Текст книги "Обнажая правду (ЛП)"

Автор книги: Эрин Ноэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Я не знаю, – наконец отвечаю я. – Мне это тоже не понятно, но, кажется, Блейк ему доверяет, и очевидно, у неё есть на это причины. Он хорошо с ней обращается. У неё полно еды, есть душ и кровать. На ней нет никаких ушибов и синяков – ни тех, что она могла сама себе нанести, ни прочих – она, вероятно, считает, что он привёз меня туда по своей собственной воле, не сообщая об этом никому из своих людей. Но точно не знаю, как ей об этом стало известно, потому что она понятия не имела, что я приеду.

– Ты полагаешь, он собирается ее убить, поэтому дал возможность попрощаться? – Джей явно вздрагивает, произнося слово «убить», и я уверен, что она изо всех сил старается сохранять самообладание при мысли о смерти Блейк.

Печально, что с того момента, как Рейз высадил меня этим утром под эмблемой фаст-фуда, там же, где он забрал меня двадцать четыре часа назад, эта мысль не менее тысячи раз приходила мне в голову. В действительности с тех пор как я вышел из самолёта, прилетевшего этим вечером из Рено, это единственная мысль, которая, вероятно, имела смысл. Но все же… зачем кому-то делать что-то для своего пленника?

Блуждающим взглядом я осматриваю ресторан, выискивая людей, которые демонстрировали бы к нашей беседе повышенный интерес. Мне вполне понятно, что или ФБР, или итальянцы, или русские, или все сразу уже прослушивают мой дом и офис, поэтому там больше небезопасно обсуждать важные дела. Но я не удивлюсь, если узнаю, что и за мной кто-то следит и прослушивает все мои разговоры. Или, может, я параноик.

Наклонившись вперёд, я понижаю голос до тихого шёпота:

– Именно этого я и боюсь, но не знаю, что нам делать дальше. Если привлечём федералов, это разозлит русскую мафию и вынудит их действовать преждевременно и поспешно. И если вдруг они, в конце концов, не собирались ее убивать, а действительно планировали отпустить, после того как она позаботится о Винсенте, я подвергну ее, себя, всех нас ненужной опасности. Плюс, мне точно неизвестно, где она находится, кроме того, что это отдалённая лесистая местность, расположенная в двух часах от Траки.

– Ну, с теми технологиями, что есть у ФБР, они могли бы воспользоваться тепловыми линзами или чем-то еще и поискать в этом районе, – возражает она, явно предпочитая, чтобы я сообщил властям все, что мне известно.

– Может быть… вероятно… я не знаю на хер, что делать.

Я снова проверяю телефон. Опять ничего. Со стоном я провожу напряжёнными пальцами по своей отросшей шевелюре.

– Но в данный момент меня больше интересует, где Истон, и почему он ничего не написал в ответ и не перезвонил. Что на хер означает эта записка? Он же прекрасно знал, как важно было никуда не выходить. Ты же сообщила ему, что едешь забирать меня в аэропорт, да?

Кивнув, Джей откидывается на обитый винилом диванчик:

– Я написала ему сообщение, вставив пароль, о котором мы договорились, поэтому, да. Так что если телефон у него с собой, то он должен быть в курсе.

Чувствуя себя запертым в клетке зверем, я с разочарованным вздохом стучу пальцами по столу. Женщину, которую я люблю больше самой жизни, держит в плену одна мафиозная семья, а она сама готовится убить главу другой такой семьи. Мой брат пропал без вести, наверняка, ввязавшись в какое-то дерьмо, что сулит всем нам большие неприятности. И теперь я не могу никому доверять, кроме девушки, сидящей сейчас напротив, и еще, вероятно, своей домоправительницы и персональной ассистентки. Я понятия не имею, что должен дальше предпринять, но мне необходимо что-то сделать.

