355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эрнст Мулдашев » В объятиях Шамбалы » Текст книги (страница 3)
В объятиях Шамбалы
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 12:06

Текст книги "В объятиях Шамбалы"


Автор книги: Эрнст Мулдашев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 3. Колокол

Вместе с нашим яком мы спускались к тропе, ведущей в низину. – Давай, давай, милый! – приговаривал шедший рядом с яком Сергей Анатольевич.

Когда мы вышли в низину, мне вдруг показалось, что справа мелькнуло что-то очень знакомое.

– Почудилось, что ли? – подумал я, будучи не в состоянии осознать то, что я видел и остановился, чтобы вглядеться туда.

Як тоже остановился, как вкопанный. Я, как повелось, отступил на несколько шагов назад, и стал смотреть в промежуток между яком и Селиверстовым.

– Подвинься, Сергей Анатольевич! Не стеклянный! – прорычал я.

Я смотрел и смотрел туда. Но там, в этом месте, были просто облака.

Усилием воли я мобилизовал свое подсознание, понимая, что оно среагировало быстрее, чем сознание. Я, по-моему, даже надулся, как индюк. Постепенно где-то внутри появились какие-то образы, потом они стали конкретизироваться и, наконец, в моем воображении возник средневековый замок, причем натуральный замок, – с крепостными стенами и колоколами. Чем-то православным веяло от этого замка.

– Мужики! Вы не видели вон там средневекового замка? – спросил я, показав рукой.

– Шеф, ты что?!

Я стоял и продолжал вглядываться в промежуток между тибетскими холмами. Через несколько минут я услышал голос Селиверстова:

– Шеф! Пойдем, может, а…? Як, вон, дергается, травы здесь нет. Песок и камни.

– Сейчас, сейчас…

Я тянул время, словно ожидая непонятно чего.

– Смотри-ка, моя вера в силу подсознания не угасла. Оно, подсознание, здесь, мне кажется, наоборот, обострилось, – отметил я про себя.


Каменный колокол

В этот момент облака в промежутке между холмами слегка раздвинулись и, как из сказки, выплыл невообразимых размеров натуральный колокол. Было такое ощущение, что этот «колокол» был выточен с помощью токарного станка: цилиндрический, с округлой вершиной. Макушка его имела две ступени, после чего шло конусовидное расширение с плавным переходом в цилиндр.

– Каменный колокол! – закричал я. – Вон он!!!

Все кинулись фотографировать. Равиль взялся за видеокамеру и, взглянув в окуляр, тоже закричал:

– Их два, колокола-то!

Мы все пригляделись и уже невооруженным глазом увидели чуть поодаль от первого «колокола» вершину такого же второго «колокола».

Рисуя, я вглядывался в каждую деталь. Постепенно глаз стал различать слева от «колоколов» какую-то конструкцию, примыкающую к ним.

– Не могу понять, две странные пирамиды, переходящие в дугообразную конструкцию, что ли…? – прошептал я, шевеля замерзшими губами. – Эх, зрение бы иметь как у орла, черт побери! Дымка мешает.

Несмотря на то, что хорошо разглядеть эту конструкцию, примыкающую к четко видным «колоколам», мне не удалось, я все же зарисовал ее. У меня получилось, что огромная каменная дуга по концам примыкает к двум ступенчатым пирамидам.

– Какая сложная конструкция! – воскликнул я, рассматривая свой рисунок. – Каково же, интересно, ее предназначение?

– Вне всякого сомнения – искривлять пространство, – отозвался Рафаэль Юсупов.

– Кстати, – заметил я, – эта конструкция, наверное, влияет на время – дугообразная часть ее очень напоминает зеркало времени Козырева.

– А я хочу знать вот что, – Селиверстов вскинул голову, – с какой целью нужно было здесь искривлять пространство и изменять ход времени? Зачем это было нужно древним?

Все оставили вопрос Селиверстова без ответа.


