Текст книги "Дураки умирают по пятницам"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Как я и предполагал, открыть дверь дома на Лексбрук-авеню не представляло особых трудностей.

Я взбежал на третий этаж, прошел по коридору и осторожно постучал в квартиру Рут Отис.

Послышался какой-то шорох, после этого звуки стихли. Я выждал немного, а потом постучал в другой раз – тихонько, кончиками пальцев.

– Кто там? – послышался голос Рут.

– Я пришел по поводу вашей машины.

– Надеюсь, вы отбуксировали ее в гараж?

На это я ничего не ответил.

Она приоткрыла слегка дверь и осторожно выглянула. Увидев меня, она удивилась:

– Ах, это вы, мистер Лэм! – Она хотела открыть дверь, но передумала и, наоборот, захлопнула ее. – Я не одета.

– В таком случае накиньте что-нибудь на себя.

– Что вам нужно?

– У меня очень важное дело, – сказал я.

Несколько секунд было тихо. Видимо, она мысленно прокрутила все возможные варианты. Потом открыла дверь и предстала передо мной в пижаме и халате. На ногах были домашние туфли с меховой окантовкой. На стуле валялась газета, которую она, видимо, собиралась читать, когда ляжет в постель. Стенная кровать была опущена, и комната сразу показалась темной. Стул, стоящий под лампой, был единственным, на что можно было присесть. Другие она поставила вдоль стены, чтобы освободить место для кровати.

– Так в чем дело? – спросила она. – Я думала, что с машиной вы все уже уладили.

– Присядьте, Рут, я должен с вами поговорить.

Она неуверенно посмотрела на меня, а потом опустилась на кровать.

– Вы ненавидите Дафну Баллвин, не так ли?

– Когда я это вам говорила? – хмуро ответила она.

– Прошу вас, не будем играть в прятки. Речь идет об очень важном деле. И я бы хотел получить от вас еще кое-какую информацию.

– Зачем?

– Эти сведения могут оказаться очень важными и служить как моим, так и вашим интересам.

– И что вы хотите от меня узнать?

– Какие чувства вы действительно питаете к Дафне Баллвин?

– Я презираю эту женщину! Ненавижу ее! И скажу вам еще кое-что: если с ее супругом что-нибудь и случится, если, скажем, он будет отравлен, то я наверняка буду знать, кто это сделал.

– Кто?

– Только она... Дафна Баллвин.

– Как я подозреваю, вы никогда не скрывали личных чувств к ней, Рут?

– А к чему мне было скрывать?

– Вы ее ревнуете?

– Почему? Как такая мысль могла прийти вам в голову? Почему я должна ревновать ее?

– Потому что зубной врач, у которого вы работали до сегодняшнего дня, оказывал ей много внимания.

– Значит, вы полагаете, что я влюблена в Джорджа Квая?

– А разве нет?

– О бог ты мой, да что вы говорите? Конечно, нет.

– И тем не менее вам знакомо такое чувство, как ревность?

Какое-то мгновение она раздумывала, словно должна была для себя самой решить этот вопрос, а потом сказала:

– Все зависит от того, что вы понимаете под этим. Если мне, например, не нравится высокомерный вид, с которым она всегда входит к нам, и полностью игнорирует меня, тогда – да. Но если вы имеете в виду внимание доктора по отношению к ней, то – нет!

– Значит, она всегда входила с таким величественным видом, будто вся эта контора принадлежит ей?

– Можно сказать и так. Она входила как королева, не замечая меня, и вообще вела себя так, будто меня вовсе не существует. Можно было подумать, что я туфли ей чистить недостойна. И что меня возмущало еще: она даже не старалась скрыть своих чувств ко мне. Пациентам в приемной это сразу бросалось в глаза. И это меня приводило в бешенство.

– В такое бешенство, что вы отправились в аптеку, купили яд и подсунули ей его.

– Мистер Лэм! О чем вы говорите?

– Я говорю о том, что миссис Баллвин дали смертельную дозу мышьяка.

