Текст книги "Роза. Девочка, которую я знал (СИ)"
Автор книги: Эрин Хэй
Жанр:
Короткие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
5
Роза испуганно вскрикнула и прикрыла собой маленького щенка, который сидел на полу возле миски с кормом, в углу для него была постелена одноразовая пелёнка.
– Ты что так врываешься?! Напугал!
– Что это?! Роза, мы же договаривались!
– Я думала, ты имел ввиду людей, – не растерялась маленькая нахалка.
– Зачем ты притащила его сюда?
– Ему было некуда идти, а на улице его бы разорвали большие собаки, в том числе и двуногие. Неужели тебе его не жалко? Посмотри, кто-то уже поиздевался над ним!
Я присмотрелся к малышу, он неестественно поджимал к себе лапку. Неужели у кого-то поднялась рука на такого кроху?
– И надолго он здесь?
– Нет-нет! Совсем ненадолго! Я очень быстро подыщу ему дом! Спасибо! – Роза бросилась ко мне на шею и принялась обнимать меня. – Спасибо, что разрешил ему остаться!
Вот как она это делает?! Я же ещё ничего не разрешал!
– Роза, я не сказал да, – напоминаю ей.
– Да-да, конечно не сказал, но все равно спасибо! – девчонка поцеловала меня в щеку.
От неё приятно пахло утренней свежестью и мне захотелось задержать её в объятиях. Я даже поднял руку, но так и не решился ничего сделать. Ну и ну! Мне двадцать семь лет, я взрослый состоявшийся мужчина, а какая-то девчонка с сомнительным прошлым и настоящим вьет из меня верёвки!
– Кто приходил к тебе утром? – решил я прояснить этот момент.
– Наташка, подруга. Принесла вот его, – кивнула Роза на четверолапого товарища.
– Та самая, с которой ты день отработала, а она ещё на ночь осталась?
– Ну да.
– Завязывала бы ты с такими подругами! – в сердцах посоветовал я. – Кстати, Роза, я давно должен был тебе сказать, но все как-то упускал из виду. Я сам здесь ненадолго. Продаю квартиру и уезжаю.
Роза помрачнела и даже сразу как-то осунулась, молчаливо качнула головой, как бы соглашаясь с услышанным. Мне даже стало стыдно, что не могу оставить её здесь навсегда.
– И какого ты мне тогда даёшь советы и указываешь, как жить, если ничего не можешь дать взамен? – спросила девушка, присаживаясь возле щенка. Она погладила найденыша за ушком, и тот прильнул к ней. – Никому-то мы с тобой не нужны, – грустно произнесла она.
– Может, все-таки расскажешь, что произошло у вас в семье? – спросил я, присаживаясь рядом, и тоже почесал малыша.
– Зачем? Ты все равно скоро уедешь. Ни к чему это...
– Ладно, – согласился я. – Мне нужно будет провести в этой комнате ревизию. Сложи свои вещи в одно место, чтоб я их не трогал.
– Хорошо, – согласилась она и, поняв, что она больше ничего не скажет, я вышел из комнаты.
Вечером я все же решился снова заехать к Смольным. Взял коньяк, который любит Владимир Борисович и бутылку хорошего вина для Людмилы Ивановны. Они меня не ждали, и, кажется, не особо были рады мне после той отвратительной сцены, свидетелем которой я стал, но оказались слишком воспитаны, чтобы выгнать непрошенного гостя.
– Чем обязаны? – поинтересовался глава семьи, когда мы разместились в гостиной.
– Хотел узнать про Розу, – я смотрел ему в глаза, и от меня не скрылась тень вины на лице Смольного. – После того, что я увидел, меня беспокоит её судьба.
– Нас тоже беспокоит, но... Это её выбор, – отрезала тётя Люда.
– Что всё-таки произошло после моего отъезда? – я решил не сдаваться.
Смольные переглянулись и Владимир Борисович начал рассказ:
– Хочу, чтоб ты знал, я всегда относился к Розе как к дочери. Я ведь даже удочерил её, но... Потом... В общем, она вернула фамилию родного отца...
– Что ты так вежливо говоришь об этой неблагодарной девке?! – взорвалась мать Розы, я даже чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Не слушай его! Володя, до сих пор любит ее как дочь и считает себя виноватым в том, что произошло. Но на самом деле, Роза просто испорченная дрянь! Каждый раз, когда я уходила на смену в больницу, она пыталась соблазнить моего мужа, своего почти отца! А он молчал! Не хотел меня расстраивать! Но, однажды, мне попался её дневник! И я все прочитала!
