Текст книги "Презумпция невиновности"
Автор книги: Ева Львова
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Муратов замолчал, напряженно рассматривая свои ботинки.
– И что было дальше? – деликатно осведомилась я, подождав несколько минут, в течение которых явственно слышался скрип зубов собеседника.
Доверитель поиграл желваками, дернул уголком рта и, странно хмыкнув, снова заговорил:
– Я разозлился как черт, а тут как раз заглянул Сашок и предложил выпить. Ну, мы и выпили. И, пока пили, родился у меня план: выпустить из клеток тигров, чтобы они Варьку напугали, а я бы ее спас. Тигры бы меня послушались, я же дрессировщик от бога!
Я отметила, что в этом месте повествования горделивые нотки явственно прозвучали в голосе рассказчика, и сделала вывод, что мания величия нет-нет да и накатывает на моего клиента.
– Я бы стал героем, – заносчиво продолжал он, – и Варвара бы поняла, кого она променяла на жалкого Эжена Саввича. Все следующее утро я проспал, а ближе к обеду снова заглянул Сашок, разбудил меня и сказал, что в зверинце поляна накрыта, никого нет и можно сходить, похмелиться. Мы спустились вниз – голова разламывалась, а Варвара готовилась к выступлению и делала вид, что не замечает меня в упор. Тогда я и решил, что обязательно приведу свой план в исполнение. Сашок быстро уснул – много ли ему надо на старые дрожжи, а я вытащил у него ключи и, как только началось выступление, выпустил сначала Тайсона, затем тигров. Тайсон плохо себя чувствовал, и Варя оставила гиббона в клетке, что было как нельзя более кстати. Но все пошло не так, как я задумал. Сашок, скотина, два дня пьянствовал и забыл накормить зверей. Как только я открыл клетку, голодные тигры рванули на сцену, и, не успел я и глазом моргнуть, как от Варвары остались лишь обрывки ярких тряпок. Перепуганный Тайсон выхватил у меня ключи и куда-то умчался, а то бы я так и продолжал стоять с ключами, когда на шум и крики сбежался весь иллюзариум. Приехала полиция, меня стали допрашивать, а я стоял и молчал как идиот – просто не знал, что говорить. Тогда вперед вышла Дина и рассказала, что видела, как Варвара забыла закрыть клетку, Тайсон выбрался наружу, стащил у Сашка ключи и выпустил тигров на сцену. Я был ей так благодарен! А на следующий день Дина подошла ко мне и потребовала, чтобы я на ней женился в обмен на молчание. Она, дескать, видела, как все было на самом деле, и прямо сейчас пойдет в прокуратуру и напишет заявление, если я не отправлюсь с ней в ЗАГС. Эта гадина не давала мне проходу с самого первого дня, и, когда она прижала меня к стенке, мне просто некуда было деваться – я вынужден был жениться.
– Что вам мешало после гибели Варвары вернуться в Николаев? – удивилась я.
– Скажете тоже – в Николаев! – хмыкнул Муратов. – Кто меня там ждет?
– Не скромничайте, Руслан Гасанович! А как же партнеры по картам? Уж они-то ждут не дождутся вашего возвращения!
Клиент дернул сизым подбородком, раздул ноздри и, бешено выкатив глаза, свистящим шепотом заговорил:
– Слушай, ты, девочка! Не лезь не в свое дело! Я рассчитался с долгами и больше никому ничего не должен. Думаешь, пронюхала про Варвару и можешь вертеть мной как хочешь? Карточные долги приплела! Ну ты и штучка! От любопытства кошка сдохла, знаешь такую поговорку? Динку я не поджигал и больше ничего тебе не скажу.
– Ладно, господин Муратов, расслабьтесь! Никто ничего не узнает про Варвару, если, конечно, вы сами не станете трепать языком направо и налево, – сухо откликнулась я, неприятно пораженная вспышкой агрессии клиента. – Подробности этого происшествия достоверно знаю только я, а ваш приятель Ткачик всего лишь о них догадывается. Но человеку с такой репутацией, как Александр Петрович, веры мало. А вот если Стамболиди начнет рассказывать, что накануне майской трагедии вы застукали их с Варварой в самый пикантный момент и выбежали из гримерки, выкрикивая угрозы в адрес неверной возлюбленной, – тогда дело плохо…
И вдруг меня осенило. Ну конечно, как же я сразу не подумала!