Звучание колоколов

В этот момент я думал о том, что древние ученые, по-видимому, имели знания о пространстве как о физической реальности. Они к тому же, видимо, умели объективно изучать пространство, фиксируя все его изгибы и зная, к чему приводит тот или иной характер его искривления. Они, древние ученые, имели, наверное, и аппаратуру для изучения времени и могли влиять на его ход, строя гигантские каменные сооружения, искривляющие пространство.

В этот момент я уже вполне сносно осознавал, что вещество есть изогнутое пространство, в котором остановлено время, а энергия есть тоже изогнутое пространство, но в котором время течет. Я понимал, что здесь, в Городе Богов, древние ученые при помощи удивительных каменных конструкций создавали какие-то вещества и какие-то виды энергии. Но какие? С какой целью?

Не давала покоя мысль, что здесь было сотворено что-то грандиозное и величественное. Но что? Или… кто?

Я сел на тибетский песок и почувствовал себя маленьким-маленьким.

– Ну что означают, например, эти «колокола»? – задался я вопросом. – Не для красоты же их строили?!

Можно предположить, что «колокол» изгибает пространство в форме… колокола, но… для чего это нужно – для создания «колоколоподобного вещества» или «колоколоподобной энергии», что ли? А почему «колокол» такой громадный? Ведь размер атомов…

В конце концов я окончательно запутался в своих размышлениях. Загадкой, невообразимой по значимости загадкой древности было окутано это священное место, где мы волей судьбы имели счастье находиться. Я нутром чувствовал, что мне – простому «трехмерному» россиянину с неказистой татарской фамилией Мулдашев – не понять замысла древних, не осознать глубины их знаний и не охватить умом применявшиеся ими технологические принципы. Мне было позволено лишь взглянуть на легендарный Город Богов и… строить гипотезы по поводу его предназначения.

Тогда, сидя на тибетском песке, я не знал, что вскоре, через какой-то промежуток времени, мы – российские ученые – вдруг чуть-чуть поймем замысел древних, и даже от этого понимания нам станет страшно.

– Шеф, послушай-ка, – послышался голос Равиля Мирхайдарова.

Я обернулся и взглянул на Равиля, смотревшего на «колокола.». – Мне кажется, что бытующие во всех религиях колокола изошли отсюда, из Города Богов, а именно были созданы как копии вот этих тибетских «колоколов», – Равиль показал рукой. – Колокол, на мой взгляд, есть не просто звуковоспроизводящий инструмент, каковых в мире множество, а есть, прежде всего, фигура, соответствующим образом изгибающая пространство и за счет этого концентрирующая вокруг себя те тонкие энергии, которые вызывают у людей богопристойные и богоутверждающие эмоции. Со звуком, который издает колокол, эти тонкие энергии распространяются и как бы зовут людей к главному – к Богу.

– Ты, наверное, прав, – сказал я, вставая с песка.

– А если войти в пределы вон той дугообразной конструкции, которая, скорее всего, является зеркалом времени, то человек, на верное, мгновенно проживет свою жизнь и испепелится, – заметил Селиверстов.

– Город Богов создан только для посвященных, – вздохнул Равиль.

– Пошли, – скомандовал я.

Глава 4. Каков он – Кайлас?

Через некоторое время, когда мы спустились с холма, перед нами открылся священный Кайлас.

– Вот он! – сказал Рафаэль Юсупов.

– С погодой везет! Голубое небо появилось, – отметил Селиверстов. – Переменная облачность, в общем.

– Сережа! Сережа! – окликнул Селиверстова Рафаэль Юсупов. – Сфотографируй меня на фоне священной горы!

– Давай. Только отойди немного назад, а то як загораживает.

– Ладно.

Я смотрел на вершину священного Кайласа, возвышающегося над склоном. Покрытый снегом, он сверкал на фоне голубого неба. Чем-то магическим веяло от священной горы.

– Центр тантрических сил на Земле, – отметил я про себя.

А потом, сменив характер своего мышления на деловой стиль, я собрал ребят и начал командовать.

– До наступления темноты осталось около трех с половиной часов. Отсюда виден не весь Кайлас, а лишь его вершина.

Я предлагаю разделиться. Сергей Анатольевич с Рафаэлем пойдут к якам, погонщикам и проводнику, чтобы разбить лагерь.