Я сидел, прибитый к дивану свалившимся на меня знанием. Роза? Пыталась соблазнить отчима? В шестнадцать лет? Я взглянул на Смольного: мужчина среднего роста, но крепкого телосложения, начинающий лысеть. И юная девушка, стройная, как тростинка, с копной длинных каштановых волос, тогда ещё длинных. Да любой парень счел бы за счастье быть с ней! Зачем ей этот немолодой уже мужчина?
– Зачем? – только это я и смог выговорить. – Зачем ей это?
– Пфф! Она всегда мне завидовала! – слишком уверено заявила тётя Люда. – Я раньше не понимала, почему она так была враждебно настроена к Володе, а оказалось, что Роза просто была влюблена в него! Неблагодарная девчонка! Ох, как я тогда ей лохмы повыдирала! Она после этого постриглась! Дрянь! На чужого мужа позарилась!
– Уверен, это какая-то ошибка! – восклицаю я, не поверил ни единому слову. – Роза не могла!
– О! Ты её плохо знаешь! Как только она ушла из дома, то сразу начала жить с каким-то мужиком! Мы хотели его привлечь по суду, но оказалось, что Роза достигла возраста согласия. Я тут же отказалась от этой малолетней шлюхи! Володя ещё пытался её вернуть, но ничего не вышло.
Во время своей пламенной обличительной речи Людмила Ивановна раскраснелась и принялась обмахивать себя руками.
– Тише, тише, дорогая. Твоё здоровье того не стоит, – поддержал её Владимир Борисович, снова принеся ей успокоительное. – Мы рассказали все, больше добавить нечего, – Смольный намекнул, что они будут рады моему скорейшему уходу. И мне ничего не оставалось, как покинуть их, теперь уже, негостеприимное общество.
Вернувшись домой, я не застал Розу. Я вошёл в её комнату и долго стоял над столом, на котором в открытом доступе лежал её дневник. Раньше это была тонкая розовая тетрадка с нарисованными принцессами или феями, но потом в неё подклеивалось бесконечное количество листов, а обложка была разрисована чёрной пастой так, что принцессы превратились в ведьм и чертей. Страшно подумать, в каком подавленном настроении находился обладатель дневника.
– Сюда я вписываю всех мужчин, с кем переспала, – услышал я мелодичный девичий голос за спиной. – Хочешь, я и тебя впишу?
6
Девушка, оттолкнувшись от дверного косяка, прошла в комнату и опустилась на колени перед щенком, который при виде неё вскочил со своей лежанки и смешно завилял маленьким коричневым хвостиком:
– Ну, как ты тут? – малыш опустил темную голову в её подставленные ладони и заскулил, облизывая руки своей молодой хозяйки.
– Зачем ты это делаешь? Зачем нарочно заставляешь думать о себе плохо? – спросил я, совершенно не понимая эту девчонку. – Я был у твоих родителей. Спросил их о том, что произошло между вами.
– Зачем? – удивилась Роза. Она оторвалась от поглаживаний и подсыпала своему подопечному корм, а потом сменила воду, которую щенок принялся жадно пить.
Пока она все это проделывала, я внимательно её рассмотрел. Плотные джинсы, несмотря на летнюю жару, темная водолазка под горло, а на щеке красовался синяк.
– Кто это тебя? Клиент?
– Да что ты заладил: клиент, клиент?! – вспыхнула девушка, поднимаясь с колен. – Твоё какое дело?! Какое тебе дело до моей жизни?! Ты уедешь и забудешь про меня, а я снова останусь одна! Да меня, может, никто и не любит, кроме, как ты их называешь, моих клиентов! Я, может, никому кроме них и не нужна! Я, может, живу ради них!
– Что ты такое говоришь?! – я хватаю её за плечи и разворачиваю к себе. – Это не любовь! – пытаюсь донести до неё очевидные вещи. – Ты ещё так молода, у тебя вся жизнь впереди! Зачем ты губишь себя?! Знаешь, я ведь не поверил ни единому слову твоего отчима! – я ведь и, правда, не поверил. – Ну не могла ты так поступить! Пусть Смольный заговорил зубы твоей мамаше, твоему брату, а по сути, купил его за хорошую должность! Но я – не они!
– Отпусти меня! – я не заметил, как начал трясти девчонку, пришлось резко разжать руки. – Да что ты знаешь обо мне?! Думаешь, хорошо изучил малышку Розу?! А ты не думал, что это правда?! Да!!! Все, что тебе наговорили обо мне – правда!!!
Я пошатнулся, не веря услышанному. Не может быть! Только не Роза! Только не девочка, которую я знал с самого детства.
– Нет... не верю...
– А придётся! Это я! Я его соблазнила! Я соблазнила мужа собственной матери! Как тебе такое?! Что ты на это скажешь?! До сих пор жалеешь бедную малютку?!
Я прислонился к стене, чувствуя необходимость хоть в какой-то опоре.
– Тебе же было шестнадцать...
– Молодая, да ранняя!
Наверно, я слишком долго бегал от правды. Закрывал глаза на то, что лежало на поверхности.
– Кажется, я ошибся в тебе...
Перемена произошла в Розе мгновенно. Только что передо мной стояла воинственная амазонка, но после моих слов девушка резко сникла. Она горько усмехнулась, поправила растрепавшиеся волосы и достала свою спортивную сумку.
– Что и требовалось доказать. Извини, что не оправдала твоих ожиданий, – девушка принялась яростно запихивать внутрь вещи. Роза комкала и сминала их, чертыхаясь под нос.
Когда с вещами было покончено, она посадила в переноску щенка и, оттолкнув меня с прохода, поспешила на выход. Я лишь услышал, как захлопнулась входная дверь. Разом почувствовав обрушившуюся усталость, опустился на расправленную постель, кажется, Роза никогда её не заправляла. Окинул взглядом комнату: она забрала всё, и как-то сразу стало пусто. На кровати всегда лежал её скомканный халат. На столе была разбросана скудная косметика. Сейчас же все было чисто. Только, стоп! Я встал и подошёл к столу, не веря своим глазам. Она оставила его. Оставила свой дневник. Схватив его, бросился за девчонкой, надеясь, что она недалеко ушла. Но обежав вокруг дома, понял, что опоздал. Должно быть, уехала на маршрутке, которая недавно отошла от остановки. Побродив по ближайшим дворикам, подумав, что Роза может сидеть где-нибудь на скамейке, но не найдя никого, вернулся домой.
Я пытался дозвониться до неё, но она заблокировала мой номер. Я связался с Саней, но тот тоже не знал, где искать её. Он даже не знал никого из окружения собственной сестры. Смольные тоже не смогли мне ничем помочь. Людмила Ивановна уже давно перестала интересоваться жизнью собственной дочери.
Ночью, взяв машину, я поехал по тем местам, где по моему мнению можно было её найти. В первом ночном клубе никто даже не знал такую девушку по представленному мною описанию. Во втором, мне пообещали, по их словам, «набить морду», чтоб я тут не ходил и «не разнюхивал». Я дико устал, но продолжил искать Розу. До утра я успел проверить ещё три клуба, но все мои старания были насмарку. Подъехав к своему подъезду и припарковавшись, я долго сидел в машине. Рядом на пассажирском сидении лежал её черно-розовый дневник с принцессами-ведьмами. Я нерешительно взял его в руки.
«Ты же любительница подобного чтива!» – крикнула Роза в лицо своей матери, прежде чем получила от неё затрещину.
Покачав головой, я крепко сжал в руках потрепанную тетрадь. Роза, Роза! Ну почему ты отвергаешь любую помощь? Мне не давал покоя её взгляд, брошенный на меня перед уходом. В нем читалось разочарование.
«Сюда я вписываю всех мужчин, с кем переспала, – сказала мне дерзкая девчонка. – Хочешь, я и тебя впишу?»
Нет, Роза, не хочу. Но я хочу понять тебя. Пожалуйста, прости меня за это. Я заглушил мотор и поставил машину на сигнализацию. Дневник обжигал мне руки, я даже вспотел. Никогда. Никогда ранее я не позволял себе ничего подобного. Но, кажется, это единственный способ понять, что же произошло. Возможно, потом я сам не прощу себе собственного поступка. Это хуже, чем подглядывать в замочную скважину. Хуже, чем рыться в чужой корзине для грязного белья. Я включил в гостиной свет и сел в кресло. Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, как перед прыжком в воду, я открыл дневник Розы.
7
Роза лгала. Лгала мне, лгала брату, лгала родителям. Не удивлюсь, если она лгала всему своему окружению. После ссоры с матерью девчонка ушла жить к подруге. Мужиком, с которым она якобы начала жить, оказался отец её одноклассницы. Он же и заступился за неё, когда Владимир Борисович пришёл за ней. Не знаю, что этот человек сказал Смольному, но тот не смог увезти девчонку, не смотря на то, что официально являлся её опекуном. Не имею ни малейшего представления, куда смотрели органы опеки, по-хорошему, Смольных надо было лишить родительских прав. Но тогда, девочку бы отправили в детдом. Наверно, это и стало причиной того, что все оставили как есть. Единственным, с кем у Розы были отношения, оказался тот самый Костя Широков, но они очень быстро разбежались из-за его измены. В ту ночь она и пришла ко мне, бесстыдно предложив себя.
Я вздохнул и потянулся за пятой чашкой кофе. Голова раскалывалась, я не спал сутки, читая её исповедь, её боль, излитую на бумажные страницы. Людмила Ивановна сильно избила собственную дочь, заподозрив ту в желании соблазнить мужа родной матери. К сожалению, что там произошло на самом деле, мне так и не удалось узнать, поскольку страницы оказались вырваны из дневника. В моей практике уже было такое. Немного подумав, я потянулся за телефоном.
– Да, Ден, – ответил Пашка, мой одногруппник. – Я сейчас занят. У тебя что-то срочное?
– У меня крайне важное дело. Скажи, у тебя есть знакомые криминалисты в нашем городе?
– Зачем тебе? Ты же там не работаешь.
– Нужно восстановить вырванные страницы.
– А это возможно?
– Похоже, их писали с нажимом, либо в сильном душевном волнении, либо плохой ручкой, поскольку буквы отпечатались на других листах.
– Я подумаю и перезвоню тебе.
Что я делаю? Какое право я имею лезть в её жизнь? Но, начав действовать, я уже не мог остановиться. Из головы не шла мысль, что Роза не просто так водила меня за нос. Для чего-то же она разыграла передо мной весь этот спектакль? И если в случае с родителями я бы ещё мог её понять: шокировать, заставить их переживать, особенно мать, выплеснуть на неё свою боль от её предательства. То что она хотела добиться от меня?
Пашка перезвонил вечером.
– Заставил ты меня подвигаться, я скажу! В общем, номер человека я тебе скинул сообщением. Зовут Михаил Петрович, живёт на Аксакова. Подъедешь через полчаса и отдашь ему документ. Он тебе скажет, когда будет готово, если там что-то ещё возможно сделать.
Михаил Петрович вернул мне дневник через пару дней и лист формата А4, исписанный с обеих сторон. Седой криминалист выглядел озадаченным:
– Я всякое видал, не скажу, что эта история меня прям удивила, но жаль, что ничего доказать нельзя. Засадить бы этого мудака. Остальное не читал, но этот лист пришлось, уж извини.
Из дневника Розы.
Я не верила, что такое возможно, что человек, называющий себя моим отцом может поступить так со мной. Но, хуже всего, что моя мама поверила ему, а не мне. Когда я просила её оградить меня от него, она только отмахивалась. Говорила, что я несу чушь, что я хочу разрушить их отношения, что я завидую её женскому счастью. Но вчера она застала, как он пытался залезть мне под юбку. И она поверила ему. Поверила, что это я пыталась его спровоцировать... она обозвала меня, ударила по щеке, отстригла мне волосы и выгнала из дома, в чем я была...
Я с яростью смял лист бумаги, не став дочитывать. Как?! Как можно быть такой слепой курицей?! Как можно выгнать из дома собственного ребёнка?! Меня переполняла злоба на всю эту паршивую семейку. Смольного по-хорошему вообще посадить надо! И Санек тоже молодец, продал сестру за хорошую должность! Все закрыли глаза на её трагедию, чтобы продолжить жить, как жили.
Утерев пот со лба, я завёл двигатель, не имея ни малейшего понятия, куда двигаться дальше. Я искал Розу в ночных клубах и на улицах, но понимал, что свои поиски веду совершенно не в тех местах. Меня мучила совесть, что я плохо думал о ней. Теперь я был уверен, что девушка своим провокационным поведением проверяла меня. Не знаю, какую именно реакцию она ждала от меня, но, кажется, я не дал ей ожидаемого.
Решил снова поискать удачу на улицах города, ведь даже по теории вероятности, я же должен рано или поздно встретить Розу. Сгущались сумерки, а я всё колесил по оживленным проспектам и узким улочкам, всматривался в прохожих, выискивая невысокую девушку с короткими красными волосами. Я так засмотрелся по сторонам, что глухой удар о бампер стал для меня полной неожиданностью.
Выскочив из машины, я бросился проверять, все ли в порядке. У переднего колеса с правой стороны лежал сбитый мной пёс и скулил от боли.
– Друг, ну как же так? – я бросился животному на помощь. – Что же мне с тобой делать?
Пёс не проявлял агрессии, и я осмелился подойти к нему. Недолго думая, вытащил из багажника плед, накрыл собаку, и уложил на заднее сиденье.
– Так... посмотрим, куда тебя можно отвезти.
Приложение с картой города показало мне, что единственная ветклиника, работающая в это время суток, находится на выезде из города. Что ж, делать нечего, отвезу четвероногого бедолагу туда. Пёс послушно лежал на заднем сидении, только иногда тихо поскуливал.
– Потерпи, друг, скоро тебе помогут, – пробормотал я, выруливая на дорогу.
В ветклинике, несмотря на позднее время, была очередь. Я оказался за какой-то женщиной с толстым, жалобно мяукающим, котом.
– Мочекаменная, – пояснила она, хотя я не спрашивал. – Как кастрировали, так началось. Вроде и корм подбирали... Два года бед не знали, но вот опять. Наверно предложат сделать стому. Не знаете, что такое стома? Я сейчас расскажу... – и она рассказала, на мой взгляд, жуткие вещи.
Я с сомнением посмотрел на её питомца. Бедный кот! Я понятия не имел, что держать животное так затратно: и финансово, и морально.
– А с вашим что? – спросила моя словоохотливая соседка по очереди.
– Да это не мой. Сбил случайно. Темно было. Вот, привёз.
– А потом куда?
– Не знаю. Наверно назад отвезу.
– У этой клиники есть хороший приют. Можно отдать туда.
Слово за слово, и я не заметил, как подошла моя очередь. Ветврачом оказалась приятная молодая женщина, на бейджике которой было написано «Наталья».
– Немного подождите, моя помощница скоро подойдёт, – попросила она, а потом крикнула кому-то: – Ты скоро?
– Я уже здесь, – услышал я знакомый голос и, обернувшись, увидел Розу.
8
Пёс поправился. На лечение ушло чуть больше месяца. Он оказался на редкость благодарным и компанейским товарищем. Я оставил его себе и назвал Дружком. Знаю, у меня небогатая фантазия. Роза согласилась уехать со мной, и теперь мы возвращались вчетвером на моей машине: я, Роза, Дружок и малыш Вольдемарт – найденыш, с которым девушка так и не решилась расстаться. Сначала Роза отказывалась перебираться в Москву, но я уговорил её, заманив возможностями, которые откроет перед ней столица.
– Круто ты меня водила за нос, – признался я ей.
– Это не я тебя водила, ты сам себя водил, – возражает девушка, она потянулась к радио и долго выбирала станцию, которую хотела бы послушать. – Вот, неплохая, – Роза начала подпевать, отстукивая ритм ножкой. – Ты видел только то, что хотел видеть. Вы все видели только то, что хотели. Моя мать хотела видеть во мне шлюху, претендующую на её мужа, чтобы не замечать, что она сделала неправильный выбор, чтобы не остаться снова одной. Ведь для неё нет ничего важнее любви. Мой брат хотел видеть во мне обнаглевшую малолетку, чтобы не ссориться с отчимом и продолжать занимать тёплое местечко в его компании. Всем было удобно такое положение вещей.
– А я? – мне было интересно, что же она скажет про меня.
Роза погладила за ушком маленького Вольдемарта, задумавшись над ответом, тот слегка цапнул её за палец, и девушка, смеясь, невесомо щёлкнула его по мокрому носику:
– Наверно, ты единственный, кто не отвернулся от меня, несмотря на все свое мнение обо мне. И это напугало меня. Я боялась начать доверять тебе, чтобы снова не ошибиться в людях. И потому я ушла.
– Ты все это время занималась зооволонтерством?
– Да, в тот день, когда ты сказал, что от меня плохо пахнет, мы с Наташей провели операцию кошке, во время которой она... кхм... сходила на нас в туалет. Досталось в основном Наташе. Я же так "принеси-подай". А вечером в парке обнаружили пятерых щенят, одним из которых оказался Мартик, – так ласково Роза называла Вольдемарта. – Наш приют был переполнен, щенков распихивали по рукам. Вот и мне притащили. Понимаешь, эти брошенные животные, как я, никому не нужные. Но я-то могу о себе позаботиться, а они нет. Я нужна им. Никто не бывает так благодарен, как они.
Я долго молчал, переваривая услышанное. Как же я ошибался в ней. Как же мы все ошибались.
– Прости. Прости, что плохо думал о тебе.
– В этом была и моя вина, – лукаво улыбнулась Роза. – Я хотела, чтобы ты так думал.
– Что сказали твои, когда узнали, что ты уедешь со мной?
Сашка тогда звонил мне и долго орал матом, пытался заставить меня отказаться от моей затеи, убеждал, что Роза утянет меня на дно. Смольные тоже звонили, но я уже не стал с ними разговаривать. Владимира Борисовича по-хорошему надо было бы привлечь к ответственности, но его падчерица отказалась, заявив, что они с её матерью стоят друг друга.
– Я с ними не говорила на эту тему. Я вообще не говорю с ними ни на какие темы. Лучше скажи, ты продал квартиру?
– Да. Люди, которые пришли смотреть квартиру третьими, оказались в полном восторге от неё. Хоть и старый фонд, зато вся инфраструктура под боком, даже полицейский участок, не говоря уже о детских садах, школах и поликлиниках. Даже университет в паре-тройке остановок. Расположение шикарное, да и цена адекватная.
Мы неслись по автостраде. Нас обгоняли более шустрые водители. Солнце светило в глаза, летний день радовал своей теплотой, а чистое небо синевой. Играла ненавязчивая музыка. Дружок дремал на заднем сидении, а Вольдемарт на коленях Розы, издавая во сне причмокивающие звуки, вызывающие лично у меня лёгкую улыбку. Я вёз Розу навстречу новой жизни. Девушка забралась на сиденье с ногами, поджав их под себя, бережно придерживая спящего щенка. Она оживленно посматривала по сторонам, а я на неё. Стоило немалых трудов уговорить её поехать со мной. Лишь после моего обещания помочь поступить в Ветакадемию, она приняла моё предложение.
– Когда-то я спросил тебя, о чем ты мечтаешь, помнишь, что ты мне ответила?
Роза мило рассмеялась, сейчас она совсем не походила на ту вульгарную бестию, какой представилась в день моего приезда.
– Не могу сказать, что моя мечта не исполнилась. Я люблю и это взаимно, – она кивнула на своего найденыша. – Улыбнись! – воскликнула она и сделала наше совместное селфи, по-детски высунув язык и наставив мне рога.
– Дай посмотреть!
– Каждый раз, глядя на нашу первую фотографию, с твоей дерзкой рожицей и моей глупой улыбкой, которую мы повесили на самом видном месте в нашей квартире, я не могу сдержать чувств. Грустно, что тебя больше нет, но ты подарила мне самое счастливое время. Твоя мечта, настоящая мечта, сбылась. Ты стала ветеринаром и со временем открыла собственную клинику, подарив новые жизни сотням спасенных животных. Мы с тобой прожили долгую и веселую жизнь, но болезнь забрала тебя у нас. Ты боролась, но силы были слишком неравны... – прошептал я, положив на её могилу цветы. Розовые розы. Её любимые. Банально, но она любила банальщину. Моя Роза любила чёрный кофе по утрам и сериалы по выходным. Наша квартира всегда была полна спасенными животными, которые обожали забираться к ней на колени, пока она пила кофе или смотрела сериал.
– Пааап! Пойдём, – окликнул меня родной голос сына, и следом к нему присоединился тонкий голос дочери:
– Пойдем! Ты уже давно здесь стоишь!
Я обернулся к ним. Они так внешне похожи на мать. Сын уже заканчивает юридический, а дочь собирается в этом году поступать на ветеринара. Я поискал глазами трость, она находилась рядом, прислоненная к оградке. Кладбищенская земля после дождя липла к обуви и утяжеляла шаг, выйдя за ворота, я долго счищал её с летних туфель.
– Я всегда буду любить тебя, Роза. Покойся с миром, девочка, которую я знал.
Конец.