– Вы хотите сказать, что она отравлена?

– Именно.

– Но сперва был отравлен мистер Баллвин?

– Правильно.

Мы посмотрели друг на друга.

– И что вы обо всем этом думаете? – спросила она.

– А что вы знаете об этом? – спросил я, в свою очередь.

– Я?..

– Да, вы!

– Абсолютно ничего.

– Не вы подсыпали мышьяк в пищу?

– Да вы с ума сошли, что ли?

– И вы никогда не имели дело с мышьяком?

– Конечно, нет.

– Я хочу поговорить с вами совершенно откровенно, Рут. И задаю вопросы как человек человеку. Если вас будет допрашивать полиция, она сделает это в гораздо менее вежливой форме.

– А почему полиция вообще должна задавать мне какие-то вопросы?

– Потому что незадолго до этого в одной из аптек вы покупали мышьяк. Зачем он вам понадобился? Что вы с ним сделали? Отвечайте быстро и правдиво.

– Но я никогда не покупала мышьяк.

– В регистрационном журнале в аптеке красуется ваше имя.

– В какой аптеке?

– В аптеке Акне.

Она покачала головой:

– Это был не мышьяк.

– Что же вы тогда покупали?

– Я должна была кое-что купить для доктора Квая. Что-то с латинским названием.

– Вы помните это название?

– Я где-то его записала. Кажется, эта записка еще у меня в сумочке.

– Посмотрите.

Она начала рыться в сумочке и наконец извлекла смятую бумажку.

– Вот она! АРСЕНИ ТРИОКСИДИУМ.

– Это один из самых сильных видов мышьяка. Именно тот яд, который был дан мистеру и миссис Баллвин. И видимо, он был подмешан в анчоусную пасту.

– Но... но этого просто не может быть.

– Чего не может быть?

– Что им подмешали яд... Вернее, тот яд, который я купила в аптеке.

– А почему нет?

– Когда я вернулась из аптеки и сказала доктору, что купила то, что он просил, он велел мне положить его в лабораторию, в шкафчик. Он как раз был занят с пациентом.

– Это было вчера утром?

– Да.

– Ну и что вы сделали?

– Я положила его в то место, куда сказал доктор Квай.

– Вы его распаковали?

– Нет. Я положила его в том виде, в каком принесла из аптеки.

– А что было потом?

– Я не знаю... Ах да, знаю. Сейчас я вспомнила, что видела этот пакетик на том же самом месте, когда сегодня вечером собирала свои вещи. Во всяком случае, я думаю, что это тот самый пакетик. Полагаю, что он еще не был открыт.

Я улыбнулся и покачал головой.

– Почему вы в этом сомневаетесь? – спросила она.

– Мне кажется, что его все-таки открывали. Первоначальную упаковку всегда можно легко восстановить. Я убежден в том, что пакетик вскрывали, брали оттуда мышьяк, чтобы потом подсыпать его в пасту, которую пробовали мистер и миссис Баллвин. Завтра полиция начнет с того, что будет проверять все аптеки. Натолкнется она и на ваше имя и установит, что вы работали у доктора Квая. Они также установят, что доктор хорошо знал Дафну Баллвин, и что вы имели веские причины ненавидеть эту женщину, и что эта ненависть еще увеличилась, когда вы из-за нее потеряли место у доктора Квая. И еще один факт сделает эту историю более опасной для вас: доктор Квай, видимо, будет отрицать, что давал вам подобное поручение. Он вообще будет утверждать, что ничего не знает ни о каком мышьяке. Вот ко всему этому вы и должны быть готовы. И что вы на это ответите?

Она беспомощно посмотрела на меня:

– Не знаю.

– В таком случае советую вам подготовить более или менее сносный ответ.

– Я... я просто не смогу. Какой ответ я могу придумать?

– Думаю, что сможете, – заметил я.

– Какой же? – спросила она.

– Хватайте, как говорится, быка за рога и заставьте доктора Квая защищаться.