– Слушайте, Руслан Гасанович, а директор не мог вам отомстить за смерть Варвары? Может, он тоже знал правду?
– Да нет, не думаю, Эжен не из таких, – почесал щетину на щеке Муратов, постепенно остывая. – Зачем ему подставлять иллюзариум под удар? Начнутся проверки и комиссии, для Стамболиди это нож острый.
– Ткачик уверяет, что накануне гибели вашей жены он разбил голову, а Стамболиди отвез его в больницу. Если слова уборщика подтвердятся, то, вероятнее всего, у них обоих есть алиби – чтобы доехать по пробкам до института Склифосовского, требуется время. Во сколько вы наполняли емкость водой?
– Дайте подумать, – наморщил лоб клиент. – До восьми я был в мастерской, заканчивал проверку пускового механизма подвесного моста, а в восемь вечера на «Маяке» как раз закончился «Начальник транспортного цеха» с Сергеем Асланяном. Я люблю послушать Асланяна во время работы, дельные вещи говорит мужик. Как только передача закончилась, я сразу пошел на мансардный этаж. Подсоединил шланг к крану, кинул конец в бочку, набрал воды, прибрался и ушел, заперев за собой дверь.
– Следовательно, вы были в мансарде с восьми до половины девятого вечера, – подвела я итог пространным рассуждениям клиента.
– Получается, что так, – согласился Руслан.
– А не могла в кране каким-нибудь хитрым образом оказаться не вода, а «бензин-калоша»? – поинтересовалась я.
– Скажете тоже, – хмыкнул доверитель. – В мансарде обычный водопровод, точно такой, как на втором и первом этажах, залить туда «Нефрас» технически невозможно. Кроме того, сначала я обдал из шланга резиновые сапоги Сашка – он никогда их не моет после зверинца, такой запах стоит – только держись! Поверьте, из крана текла обыкновенная вода, я даже лицо ею умыл.
– После вас кто-то заходил в мансарду?
– Понятия не имею, внизу меня ждала Дина, чтобы ехать домой. Она пришла мириться и всю дорогу рассказывала, как замечательно мы заживем в Испании.
– Вы собирались уехать в Испанию?
– Это была ее идея фикс – купить особняк в Испании. Дина считала, что можно поднапрячься и собрать необходимую сумму, поэтому и скандалила со мной из-за каждой копейки. Даже на пиво мне не оставляла.
– Почему вашу жену так беспокоил вопрос приобретения недвижимости? Вам с Диной негде было жить?
– Как раз наоборот – у Дины однушка в Выхино, досталась ей от бабушки, не считая квартиры, где жила ее мать. Это мы с Варькой снимали квартиру, мою зарплату отдавали за аренду, а жили на ее, и когда Вари не стало, я в первый момент испугался – как мне теперь быть? Дина предложила переехать в Выхино, и я согласился. Страшно мучился, но жил с ней – а куда мне было деваться? Теперь у меня словно гора свалилась с плеч, можно идти домой и не бояться, что там тебя подстерегает «любимая» жена, – доверительно сообщил Муратов. И торопливо добавил: – Но Дину я не убивал!
– Допустим, Руслан, я вам поверила, – стараясь скрыть сомнение в голосе, проговорила я. Ситуация с квартирой только усугубляла положение доверителя, и я уже не была так уверена в невиновности клиента – слишком многое указывало на причастность Муратова к преступлению. – Вы не знаете, где мне найти Стамболиди?
– В кабинете, где же ему быть? – проворчал клиент. – У Эжена Саввича кабинет – как апартаменты класса люкс в гостинице «Хилтон», хоть всю жизнь живи, не вылезая. Это мы мыкаемся по съемным хатам и загаженным мастерским, а у директора в этом смысле все в порядке.
– И где же этот роскошный кабинет?
– На первом этаже, вторая дверь направо.
– Руслан Гасанович, очень вас прошу, езжайте домой, приведите себя в порядок и будьте готовы по первому требованию следователя Лисицына явиться в УВД, – строго сказала я, покидая мастерскую.
