Текст книги "Дело рыжеволосой непоседы"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Мейсон зарулил на стоянку, резко затормозил, выключил фары и зажигание, выскочил из машины и поспешно зашагал к дому, в котором располагалась его контора.

– Добрый вечер, мистер Мейсон, – приветствовал его лифтер.

Адвокат протянул ему пятидолларовую банкноту.

– За что это? – осведомился лифтер.

– За вашу ошибку.

– Какую ошибку?

– Вы обознались. Я не мистер Мейсон, – заявил адвокат, – хотя и похож на него. Меня зовут Гарри Марлоу, и я поднимаюсь наверх, чтобы повидаться с мистером Дрейком из Детективного агентства Дрейка.

– Все понятно, мистер Марлоу, – понимающе кивнул лифтер. – Простите мне мою ошибку. Я поначалу принял вас за Перри Мейсона, знаменитого адвоката, но теперь вижу, что дал маху. Вы, конечно же, не Перри Мейсон, хоть и очень на него похожи.

– Я от многих слышал про мистера Мейсона. Хотелось бы мне как-нибудь с ним повстречаться. Что он за человек?

– О-о, человек он просто замечательный. И очень щедрый, – сказал лифтер, пряча в карман зеленую ассигнацию. – Вы не откажетесь расписаться в книге посетителей, мистер Марлоу?

Мейсон расписался. Лифт остановился. Адвокат вышел из кабины и направился прямиком в контору Дрейка.

– Пол у себя? – спросил он дежурную телефонистку. Та кивнула, не отрываясь от коммутатора.

– Предупредите его о моем приходе, – попросил Мейсон. – И если обо мне будут спрашивать, вы меня не видели. Это касается всех, кроме Деллы. Деллу, если она придет, направьте в кабинет Дрейка, а если позвонит, свяжите с ним же. Для всех остальных меня здесь нет.

Телефонистка меланхолично кивнула.

– Для всех, – повторил Мейсон, подчеркивая последнее слово.

– И для полиции тоже?

– Тоже.

– Тогда вам лучше выйти, мистер Мейсон.

– Выйти? Зачем?

– Ну да, выйти, – повторила она. – Тогда я смогу сказать, что вы были – заскочили, дескать, на минутку – и тут же ушли, и больше я вас не видела. А сама отлучусь в туалет. Не люблю я, знаете ли, лгать полиции. Да и мистеру Дрейку не нравится, когда я это делаю.

– Ладно, – согласился Мейсон. – Считайте, что меня уже нет.

Он вышел, постоял в коридоре и снова зашел. У коммутатора на этот раз никого не оказалось.

Углубившись в недра агентства, Мейсон прошел узким коридорчиком мимо нескольких комнатенок, больше смахивавших на клетушки, чем на кабинеты, и, остановившись возле крайней из них, толкнул дверь.

За столом, жуя бутерброд и запивая его кофе, сидел Дрейк.

– Привет, Перри. Чем порадуешь?

– Да уж порадую кое-чем.

– Давай, выкладывай.

– Сначала ты, – предложил Мейсон. – Что удалось раскопать насчет револьвера? Есть что-нибудь интересное?

– Если хочешь моего совета, Перри, лучше бы тебе держаться подальше от Мервина Олдрича. С таким связываться – себе дороже.

– А кто с ним связывается?

– Ты, Перри.

Мейсон сел в единственное кресло, с трудом помещавшееся в клетушке Дрейка. Вытянув длинные ноги, он взгромоздил их на край стола и, улыбнувшись детективу, с наслаждением закурил сигарету.

– Ты меня с кем-то путаешь, Пол. При чем тут Олдрич?

Дрейк покачал головой.

– Револьверы, Перри.

– Какие револьверы?

– Которыми ты интересовался.

Мейсон мгновенно спустил ноги со стола, подобрался, его глаза хищно сверкнули.

– Продолжай, Пол.

– Ты позвонил и назвал номер револьвера, – сказал Дрейк. – Мне удалось установить его происхождение. Он был продан совсем недавно в магазине спортивных товаров в Ньюпорт-Бич.

– Давай дальше.

– Так вот, двадцать пятого числа прошлого месяца в этом магазине Мервином Олдричем были куплены два револьвера.

– Два револьвера?

– Совершенно верно.

– И что с тем, который меня интересовал?

– Ты назвал его номер: 17474-LW. Олдрич купил револьвер под этим номером, а также второй – под номером 17475-LW.