– Каким образом?

– Вы должны немедленно перехватить инициативу и оповестить полицию. Расскажите им все. Скажите, что были сегодня вечером со мной, что слышали, как я звонил к себе в бюро, и благодаря этому узнали, что мистер Баллвин отравлен. Слушайте меня внимательно и строго придерживайтесь этого: вы ничего не знаете об отравлении его жены. Вы только слышали, как Берта Кул кричала в телефон, что отравлен мистер Баллвин. Вы все поняли?

– Думаю, что да.

– Обо всем остальном вы можете спокойно рассказать полиции. Только не говорите, что я был у вас во второй раз. Вы меня видели в последний раз, когда я поднялся с вами в вашу квартиру с вещами и оставил деньги на ремонт машины. Ясно?

– Да, я поняла.

– Звоните в полицейское управление и начните с того, что вы хотите поговорить с человеком, который занимается делом Баллвина. Скажите, что у вас есть важные сведения. И как только вас соединят с этим человеком, расскажите ему все.

– А потом?

– Потом повесьте трубку. И что бы они потом ни предприняли, ни в коем случае не переодевайтесь. Оставайтесь как есть сейчас: в пижаме, халате и домашних туфлях.

– Почему?

– Потому что все детали должны войти в общую картину. А если вас спросят, почему вы сразу не оповестили полицию, как узнали, что Баллвин отравлен, то скажете, что эта мысль пришла вам в голову позже, когда до вас дошло, что между двумя этими фактами может существовать связь. Скажете, что вы точно знали, что у доктора Квая были все основания убрать с дороги Джеральда Баллвина, что он всегда был очень предупредителен по отношению к миссис Баллвин и что их отношения выходят за рамки обычных отношений между доктором и пациентом. Но прежде всего попытайтесь скрыть свои собственные чувства. Полиция ни в коем случае не должна заметить, что вы питаете ненависть к Дафне Баллвин.

Она понимающе кивнула.

– А что мышьяк, который вы покупали для доктора Баллвина, мог сыграть в этом деле важную роль, вы подумали только перед сном. Потом вы минут десять-пятнадцать прикидывали это дело так и сяк и наконец решились позвонить в полицию.

– Вы считаете, что они приедут ко мне сразу после моего звонка?

– Можете быть в этом уверены. Уже секунд через десять после того, как вы повесите трубку, патрульная машина будет на пути к вам. Так что через несколько минут они появятся. Вы и представить себе не можете, какую тревогу вызывает в полиции телефонный звонок, когда речь идет об убийстве.

– А как мне себя вести с ними?

– Вы им все подробно расскажете: как вы получили задание купить мышьяк, как доктор велел вам отнести его в лабораторию. Вы скажете полицейским, что вам кажется, что доктор Квай открывал пакетик. Но доказать вы этого, конечно, не сможете, так как не помните, когда его видели в лаборатории в последний раз.

– И что может последовать за этим?

– Они поедут к доктору Кваю и найдут там мышьяк. После этого будет разговор с самим доктором. Именно поэтому ему и придется защищаться. Если у него чиста совесть, он скажет правду и будет вне подозрения. В противном случае он будет клясться, что никогда не давал вам поручения покупать для него мышьяк. Будет он клясться и в том, что понятия не имел, ЧТО находится у него в шкафу в лаборатории. И далее он будет отрицать все, что могло бы набросить на него даже тень подозрения. Но полиция будет исходить из того, что он говорит неправду. Она здорово на него нажмет, и тогда, возможно, ей удастся выудить у него признание. Ясно?

Она кивнула.

– И еще одно: забудьте о том, что я сейчас был у вас. Дайте мне пять минут, чтобы исчезнуть из этого района. Звоните в полицию только через пять минут. Эти пять минут я должен иметь обязательно. Вы просто удивитесь, как быстро они к вам приедут. И они не должны видеть мою машину поблизости от вашего дома. Соображаете?

Она снова кивнула.