– Полагаю, тебе лучше отвезти меня обратно домой, – говорю я, обрывая молчание, на несколько минут затянувшееся между нами. – Будь, что будет. Я не могу провести всю ночь в этой забегаловке, да и тебе нужно домой. Я изучу в подробностях по картам Гугл территорию вокруг Траки и посмотрю, возможно ли сузить район поисков. Это, по крайней мере, хоть что-то…

– Не делай это со своего компьютера, – подняв руку, обрывает она меня, – если ты не хочешь, чтобы они узнали, что ты ищешь. Мы можем остановиться у моего дома, и ты воспользуешься моим ноутбуком. Плюс, у нас появится больше времени, чтобы найти Истона.

Мне, определённо, нравится эта женщина.

– Это ты здорово придумала.

Достав из заднего кармана бумажник, я бросаю на стол двадцатку, которой с лихвой хватит, чтобы расплатиться за два кофе, и еще останутся чаевые.

– Пошли.

Мы покидаем  ресторан и, перейдя через тротуар, подходим к ее внедорожнику.  Едва я открываю дверь со стороны пассажира, как на парковку на бешеной скорости, ревя мотором, влетает знакомая ярко-красная спортивная машина с тонированным Тахо на хвосте. Даже не попытавшись встать на парковочное место, из неё выскакивает Истон и бросается к нам, вид у него всклокоченный и измученный.

– Что? Что случилось? Где ты был? – требую ответа я.

К нам подходят Джей и Ланс. Сердце начинает само по себе глухо колотиться в груди, потому что по его жалкому взгляду я понимаю, что бы он сейчас не сказал, это будут плохие известия.

Он пару раз пытается начать говорить, но не может справиться с голосом и, наконец, из него начинают вылетать слова:

– Я…я клянусь, я бы никуда не поехал, но … но мне позвонили Листеры. Это… это … это Эмерсон. Она мертва.

Глава 24.

(Never Again – Nickelback)

Блейк

Как и каждое утро с тех пор как я здесь поселилась, меня будит завывание и шипение водонагревателя, отделённого от моей спальни лишь тонкой стеной. Бедолага стонет так, будто находится на последнем издыхании, и если бы не моя любовь к горячему душу, я бы взяла пистолет Рейза и избавила несчастного от страданий раз и навсегда. Но переворачиваясь на спину и глядя на шершавый белый потолок, я напоминаю себе, что этот кошмар уже скоро закончится.

В четырёх стенах я буквально схожу с ума. И если бы уже не планировала убийство, то после двух с лишним недель, проведённых взаперти в хижине, точно бы всерьёз о нем задумалась. Хотя мне в целом нравится компания Рейза, и я приняла тот факт, что не все бандиты безжалостные чудовища вроде Иса и Винсента, я готова вернуться… к своей жизни… к Мэддену.

После того как несколько дней назад я увидела его, смогла прикоснуться к нему, обнять, поцеловать, ласкать и любить его, я без тени сомнения поняла, где моё место. Рядом с ним. Мэдден пробуждает меня к жизни, придаёт мне уверенности и дарит беспредельное счастье, о котором я и не мечтала. После всего, что мне пришлось пережить за последние несколько лет, я этого заслуживаю и готова сделать все, что угодно, чтобы вернуть его.

Тяжело вздохнув, хоть этого никто и не услышит, я отбрасываю в сторону многочисленные одеяла, надеваю на майку, в которой спала, флисовое худи и натягиваю леггинсы, которых у меня тут две пары, и я их периодически меняю. Хорошенько утеплившись и набравшись храбрости, выхожу в гостиную и замираю перед открывшейся мне сценой.

Рейз, который с самого первого дня нашего знакомства всегда был в чёрном, одет в узкие синие джинсы и клетчатую фланелевую рубашку, из-под которой выглядывает белая футболка с длинным рукавом, а на ногах сильно поношенные простые ботинки. Он стоит и ждёт, когда утренняя порция кофе закончит литься в кофеварку. Я не знаю, что мне делать: таращиться на него, потому что лишь теперь, когда он не выглядит, как наёмный убийца, я осознаю, насколько он привлекателен, или рассмеяться над тем,  как нелепо он выглядит в роли лесоруба.

Почувствовав моё присутствие, он оборачивается, смотрит туда, где я замерла на полушаге, и хмурит брови.

– Что-то не так?