Вон они! – я показал рукой. – А мы с Равилем отойдем в долину, чтобы открылся широкий обзор на Кайлас и далее пойдем на восток, дабы взглянуть на юго-восточную сторону священной горы. Давайте сделаем так – пока погода хорошая! Возвратимся мы, скорее всего, в темноте. Азимут на место нашего лагеря я уже взял. Не забудьте в темноте светить фонариком или из ракетницы. Хорошо? – Ладно.

– Равиль, пошли!

Времени мало. Шоколадку, кстати, дайте, а!

Селиверстов стал рыться в карманах.

– На, возьми!

– Спасибо.

Не сделали мы с Равилем и нескольких шагов, как увидели, что «наш» як развернулся и побрел за нами.

– Елки-палки! – только и смог сказать я. Послушайте! Ты, Сергей Анатольевич, иди впереди так же важно, как и он, – Рафаэль Юсупов показал на меня. – А вы с Равилем пристройтесь к нам сзади, а метров через двести тихонько слиняйте. Як, если даже заметит, что вы слиняли, пойдет рядом с тем, кто идет впереди, то есть примет Селиверстова за Мулдашева-погонщика.


Самая величественная пирамида мира

Эксперимент и в самом деле удался, и мы с Равилем, так сказать, «слинявши», бойко шагали на восток. Пройдя километров шесть, мы остановились в том месте, откуда священный Кайлас смотрелся наиболее величественно. В сравнении с ним тибетские холмы выглядели неказисто и куцо. Кайлас напоминал грандиозную необычную ступенчатую пирамиду. Даже малейших сомнений не оставалось в том, что эта колоссальная по размерам пирамидальная конструкция высотой 6666 метров есть творение рук человеческих или… Прилегающие к нему горные хребты с банальными вершинками и ущельями как бы подчеркивали искусственное происхождение священного Кайласа.

– Шеф, это не натуральная гора, это пирамида, – тихо сказал Равиль, продолжая смотреть на Кайлас. – Да и люди вряд ли стали бы поклоняться обычной, пусть даже самой красивой горе, овеянной былинами и мифам. Нет! Люди поклоняются самой великой пирамиде мира.

– Хорошо сказал. Молодец! Только…

– Что?

– Только почему-то люди не поклоняются пирамидам Египта и Мексики… А паломникам со всего мира даже увидеть, всего-навсего увидеть священную пирамиду Кайласа здесь, на Тибете, считается не только верхом счастья, но и началом новой духовной жизни. Почему так, а?

– Мне, мне, – стал заикаться я, – мне кажется, что с этой пирамидой связано понятие жизни, жизни… человека.

Мысли вновь закружились в моей голове. Я старался найти какое-либо объяснение связи священного Кайласа и жизни человека на Земле, но… постепенно мои мысли превратились в банальный и нервирующий меня сумбур. Я помотал головой, чтобы избавиться от этого сумбура и вновь стал смотреть на Кайлас.

– Смотри-ка, Равиль, по-моему, ступени на пирамиде Кайласа видны лучше отсюда, с юго-восточной стороны, чем с юго-западной.

– Да вообще-то.

– С чем бы это могло быть связано?

Снежная шапка, покрывающая Кайлас, везде должна быть одинаковой. Отсветы, что ли, влияют?


Сплошная загадка

– Эта гора, – Равиль пожал плечами, – сплошная загадка! Тантрические силы, центром которых является эта загадочная гора, может быть, каким-то непонятным для нас образом искажают зрительное восприятие. Может быть… Кто знает… Кто знает?

Я понимал, что здесь, в этом священном месте, мы не просто встречаем загадку за загадкой, а находимся среди сплошной загадки. Будучи ученым, я привык «разгадывать» научные загадки, и они стали как бы составной частью моего бытия. Но здесь все было иначе. Вернее, здешняя тибетская загадка имела другой характер – она была невероятно величественна и грандиозна и, как бы исподволь, подсказывала, что исходит от самого Бога.