Мейсон молчал, сосредоточенно изучая струйку дыма, поднимавшуюся от кончика сигареты, зажатой в его пальцах.

– Что скажешь? – не вытерпел Дрейк.

– На кой черт ему понадобились два револьвера? – спросил Мейсон.

– Не знаю, – пожал плечами Дрейк, – но факт налицо – он купил два револьвера и заплатил за них наличными.

– Послушай, а не сказал ли он, часом, продавцу, который его обслуживал, про…

– Имей совесть, Перри. Магазин сейчас на замке. Потребуется, быть может, уйма времени, чтобы отыскать продавца, который оформлял эту покупку. Ты лучше благодари бога за то, что мой сотрудник, несмотря на позднее время, сумел заглянуть в документы, хранящиеся у шерифа. По указанному тобой номеру он установил факт продажи оружия и собирался уже уходить, когда вдруг заметил на следующей карточке снова имя Олдрича. Заинтересовавшись этим, он пригляделся повнимательнее и обнаружил, что речь идет еще об одном револьвере той же марки.

– Это значит – один револьвер он приобрел для себя, а второй – для кого-то другого. Но для кого же? – спросил Мейсон.

– Для того, за кого боялся так же, как и за самого себя, – сказал Дрейк.

– Пожалуй, – согласился Мейсон. – Осмелюсь предположить, что второй револьвер он купил для Хелен Чейни. Вот что, Пол, я собираюсь повидаться с мисс Хелен Чейни еще этой ночью. И я должен быть уверен в том, что Мервин Олдрич появится у Чейни в тот момент, когда я буду беседовать с ней.

– Задание не из легких, – заметил Дрейк.

– Отнюдь, – усмехнулся Мейсон. – Я сейчас отправлюсь к Хелен Чейни. А ты позвони Мервину Олдричу и, не называя себя, дай ему понять, что Перри Мейсон собирается вытрясти из его невесты кое-какую информацию. Это подхлестнет его и заставит действовать.

– Олдрича еще надо умудриться застать дома, – покачал головой Дрейк.

– Попытка – не пытка. Что тебе мешает попробовать?

Дрейк поднял трубку телефона.

– Позвоните Хелен Чейни, киноактрисе, – сказал он телефонистке. – Ее нет в телефонной книге, поэтому воспользуйтесь нашим служебным справочником. Скажите, что звоните из киностудии и хотите предложить ей срочно посмотреть сценарий. Спросите, можно ли будет застать ее дома, не собирается ли она куда-нибудь выезжать. После этого свяжитесь с Мервином Олдричем. Номер его телефона найдете в телефонной книге. Ему скажете, что звоните из почтового отделения, где на его имя получено заказное письмо, которое должно быть вручено лично. Спросите, будет ли он дома, чтобы почтальон смог это письмо доставить. Если мистера Олдрича дома не окажется, поговорите с тем, кто подойдет к телефону, и попытайтесь выяснить, где его можно отыскать.

Дрейк положил трубку и откусил от бутерброда большой кусок.

– И что же, это все? – спросил Мейсон.

– Если повезет, – ответил Дрейк. Допив кофе, он вновь наполнил чашку из термоса. – Ты ужинал, Перри?

– Угу.

– Ну еще бы. Пока я тут давился холодным жирным гамбургером, запивая его бурдой, которая к настоящему кофе не имеет никакого отношения, ты небось наслаждался толстенным и хорошо прожаренным бифштексом с жареной картошечкой и…

– С лучком.

– Что?

– С лучком по-французски, – уточнил Мейсон. – Люблю лучок.

– Вкусно было?

– Очень.

– Тебе бы сесть на мое место и хоть раз навернуть той дряни, которой я постоянно набиваю желудок, когда перекусываю между делом, – вздохнул Дрейк. – Тогда бы ты научился ценить настоящую жратву. Как я, например.

– А как ты мог научиться ее ценить, если питаешься только гамбургерами? – спросил Мейсон.

– Сам себе удивляюсь… Ты пойдешь к себе в офис?

– Нет. Не хочу лишний раз дразнить гусей. Скоро примчится Делла, и мы с нею займемся делом.

– Каким?

– Будем обивать чужие пороги.

– Если ты скрываешься от полиции, мне не хотелось бы, чтобы тебя заграбастали именно у меня, – сказал Дрейк.