– С этим нарядом? Ты сегодня пойдёшь валить лес? – дразню я, подходя к нему.

Он оглядывает свою одежду, будто не понимает, что она совсем не похожа на ту, что он обычно носит, потом опять смотрит на меня, глупо ухмыляясь одними уголками губ:

– Я не собираюсь валить лес, kotyonok, но я рад, что тебе нравится мой наряд. Утром мне нужно съездить в город и кое-что подготовить к нашему быстро приближающемуся «событию», – голос Рейза становится более серьёзным по мере того, как с его лица исчезает улыбка.

От этих слов у меня в желудке завязывается тугой узел, и я хватаю свою кружку.

– Вчера вечером, когда ты уже спала, мне позвонили, – продолжает он после короткой паузы, пристально глядя мне в глаза. – Три дня. До этого времени еще многое нужно сделать, но через три дня все будет кончено… так или иначе.

Я так ждала этих новостей. Наконец-то. Вот я и узнала точную дату. Свет в конце тоннеля. Но что-то не так. Совсем не так.

– Это ведь хорошие новости, да? – спрашиваю я, надеясь, что непонятное бурление у меня внутри – это лишь реакция на то, что уже через несколько дней я направлю на человека пистолет и нажму на курок. И, честно говоря, сомневаюсь, что после этого буду испытывать сильные угрызения совести. – Мы вернёмся к нашей прежней жизни, а все это останется позади.

На какую-то долю секунды он колеблется, но я успеваю это заметить. Выдавив из себя натянутую улыбку, он кивает и наполняет свой термос, а после отходит в сторону, чтобы я смогла проделать то же самое.

– Да, все это останется позади, – повторяет он мои слова, но когда Рейз их произносит, от них веет бедой.

Я не отвечаю, потому что мой мозг начинает бешено работать, неожиданно изводя себя мыслями о любом возможном исходе этой ситуации, которая, наконец, разрешится через три дня. Как бы сильно не хотелось это признавать, но мне стало слишком уютно в этом созданном мной фальшивом мирке «нормального» Рейза и, возможно, я стала слишком доверять этому человеку, о котором только думаю, что хорошо знаю его.

Когда он, отвезя Мэддена, куда бы то ни было, появился поздно вечером в субботу, было заметно, что его что-то тревожит и, вместо того чтобы в ответ на мои требования рассказать, что же случилось, он отвлёк меня историей о своей покойной жене. Рейз понимал, что я проглочу наживку, что захочу узнать о ней больше и забуду о том, что его в действительности так разозлило, когда он разъярённо вытаскивал папки из сейфа и с ожесточением стучал пальцами по клавиатуре ноутбука. Если произошло что-то, что вдруг напомнило ему о ней, то все равно это не объясняет подобного поведения. Никакие документы, никакие компьютеры ее не вернут, значит, очевидно, он преследовал какие-то другие цели.

– Ты собираешься наливать себе кофе или будешь пить его прямо из носика? – произносит он низким голосом.

Это пугает меня, стремительно вырывая из хлынувших потоком пугающих мыслей, и я вздрагиваю, расплёскивая вокруг кофейника обжигающе горячую воду. Моментально ощутив на запястье и предплечье жгучую боль, я отпускаю ручку, и стекло разбивается на полу на тысячи мелких осколков. Я падаю на колени и хватаюсь за горло. Не могу дышать, тьма возвращается.

– Сегодня вечером отец придёт на ужин. Надеюсь, ты приготовишь что-нибудь из того, что он любит, – вернувшись вечером с работы и переступив через порог, заявил Ис. – Он придёт минут через десять-пятнадцать.

Стоя на кухне перед раковиной, я изобразила на лице улыбку и сглотнула подступившую к горлу изжогу, появляющуюся у меня всегда при упоминании имени свёкра, затем обернулась, чтобы поприветствовать мужа.

– Ну конечно. Вырезка будет готова через полчаса, а к ней уже готовы ризотто с чесноком и тушёные цуккини. Ты предпочитаешь, чтобы я поужинала с вами, или мне поесть потом?

Пожалуйста, скажи «потом». Пожалуйста, скажи «потом».