Рассматривая священный Кайлас, я вспомнил слова из книги Ангарики Говинды о том, что ось, соединяющая многочисленные миры, проходит через эту гору (или… пирамиду?). Я вспомнил также слова Бонпо-ламы, что комплекс Кайласа был построен с помощью силы пяти элементов. Я тут же представил, что эта ось, соединяющая параллельные миры, и есть легендарная энергия пяти элементов или единая энергия параллельных миров, называемая в религиях жизненной силой. А эта энергия управляется всего лишь чувствами, такими же чувствами, которые нас обуревают ежеминутно и ежесекундно, но которые, в отличие от наших чувств, кристально чисты и озарены истиной Любовью к Богу.

Я вполне реально осознавал, что пятый элемент нашего трехмерного мира – Человек (то есть мы с Вами) – недееспособен из-за низкого потенциала чистых чувств, чтобы соучаствовать в созидании энергии пяти элементов. Но я все же понимал, что, наверное, параллельные миры помогают друг другу, и какой-нибудь четырехмерный человек, пришедший когда-то давным-давно в наш трехмерный мир из Шамбалы или из параллельного мира, восполнил, наверное, собой недостающий пятый элемент – Человека, после чего чудодейственная сила пяти элементов заработала здесь, в районе «Вечного Материка», обтачивая горы и превращая их в удивительные по сложности пирамиды и зеркала времени. Что-то очень и очень важное созидалось здесь! Но что? Этого я не знал.

– Шеф, пора идти, – услышал я голос Равиля.

– Идем, идем, – я помотал головой, как бы освобождаясь от нахлынувших мыслей.


Точеный Кайласа

Пройдя обратно на запад, мы остановились почти напротив священной горы. Кайлас с этой позиции смотрелся величественно, как что-то неестественное, возвышаясь над тибетскими горами. Так же хорошо была видна его ступенчатая конструкция и для чего-то сделанная центральная борозда.

– Для чего нужна эта борозда? – безнадежно думал я, конечно же не находя ответа.

Далее мы стали отходить на юг, поднимаясь по склону и удаляясь от священной горы, понимая, что при этом откроется ее основание, вблизи прикрытое горами. Удалившись на километр от места нашей предыдущей позиции, мы заметили, что после ступеней внизу появился обрыв, тоже имеющий характерную для юго-восточной части Кайласа полукруглую форму.

Удалившись еще на километр на юг, мы увидели, что обрыв стал еще глубже и стало видно его дно. Равиль поставил видеокамеру на штатив, и мы при большом увеличении объектива начали рассматривать этот обрыв и дно ущелья.

– Ровный какой обрыв, а! Как будто бы эта часть горы срезана ножом, – прокомментировал Равиль.

– Да уж, – согласился я, взглянув в окуляр. – Только центральная борозда разрезает обрыв. Кстати…

– Что?

– Проводник англичанина Тима по имени Гелу…

– Это тот, у кого было много вшей, переползавших на красную ленту с волос? – перебил меня Равиль.

– Да, он. Так вот, этот самый Гелу говорил, что ступени Кайласа сбрасывают человека в пропасть, а пропасть такая глубокая, что лететь очень далеко. Эту, наверное, пропасть он имел в виду, – сказал я, впившись глазом в окуляр.

– Лететь там… – Равиль примерился взглядом, – метров семьсот, а то и километр.

– А я вот смотрю на вершину Кайласа, – продолжал я, не отрываясь от окуляра, – и не могу понять, есть на ней площадка или нет. Проводник Гелу говорил, что на вершине священной горы есть ровная площадка, но на ней люди сидеть не могут, там могут сидеть только Боги. Даже богоподобные йоги Миларепа и Бонпо были сброшены оттуда горой.

– Верить вшивому малограмотному человеку… – засомневался Равиль.

– Не в насекомых дело, – парировал я. – Этот человек говорит то, что с малолетства слышал в тибетских легендах. А легенды несут в себе знания древности, они редко врут, Равиль!

– A…

– Давай будем обращать внимание на вершину Кайласа при осмотре с разных позиций – с юга, запада, севера и востока. Я не исключаю того, что нам удастся произвести математическую реконструкцию вершины горы и выяснить – есть там площадка или нет.

– А для чего это нужно? – озадачился Равиль.