Я написал на клочке бумаги мой адрес и домашний телефон и вложил записку ей в руку.

– Если у вас возникнут какие-нибудь неприятности, звоните мне или прямо приезжайте. Идет?

Она опять лишь кивнула.

– Ну, я пошел.

Она поднялась с кровати и подошла ко мне. Совершенно спокойно она сказала:

– Сегодня вечером вы специально задели мою машину, не правда ли?

Я посмотрел на нее и подтвердил:

– Да.

– Я так сразу и подумала. И поэтому вы дали мне деньги?

– Да.

– Но вы платите не из собственного кармана? Все это входит в ваши издержки?

– Совершенно верно.

– Это уже лучше, – сказала она и тут же добавила: – Зачем вы пришли ко мне еще раз? Только ради того, чтобы предупредить?

– Я думаю, этот доктор Квай – большой ловкач, и мне не хотелось бы, чтобы он сделал вас козлом отпущения.

Я заметил, что у нее повлажнели глаза. Она порывисто обняла меня и прижалась губами. Сквозь неплотную ткань пижамы я чувствовал мягкие формы ее тела. Мои руки сомкнулись у нее на спине, но тут она оттолкнула меня.

– Только не теперь, – сказала она. – Спокойной ночи.

Я повернулся к двери:

– Это был довольно холодный душ.

– Спасибо, Дональд, – произнесла она.

– Это вам спасибо.

Я открыл дверь и помчался вниз по лестнице. Сев в машину, я сразу нажал на газ.

Глава 10

Бюро Джеральда Баллвина, председателя общества по продаже земельных участков на Вест-Террас-Драйв, открылось ровно в восемь утра.

С семи я сидел в машине перед входом и ждал событий, которые там произойдут.

Стройная тихая девушка, которая так прилежно вчера строчила на машинке, вошла в бюро ровно в восемь.

Я дал ей пару минут, чтобы раздеться, попудрить нос и снять чехол с пишущей машинки. После этого я перешагнул порог приемной. Она уже сидела за машинкой и печатала. Должно быть, уселась за работу без всяких приготовлений.

Она подняла глаза и заметила меня:

– Доброе утро.

– Я могу поговорить с мистером Баллвином?

– Еще очень рано. Мистер Баллвин будет здесь только часа через два.

– А его секретарша... забыл ее имя?

– Мисс Ворли.

– Она уже здесь?

– Она приходит около девяти.

– А продавцы?

– В настоящий момент никого из них нет. Но они обычно появляются от восьми до половины девятого.

Я посмотрел на часы:

– К сожалению, так долго ждать я не могу.

– Возможно, я смогу чем-нибудь помочь?

– Я бы хотел приобрести участок.

– Вы ведь были вчера здесь, не так ли?

– Верно.

– И вы осматривали с мистером Китли участки?

– Было и такое.

– В таком случае вы знаете, какой участок вы хотите приобрести?

– Нет, пока еще нет.

– Тогда я не совсем вас понимаю.

– Мистер Китли познакомил меня с участками, обрисовав их в довольно странной манере.

– Да, – сказала она сухо, – в это можно поверить.

– Меня зовут Лэм, Дональд Лэм.

– А меня Мэри Ингрим. Может быть, вам показать карты наших участков? Поскольку вы уже познакомились с участками, возможно, карты вам помогут.

– Хорошо, давайте посмотрим.

Она подошла к полке, стоявшей рядом со столом для пишущей машинки, вытащила карту, положила ее на перегородку, разделявшую нас, и начала:

– Постараюсь по возможности дать вам профессиональный совет. Конечно, если вы нуждаетесь в таковом.

– Ну разумеется.

– Нетрудно заметить, что участки располагаются таким образом, чтобы преимущества всей местности достались хозяину.

– Естественно, – заметил я.

– Маклеры считают, что так они заработают больше. Здесь достаточно места и для дома, и для гаража. Но подъезд к гаражу может вызвать трудности, и при сырой погоде... Во всяком случае, этот фактор следует учитывать.