*
Чем больше я общалась с клиентом, тем меньше мне нравилась ситуация. Муратов уже не казался таким белым и пушистым, как при первом взгляде на него. Мотивов, чтобы убить жену, у Руслана было более чем достаточно. Дина умело шантажировала своего благоверного, и, загнанный в угол, он вполне мог избрать кардинальный способ решения проблемы. Хотя клиент и говорит, что заказывал «бензин-калошу» много лет назад, Муратов пользовался этим растворителем и не мог не знать, что он необычайно горюч. Получается, прав Хитрый Лис, главный подозреваемый и в самом деле – мой клиент.
За размышлениями я и не заметила, как спустилась на первый этаж. В приемной директора никого не было. Погруженная в собственные мысли, я миновала закуток секретарши и толкнула дверь директорского кабинета. Едва я перешагнула порог, как Стамболиди отпрыгнул от молоденькой девицы в бюстгальтере и черных чулках и сердито закричал:
– Какого черта вы вламываетесь без стука?
Девица ойкнула и прикрылась руками. Интерьер директорского кабинета и в самом деле был далек от рабочего. Чувствовалось, что обставлял его человек с тонким вкусом и беспредельными финансовыми возможностями. Пышные шелковые занавеси густого малинового оттенка были опущены, в бронзовых подсвечниках горели свечи, отражаясь в венецианских зеркалах. На низком мраморном столике стояли безделушки из яшмы и оникса, рядом с ними возвышались ваза с фруктами и серебряное ведерком со льдом, из которого выглядывало горлышко бутылки шампанского. Стеганый диван манил мягкими подушками, среди которых виднелись разбросанные девичьи вещи.
– Вчера вы обещали мне ответить на вопросы, – требовательно проговорила я, продвигаясь в глубь апартаментов.
– Выйдете и подождите, когда я освобожусь, – прикрикнул на меня директор.
Я неторопливо развернулась и, с чувством собственного достоинства проделав обратный путь, прикрыла за собой дверь чуть громче, чем допускают правила приличия. И тут же услышала испуганный вскрик. В дверях приемной стояла немолодая дама с чайником в руках и изумленно взирала на меня.
– А вы что здесь делаете? – сурово проговорила она, направляясь к столу. – Все в иллюзариуме знают, что в это время Эжен Саввич занят!
Как правило, секретарши не только любопытны, но и разговорчивы, поэтому я сочла, что будет справедливо, если взамен на нужную информацию предоставлю ей пищу для сплетен. К тому же попытки говорить правду в случае с Крестовским потерпели фиаско, а наличных денег на подкуп свидетелей у меня больше не было. Женщина продолжала с интересом рассматривать меня, и, чтобы не обмануть ее ожиданий, я включила фантазию и непринужденно улыбнулась:
– Мне сказали, что в иллюзариуме освободилась вакансия гимнастки. Я бы с радостью прошла собеседование.
– Вы опоздали, Эжен Саввич уже беседует с гимнасткой, – отозвалась женщина, не скрывая пренебрежительной гримасы в мой адрес.
– Думаете, у меня нет шансов? – напирала я.
Секретарша окинула меня скептическим взглядом и категорично отрезала:
– Ни одного!
Я насупилась и заносчиво протянула:
– Не очень-то и хотелось! Работа у вас не сахар. Гимнастки вон на представлениях заживо горят.
– Это был форс-мажор, – вступилась женщина за честь родного заведения. – Несчастный случай. С каждым может случиться.
– С каждым – да не с каждым, – прищурилась я. – Может, погибшую девушку кто-то специально поджег?
– Чушь, – отрезала моя собеседница. – Дина была добрейшей души человек!
– Неужели вы дружили с погибшей?
– Не то чтобы дружила, – смутилась секретарша. – Но за день до смерти Дина пришла ко мне в секретариат и предложила забыть раздоры, помириться и больше не ссориться. Мы попили с ней кофе, она попросила конверт и ушла.
– Какой конверт? – насторожилась я.
– Конверт для письма, – поведала секретарша. – Я говорю: у меня только мятые конверты остались, но Дина отмахнулась – все равно, говорит, давай. Мне матери письмо нужно отправить.