– Не знаю, – угрюмо ответил я.

В этот момент я не знал, что нам и в самом деле удастся произвести эту математическую реконструкцию и выявить на вершине Кайласа ровную квадратную площадку, размышления над которой приблизят нас к пониманию тайны корабля древних.

А тогда я продолжал смотреть в окуляр видеокамеры.

– Странные песок и щебень видны под обрывом юго-восточной части Кайласа.

– Шеф, дай посмотрю в окуляр.

– На.

И в самом деле, песок и щебень видны под обрывом, как будто опилки после резки дерева, – удивился Равиль.

Во! – воскликнул я. – В этом-то и дело! Это каменная пыль, оставшаяся после обтачивания горы, чтобы придать ей пирамидальную форму.

– Интересно, Кайлас вытачивали с помощью того странного аппарата, который мы видели в храме Сваямбанат? – встрепенулся Равиль.

– Возможно, возможно, – лишь проговорил я.

Я еще не знал, что здесь, в Городе Богов, мы вскоре увидим еще один аппарат древних, несравненно более мощный, с помощью которого, видимо, и обтачивались горы.


Разделительная борозда

А сейчас, согнувшись в три погибели над окуляром, я смотрел на эту каменную пыль. Потом мое внимание переключилось опять на центральную вертикальную борозду Кайласа.

– Для чего, интересно, она была сделана? – думал я раз за разом, не сводя глаз с этой борозды.

Потом я развернулся, взял карту и сориентировал проекцию вертикальной борозды Кайласа на юг. У меня получилось, что проекция этой борозды проходит точно по узкому перешейку между озерами Манасаровар и Ракшас, то есть, как бы разделяет эти два озера. Сразу вспомнился рассказ монаха Тленнур-пу из монастыря Чу-Гомпа о том, что когда-то Кайласом управлял Бог Демонов, создавший озеро демонов Ракшас. А 2300 лет тому назад Добрый Бог по имени Тиу-ку Точе создал святое озеро Манасаровар.

Разделительной полосой между Добром и Злом, что ли, является эта борозда? – подумал я, слегка поморщившись от нахлынувшей эзотеричности своего мышления.

Далее мой взгляд, направленный по азимуту от проекции вертикальной борозды Кайласа на юг, проскользнул между озерами Манасаровар и Ракшас и устремился вдаль, дойдя до массива горы Гурла-Манда-та, которая по тибетским преданиям тоже считается священной. Но этот азимут вывел отнюдь не на вершину горы Гурла-Мандата высотой 7728 метров , а на перевальную точку между этой горой и расположенным восточнее другим горным массивом.

Я изо всех сил вгляделся в эту заснеженную перевальную точку и… уже без особого удивления обнаружил на ней конструкцию, очень похожую на небольшую, абсолютно правильной формы, двухступенчатую пирамидку. Эта пирамидка имела возвышение на вершине, с запада была занесена снегом и стояла на каком-то чисто белом квадрате, ограниченном черной зигзагообразной полосой. Я долго присматривался к этому белому квадрату, но так и не понял его происхождения; вроде как снег, а внутри квадрата он белее. Почему? Непонятно.

– Очень далеко пирамида. Несколько десятков километров отсюда. Деталей не видно. Белый квадрат очень интересен, – пробубнил я себе под нос.

– Не такая уж маленькая пирамида эта. Почти как пирамида Хеопса; очень ведь издалека смотрим на нее, – уставившись в окуляр, сказал Равиль. – Но среди тибетских пирамидальных гигантов… она и в самом деле небольшой смотрится.

– Да уж.

– Послушай, шеф! Интересно, а почему здесь надо было возводить столь гигантские пирамиды? Какой смысл? Обернись, посмотри на Кайлас – это же просто пирамидальный колосс, это… это же сверхпирамида, или… суперпирамида! Зачем нужен такой размер?

– Не знаю, Равиль. Но… но я чувствую, что создание древними Города Богов имело общеземной смысл.

Этот странный Город возводили с какой-то очень важной и величественной целью.