– Знаю, – кивнул Мейсон. – Твоя телефонистка предложила мне сказать ей «до свидания». Я вышел, потоптался перед дверью и снова вошел. У коммутатора ее уже не было. Так что она понятия не имеет, что я здесь.

– Ловкий трюк, – согласился Дрейк. – Жаль только, что полиция на него не ловится.

– Они не знают, что я у тебя, Пол.

– Хотелось бы верить. А где Делла?

– Укладывает спать одну молодую леди.

– Объясни-ка ты мне, Перри, что за каша тут у тебя заваривается?

– Сегодня вечером напали на Эвелин Багби. Какой-то тип в нахлобученной на голову наволочке пытался столкнуть ее с дороги в горах над Голливудом.

– Попытка удалась?

– У Багби был револьвер. Она выстрелила, чтобы отпугнуть этого мерзавца.

– Отпугнула?

– Более чем. Полиция считает, что он погиб от ее руки.

Дрейк поперхнулся, чуть было не выронил чашку с кофе и поспешно поставил ее на стол.

– Чертовщина! Это возможно?

Мейсон пожал плечами.

– В самом деле? – не верил Дрейк.

– Ну да.

– Если он пытался столкнуть ее с дороги, это, конечно, признают убийством при самозащите, – сказал Дрейк. – Есть свидетели?

Мейсон покачал головой.

– А что стряслось с этим придурком в наволочке?

– Убит наповал. Пуля в висок – эффективнее некуда.

– Но это требует определенного навыка в стрельбе, – задумчиво сказал Дрейк.

– То-то и оно.

– Как это случилось?

– Если верить словам Багби, она сунула дуло револьвера в боковое окошко автомобиля и выстрелила наугад, надеясь, что злоумышленник отвяжется, когда обнаружит, что жертва вооружена.

– И уложила его наповал?

– Похоже, что так.

– Из движущегося автомобиля?

– Да.

– И тот тоже был в машине?

– Да. И стреляла она левой рукой.

– Все это звучит не очень убедительно.

– Знаю. Нужны дополнительные сведения, на которые можно было бы опереться при дальнейшем расследовании. Как насчет того, чтобы разнюхать кое-что, причем сделать это так, чтобы никого не всполошить раньше времени? Сможешь?

– Пожалуй, смогу.

Дрейк поднял трубку, попросил телефонистку переключить его на внешнюю линию, набрал номер и, выждав несколько секунд, сказал в микрофон:

– Привет, Джим. Это Пол Дрейк. Ты сегодня охотишься? Ага… Ну и что новенького?.. Ага… Понятно… Звучит интересно. Не мог бы покопаться в этом для меня?.. Тогда так: вылови все, что удастся, и сразу же звони. Только никому не говори, что роешь для меня, ладно?.. Хорошо, спасибо… Пока.

Дрейк положил трубку. Тут же раздался телефонный звонок. Детектив поднял трубку.

– Алло… Ага… Хорошо… Спасибо! – Он черкнул что-то на клочке бумаги и сообщил: – Хелен Чейни будет дома до половины одиннадцатого. Сценарий можно занести в любое время до указанного срока. Если позже – можно оставить у дворецкого. Мистера Марвина Олдрича сейчас дома нет, и раньше чем под утро он, видимо, не появится. В разговоре намекнули, что с ним, может быть – именно так: может быть, – можно связаться через Хелен Чейни.

Мейсон прищурился.

– Ну что: все один к одному? – ухмыльнулся Дрейк.

– Точно. А половина одиннадцатого – это, похоже, час ведьм. Айрин Кейт дала мне на раздумья время до половины одиннадцатого – я должен решить, принимать мне от имени Эвелин Багби тысячу долларов в качестве компенсации или отказаться от них.

– Собираешься принять?

Мейсон глянул на часы.

– Нет.

– Она знает об этом?

– Кто?

– Эвелин Багби?

– Угу.

– И чего она хочет?

– Денег она хочет, чего же еще.

– Ты рискуешь по-крупному. Нельзя отказываться от того, что само идет в руки. Мой человек в Риверсайде собрал кое-какую информацию. Так вот, он говорит, что в деле Эвелин Багби есть нечто настораживающее, но не более того. Не думаю, что удастся выколотить большую сумму.

Мейсон кивнул.

– Тысяча долларов на дороге не валяется, – продолжал Дрейк.

– Зато валяется у Айрин Кейт, – сказал Мейсон. – Во сколько ты ее оцениваешь, Пол?