– Надо же, перед самой смертью собиралась отправить письмо матери! – сокрушенно покачала головой я. – Должно быть, что-то почувствовала…
– Я тоже об этом подумала, – оживилась секретарша. – Бывают же такие совпадения! У моей подруги есть брат, так его другу однажды приснился покойный дед…
Звонок смартфона не дал мне дослушать историю про друга брата подруги. Я извинилась и вышла из приемной, на ходу вытаскивая из сумки аппарат. Звонил Устинович-младший.
– Ты как, еще не освободилась? – поинтересовался приятель.
– Освободилась, – подтвердила я. – Устроиться в иллюзариум гимнасткой у меня нет шансов, так что рассказывай, что поделываешь.
– Сижу в кафе у иллюзариума, тебя дожидаюсь, – откликнулся Борька.
– Сейчас подойду, – пообещала я и дала отбой.
*
Я вышла на улицу и двинулась в сторону полосатых зонтиков. Брела я под аккомпанемент смартфона – в моей сумке он буквально разрывался от нетерпения, но у меня не было сил даже снять трубку. Я и так знала, что это Митя, который желает знать, где я и с кем.
– Может, все-таки ответишь? – ехидно осведомился кудрявый друг, поджидавший меня за столиком.
– Не сейчас, – отмахнулась я, протягивая руку к чашке с кофе, стоящей перед Джуниором. – Я глотну кофейку?
– Да хоть весь выпей. Что-то на тебе, Агатка, лица нет?!
– Устала до чертиков, – честно призналась я. – Но побегала, похоже, не зря. Борь, у тебя ведь были знакомые в приемном отделении Склифа?
– У каждого уважающего себя адвоката есть масса знакомых в самых разных местах, – самодовольно откликнулся Устинович-младший. – Что нужно выяснить?
– Узнай, числится ли двадцатого июля в списках обратившихся за экстренной помощью Александр Ткачик? Уборщик уверяет, что в этот день он упал и разбил себе голову, и Стамболиди лично повез его в больницу, и по этой самой причине Ткачик не имел возможности заменить воду в канистрах на растворитель «бензин-калоша».
– Сейчас мы отобьем эсэмэсочку и выясним все, что нам нужно, – напевал себе под нос кудрявый друг, ловко бегая указательным пальцем правой руки по сенсорному дисплею смартфона.
Отправив сообщение, приятель кинул на меня жалостливый взгляд и, заботливо придвинув булочку, купленную явно для себя, проговорил:
– Я тоже не бездельничал. Ты ешь и слушай.
Пока я опрашивала сотрудников иллюзариума, Борис беседовал с матерью пострадавшего ребенка. Джуниора пригласили в чисто убранную гостиную малогабаритной хрущевки в спальном районе Москвы, где и проходила беседа. Борька старался не принимать на свой счет сарказм, который обрушивала на Устиновича-младшего разъяренная матушка Егора Королева, ибо Борис не придумал ничего лучшего, как представиться юристом иллюзариума. А заглянул он якобы поинтересоваться, не осталось ли у семьи Королевых претензий к этой уважаемой организации.
– Он еще имеет наглость об этом спрашивать! – уперев руки в боки, кричала несчастная женщина. – Мой сын не разговаривает по вашей вине, и врачи не дают гарантий, что когда-нибудь он снова заговорит! У мальчика на глазах хищники загрызли человека! Что это вообще за мода такая – тащить на сцену неподготовленных детей! А если бы тигры кинулись на моего сына?
– Но вы же сами выпустили Егора на сцену, – подал голос Борис, чем чуть не испортил все дело.
– Кто? Я? – растерялась женщина. – Да вы в своем уме? Я бы сроду Егорке не позволила никуда выходить, это ваша дрессировщица воспользовалась тем, что Егор был со старшей сестрой, а Марина сама еще ребенок! Дрессировщица буквально вцепилась в Егора и выволокла на сцену! Я ращу детей без отца, старшая дочь вынуждена сутками работать в «Макдоналдсе», а когда у нее выдается свободное время, Марина ведет Егорку в цирк или в кино. Я не жалею денег, чтобы мои дети выросли всесторонне развитыми людьми! И вот тебе, пожалуйста! Сходили в иллюзариум, ничего не скажешь!