– Он просил тебя присоединиться к нам, – подойдя ко мне, гордо заявил Ис, а потом поцеловал, источая гнилостный запах сигарет. – Я же говорил тебе, что он придёт и, наконец, заметит то, что вижу я. – Он просунул руку мне под рубашку и ущипнул за сосок так, что из глаз брызнули слезы. – А теперь иди и приведи в порядок лицо, и надень что-нибудь пристойное. Если сегодня вечером ты ему понравишься, уверен, он вернёт тебе это сторицей.

Я поторопилась укрыться в ванной комнате. Это единственное место в доме, где я чувствовала некое подобие покоя. Естественно, я не была столь наивна, чтобы полагать, что меня защитит хлипкая деревянная дверь, если муж захочет туда войти, но обычно Ис позволял мне побыть там одной хотя бы несколько секунд. Быстро почистив зубы и причесавшись, я подправила макияж и отважилась пройти в гардеробную, чтобы подобрать «что-нибудь пристойное».

Едва застегнув на блузке последнюю пуговицу, я услышала, как открылась и закрылась входная дверь, а потом до меня донёсся голос свёкра:

– Что за вонь! Здесь что-то сгорело. Ты вроде говорил, что эта сучка умеет готовить.

Ис что-то забормотал в ответ, но что именно, я не смогла разобрать, зато отчётливо расслышала следующие слова его отца:

– Я же говорил тебе, что она просто никчёмная американская мандавошка, но тебе застила глаза ее девственная кровавая киска. Надо было убить ее сразу, когда ты о ней рассказал, и заставить тебя жениться на той невесте, которую я сам для тебя выбрал. Может, тогда все бы и забыли, что ты ублюдок.

И тут началось самое интересное.

Притворившись, будто ничего не слышала, я выплыла из спальни и как положено поздоровалась:

– Добрый вечер, Винсент, – вежливо выдавила я, целуя его в обе щеки. – Я так рада, что вы пришли к нам на ужин.

Не потрудившись ответить, Винсент довольно долго, заставляя меня чувствовать себя неловко, таращился на мою грудь, а потом, рявкнув, потребовал себе выпить, что я немедленно побежала исполнять.

Остаток вечера проходил примерно также. Пока Винсент с Исом разговаривали о «делах», я прилежно ждала следующих указаний. В основном на меня не обращали никакого внимания, чему я, честно говоря, была очень рада, потому что иначе пришлось бы терпеть постоянные издёвки и оскорбления. И когда они оба подчистили свои тарелки от поданной мною еды, я приняла это за добрый знак, что еда им понравилась, потому что, упаси их бог, когда-нибудь меня похвалить.

Убрав со стола посуду, я подала им кофе и десерт, но по глупости совершенно позабыла, они любят разный кофе: Винсент пьёт его без молока с двумя кусочками сахара. Сделав первый глоток сладкой жидкости, свёкор выплюнул его так, что брызги разлетелись по всему столу, а после швырнул в меня чашку, обжигая кипятком руки, шею и грудь.

– Долбанная тупая шлюха! Хотела отравить меня этим дерьмом? – завопил Винсент, резко вскакивая со стула и глядя на меня, как на последнюю шваль.

«Нет, но как я только не догадалась».

Копируя отца, Ис подскочил и отбросил свою салфетку на стол:

– Брайли, какого хера ты творишь? Ты такая тупая, что даже не можешь запомнить, что отец пьёт чёрный кофе? – принялся ругаться он, одновременно помогая Винсенту оттирать темно-коричневые пятнышки, усыпавшие рубашку. – Гляди, что ты наделала! Теперь эту рубашку можно только выбросить.

Никому в голову не пришло спросить, как себя чувствую я, когда на моей бледной коже начали проступать красные пузыри, а после того как Ис, беспрестанно глубочайше извиняясь, проводил своего папочку до двери, он вернулся на кухню, чтобы как следует меня наказать. Когда я на следующее утро проснулась, небольшие ожоги от кофе выглядели как детский лепет по сравнению со спиной и внутренней частью бёдер.