– Дорого.

– А точнее?

– Она унаследовала кучу денег и сама чертовски хорошо разбирается в бизнесе. Говорят, что за последние пять лет она более чем в два раза увеличила свое состояние. Айрин Кейт отважна и дерзка и в то же время трезва и проницательна – прирожденный делец.

Мейсон снова кивнул.

– У нее хватает коммерческих советников, – продолжал Дрейк, – но она живет своим умом. Мисс Кейт обсуждает со своими адвокатами юридическую сторону дела и лишь после этого принимает то или иное решение. Точно так же она ведет дела со своими брокерами.

– Тысяча долларов для нее – пустяк. Такой потери эта дамочка даже не заметит.

– Но не пустяк, я готов держать пари, для Эвелин Багби… Слушай, Перри, что за ерунда с этой наволочкой? Тот, кто хотел бы скрыть лицо, натянул бы на него маску. А наволочка на голове – это неудобно, странно и… Для этого должны были быть какие-то серьезные основания.

– Возможно, – сказал Мейсон.

– Есть у тебя соображения на этот счет?

– Под маской можно скрыть часть лица или даже все лицо, но шея и плечи останутся на виду, – заметил Мейсон.

– Ну и что?

– А вот если взять наволочку, – продолжал Мейсон, – то не будет видно ни шеи, ни волос, ни лица.

– Не понимаю.

– Злоумышленником могла ведь быть и женщина, не так ли?

– Ой-ей-ей! – воскликнул Дрейк. – Ты и в самом деле так считаешь?

– Пока что я размышляю вслух. Одной из причин, по которым использовалась наволочка, могло быть намерение подставить под удар Эвелин Багби. Наволочка украдена с ее подушки.

– Да ну?!

– Именно так.

– Но тогда, – сказал Дрейк, – все это представляется в ином свете.

– Ты так считаешь?

– Тебе не кажется, что Эвелин Багби, стремясь избавиться от некоего своего недруга, взяла револьвер, продырявила парню голову, затем натянула на эту самую голову наволочку, спустила труп в машине под откос и закончила тем, что сочинила складную побасенку про нападение?

– Боюсь, что именно эту версию раскручивает сейчас полиция, – вздохнул Мейсон.

– Я вот-вот получу кое-какую информацию. Мой приятель-газетчик, который занимается уголовной хроникой, никогда не упускает случая подработать на стороне.

– Хорошо.

– А где Эвелин Багби?

– Там, где полиция до нее, надеюсь, не доберется.

– Как это?

– У нее был нервный срыв, началась истерика…

– Ясно. Но это ей не поможет.

– Делла Стрит отвезла Багби к врачу.

– О!

Мейсон посмотрел на часы, встал из кресла, избавился от окурка и принялся расхаживать по узенькой полоске пола, заключенной между стенами кабинета Дрейка.

– И как ты работаешь в такой тесноте? – проворчал он. – Тут же повернуться негде.

– А мне нравится.

– Шагу нельзя ступить, чтобы на что-нибудь не наткнуться, – продолжал ворчать Мейсон.

– Необязательно бродить по комнате. Учись думать, сидя на одном месте. И ковры, и обувь меньше будут изнашиваться.

– Я люблю размышлять в движении! – сказал Мейсон.

Дрейк смахнул крошки со стола, швырнул салфетки в мусорный ящик, подошел к умывальнику, сполоснул чашку, вытер ее посудным полотенцем и снова сел за стол.

Зазвонил телефон.

– Ага… Спасибо, – ответил Дрейк и положил трубку.

– Есть что-нибудь? – поинтересовался Мейсон.

– Это телефонистка. Говорит, что репортеры обрывают линию, пытаясь связаться с тобой. Она всем отвечает, что видела тебя раньше, но не знает, где ты теперь.

– Я просил Деллу поторопиться, – сказал Мейсон, бросая быстрый взгляд на часы. – Но ей много надо успеть сделать.

– А если она не застанет врача?

– Застанет, – ответил Мейсон. – Среди наших знакомых три врача. И все – мои клиенты. И все – люди благожелательные, особенно если у женщины истерика.

– А если они не сделают с ней того, на что ты рассчитываешь?

– Сделают. Делла выберет такого, который сделает то, чего от него ждут.

– И куда она потом денет Эвелин?

– Отвезет к себе домой.

– Разве полицейские не знают адреса Деллы?