– Ваша дочь и сейчас на работе? – оглядываясь по сторонам в поисках Марины, поинтересовался Борис.
– Нет, на Канарах загорает, – злобно ответила женщина. – Конечно, на работе! Мы с ней только успеваем поворачиваться, чтобы свести концы с концами!
– Подождите, а где же миллион, который вам выплатил иллюзариум? – напомнил кудрявый друг.
Женщина всхлипнула и желчно проговорила:
– Представьте себе, господин юрист, нас ограбили! Буквально в тот же день, когда мы с дочерью принесли деньги из банка домой. Говорили мне умные люди: клади деньги на счет, а я решила, что дома надежнее. И вот вам, пожалуйста! Как-то уж очень быстро все случилось, как будто вор знал, когда я получаю деньги. Вам это не кажется странным?
– Мне – нет, – отрезал Борис, понимая, куда клонит собеседница.
– А мне вот кажется, – гнула она свою линию. – Я ушла на дежурство, Марина – в «Макдоналдс», Егор был в больнице, и только ваши люди знали, что деньги я смогу получить исключительно в среду, потому что в другие дни мы с Мариной работаем, а одной мне в банк идти страшно. Я по-человечески попросила Стамболиди побыстрее перечислить сумму на мой счет, потому что Егорке нужно нанимать сиделку, а средств на это у нас нет, и не предвидится. И вот, представьте себе, в среду мы сняли со счета деньги, а в четверг нас ограбили!
– И кто теперь сидит с Егоркой? – сочувственно взглянул на женщину Джуниор.
– Мы с Мариной, – раздраженно буркнула та. – Теперь, когда у нас вообще ни гроша за душой, мы вынуждены водить ребенка к районному психоневрологу и по очереди сидеть с ним дома – в сад его нельзя, Егор всего боится. Если у вас все, я пойду. Мне на работу нужно собираться.
– А как же Егор?
– Сейчас Марина придет и меня сменит.
Борис вышел в коридор и только склонился к ботинкам, намереваясь натянуть их на ноги, как входная дверь открылась, и на пороге возникла невысокая смуглая девушка с короткой стрижкой на черных курчавых волосах.
– Здравствуйте, – поспешно выдохнула она, косясь на Бориса. – Мам, я не опоздала?
– Что так долго? – недовольно скривилась мать.
– Троллейбуса долго не было, к метро транспорт еще идет, а в нашу сторону – нет, – оправдывалась Марина. – Хорошо, триста семнадцатая маршрутка подошла.
– У меня всего десять минут, – кидая взгляд на часы, торопливо бросила мать, устремляясь из гостиной в соседнюю комнату. – Марин, проводи гостя, мне некогда!
И с горечью добавила:
– Видишь, дочь, иллюзариум нас не забывает, присылает юриста справиться, как мы поживаем!
В спальне послышалась возня, а затем женщина ласковым голосом проговорила:
– Ты проснулся, мой хороший? Как Егорушка поспал? Ну, иди к маме, я тебя поцелую и побегу на работу. А с Егоркой побудет Мариночка. Не плачь, маленький, мама скоро придет. Я всего лишь на два часика отойду, а потом вернусь к своему мальчику.
Устинович-младший завязал шнурки и, сдержанно кивнув головой Марине, вышел на лестничную клетку с намерением проделать путь триста семнадцатой маршрутки, разыскать «Макдоналдс» и поговорить с управляющим насчет их сотрудницы Марины Королевой. Девушка показалась Борису вполне подходящей кандидатурой на роль отчаянной мстительницы – слишком испуганные у нее стали глаза, когда мать упомянула про иллюзариум. Поэтому Борька и придумал взять у супервайзера график ее дежурств, чтобы раз и навсегда отмести ненужные подозрения.
*
От дома Королевых до закусочной быстрого питания и в самом деле добраться было непросто – Борис проехал полмикрорайона, прежде чем увидел желтую букву «М». Он вылез на стоянке «Макдоналдса» и направился внутрь заведения. Запахи вредной американской пищи буквально валили с ног, и Джуниор не удержался: купил себе двойной бигмак и большой картофель по-деревенски, запил все это шоколадным коктейлем и только после этого, сыто отдуваясь, отправился на поиски супервайзера. Внимательно изучив адвокатское удостоверение Бориса, прилизанный юноша с бейджиком на белой рубашке поспешно скрылся за дверью служебного помещения, а через несколько минут вынес распечатанные графики и передал их Борису, уютно устроившемуся за столиком у окна.