Уже позже мне пришлось перенести не одну пластическую операцию по пересадке кожи в тех местах, где муж, используя только зажигалку и именные запонки, клеймил меня своими инициалами, не пропуская ни одного миллиметра в самых интимных местах.

Бьющий прямо в лицо поток холодной воды вырывает меня из воспоминаний, и, чтобы спастись от ледяной струи, я отворачиваюсь, моргаю, открываю глаза и отчаянно озираюсь. Первым делом я встречаюсь с встревоженным взглядом Рейза, и тогда на меня накатывает огромная волна облегчения.

– Как ты, kotyonok?... что с тобой,… что это было,… я на минуту подумал, что потерял тебя.

Слова и вопросы, едва не перерастая в истерику, сыплются как из ведра, превращаясь, кажется, в одно длинное предложение.

– Нормально, – отвечаю я, стуча зубами. – Мне холодно.

Когда он отворачивается, чтобы сделать воду потеплей, я про себя улыбаюсь и думаю, как же хорошо, что сегодня утром не прострелила бойлер.

– Так лучше? – спрашивает он, глядя на меня через плечо.

Я коротко киваю в ответ.

– Прости, но у меня никак не получалось привести тебя в чувства, и я подумал, что ты поранишь себя. Ты все рвала на себе свитер, глубоко царапала ногтями тело, рыдала и повторяла, что тебе очень жаль.

Я опускаю глаза на своё полностью одетое в вымокшую до нитки одежду тело и с усмешкой думаю о нелепости собственной жизни.

– Просто плохие воспоминания, – со слабой улыбкой говорю я. – Дай мне пару минут, чтобы прийти в себя.

Рейз кивает, а потом берет мою руку, без слов показывая, что он все еще на моей стороне. Резко откинувшись назад, я тут же чувствую удар головой о бортик ванны, закрываю глаза и напоминаю себе о том, что действительно имеет значение. Я в безопасности. Это уже в прошлом. Ис уже в аду. А через три дня там будет и Винсент.

Глава 25.

(Wherever You Go – The Calling)

Мэдден

В часовне, сидя на жесткой неудобной скамье в своем лучшем костюме и потерявшись в море других тёмных одежд и потрясенных лиц, я, отрешившись от заунывного голоса распорядителя похорон, мысленно заново повторяю череду невероятных событий, произошедших за последние полторы недели. Похищение Блейк. Признание Эмерсон. Тайная поездка, организованная русским гангстером. А теперь и смерть Эмерсон.

Кажется, будто я жил наполовину нормальной жизнью, а потом вдруг проснулся в альтернативной вселенной, где происходит такой ужас, которого я себе не мог даже вообразить. Но, посмотрев украдкой налево, туда где сидят мои родители и брат, а потом вперед через ряд туда, где, тесно прижавшись друг к дружке, ютятся родители Эмерсон, к сожалению, вынужден признать, что теперь это моя реальность. И я не представляю, каким образом это остановить.

Наши дела и так были дерьмовыми: Блейк, находящаяся между двумя соперничающими мафиозными кланами, ФБР, Служба федеральных маршалов, казалось бы, куда уж хуже, но нет, все запуталось еще больше в субботу вечером, когда родители Эмерсон нашли в ее доме предсмертную записку, в которой говорилось, что она не может жить после того, как испортила жизнь стольким людям, и в частности мне. Поначалу, когда Истон сообщил мне, что произошло, я не поверил. Хоть и нехорошо так говорить, но я считал, что Эмерсон слишком любит себя, чтобы решиться на самоубийство, и полагал, что это лишь уловка, чтобы привлечь внимание и вызвать у меня жалость.

Тем не менее, после того как один бездомный заявил, что видел, как рыжеволосая женщина бросилась в океан с рыбачьей пристани на маленьком пляже, недалеко от того места, где жила Эмерсон, а полиция впоследствии обнаружила припаркованную рядом пустую машину Блейк, оказалось, что я ошибался. Даже несмотря на то, что ее тело так и не нашли – вероятнее всего, оно почти сразу стало пищей для акул – а уголовное дело еще не было прекращено, похоже, что Эмерсон Листер действительно мертва, де-факто и де-юре. А мне пришлось ответить на миллион вопросов, причем не только от ее семьи, но и от властей.