Она еще какое-то время продолжала в том же духе, и я наконец не выдержал.

– Мисс Ингрим, – сказал я, – вы просто великолепны, и мне очень стыдно признаться, что...

– В чем?

– ...что я частный детектив. Джеральд Баллвин и его супруга вчера вечером были отравлены, и я хотел просто навести кое-какие справки насчет его дел. Я подумал, что от вас будет больше толку, чем от кого бы то ни было.

Она посмотрела на меня без малейшего оттенка удивления, и тем не менее я заменил, что она обижена.

– Вы считаете, что поступили порядочно? – заметила она.

– Конечно, нет, – ответил я.

Она взяла карту, свернула ее и бросила на стол:

– Тем не менее я благодарна вам за то, что вы объяснили мне истинные ваши цели.

– Дайте мне карту. Я хотел бы внести залог за участок.

– За что?

– За какой-нибудь участок, который вы мне порекомендуете.

– Опять какой-нибудь трюк с вашей стороны? – спросила она.

Я вытащил бумажник.

– У меня с собой только сто пятьдесят долларов. Сотни будет достаточно для задатка?

– Благодаря этому вы получите право на покупку до первого взноса. А первый взнос составляет приблизительно треть стоимости всего участка.

– Значит, такой задаток дает мне право на покупку?

– Да.

– В таком случае составьте мне договор или что-нибудь подобное, – сказал я и положил сотню на перегородку.

– За какой участок?

– Вы мне сами выберете.

– Послушайте, мистер Лэм, вы делаете это просто для того, чтобы доставить мне удовольствие?

– Раньше я предполагал, что услышу от вас лишь общие фразы, и при этом надеялся, что получу какую-нибудь интересную информацию.

– А теперь вы пришли к другому мнению?

– Это вы мне помогли. Я начинаю верить в то, что, если последовать вашему совету, можно заработать кое-какие деньги.

Она взяла план со стола и снова развернула его на перегородке. Посмотрев на номера участков, она вынула из картотеки один из формуляров и что-то там пометила красным карандашом.

– Я думаю, этот участок вам понравится.

– А сколько он стоит?

– Две тысячи семьсот пятьдесят долларов.

– Ну и составьте мне сразу бумагу, чтобы я мог ее подписать.

Она направилась к машинке, вложила в нее бланк договора и быстро его заполнила. Потом сверила данные на формуляре и данные на карте.

– Как видите, договор уже подписан мистером Баллвином. А вы подпишитесь вот здесь, мистер Лэм. Кроме того, вы еще получите расписку в получении денег.

Я подписал договор.

Она подписала расписку со словами «За мистера Баллвина – Мэри Ингрим» и вручила ее мне.

– Я бы не стала советовать вам, мистер Лэм, покупать этот участок, если бы не была полностью уверена, что вы совершаете выгодную покупку – даже если рассматривать это как капиталовложение.

– Вот и отлично! Значит, с этим покончено. Может быть, вы мне еще дадите кое-какую информацию, но так, чтобы не задеть интересы вашего шефа.

– Интересы моего шефа ничем не могут быть нарушены.

– Что здесь делает мисс Ворли?

– Она его секретарша.

– Она занимается и продажей участков?

– Да.

– И почтой?

– Частично.

– Она давно работает у него?

– Около трех месяцев.

– А вы?

– Двенадцать лет.

– Значит, этот бизнес вы знаете довольно хорошо?

– Думаю, что да, проработав такой срок.

– Ради бога, извините меня, если я задам вам более или менее личный вопрос. Разве не выгоднее быть личной секретаршей мистера Баллвина, чем выполнять ту работу, которую вы сейчас делаете?

Мгновение она серьезно смотрела на меня, потом сказала:

– Конечно.

– Вы наверняка хорошо знали первую жену мистера Баллвина?

– Да.

– И мистера Китли тоже хорошо знаете?

– Да, конечно.

– Мне кажется, вы его презираете.