– Вот, пожалуйста: последние полгода Марина Королева работает в ночную смену, а до этого предпочитала трудиться днем.
– Подождите, а разве сегодня Марина не работала? – удивился Борис.
– Сегодня у нее вообще нет дежурства, – пожал плечами прилизанный парень.
– А вы не заметили, Марина не изменилась? Может, стала лучше выглядеть, дороже одеваться? – сопоставив факты, поинтересовался Устинович-младший.
– Да я вообще ее не вижу, я же в дневную смену работаю. Вы лучше поговорите с Оксаной, они, кажется, подруги. Сейчас я к вам ее пришлю, только надолго девушку не задерживайте, нам работать надо.
– Да нет, ну что вы, задам пару вопросов – и все, – обрадовался Борис.
Буквально через минуту к столику приблизилась румяная толстушка в форменной бейсболке и с грохотом плюхнулась на стул.
– У-уф! – протяжно выдохнула она. – Устала, прямо ноги не держат!
– Работка у вас – не позавидуешь, – сочувственно взглянул на девушку Борис. – Добрый день, Оксана. Я адвокат и хочу задать вам пару вопросов. К вам Марина Королева сегодня не заходила?
– Зачем ей? – дернула плечом Борина собеседница. – Маринка у нас теперь не появляется. Только в день зарплаты, чтобы деньги в кассе получить и Ольге Гущиной передать. Ольга за Марину работает по ночам, и Королева ей, помимо основной зарплаты, еще три тысячи в месяц приплачивает за молчание.
– И зачем Марине такие трудности? – удивился Борис.
– Чтобы мама не узнала, – усмехнулась Оксана. – У Маринки парень появился, богатый и щедрый, так что теперь она ночи с ним проводит, а маме говорит, что на работе пропадает.
– Поня-ятно, – протянул Джуниор. – И как давно у вашей подруги появился парень?
– В конце прошлого мая, – припомнила девушка. – В день майской зарплаты Марина в первый раз Ольгу попросила за нее подежурить, а деньги нам дают двадцать пятого числа.
– Спасибо, Оксана, вы мне очень помогли, – поднимаясь из-за стола, поблагодарил собеседницу Борис.
– Скажите, а мама Маринкина узнает о нашем разговоре? – отчаянно покраснев, вдруг спросила она.
– Да нет, не думаю, что до этого дойдет, – соврал Борис, чтобы не расстраивать отзывчивую девушку.
– Жаль, – неожиданно расстроилась Оксана. – Было бы здорово, если бы Маринкина ложь стала известна ее мамочке. Я не могу им позвонить, я же подруга, а иногда так хочется! А вы адвокат, вы обязаны доводить до сведения граждан всякое вранье – может, скажете матери Королевой, что дочь ее не работает по ночам, а занимается черт знает чем?
– Как интересно вы представляете себе работу адвоката, – пробормотал Борис, покидая зал забегаловки, после чего сразу же направился прямиком в иллюзариум.
*
– Странно получается, – задумчиво протянула я. – Королева нигде не работает, а деньги домой приносит. Мало того, у нее хватает средств доплачивать некоей Ольге, чтобы та ее покрывала в «Макдоналдсе».
– Ты хочешь спросить, откуда текут к Марине финансовые потоки? – усмехнулся Борис. – Я тоже задаю себе этот вопрос. И знаешь, какой ответ мне приходит на ум?
– Уж не обворовала ли Марина свою матушку? – догадалась я.
– Ты, как всегда, права!
Смартфон Джуниора тоненько тренькнул, оповещая владельца, что получено новое сообщение. Кудрявый друг пробежал глазами высветившиеся на дисплее строчки и расплылся в самодовольной улыбке.