Просмотрев запись того вечера в моей спальне – тут следует заметить, что и маршал Доэрти, и агент Ланс не сильно удивились методам, которыми я добился от Эмерсон признания ее вины – оба офицера заключили, что она и в самом деле могла покончить с собой из-за меня. Но более того, из-за того, что Истон, уехав из моего дома, пока я возвращался из Рено от Блейк, раскрыл всю нашу маленькую операцию, они пришли в негодование от этой моей очередной эскапады. Конечно, я не выдал им ни единой детали, и Джей, и Истон, к счастью, тоже. Каждый из нас повторял одну и ту же историю, о которой мы договорились заранее, еще перед поездкой: что я обнаружил в квартире Блейк обрывок письма с каким-то адресом на озере Тахо и поехал на разведку. И хоть они и не могли доказать, что мы врем, но явно что-то подозревали и, готов биться об заклад, уже послали своих людей прочесывать эту местность.

– Мэдден, дорогой, все закончилось, – шепчет мама, слегка подталкивая меня локтем и возвращая в реальность. – Ты не передумал по поводу сегодняшнего вечера? Ты мне там нужен.

Повернувшись к ней, я обнимаю ее рукой за плечи и прижимаю к себе:

– Мама, я знаю, что последние пару дней вам с папой было непросто, особенно если учесть, что Эмерсон выросла буквально на ваших глазах, но я твердо решил, что не пойду на поминки. Я согласился прийти на похороны только ради тебя, но отказываюсь сидеть и слушать разговоры о том, каким она была замечательным человеком. Мне жаль, что она мертва, но я не могу простить ее за то, что она сделала с Блейк. И со мной.

Ее глаза еще больше наполняются слезами, черные полоски туши стекают по бледным щекам, и хоть мне и невыносимо огорчать маму, я не поддамся на ее уговоры. За эти два дня она поднимала этот вопрос не менее пяти раз, и мой ответ остается прежним. Я не иду.

– Потише, сынок.  Ты не мог бы заскочить хотя бы на несколько минут? Даже твой брат согласился ненадолго заехать.

Глядя поверх маминого плеча, папа пронзает меня взглядом, напоминающим, что, сколько бы мне не было лет, они остаются моими родителями. Но в этот раз прием не срабатывает.

– Прости, пап, – я решительно мотаю головой, – но мой ответ «нет». Я понимаю ваше желание поддержать Листеров, а Истон волен делать все, что ему угодно; но я все равно не приду. Я в последний раз обсуждаю эту тему. А теперь, пожалуйста, извините меня. У меня уже назначена на это время встреча.

Развернувшись на пятках, я оставляю позади своих подавленных родителей и бесхребетного брата и пробираюсь сквозь кучу народа, до сих пор толпящегося в проходе и перед алтарем. Никому кроме властей, моей семьи и Листеров не известны подробности оставленной Эмерсон записки, в которой она рассказывает о том, что совершила, поэтому большинству ее друзей и дальних родственников, пришедших сегодня, непонятно, с чего бы молодой, красивой, образованной женщине, у которой были и хорошая работа, и поддержка со стороны состоятельных и любящих родителей, так внезапно кончать с жизнью. Меня несколько раз просили и мои, и ее родители не предавать огласке то, что случилось, и хотя я в общем согласился, если бы кто-то задал мне прямой вопрос, сомневаюсь, что стал бы врать.

Вырвавшись наружу, я вижу, что специальный агент Ланс, прислонившись к своему черному внедорожнику, припаркованному рядом с моей машиной, уже ждет меня на стоянке и разговаривает с кем-то по телефону. Заметив меня, он заканчивает звонок и выпрямляется, а когда я подхожу к машине, слегка кивает:

– Куда это вы теперь направляетесь, мистер Декер? К родителям? – надменно спрашивает он.

– Нет, – коротко бросаю я, открывая дверь с брелока. – Мы ужинаем с Джей.