– Знают. Но они не станут высаживать дверь, не имея на руках ордера на обыск. Доктор же предпишет пациентке полный покой и заявит, что ее нельзя трогать до полного прекращения действия успокоительного.

– И как долго оно будет действовать?

– Двенадцать часов.

– Многого за двенадцать часов не сделаешь, – заметил Дрейк.

– Придется сделать, – ответил Мейсон.

Телефонный звонок звякнул дважды – коротко и резко. Дрейк поднял трубку, выслушал абонента.

– Ага… Понятно… Хорошо, – бросил он в микрофон и положил трубку. – Делла Стрит уже едет сюда, – повернулся он к адвокату.

Мейсон вздохнул с облегчением.

– Прекрасно, – сказал он. – Мне пора собираться.

– Будь осторожен, – предупредил Дрейк, – и не суйся в дерьмо без надобности.

– Уже сунулся.

Дверь распахнулась. Делла Стрит, увидев Перри и Пола, улыбнулась.

– Все в порядке, Делла? – отрывисто спросил Мейсон.

– В порядке.

– Где она?

– На наше счастье, одна из моих соседок уехала на неделю и оставила мне ключ от квартиры, попросив позаботиться о ее попугае. Там-то я Эвелин и оставила.

– С врачом не было осложнений?

– Ни малейших.

– И что он?

– Бросил взгляд на Багби и тут же заявил, что ей противопоказано волноваться и тревожиться.

– А Эвелин?

– О-о, это была великолепная работа, – засмеялась Делла. – Она прекрасная актриса. Даже меня одурачила, если только… Если только у нее и в самом деле не началась истерика. Эвелин даже напугала меня немножко, когда мы ехали – то плакала, то хохотала, а потом на минуту и вовсе потеряла сознание.

– Что ж, все идет как надо… Ты сможешь дать соответствующие показания, если потребуется? Скажешь на допросе, что Багби было плохо.

– Скажу. Но, шеф…

– Что?

– Она умеет играть. Может быть, даже слишком хорошо умеет.

– Ей это пригодится, – улыбнулся Мейсон. – Что там с погодой, Делла?

– Все еще сыплет дождь.

– Ладно. Тогда загляни в нашу контору. Только света не зажигай. Захвати мой плащ. Если у конторы шныряют репортеры, сюда не возвращайся. Спускайся вниз и позвони оттуда. Если репортеров нет, заскочи за мной.

– Уже бегу.

– А ты продолжай заниматься своим делом, – сказал Мейсон, обращаясь к Дрейку. – Я позвоню позже.

– Не вляпайся, – вновь предупредил Дрейк.

– Когда так спешишь, без риска не обойтись, – рассмеялся Мейсон.

– Скажи, Перри: ты веришь в то, что клиентка не водит тебя за нос?

– Пытаюсь верить.

Глава 10

Мейсон свернул на дорожку, ведущую к дому Хелен Чейни.

– На наше счастье, – сказал он, глянув на часы, – мистер Олдрич – человек чрезвычайно пунктуальный. Это дает нам возможность разыграть наш маленький спектакль как по нотам.

– Надеюсь, шеф, ты знаешь, что делаешь, – сказала Делла. – И каков же твой план?

– Я хочу заставить Мервина Олдрича снабдить Эвелин Багби алиби на тот случай, если полиция возьмет ее в оборот.

– Да он скорее сдохнет, чем пойдет на это. Если поймет, конечно, к чему дело клонится.

Мейсон улыбнулся и остановил машину.

– Да-а, у Хелен Чейни домик не маленький, – задумчиво сказала Делла, скользя взглядом по фасаду величественного особняка.

– А как же иначе? – усмехнулся Мейсон. – Ей ведь надо постоянно блистать, быть на виду, поражать воображение зрителей, иметь соответствующий пьедестал, с которого можно раздавать интервью прессе.

– За последние два-три года она и в самом деле высоко взлетела.

Мейсон кивнул, заглушил мотор, открыл дверцу и помог Делле выйти. Они поднялись по ступенькам широкого крыльца, и Мейсон положил палец на перламутровую кнопку, располагавшуюся справа от входа.

Где-то в недрах особняка мелодичной трелью отозвался звонок.

Дверь распахнулась. За ней стояла, лучась радостной улыбкой, миловидная брюнетка. Выражение ее лица резко изменилось, когда она увидела стоявших на пороге Мейсона и Деллу Стрит.