– Что бы ты без меня делала, Агата Рудь? – заносчиво спросил он. – Источник из Склифа сообщает, что двадцатого он дежурил в приемной и прекрасно запомнил эту парочку – Ткачика и сопровождавшего его Стамболиди. В девятнадцать ноль-ноль директор буквально принес на себе в больницу мертвецки пьяного уборщика. У Ткачика из головы хлестала кровь, но это не мешало ему сквернословить и порываться сбежать. Рану обработали и зашили, но врач решил понаблюдать пациента до утра: вдруг, когда больной протрезвеет, станет ясно, что у него серьезное повреждение мозга? В общем, Ткачик ночь провел в больнице, а при нем дежурил Стамболиди – стерег, чтобы тот не удрал.
– А жидкость в канистре подменили после восьми, – заметила я. – Значит, круг подозреваемых сужается – Стамболиди и Ткачик из него выбывают. Остаются Муратов, Ян Крестовский и сотрудник музея Мешков.
– Помяни черта, он и появится! – вглядываясь в толпу народа, проговорил Борис. – Вон от автобусной остановки Мешков идет в окружении молодняка. Сейчас как раз в «Магическом лицее» занятия начинаются.
– Быстро он со студентами общий язык нашел!
– Да я не об этом, – отмахнулся Борька. – Видишь, рядом с Мешковым смуглая девочка в синих джинсах? Это и есть Марина Королева.
– Обалдеть! – только и смогла выдохнуть я, рассматривая симпатичную брюнетку. – Интересно, что она тут делает?
– А это мы узнаем у музейного работника. Подойдем к нему после занятий и спросим про Королеву.
– Думаешь, скажет?
– Думаю, да.
– Так-так, – раздалось у меня над ухом. – Значит, красиво отдыхаем?
Я обернулась и увидела Митю.
– Опять ты с этим? – кивнул он на Бориса. – А мне сказала, что работаешь.
– А я и работаю. Борь, я поеду, ладно? – торопливо поднялась я из-за стола, опасаясь конфликта. – Ты сам поговори с Мешковым, а я прокачусь к матери Дины Муратовой. Мить, подкинешь меня в центр?
– У меня дела, я в журнале нужен, – сообщил любимый.
– А здесь что забыл? – осведомился Борька.
– Мимо проезжал, – с апломбом ответил Митя.
– Мить, не волнуйся, я скоро буду дома, – вкрадчиво проговорила я, опасаясь расстроить юного гения.
– Агаточка, если я тебе не нужен – ты так и скажи, – тоскливо затянул Рындин. – Скажи: Митя, иди лесом. И я пойду. Если хочешь, давай расстанемся. Вот прямо сейчас! Я поеду к себе и больше никогда не появлюсь на пороге твоей квартиры!
– Ну что ты такое говоришь! – обняла я Митю, не переставая поражаться его тонкой душевной организации. Как мало надо, чтобы выбить творческого человека из колеи! Митя – как обнаженный нерв, человек без кожи, любой раздражающий фактор рушит его мир и приводит к вселенской катастрофе.
– Ты точно не хочешь расстаться? – с надеждой посмотрел на меня фотохудожник.
– Точно не хочу, – горячо заверила его я.
– Ладно, поеду к Пещерскому, – вздохнул любимый, забираясь в видавший виды «Фольксваген Сирокко», на котором гонял по Москве.
– Слушай, Агат, что ты перед ним пресмыкаешься? – поинтересовался Устинович-младший, как только машина Мити скрылась из виду.
– Он чертовски талантлив, – мечтательно улыбнулась я.
– И на этом основании он может беспрепятственно тобой помыкать?
– Совершенно невозбранно, – кивнула я головой. – Гениям позволено все. Они же гении!
– Дурдом какой-то, – буркнул Джуниор. – Ладно, вернемся к нашим баранам. Ты как, уже в состоянии поделиться плодами своей части расследования или так и будешь пребывать под впечатлением от эпического наезда его гениального величества Мити Рындина?
Вместо ответа я вытащила из сумки смартфон, воткнула в гнездо разъем наушников, дождалась, когда кудрявый друг пристроит их в уши, и, победоносно улыбаясь, включила функцию воспроизведения аудиозаписи. Борька внимательно выслушал откровения клиента и растерянно посмотрел на меня.
– Вот это номер, – тихо протянул он, освобождаясь от проводков в ушах. – Ты выудила из Муратова признание в том, что год назад он убил Варвару Белоконь? В таком случае даю девяносто пять процентов, что твой клиент и есть убийца.