Не углубляясь в дальнейшие подробности, я сажусь на водительское место. Он, конечно же, последует за мной, возможно, даже зайдет в тот же ресторан и займет какой-нибудь столик неподалеку, и пока мы с Джей будем ужинать, агент Ланс будет за нами следить своим натренированным взглядом и контролировать, чтобы я еще раз самым коварным образом не удрал. Мне остается лишь надеяться, что нам с Джей удастся сохранить в тайне содержание нашего разговора, и молиться, что они не отслеживают активность ее компьютера в сети.

Дорога в маленький мексиканский ресторанчик, расположенный недалеко от ее кондоминиума, занимает больше времени, чем я предполагал, за что следует поблагодарить дорожные работы и начинающийся час-пик. С тех пор как закрутилась вся эта история с исчезновением Блейк, проект, над которым девушки трудились для «Декер Энтерпрайзес», моей компании, отошел на второй план. На неопределенный срок. Единственная гребанная причина, по которой я согласился на дурацкий проект по выпуску видеоигр, предложенный Истоном и не имеющий к тому же ничего общего с тем, чем занимается моя фирма, состояла в том, что я решил, что брат, наконец, нашел себе дело по душе. А раз это так, то будет серьезно и ответственно к нему относиться. Увы, но я ошибся, единственное светлое пятно в этом – то, что я встретил Блейк.

Но теперь со всеми этими событиями и по моей просьбе, работодатель девушек согласился дать Джей оплачиваемый отпуск – в реальности оплачиваемый мной – пока сам будет ожидать от меня дальнейших инструкций по контракту. Я не возражаю; мы с Джей быстро подружились и, кроме того, нам больше не с кем поговорить об этом деле. Поразительно, как иногда помогает просто рассказать, что у тебя на сердце, пусть даже этот кто-то ничем не сможет тебе помочь, ему достаточно просто сидеть и слушать, как ты изливаешь душу. Плюс, она способна быстро находить слабые места в моих планах, когда мысли у меня в голове крутятся так быстро, и я упускаю какие-то детали.

Так что она единственный человек, кроме Истона, которому я могу доверять, и в данный момент я еще сам не понимаю, как отношусь к своему младшему братишке. Несмотря на то, что он изменился и стал проводить гораздо больше времени на работе, я до сих пор виню отчасти и брата за то, что происходит. Нет, не он передал Блейк русской мафии, но если бы изначально он не связался с этими бандитами, Эмерсон просто не к кому было бы обратиться. Тем не менее, я вынужден ему доверять, потому что пока он никому ни слова не проронил о том, что происходит. Даже когда на следующий день после того, как обнаружили записку Эмерсон и машину Блейк, его целый день продержали на допросе, пытаясь выбить информацию о Кабиновых.

После почти часа, проведенного в пути, я, наконец, подъезжаю к захудалой забегаловке и замечаю, что «инфинити» Джей уже припаркован на стоянке. Изо всех сил стараюсь не обращать внимания, что Ланс останавливается через несколько парковочных мест от меня, я торопливо вылезаю из машины, открываю стеклянную входную дверь и ныряю внутрь. Мне довольно быстро удается найти Джей, сидящую в дальнем углу на диванчике, и когда я вижу на ее подсвеченном экраном ноутбука лице обнадеживающую улыбку, прибавляю ходу и со всех ног мчусь к ней.

– Ты что-то нашла? – спрашиваю я с явной надеждой в голосе, плюхнувшись рядом с ней на сидение.

После известий о смерти Эмерсон мне с родителями пришлось провести кучу времени, которого у меня нет, в местном отделении ФБР и врать федеральным агентам о том, что я знаю о русской мафии. Меня больше всего пугает тот факт, что им известно у кого сейчас Блейк, и мне лишь остается молить бога, чтобы Рейз понял, что они узнали это не от меня. Подслушав вчера один из телефонных разговоров Ланса, я узнал, что в ее поисках федералы перерыли несколько принадлежащих Кабиновым домов в Южной Калифорнии, но так ничего и не нашли. Но больше всего меня тревожит, как бы теперь мафия не бросилась второпях и без должной подготовки осуществлять свой план по «ловле Винсента на живца» или вообще не заставила бы Блейк исчезнуть. Навсегда.