– Извините, я думала… Я жду… Одну минуточку. – Она повернулась и крикнула: – Уильям!

В холле тут же появился величавый дворецкий.

– Да, мэм.

Хелен Чейни, а это была, конечно, она, довольно холодно посмотрела на непрошеных гостей.

– Вы кого-то ищете?

– Вас, – ответил Мейсон.

Она покачала головой.

– Извините, у меня важное свидание, и я уже должна ехать. Уильям, проводите этого господина и его даму… Минутку, вы ведь Перри Мейсон, знаменитый адвокат? Не так ли?

Мейсон кивнул. Хелен Чейни заколебалась.

– Это кое-что меняет. Вы ко мне по делу?

– Да.

– Могу уделить вам несколько минут, – сказала она. – Лишь несколько.

– Больше мне, возможно, и не потребуется.

– Уильям, проводите мистера Мейсона и его спутницу в дом. – Актриса одарила гостей ослепительной улыбкой и добавила: – Я оставлю вас на секунду.

Дворецкий провел Мейсона и Деллу Стрит в большую гостиную. Несколькими мгновениями позже к ним присоединилась Хелен Чейни.

– Мой секретарь, мисс Стрит, – представил Мейсон Деллу.

– Рада видеть вас обоих у себя, – радушно протянула руку Хелен Чейни. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Все уселись. Хозяйка ждала с явным нетерпением, чуть поджав губы.

– Мне хотелось бы кое о чем вас расспросить, мисс Чейни, – начал Мейсон.

– Слушаю вас.

– Это некоторым образом связано с Мервином Олдричем.

– Давайте не будем ходить вокруг да около, мистер Мейсон, – улыбнулась актриса. – Я прекрасно понимаю, что вас сюда привело. Вы ведь представляете сейчас интересы этой официантки, не так ли?

Мейсон кивнул.

– И, надо полагать, именно вам она обязана тем, что с нее сняли обвинение в краже драгоценностей. Не знаю, покажется ли вам это достойным внимания, мистер Мейсон, но ведь драгоценности до сих пор так и не найдены.

– Весьма знаменательный факт.

– Мне многое известно по рассказам Айрин. Она прямо-таки в восторге от вас. Айрин говорила о том, что предложила вам компенсацию и дала время на размышление – до половины одиннадцатого нынешнего вечера, так, кажется? Айрин обычно тщательно, с правовой точки зрения, рассматривает все нюансы затеянного ею предприятия, а затем берется за него засучив рукава. Я поступаю совершенно иначе, мистер Мейсон. Если вы хотите обсудить со мной какой-то деловой вопрос, то мне не остается ничего иного, как отослать вас к моим поверенным. У меня есть менеджер, который занимается финансовыми проблемами, адвокат, который улаживает все прочие юридические казусы, и антрепренер, который следит за контрактами. При таком раскладе у нас с вами остается очень мало тем для разговора – если не считать погоду, которая, по-моему, просто ужасна, хотя я понимаю, что фермеры ею очень довольны.

– Существует еще кое-что, о чем стоит поговорить, мисс Чейни.

– И что же это?

– Револьвер, который купил для вас Мервин Олдрич.

Актриса долго не спускала с адвоката изучающего взгляда, затем осторожно поинтересовалась:

– И что с этим револьвером?

– Я хотел бы взглянуть на него, если вы не возражаете.

– Зачем?

– Быть может, я помогу вам избежать шумихи, которую вы вряд ли сочтете желательной.

Она рассмеялась. Ее мелодичный смех казался совершенно беззаботным.

– Как странно, мистер Мейсон… Не более часа назад мне позвонил какой-то человек и сказал, что хотел бы со мной увидеться, чтобы обсудить нечто очень важное – для меня важное. Дворецкий попросил звонившего объяснить, о чем идет речь, и тот ответил, что собирается предложить мне, ни много ни мало, новую концепцию моей рекламной кампании. Вы же говорите сейчас, что хотите помочь мне избежать рекламы.

– Совершенно верно.

– Могу я спросить, что конкретно вы имеете в виду?

– Вы, мисс Чейни, возможно, не отдаете себе отчета в том, что здесь, в Калифорнии, торговля оружием – занятие строго регламентированное и при покупке выписываются специальные документы. Каждая единица оружия имеет индивидуальный номер. Этот номер и имя покупателя заносятся в регистрационную карточку, дубликаты которой направляются в службу шерифа и городскую полицию.

– Но я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне.