Некоторое время мы простояли молча, а после я сказал: – Давай еще отойдем на юг вверх по склону километра на два – мне хочется получше рассмотреть самое дно обрыва Кайласа… может быть, там… пирамиды есть. Правда, скоро вечереть будет, да и дымка какая-то появилась. Пошли быстрее, торопиться надо.


Что находится на дне обрыва Кайласа?

Отойдя на эти два километра, мы опять поставили на штатив видеокамеру и стали смотреть в окуляр. Кайлас был уже далеко, но дно обрыва священной горы, хотя и в дымке, было видно достаточно хорошо. На дне обрыва, как я и предполагал, мы увидели три пирамиды. Кроме того, обращали на себя внимание два отрога от горы Кайлас: западный отрог заканчивался чем-то наподобие огромного каменного столба, на вершине которого была видна маленькая пирамидка, восточный же отрог был очень длинным – не менее 2– 3 километров по протяженности.

Найдя плоский камень и расположившись на нем, я принялся зарисовывать весь этот вид. Конечно же, я рисовал довольно схематично, как бы мысленно дорисовывая те участки, которые были покрыты снегом, разрушены или плохо просматривались через дымку. Естественно, схематизируя процесс рисования, я мог где – то ошибиться и даже принять какой-нибудь горный выступ правильной формы за пирамиду, но я могу точно сказать, что я нигде и никогда не фантазировал. Да и не было никакого смысла фантазировать – этот странный Город Богов был и так полон чудес.

В процессе рисования трех расположенных под обрывом Кайласа пирамид я обратил внимание на то, что там находится что-то наподобие террасы, на которой стояли две ступенчатые пирамиды. Одна из них, меньшая, которую я обозначил номером «100„*, имела срезанную вершину и две вертикально срезанные грани. Другая, большая (номер «99“), была остроконечной и четырехгранной.

Чуть юго-восточнее, вроде как на другой, более низко расположенной террасе стояла еще одна пирамида (номер «101»), имевшая на вершине толстый цилиндрический выступ.

Потом я стал внимательно осматривать западный и восточный отроги Кайласа.

– Равиль! По-моему, проводник Тату говорил нам, что есть два Кайласа – Большой и Малый. Верно? – спросил я.

– Я прощу извинить меня, дорогой читатель, за непоследовательность нумерации увиденных в Городе Богов пирамидальных конструкций. Это вызвано тем, что я часто сомневался и многие рисунки доводил при просмотрах фотографий и видеозахватов. Зато эта «непоследовательность» отображает реальную последовательность всей моей работы.

– Точно помню, он говорил это. Я уже давно ищу глазами Малый Кайлас, – Равиль сосредоточенно нахмурил брови.

– Я помню также, – продолжал я, – что Малый Кайлас, как рассказывал Тату, находится на высоком каменном выступе с западной стороны Большого Кайласа и представляет собой маленькую четко заметную пирамиду. Тату также говорил, что роль Малого Кайласа не меньше, чем Большого.

– Да, да. Меня даже удивило это утверждение, что роль Малого Кайласа столь велика, – откликнулся Равиль.

– Так вот, смотри – вон тот западный отрог горы Кайлас с цилиндрическим выступом, заканчивающимся маленькой пирамидой, и есть, по-моему, Малый Кайлас. Далеко, правда, но давай-ка подойдем поближе и убедимся – так ли это.

Я схематично зарисовал предполагаемый Малый Кайлас (номер «4„) и, конечно же, Большой Кайлас (номер «98“).

Восточный отрог Большого Кайласа (номер «103„) имел изогнутую форму и находился на том же уровне, что и предполагаемый Малый Кайлас. Любопытным было то, что на этом отроге также была вертикальная борозда (“102»), идентичная центральной борозде Большого Кайласа.

– Опять борозда! К чему бы это? Что она разделяет здесь? – воскликнул я про себя.

На этом восточном отроге я обратил внимание также на самый периферический выступ («104») и долго разглядывал его в окуляр видеокамеры и в бинокль. Что-то зловещее таилось в этом выступе.

– Может быть, это и есть тот самый «топор Кармы», о котором писал Ангарика Говинда? – подумал я, не находя ответа.

