под дождем бросил. Это недопустимо, ты же понимаешь? Я должен за такое как минимум тебя уволить…

– А как максимум? – усмехаюсь.

– Не дерзи. Я добрый, ты мне нравишься, но всему есть предел. Давай договоримся – как на духу мне все рассказываешь, и тогда Герман ничего не узнает.

– Что тебя интересует?

– Одно. Ты спал с девочкой?

Фыркаю, сдерживая смех.

– Нет, Ваня. Она все еще девочка. Но мы как в мелодраме, бля. Я считаю бредом эти закидоны с девственностью. Если Лизка хочет трахаться, она совершеннолетняя – имеет на это право.

– Но ты ее не хочешь?

– Не-а. Был момент. Но она слишком капризная и слишком стерва.

– Тогда что это было сегодня?

– Методы воспитания.

– Ты охранник и прежде всего о ее безопасности думать должен. А ты уже второй раз…

– Вань, уволь меня и дело с концом. Херовый из меня охранник, согласен. Знаешь, я в общем-то работу нашел. Здешнее занятие всегда рассматривал как временное. Так что ты это, не парься. Я не в обиде, скажи: пошел нафиг, и я пойду.

– Не могу, – вздыхает Иван. – Ты конечно очень херовый охранник, но я только тебе на данный момент доверяю.

– Почему? Бред… Пашка – головой за него ручаюсь.

– Он отличный парень, но слишком добрый. Лиза крутит им как хочет. Борис-и вовсе щенок, который только и мечтает лизать ботинки хозяйки…

– Красиво сказал. Поэтично. – Поднимаю большой палец вверх.

– Не язви. У меня к тебя серьезный разговор.

– Еще один? – хмыкаю.

– Да. Сегодня Лиза заявила отцу, что едет в Испанию. Отдохнуть хочет.

– Понятно.

– Я, как понимаешь, не могу со своей ногой лететь… Ясное дело, у тебя планы и в работе ты не заинтересован, но вынужден просить тебя о помощи.

– Испания? Хм, даже не знаю… Надолго?

– Не больше месяца, скорее всего меньше. Павел тоже полетит. Борис же наоборот, надеюсь, за это время голову остудит.

– Я могу подумать? Хотя бы до завтра?

– Конечно. Согласишься – буду обязан. Зарплату двойную выбью у Германа…

***