– Ваш револьвер мог быть использован при совершении некоего предосудительного деяния.

– Боюсь, мне не разгадать ваши загадки, мистер Мейсон.

– Что ж, – сказал Перри, – буду откровенен с вами, мисс Чейни. Я полагаю, что при совершении этого самого деяния без вашего револьвера не обошлось.

– Мой револьвер не мог быть использован для того, на что вы намекаете, мистер Мейсон.

– Откуда такая уверенность?

– Я храню его в надежном месте.

– Вы не могли бы при мне убедиться в том, что он и сейчас там находится?

Она замерла в нерешительности.

– Я думаю, что револьвера у вас уже нет, – мягко произнес Мейсон.

– Ладно, – сказала она, – подождите здесь, пожалуйста. Это займет минуту, не более.

Хелен вышла из комнаты, несомненно сознавая, что ей смотрят вслед, и двигаясь с неподражаемой грацией – той грацией, которой она едва ли могла похвастать несколько лет назад и которая являлась результатом упорных многочасовых тренировок. Мейсон посмотрел на часы, обменялся взглядом с Деллой Стрит.

Внезапно Делла подняла глаза и кивнула Мейсону. Тот недоуменно вскинул брови. Делла снова кивнула – энергичнее.

Мейсон пересек комнату и подошел к ее креслу. Она молча показала пальцем.

На стене напротив Деллы висело зеркало, в котором отражалось изображение из другого зеркала. Мейсон, приглядевшись, увидел часть хорошо освещенного коридора и Хелен Чейни, поспешно накручивавшую номер на телефонном диске.

Мейсон улыбнулся, приложил палец к губам, призывая к молчанию, вернулся к своему креслу и сел в него. Делла Стрит продолжала наблюдать за зеркалом.

Примерно три минуты спустя Хелен Чейни поспешно вошла в гостиную.

– Все в порядке, мистер Мейсон, револьвер у меня. – Ее поведение разительно изменилось: от нерешительности не осталось и следа. – Лежит в моей спальне там, где и лежал, так что все ваши подозрения не имеют под собой никаких оснований.

Она осталась стоять, как бы предлагая посетителям побыстрее покинуть дом.

– В таком случае вам беспокоиться и в самом деле не о чем, – сказал Мейсон, вытаскивая из кармана оружие. – Этот револьвер с двумя стреляными гильзами не может быть вашим.

В глазах Хелен Чейни мелькнула ироническая усмешка.

– Ваша правда, мистер Мейсон. Этот револьвер не может быть моим. А теперь извините, я должна с вами попрощаться. У меня свидание. Я как раз ждала…

Мейсон встал.

– Ну что же. Простите, что побеспокоил вас. Но я думал, что смогу, быть может, оказать вам услугу.

– Я высоко ценю вашу заботу обо мне, мистер Мейсон.

Когда они были на полпути к выходу, у парадной двери прозвенел звонок. В прихожей появился дворецкий, и Хелен Чейни, заколебавшись на миг, кивнула ему. Тот открыл дверь.

На пороге, в плаще и черной фетровой шляпе, стоял Мервин Олдрич. Его шею укутывал шелковый шарф.

– Привет, Уильям, – сказал Олдрич. – А где…

И оборвал фразу на полуслове, заметив направлявшихся к нему Хелен Чейни, Перри Мейсона и Деллу Стрит. Затем шагнул в прихожую и снял шляпу.

– Здравствуй, Хелен, – сказал он актрисе и, смерив адвоката и его спутницу холодным взглядом, добавил: – Добрый вечер, мистер Мейсон и мисс… Стрит, если не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, – непринужденно улыбнулся Мейсон.

– Надеюсь, вы не пытались докучать мисс Чейни разговорами о компенсации, Мейсон? В конце концов, во всем мире принято, чтобы с деловыми вопросами адвокат, не беспокоя ответчика, обращался к его поверенному. Полагаю, мисс Чейни сообщила вам, что у нее есть поверенный.

– О да, – живо отозвался Мейсон. – Только о компенсации я даже не заикался, мистер Олдрич. Меня интересовало совсем иное, и я надеялся, что, быть может, удастся в связи с этим уберечь мисс Чейни от скандала.

– Вот как?

Олдрич всем своим видом показывал, что готов бросить адвокату вызов.

– Мистер Мейсон предполагал, что мой револьвер мог использоваться в неких темных делишках, карающихся законом, – нервно улыбнувшись, сказала Хелен Чейни.