Еще несколько минут я смотрел на восточный отрог Большого Кайласа. У меня почему-то возникло чувство внутренней тревоги, постепенно перерастающей в страх. Превозмогая эти невесть откуда нагрянувшие чувства, я стал зарисовывать восточный отрог Большого Кайласа. Я еще не знал, что рисую обратную сторону Зеркала Царя Смерти Ямы.

Когда я закончил рисовать, мы быстрым ходом отправились на северо – запад, не сводя взгляда с Кайласа. Священный Кайлас то скрывался за буграми, то появлялся вновь, раз за разом поражая своим величием.


Сколько же здесь пирамид

Вскоре перед нами открылся вид на целую группу пирамидоподобных конструкций, расположенных южнее Кайласа.

– Сколько же здесь пирамид! – воскликнул Равиль.

– Такое ощущение, что пирамиды аж накладываются друг на друга. Пирамидальный конгломерат какой-то! – добавил я.

– Кстати, эта группа пирамидоподобных конструкций расположена дальше от самого Кайласа, чем та группа, которую мы только что рисовали.

– Очень древние пирамиды, во многих местах разрушились, – вздохнул Равиль. – Но какое многообразие форм! Ни одного…

– Давай рисовать и фотографировать! Скоро вечереть будет, – перебил я. – Ты давай фотографируй и снимай на видео камеру. А я буду бегать по буграм, чтобы отразить на рисунках объемное изображение. На фотографии это получить невозможно. Только рисунки позволят.

– Да… Бегать на высоте почти 5000 метров …

«Пробежав» несколько бугров, я сделал первый рисунок.

– Ух! – выдохнул я.

Было видно, что появившиеся кучевые облака стали бросать черные тени на те пирамидоподобные конструкции, которые я зарисовывал. Поэтому трудно было ожидать, что фотографии и видеозахваты будут иметь высокое качество. Фотои видеотехника вряд ли сможет «пробиться» через черную высокогорную тень, а человеческий глаз способен делать это, улавливая упорядоченные детали необычных гор, скрытые черной тенью.

Из всего того, что я нарисовал, наиболее любопытной мне показалась необычная конструкция, которую я обозначил в дневнике номером «92». Она представляла собой конструкцию, широкими ступенями восходящую вверх и заканчивающуюся треугольной «крышей».

– Интересно, что же могло означать изогнутое таким образом пространство? Какое же вещество создавали древние, изогнув пространство в такую форму и остановив в нем время? Если древние создавали таким путем какую-то молекулу, то почему в первоначальном варианте она имела столь гигантский размер?

Неужели молекулы в своей первооснове имеют пирамидоподобные формы и отличаются друг от друга характером изогнутого пространства? – думал я, почесывая затылок.

Слева, на западе от конструкции «92», были видны две пирамидальные конструкции («89» и «90»), между которыми располагался обычный тибетский холм с неестественно остроконечной вершиной. Пирамидальная конструкция «89» была довольно сильно разрушена, но в ней достаточно четко прослеживались черты ступенчатой пирамиды, имеющей на верхней площадке какие-то строения, которые с той или иной степенью домысла можно было интерпретировать как передатчики каких-то энергий. Конструкция «90» имела, по-видимому, форму ступенчатой двусторонней пирамиды с четким центральным проемом в верхней ступени.


Штырь

Но меня больше всего заинтересовал обычный тибетский холм с неестественно остроконечной вершиной. Чтобы лучше разглядеть этот холм, я поднялся на взгорок и оттуда четко увидел, что на вершине холмы стоит цилиндрический «штырь».

– Равиль! Иди сюда! Неси видеокамеру и бинокль! – закричал я.

Когда подошел Равиль, я его спросил, показав на «штырь»:

– Что это, по-твоему?

– На гурий похоже, – промолвил он. – Иногда местные жители или туристы отмечают тропы, складывая из камней гурии.

– Если это гурий, – усмехнулся я, – то какого же он размера?! По моим прикидкам, размер «штыря» не менее, чем высота трех-четырехэтажного дома. Сложить из камней такого размера гурий… да он рассыплется.