– Все может быть, – нехотя согласилась я.
– Тогда во имя чего нам тратить свое время и искать кого-то еще? – возмутился Борис.
– Поверь мне, Боречка, не все так просто, – покачала я головой. – Я видела глаза Руслана – это глаза жулика, шулера, альфонса, но – не убийцы.
– И что же альфонсу могло помешать убить нелюбимую супругу, которая целый год его шантажировала и не давала спокойно жить, если подзащитный не погнушался затравить обожаемую им Варвару хищными зверями?
– С Варварой вышло случайно, я, например, верю, что Муратов не хотел ее убивать. Он просто хотел ее попугать, но ситуация вышла из-под контроля. Считай, что это просто несчастный случай. В конце концов, существует же презумпция невиновности? Если я на сто процентов не уверена, что Дину убил именно Руслан, я буду отстаивать версию, что он этого не делал.
Устинович-младший забрал у меня из рук недоеденный пирожок, про который я уже забыла, сунул остатки себе в рот и, жуя, проговорил:
– А знаешь что, подруга? Я, пожалуй, не буду ввязываться в эту авантюру. У меня своих дел хватает. А ты можешь копать дальше, ведь ты у нас насквозь видишь, кто жулик, а кто убийца.
– Борь, ты что, из-за Мити обиделся? – догадалась я.
– Вот еще, – фыркнул кудрявый друг, вытирая салфеткой крошки с губ. – Просто реально работы много, некогда глупостями заниматься. Пока-пока, созвонимся.
Он вылез из-за стола и неторопливо направился к выходу из парка. Думаю, Борька ждал, что я его остановлю, но я не стала этого делать. Ну и пусть уходит, если хочет! Я и сама справлюсь с этим делом. Сейчас прогуляюсь до офиса и заберу машину, а потом вернусь, подкараулю Мешкова и предложу подвезти его до дома. А Джуниор мог бы выдумать предлог для отказа от расследования и получше. Работы у него много! Скажите, пожалуйста, какой трудоголик нашелся! Сам же сказал, что закончил дело Синицына и теперь ему нечего делать. Ладно, пусть пообижается, если ему так надо, я не буду мешать. Тем более что мне-то уж точно есть чем заняться!
*
Набрав номер секретариата иллюзариума, я осведомилась, во сколько закончатся занятия в «Магическом лицее», и, удостоверившись, что у меня в запасе есть целых полтора часа, пешком отправилась к офису. Погода стояла чудесная: легкий ветерок разогнал дневную жару, по небу ползли тучи, из которых с минуты на минуту собирался хлынуть дождь. Я очень надеялась, что при таких климатических условиях Мешков не откажется от моих услуг и позволит доставить себя к дому. И вот тут-то я и опрошу музейного работника.
Добравшись до офиса, я, что уж там скрывать, рассчитывала увидеть Бориса. Думала, что Устинович-младший после нашего разговора поехал прямиком сюда и теперь сидит за своим столом, маясь от безделья и раскладывая на компьютере пасьянс «Косынка», однако рабочее место приятеля пустовало. Из кухни доносился звон посуды: должно быть, Кира Ивановна готовила чай, и я решила заглянуть в кухню сразу же после того, как подпишу у шефа договор на оказание адвокатских услуг господину Муратову. Постучав в кабинет начальства, я, не дожидаясь ответа, потянула на себя дверь. Перед собой я держала бутылку французского коньяка, которую специально купила для Эда Георгиевича в благодарность за отзывчивость и чуткость. Что ни говорите, а не каждый адвокат, пусть даже преуспевающий, возьмется спонсировать молодые таланты. Начальник вскинул на меня удивленные глаза и кивнул головой, приглашая войти. Проскользнув в кабинет, я прошествовала к столу и водрузила свой дар перед Устиновичем-старшим.
– Агата Львовна, что это? – заинтересовался глава адвокатской конторы, разглядывая подарок.
– Это вам, Эд Георгиевич. От нас с Митей, – застенчиво улыбнулась я. – Скромная благодарность за ваше великодушие.
– Не понимаю, о чем вы говорите, но за коньяк спасибо, – убирая в стол подношение, откликнулся шеф.