– Твой револьвер? – удивился Олдрич и, повернувшись к Мейсону, резко спросил: – О каком револьвере вы говорите?

– О том самом, который вы предоставили в распоряжение мисс Чейни, – спокойно ответил Мейсон.

– Я не давал ей никаких…

– Речь идет о том маленьком револьверчике, который ты мне подарил, Мерв, – поспешно вмешалась Хелен Чейни. – Ты хотел, чтобы я держала его на всякий случай у себя в спальне.

– Кто вам рассказал?.. – резко спросил Олдрич у адвоката.

– Я всего-навсего поинтересовался историей вот этого револьвера, – сказал Мейсон, вытаскивая оружие из кармана, – и обнаружил, что это один из двух приобретенных вами в магазине спортивных товаров в Ньюпорт-Бич. Первый вы оставили себе, а второй подарили мисс Чейни.

– Давайте-ка обсудим это, – нахмурился Олдрич. Он повернулся, тщательно закрыл и запер дверь, а затем посмотрел на часы, фиксируя точный момент этого деяния.

– Прости, Мерв, – виновато сказала Хелен Чейни. – Я уже была готова и ждала тебя, когда прозвенел звонок. Я думала, что это ты, сама открыла дверь и…

– Все в порядке, дорогая, успокойся, – отмахнулся от нее Олдрич и повернулся к Мейсону. – А теперь скажите мне, откуда вы взяли, что я приобрел револьвер для мисс Чейни?

– Не задавайте глупых вопросов, Олдрич. Перед тем, как положить в карман револьверы, вы заполнили регистрационные карточки. Это произошло в магазине спорттоваров в Ньюпорт-Бич. Я могу назвать вам дату продажи, номера револьверов и прочие данные.

– Но отсюда не следует, что я передал один из этих револьверов мисс Чейни. Я никогда…

– Мерв, – перебила его Хелен Чейни, – пожалуйста, не забывай о том, что мистер Мейсон – знаменитый адвокат. Он не стал бы беспокоить меня по пустякам. Если мистер Мейсон здесь, значит, речь идет о чем-то действительно важном. Мистер Мейсон спросил меня о револьвере, который ты подарил мне, и я ответила, что этот револьвер находится у меня в спальне. Я даже сходила и проверила, там ли он.

– И он там? – поднял брови Олдрич.

– Где же ему еще быть, Мерв? – вопросом на вопрос ответила Хелен, глядя ему прямо в глаза.

Олдрич сказал:

– Мейсон представляет здесь интересы женщины, которую я считаю умной и опасной… У меня нет никакого желания способствовать ее дальнейшему обогащению всякого рода компенсациями. Я действительно считаю ее умным и опасным противником.

– Трудно не согласиться, – улыбнулся Мейсон.

Олдрич шагнул вперед.

– И мне не нравится, что вы вторглись в этот дом и пытались заставить мисс Чейни в чем-то там признаться.

Мейсон также шагнул вперед.

– А мне плевать, нравится это вам или не нравится, Олдрич. Я не горю желанием препираться и уже по горло сыт вами. С меня достаточно вашего высокомерия и заносчивости. У вас есть свои дела, вот ими и занимайтесь, а мне предоставьте заниматься моими. Вы начали этот разговор, но закончу его я. Я пришел сюда, надеясь, что смогу избавить мисс Чейни от многих неприятностей. Гляньте-ка на этот револьвер. Вот сюда посмотрите. – Мейсон умело сдвинул барабан. – Видите две пустые гильзы? К вашему сведению, пули из них вылетели три с половиной часа назад. Это тот самый револьвер, за который вы выложили денежки из своего кармана, Олдрич. И хотите узнать, где пули?

Неожиданная атака заставила бизнесмена попятиться. Он не сводил глаз с револьвера, словно завороженный пустыми гильзами.

– Вы точно установили, кому принадлежит оружие? – спросил он явно лишь для того, чтобы выиграть время.

– Конечно. Именно поэтому я здесь. Взгляните на номер револьвера. По моей просьбе детективное агентство установило владельца. Это вы. Этот револьвер – один из тех двух, которые вы купили в Ньюпорт-Бич.

– Тут какая-то ошибка, – неуверенно пробормотал Олдрич.

– Возможно, – согласился Мейсон. – Но посудите сами: если револьвер мисс Чейни лежит в укромном месте, значит, этот револьвер – ваш.