– Я бы этого не сказала.

– Но мисс Ворли его терпеть не может.

– Это верно.

– Он появляется здесь время от времени, нажимает на мистера Баллвина и выкачивает из него денежки?

– Да.

– И тем не менее вы его не презираете?

– Ни в коем случае.

– Почему?

– Потому что мистер Китли наверняка не тот человек, за которого его принимают. Его нельзя назвать пьяницей. И он не сидит на мели, когда появляется здесь, чтобы получить деньги. Более того, я думаю, что он появляется здесь только для того, чтобы подразнить или вывести из себя мистера Баллвина.

– Но к чему все это?

– Этого я не знаю, честное слово, не знаю.

– Значит, вы полагаете, что за всем этим что-то кроется?

– Понятия не имею. О, мистер Лэм, было бы действительно хорошо, если бы вам удалось разобраться в этих вещах, которые здесь творятся.

– Каких, например?

– Прежде всего, почему мистер Китли делает анализы человеческих волос?

– А он делал такое?

– Да.

– Откуда вы знаете?

– Потому что он однажды писал тут, в бюро, письмо. И сказал, что хотел бы в порядке исключения использовать обратный адрес конторы.

– Вы знаете, куда было направлено письмо?

– В химическую лабораторию.

– Вы сами видели письмо?

– Нет. И я не знала, что оно содержало. Я только знаю, что он его писал. Это было как раз в то время, когда мистер Баллвин и Дафна находились в свадебном путешествии. Но ответ из лаборатории пришел уже тогда, когда мистер Баллвин вернулся. Бывшая секретарша мистера Баллвина вскрывала всю корреспонденцию. Она не заметила, что письмо адресовано лично мистеру Китли, и вскрыла его. Когда она прочитала его, то оказалось, что речь в нем идет о химическом анализе человеческих волос, лишь после этого она посмотрела на конверт и обнаружила, что письмо предназначено мистеру Китли.

– Когда Китли узнал об этом, он разозлился?

– Во всяком случае, обрадован не был.

– А когда мистер Баллвин женился во второй раз?

– Это вы можете точно узнать в бюро регистрации браков.

– В таком случае это не тайна.

– Более двух лет. Я думаю, года два с половиной.

– А бывшая секретарша мистера Баллвина рассказала своему шефу о письме, адресованном Китли?

– Этого я не знаю.

– Бывшая миссис Баллвин умерла внезапно?

– У нее был приступ. Но потом все прошло. А через две недели наступил неожиданный рецидив.

– И что послужило причиной смерти?

– Острое нарушение деятельности пищеварительных органов.

– Вследствие приема отравленной пищи?

– Откуда мне знать? Мистер Баллвин сказал нам, что у нее тяжелое нарушение деятельности пищеварительных органов.

– Вскрытие было?

– Было подробное медицинское свидетельство, а когда такое есть, то для вскрытия нет причин.

– Так, так... Вы не знаете, труп был кремирован?

– Да, сожжен.

– И как поступили с пеплом?

– Рассеяли по ветру над одним горным хребтом. Там у миссис Баллвин имелся домик. Первая жена мистера Баллвина очень любила природу и особенно горы. В свободные часы она наблюдала птиц. Ее в известной мере можно было назвать естествоиспытательницей.

– Из этого можно заключить, что вряд ли она была салонной львицей?

– Ни в коей мере.

– Значит, мистер Баллвин занимался своими участками, а миссис Баллвин часто выезжала на природу?

– Да.

– В таком случае они, наверное, жили раздельно?

– Так оно и было.

– А мистер Баллвин был знаком с мисс Ворли до того, как нанял ее на службу, или же она пришла через агентство по найму?

– Он знал ее раньше.

– Сколько времени приблизительно?

– Думаю, недели две.

– Она сама пришла искать место?

– Он ее где-то случайно встретил.

– А почему вы не бросили свою работу здесь, ведь вы тут вроде мальчика на побегушках?

– Это уже мое личное дело, мистер Лэм.

– Несомненно. Так и вопрос личный.

– И тем не менее не хотелось бы на него отвечать.

– Мисс Ворли прилежна и умна?

Этот вопрос вызвал у Мэри целую тираду.

– У Этель Ворли – прекрасный фасад. Взять хоть ее пуловер. Я не говорю о самой фигуре. Дальше – королевская походка. Что же касается дел, то она в них совершенно не разбирается. Зная, что мне известны ее слабые стороны, она всячески третирует меня и смотрит свысока. С простой работой она справляется. А так всегда заставляет меня – не просит, а именно заставляет – все с таким же высокомерным и гордым видом.

И тут Мэри Ингрим заплакала. Я мягко похлопал ее по плечу:

– И вы выполняете просто так и ее работу?

Она всхлипнула и кивнула.

– А вам не случалось подставлять ее? Скажем, ошибку делаете вы, а достается ей?

– Да ни за что, – сказала она. – Во-первых, это было бы бесполезно, так как Этель Ворли все равно вывернется, к тому же что мне до нее? Я служу у мистера Баллвина и должна выполнять работу по возможности хорошо. Мне кажется, я уже слишком много всего рассказала, – добавила она, и слезы опять полились по ее щекам.

– Видимо, волосы, которые мистер Китли посылал на экспертизу, принадлежали его сестре?

– Нет... Вряд ли, так как это было более чем через полгода после ее смерти. И потом, это была не прядь, а клочки волос из расчески. О, да зачем я снова об этом!

– Вам наверняка станет легче на душе, если вы выговоритесь.

Я посмотрел в окно и продолжал:

– А вот, видимо, один из продавцов. Во всяком случае, сюда приближается машина. Идите и промойте глазки холодной водой. После этого мы займемся договором по всей форме.

Она бросила на меня быстрый взгляд:

– Не понимаю, как это вам удалось заставить меня так разболтаться. Но вы производите впечатление человека благородного.

– Я такой и есть.

– Я что-то сильно нервничаю. Вы уже интересовались самочувствием мистера Баллвина?

– Да.

– Ну и как он сегодня?

– Лучше. Значительно лучше.

– А миссис Баллвин?

– Об этом я не знаю.

– Она отравилась тем же ядом?

– Да, мышьяком.

– Какой ужас!.. Я опасалась этого.

– Чего вы опасались?

– Я всегда боялась, что кто-нибудь попытается отравить миссис Баллвин.

– Почему?

– Просто было такое предчувствие.

– Но за мистера Баллвина вы не опасались?

– За него? Нет. Миссис Баллвин была в гораздо большей опасности.

– Почему?

– Ну... из-за того, как она обращается с людьми.

– Ну хорошо, а теперь поспешите и вымойте лицо.

Из машины, которая остановилась на стоянке перед домом, вышел не продавец, а мисс Этель Ворли.

Она стремительно вошла в бюро и, увидев меня, обворожительно улыбнулась:

– О, мистер Лэм! Это опять вы! Доброе утро!

Я ответил на ее приветствие.

Она бросила взгляд на стол Мэри Ингрим и ядовито сказала:

– Эта девушка еще не занималась вами?

– Напротив. Она уже давно здесь. Она только... Да вот и она.

Вернулась Мэри и сказала:

– Доброе утро, мисс Ворли. – После этого она прошла к своему письменному столу.

– Чем могу служить? – спросила мисс Ворли, бросив на меня чарующий взгляд.

– Я все же решил приобрести участок.

– Значит, вчера вы нашли кое-что подходящее?

– Мисс Ингрим только что выполнила все формальности.

– Вы хотите сказать, что уже подписали договор?

– Да.

– Могу я на него взглянуть?

Я вынул из кармана свой экземпляр и протянул ей.

– О, – сказала она, – тринадцатый участок в седьмом блоке. Мисс Ингрим, вы уверены, что он еще не продан?

– Совершенно уверена, – ответила она, вкладывая в машинку новый листок. – Я посмотрела и по карте, и в картотеке.

Мисс Ворли сказала:

– Вы не будете так любезны, мистер Лэм, дать мне на минутку договор и расписку. Я еще раз проверю.

Я отдал ей их. Она поблагодарила меня взглядом и улыбкой, которые подействовали на меня почти как телесная ласка.

После этого она исчезла в кабинете мистера Баллвина.

Мэри повернула ко мне голову и сказала едва слышно:

– Не позволяйте всучить вам какой-нибудь другой участок, мистер Лэм.

– Почему мне должны всучить что-то другое?

– Разве вы не видите, что у нее на уме? Она...

Этель Ворли выпорхнула из кабинета шефа и небрежно произнесла:

– На столе мистера Баллвина есть пометка, что этот участок уже закреплен за другим.

Она подошла ко мне с картой в руке и снова одарила своей медовой улыбкой.

– Мне очень жаль, что все так случилось, мистер Лэм.

Какое-то мгновение царила тишина. Мэри Ингрим бросила на меня умоляющий взгляд, и я наконец покачал головой:

– Никакого другого участка я не хочу. И я настаиваю на том, чтобы за мной был закреплен тот участок, который значится в договоре.

– Но, мистер Лэм, я вас не понимаю. Вот этот участок намного удобнее и лежит выше, отсюда открывается хорошая перспектива...

– Если я не могу купить тот участок, который я только что оформил в договоре, то мне вообще не нужно никакого участка.

– Это доставит нам много трудностей, мистер Лэм.

– Прошу меня извинить, но я хотел бы купить именно этот участок и никакой другой.

– Тогда мне нужно позвонить мистеру Баллвину и выяснить ситуацию. Во всяком случае, на его столе есть пометка, что этот участок уже предназначен для другого.

– Ничем не могу помочь.

В ее голосе послышались металлические нотки:

– Ну хорошо, я позвоню мистеру Баллвину.

С этими словами она снова отправилась в кабинет.

Мэри Ингрим посмотрела на меня благодарным взглядом.

– Что означает эта комедия? – спросил я.

– На столе мистера Баллвина нет вообще никакой пометки, – сказала она. – Я заранее знала, что она постарается изменить договор.

– Зачем?

– В этом случае считалось бы, что сделку заключила она, а не я.

– Неужели это так важно для нее? Что может значить один договор?

– Просто она не желает, чтобы я продавала участки.

Я ободряюще ей улыбнулся и сказал:

– Я понял и остаюсь стойким.

Мгновение казалось, что Мэри ищет слова, но потом она просто послала мне вместе с улыбкой воздушный поцелуй. Это был жест благодарности, и выглядел он немножко неловко, словно у нее слишком редко появлялась возможность благодарить мужчин.

Дверь кабинета открылась. Появилась мисс Ворли и холодно сказала:

– Все в порядке, мистер Лэм. Но я сперва должна была поговорить с мистером Баллвином. Вы можете купить этот участок.

Я протянул руку за договором и квитанцией. Она сунула мне их с таким видом, словно я наелся чеснока и распространяю вокруг себя мерзкий запах.

– Вы лично говорили с мистером Баллвином? – спросил я.

Она кивнула.

– Как он себя чувствует?

– Очень хорошо, – так же холодно ответила она.

– Это меня радует, – сказал я. – А вчера было мало надежды, что он вообще выживет...

– Как так? – спросила она строго.

– Потому что вчера вечером он был отравлен, – сказал я.

Я увидел, как она побледнела. Руки ухватились за край стола. Я даже подумал было, что она упадет. Но в следующее мгновение она снова взяла себя в руки и спросила:

– Вы уверены, что речь идет о нем, а не о миссис Баллвин?

– Речь идет об обоих.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно.

– Спасибо, – сказала она и вернулась в кабинет мистера Баллвина.

Я сложил договор и положил его в карман. После этого я в ответ также послал смущенной девушке за письменным столом воздушный поцелуй.