– Возможно, – тихо отвечает Джей, бросая взгляд туда, где за столиком у окна усаживается Ланс. Убедившись, что ему ничего не слышно, она низко опускает голову так, чтобы ее речь нельзя было бы прочесть по губам, и продолжает: – я целый день просматривала увеличенные изображения со спутника и, похоже, обнаружила дорогу в ста сорока милях от Траки в Каскадных горах. Ею пользуются. Но что интересно, мне не удалось узнать, куда она ведет. Лес там слишком густой, и сверху она не просматривается.

Я вглядываюсь в картинку, которую Джей вывела на экран – снимок со спутника, судя по дате и времени, отпечатанным в углу, он сделан сегодня утром – и довольно четко вижу там дорогу со свежими отпечатками шин, которая идет от пустынного шоссе к плотно переплетенным кронам и палой листве. Не знаю, может, это и она, так я и говорю Джей. Мы просматриваем еще несколько фотографий этого места, снятых с воздуха за последние несколько дней, в надежде отыскать на дороге крохотное цветное пятнышко, которое могло бы быть пикапом Рейза, но так сильно нам не везет. Джей соглашается продолжить поиски в этом районе, а также поискать и другие возможности.

Как только убран компьютер, я отодвигаюсь на другую сторону стола, чтобы избавить себя и Джей от неловкости, ведь мы не пара, за едой мы немного болтаем о похоронах и отсутствии свежих новостей. Когда я достаю бумажник, чтобы расплатиться за ужин, мой второй телефон, убранный во внутренний карман пиджака, начинает вибрировать. Удивившись, кто это и какого черта звонит мне по этой линии, я уже было машинально достаю его, но вовремя вспоминаю, что за мной следят.

– Пойду в туалет, посмотрю, что там, – шепчу я Джей. – Сейчас вернусь.

Она кивает, и я ухожу. Укрывшись в тесной кабинке, я выуживаю телефон и изумленно смотрю на сообщение на экране, пришедшее с номера Рейза.

Рейз: События развиваются быстрее, чем ожидалось. Будь наготове завтра утром в Рено. Привези с собой подмогу. Дальнейшие инструкции получишь там.

Глава 26.

(Waiting for the End – Linkin Park)

Блейк

Наступает утро. Я как обычно сижу на диване с миской хлопьев и свежезаваренным кофе. Если можно назвать обычным, что меня удерживают здесь против воли, а я до сих пор проигрываю в голове назначенное на завтра убийство. Весьма необычный клубок эмоций и, сомневаюсь, что я способна подобрать для них верные слова, каково это – убить человека. Но одно я знаю точно: самое важное из них – вина. Хоть я и понимаю, что делаю и себе, и обществу огромное одолжение, еще в раннем детстве меня научили, что правосудие находится в руках Божьих, и только в его власти наказывать тех, кто этого заслуживает... и вот я здесь, с пальцем, лежащим на курке.

С тех пор как я решила, что ценю свою жизнь больше жизни Винсента Риччи, я пыталась сосредоточиться на повседневной работе по дому, а не на собственном расщепленном сознании. Потому что, по сути, я должна сделать этот трудный выбор. Если я при первой же выпавшей возможности его не убью, весьма вероятно, что или он, или Кабиновы уничтожат не только меня, но и сотрут с лица земли любое напоминание обо мне. Только теперь я, скорее всего, не обойдусь просто пулей промеж глаз... особенно если попаду в лапы свекра.

Донесшийся снаружи грохот, и последовавшее за ним сердитое ворчанье, которое, полагаю, на самом деле было потоком нецензурной русской брани от Рейза, отвлекают меня от скучного завтрака и мыслей, крутящихся вокруг одной и той же темы. Осторожно поставив миску и кружку на журнальный столик, я ставлю ноги на пол, на цыпочках подхожу к входной двери и прикладываю ухо к холодному дереву. Поначалу мне ничего не слышно, поэтому я решаю, что Рейз занят сейчас там, что так его разозлило.