– Да, вообще-то, – согласился Равиль. – Такое ощущение, что этот «штырь» в виде ровного цилиндра вырезан из цельного камня, занесен на вершину холма и установлен там, так же… как были принесены и установлены каменные истуканы на острове Пасхи или как… принесены издалека каменные блоки для строительства египетских пирамид.

– На цилиндр похоже. Как будто маяк…

– Но без окон и дверей.

– Да уж. Каково, интересно, его предназначение? – озадачился я. – Я, например, не знаю. А ты?

– Я тоже, – Равиль опустил голову.

Мы оба замолчали. Я все больше и больше верил, что все эти так называемые конструкции, которые мы видим, фотографируем и рисуем, не являются результатом причудливой работы ветра и воды. Они были давным-давно кем-то созданы здесь – слишком контрастно они выделяются на фоне естественных тибетских холмов. Да и… последовательность какая-то есть! Да и… план какой-то прослеживается, но непонятный для нас, совершенно непонятный… Ясно лишь одно, что эти конструкции древние, очень древние, и только развалины их напоминают о божественной красоте Города Богов.

Я стал думать о методах возведения этих странных гигантских сооружений. Было похоже, что применялся метод обтачивания естественных гор, а также методы укладки огромных каменных блоков или формирования какой-либо каменной конструкции в отдалении с последующим переносом на нужное место. Но как это делалось? И с какой целью? Я этого не знал.

Я опять стал смотреть на «штырь» в бинокль.

– Равиль! Посмотри, на «штыре» какой-то клювик есть. Куда, интересно, он направлен? Давай определим по компасу и карте!

Минут пять провозившись с компасом, я воскликнул:

– Клюв «штыря» направлен на Малый Кайлас! Скажу тебе, что в этом Малом Кайласе что-то есть, не зря проводник Тату говорил, что он по значимости не уступает Большому Кайласу.


Это древние пирамиды, а не результат работы воды и ветра!

Я знал, что вскоре мы пойдем к Малому Кайласу и сможем хорошо его рассмотреть. А пока мы должны были зарисовать и сфотографировать пирамидоподобные конструкции, вид на которые открылся с восточной стороны от упомянутой конструкции номер «92».

– Вот я рисую очередную пирамидоподобную конструкцию и обозначаю ее номером «93», – бурчал я себе под нос, – и не уверен я в том, что она есть искусственное сооружение, а не результат работы ветра и воды. Я наношу на рисунок одну часть конструкции за другой, и у меня получается что-то очень похожее на пирамиду, но с какими-то разнообразными пирамидоподобными сооружениями на «крыше». Что означают эти сооружения на «крыше„? Для чего они? Почему пирамиды Египта просты, лаконичны и во многом похожи друг на друга, а здесь, на Тибете, все пирамидальные конструкции до невероятности разнообразны и это разнообразие выражается не только в вариациях самой пирамидальной формы, но и в многочисленных деталях, дополняющих саму «древнюю пирамиду“? Я не вижу повторений форм! Почему в Египте в комплексе Гизы пирамиды Хеопса, Хефрена и Миккерина похожи друг на друга и отличаются лишь размерами? А здесь нет повторений, никаких повторений! Уж не зарисовываю ли я вычурную работу ветра, а, Равиль?!

– В комплексе ступы Сваямбанат, в Катманду, среди малых ступ тоже нет повторений форм, они все разнообразны, – Равиль упрямо взглянул мне в глаза. – А ты, шеф, сам говорил, вернее предполагал, что комплекс ступы Сваямбанат символизирует пирамидальный комплекс Кайласа. Здесь мы, считай, рисуем то, что символизируют малые ступы Свямбаната. Если верить этому предположению, то здесь, в Городе Богов, тоже не должно быть повторений форм пирамид. Это, наоборот, подтверждает…

– Да уж, – буркнул я.

– Давай посмотрим еще раз на пирамиду номер «93», – с жаром продолжал Равиль, – какие сомнения могут быть? Четко все видно – самая натуральная пирамида! Даже, вон, ступени хорошо сохранились и видны в виде полос. Что, ветер, что ли, сделал эти ступени?!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю