Текст книги "Паломничество мечей (ЛП)"

Автор книги: Энтони Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава четвертая
Город шпилей

Крокодилы продолжали преследовать их по болоту, оставляя многочисленные длинные следы на спокойной воде по обе стороны дороги. Время от времени они поворачивали к берегу только для того, чтобы отползти в беспорядке размахивая конечностями и хвостами, когда Паломник или кто-то другой размахивал своими осколками костей. В конце концов, когда земля стала более твердой, а воды – более мелкими, рептилии исчезли. Однако зверинец Безумного Бога еще не закончил с ними.

Поначалу Паломник принял их за какую-то незнакомую форму растительности, темные, зазубренные очертания, свисающие с голых ветвей высоких деревьев, которые теперь начали доминировать в ландшафте. Когда они прошли под ними, стало ясно, что на этих деревьях растут плоды другого рода. Первое существо, расправившее крылья, показало морду, похожую на лисью, и большие заостренные уши. Крылья от кончиков до кончиков были длиной с человека, а тело зверя – размером с крупную собаку. Оно изогнулось, отделяясь от ветки, издав чириканье, больше похожее на крик, и устремилось к ним с наполовину сложенными крыльями и обнаженными длинными клыками. Все они подняли свои костяные осколки, и тварь, казалось, остановилась в воздухе, словно ударившись о невидимую крышу. Шипя, оно широко расправило крылья и взмыло ввысь. Другие существа дружно сорвались со своих веток, налетев на компанию, прежде чем отступить на более безопасную высоту, почувствовав силу кракена.

"Летающие шакалы", – сказала Ищейка, одной рукой сжимая костяной осколок, а другой – скимитар, и прищурилась, глядя на кружащих зверей. "Большие летучие мыши из южных джунглей".

"Мы должны идти дальше", – настаивал Жрец. "Если не достигнем города до наступления ночи..." Остальное он не сказал, но Паломнику стало ясно, что этот лес таит в себе больше опасностей, чем просто летающие шакалы.

Туча летучих мышей продолжала кружить над ними, пока они пробирались через лес, к ним присоединились другие колонии, поднятые с верхушек деревьев запахом свежей добычи. В течение следующего часа они держались на безопасном расстоянии, но с наступлением сумерек становились все смелее. Компания то и дело пригибалась, когда летучие мыши срывались вниз группами по две-три штуки, каждый раз опускаясь ниже, чем раньше. Одна из них оказалась неразумной и опустилась достаточно низко, чтобы Чена успела подпрыгнуть и вцепиться челюстями в кончик крыла. Крик летучей мыши был коротким, почти мгновенно оборванный треском ломающейся кости, когда гиена раздавила грудную клетку. Она со скулежом бросила труп, и ее вырвало от мерзкого вкуса ихора.

Вскоре показался первый шпиль, похожий на лезвие гигантской пики, вонзенной в землю. Деревья поредели, сменяясь сухой почвой с трещинами. Летучие шакалы оставили свою погоню, когда компания достигла длинной тени шпиля, простиравшейся по земле, окрашенной в красный цвет угасающим солнцем. Паломник понял, что в Проклятии настоящие краски появляются только на закате.

При виде того, что лежало за шпилем, он остановился. Город простирался вдаль в багровой дымке, шпиль за шпилем, некоторые соединялись мостами и пешеходными дорожками, хотя большинство из них упало. То, что осталось, напоминало наконечники копий титанического воинства.

Скорее напоминает начало ночного марша к полю Святой Мары, напомнил голос. Сколько мечей тогда было под твоим знаменем, мой повелитель? Сорок тысяч, не так ли? Он сделал паузу, чтобы издать вздох тоскливой ностальгии. Увидим ли мы когда-нибудь те дни снова?

"Быстрее!" призвал Жрец, прервав минутное очарование Паломника. Он возобновил свой бег, следуя за священником, который вел их к крутому пандусу у основания шпиля. "Мы должны попасть внутрь до наступления темноты".

Паломник был удивлен, обнаружив на вершине пандуса прочную дверь из дуба и железа. Деревянные балки и металлические крепления, казалось, были лишены возраста и ветхости древнего камня, который ее окружал. Он также испытал облегчение, обнаружив, что она открыта. Жрецу еще предстояло объяснить необходимость найти убежище до наступления ночи, но, судя по тому, как почти бешено он толкнул дверь и жестом велел им войти внутрь, Паломник не испытывал особых затруднений, следуя за ним в мрачный интерьер.

Дверь захлопнулась, как только они вошли в здание, оставив их в кромешной тьме. Паломник услышал тяжелый скрежет и лязг поворачиваемого тяжелого замка, когда Жрец закрывал вход.

"Полагаю, – нарушил тишину Книжник, – никто не подумал о том, чтобы собрать хворост для костра?"

Послышался шорох кожи и ткани, когда Майша расстегивала свой рюкзак, за которым последовало слабое хлюпанье жидкости. Свет, разгонявший темноту, имел зеленый оттенок, открывая широкое круглое пространство, в котором не было ничего, кроме покрытого пылью плиточного пола и круглой каменной лестницы. Она тянулась вдоль стены шпиля, изгибаясь вверх, в темноту, которая ждала наверху.

"Сок светящихся червей", – пояснила Майша, с улыбкой встряхивая в руках стеклянную банку. Свет, исходящий от нее, немного усилилился, и Паломник отметил, что из-за этого у нее под глазами проявились еще более глубокие тени. Заметив его пристальный взгляд, она отвела взгляд, слегка пошатнувшись, заставив Кусифа подойти к ней.

"Ей нужен отдых", – сказал он, глядя на Жреца с выражением, которое не позволяло ему бросить вызов.

"Нам всем нужен", – согласился Жрец. "В любом случае мы не сможем выйти до рассвета".

"Почему?" спросила Ищейка. "Что там?"

"Более миллиона душ обитало в этом городе до падения. Многие остались после него, и они не тихие".

Говоря это, он бросил взгляд на дверь, заставив Паломника присмотреться повнимательнее. "Ему не более десяти лет", – сказал он, проводя рукой по железу замка, не покрытому ржавчиной.

"Наше паломничество не первое", – ответил Жрец. "Не все были посланы с намерением достичь Полумесяца, некоторые чтобы подготовить путь для тех, кто это делает".

"Сколько времени прошло?" Спросил Книжник. "Я имею в виду, со времени последнего паломничества?"

"Год". Лицо клирика омрачилось, он запахнул на себе плащ и сел у основания лестницы. "Восемь душ, которых вел архипрелат, глава нашего ордена. Вернулась только одна, женщина, которая шла молиться о знаниях. Она была великим ученым у себя на родине, ее превозносили за мудрость, но она жаждала большего. Как ей удалось вернуться к нам, навсегда останется загадкой. Когда она вышла из Шепчущих Песков, у нее не было глаз, вырванных ее собственными руками, и все же она улыбалась. "Он ответил на мою молитву", – вот и все, что она сказала, ничего не добавив о судьбе нашего прелата. Она отвергла все предложения о помощи и ушла в пустыню. Больше мы ее не видели".

Никто из них ничего не сказал, чтобы нарушить последовавшую тишину, вместо этого все нашли, какой могли, комфорт и устроились на ночь. Они сгрудились рядом со светом из банки Майши и ели скудную пищу из пайков, предоставленных священниками в часовне. Это была безвкусная пища, состоящая из жестких сухарей и какого-то вяленого мяса, которое показалось аппетитным только Чене. После еды свечение банки стало ослабевать, как бы энергично Майша ни трясла ее.

"У меня есть еще", – сказала она усталым голосом, потянувшись к своему рюкзаку.

"Лучше побереги его", – посоветовал ей Паломник. "Уверен, нас ждет много темных мест".

Вскоре он погрузился в дремоту, когда последний зеленый огонек дрогнул и погас, а один из его спутников издал слабый, но испуганный хрип. Сам он спал крепко. Темнота никогда не пугала его.

Он проснулся от настойчивого дребезжания меча, сопровождаемого раздраженным голосом. Будьте добры, поднимите свою королевскую задницу, мой повелитель! Здесь что-то есть, и мне очень не нравится его вонь.

На секунду он увидел лишь темноту, но быстро проморгавшись увидел тусклую полоску разгорающегося света под дверью. Быстро оглядев своих спутников, он обнаружил, что все они, кроме двоих, еще спят.

"Ищейка?" – прошептал он, и его шепот эхом разнесся по пустому помещению. Ни ответа от заклинателя зверей, ни визга от Чены не последовало. Паломник поднялся и подошел к двери, но обнаружил, что она по-прежнему заперта.

Посмотри наверх, указал ему голос. В нем чувствовалась нехарактерная для него нотка нетерпения, не оставлявшая сомнений в масштабе угрозы, которую он ощущал. Его взгляд проследил за извилистой спиралью лестницы, уходящей в тени высот шпиля, ничего не видя, но уши уловили очень слабый звук. «Ребенок?» удивился он вслух, когда у него сложилось впечатление, что это был жалобный плач.

Нет, ответил голос. Определенно нет.

Он разбудил Жреца пинком, когда бросился к подножию лестницы. "Проблема", – сказал он, начиная подниматься по ступенькам. "Разбуди остальных".

Судя по количеству ступеней, высота этого сооружения, по его самым скромным подсчетам, была где-то около ста пятидесяти футов. Подъем был нелегким и вызвал множество болей во всем теле к тому времени, как лестница выровнялась. Стареешь, мой повелитель, – произнес голос, и его настойчивость, по-видимому, была недостаточной причиной, чтобы удержаться от насмешки, которую он отпускал уже несколько десятилетий. Паломник с привычной легкостью проигнорировал его и направился к высокому арочному проему в стене. Из него выходила дорожка впечатляющей ширины, но небольшой длины, ибо была разрушена примерно в пятидесяти шагах от арки. Он видел, как Чена расхаживает взад-вперед, в волнении мотая головой, часто останавливаясь, чтобы потереться носом о бок своей хозяйки, которая, казалось, ничего не замечала.

Ищейка стояла на коленях у неровного края дорожки, раскинув руки, и шептала сдавленные слезами мольбы на своем родном языке. Не зная его, Паломник различил несколько слов, общих с менее непонятными диалектами южного берега Второго Моря. "Пожалуйста... я искала... моя любовь..."

Осторожно, предостерег голос, когда Паломник подошел ближе. Если тень узнала ее имя… Вибрация меча теперь была похожа на пульсацию, но он сопротивлялся желанию вытащить его. Он подозревал, что Чена может плохо отреагировать на столь явную угрозу.

"Ищейка, – начал он, понизив голос. Она не подала виду, что услышала его, продолжая шептать мольбы, взгляд был прикован к чему-то в пустоте впереди. Паломник прищурился, приблизившись, сначала ничего не видя, но затем различив очертания фигуры в воздухе. Она состояла из различных оттенков серого, но не была бесплотной, как те тени, что населяли Шепчущие Пески. Это была настолько плотная, насколько только может быть живая душа, девочка лет десяти, одетая в лохмотья, которые едва прикрывали ее кожу. Она уставилась на Ищейку, на маленьком личике застыло выражение сурового обвинения. Присмотревшись, Паломник заметил, что, хотя она стояла как будто на твердой земле, под ее босыми ногами был только воздух.

"Пожалуйста..." сказала Ищейка, взмахнув руками в приглашающем жесте. Девчушка нахмурилась еще сильнее, но не сделала ни малейшего движения, чтобы подойти ближе.

"Что это за штука?" спросил Паломник у голоса.

Тот помолчал, прежде чем ответить, в его тоне звучало осторожное недоумение. Рейф. У нашей подруги-варвара, должно быть, был беспокойный сон. Этим существам не нужны имена, чтобы заманить в ловушку свою жертву, достаточно простого сна. Должен сказать, мой повелитель, я удивлен, почему тебя это так волнует. Он заманит ее на верную смерть и насладится отчаянием в момент истечения срока. На одну молитву меньше для Безумного Бога, а ты останешься безупречен в глазах наших собратьев по паломничеству.

"Пожалуйста..." повторила Ищейка, поднимаясь на ноги и шаркая к краю дорожки с протянутыми руками. "Мне очень жаль..."

"Как мне победить его?" потребовал Паломник, потянувшись к рукояти меча.

Не со мной, ответил голос. Теперь оно заманило ее в ловушку. Только она может разрушить это. Безумный Бог, должно быть, действительно ненавидел своих поклонников, что обрушил на них такие ужасы.

Видя, как нога Ищейки находится в дюйме от края, Паломник потянулся к ее руке. "Здесь ничего нет…" – начал он, но отступил назад, когда она развернулась, ее скимитар со свистом вылетел из ножен.

"Не прикасайся ко мне!" – прорычала она, опускаясь в боевую стойку. "Тебе не удержать меня от нее!" Чена издала растерянный рык, придвинулась ближе к хозяйке и жалобно заскулила.

"Там ничего нет!" Паломник ткнул пальцем в хмурую девочку. "Это всего лишь фантом, вырванный из твоей памяти".

"Лжец!" Она сделала выпад, и скимитар прорезал воздух в дюйме от его головы. "Она – то, за чем я пришла. Прощающий уже ответил на мою молитву. Моя дочь возвращена. Ты останавливаешь меня, чтобы твоя молитва была услышана. Он выбирает только одного".

"Чтобы помолиться, ты должна предстать перед ним в Полумесяце". Паломник сохранял спокойный настойчивый тон, руки были подняты и открыты. "Ты знаешь это. И ты знаешь, что она, – он мотнул головой в сторону призрака, – не твоя дочь".

Она оторвала взгляд от его лица и снова повернулась к девочке. Глаза рейфа изменились: в них появился красный отблеск, возможно, невольное излучение существа, которое носило его как маску. Обвиняющий взгляд, однако, оставался прежним. "Так и должно быть", – вздохнула Ищейка. "Я так долго искала с тех пор, как ее украли работорговцы. Пролила столько крови. Не может быть, чтобы все это было напрасно".

Чена снова зарычала, но на этот раз в звуке не было вопроса. Губы гиены задрожали, когда она обнажила зубы, когти царапнули камень, а густая шерсть на шее встала дыбом, как шипы. Если раньше казалось, что она не была способна почувствовать существо, то теперь смотрела на призрачную девочку с дикой враждебностью. Мышцы на ногах напряглись, она присела в готовности к прыжку, челюсти щелкнули в предвкушении.

"НЕТ!"

Ищейка бросилась к Чене, выронив скимитар и обхватив руками шею гиены. "Нет, дорогая".

Итак, сказал голос, когда Ищейка зарылась головой в мех Чены и заплакала. Похоже, любовь разрушает ловушку.

Паломник поднял взгляд, чтобы увидеть, как маска рейфа растворяется. Маленькая девочка изогнулась, голова раздулась, конечности удлинились, плотность существа исчезла, превратившись во что-то, напоминающее серебристо-серую паутинку. Он мельком увидел скрежещущий беззубый рот и горящие красные глаза, в которых смешались страдание и ярость, а затем существо исчезло, скрывшись между шпилями в тот самый момент, когда солнце окрасило их тусклым желтым сиянием.

Глава пятая
Библиотека костей

По мере того, как они пробирались между возвышающимися шпилями, земля оставалась однородной равниной с трещинами и твердой почвой. На протяжении нескольких миль в течение следующего дня Паломник не увидел ни малейших признаков дорог, стен или парков, которые ожидал найти в таком огромном городе.

"Это морское дно, – объяснил Книжник. "Вот только море давно исчезло. Его испарила ярость Безумного Бога, не так ли, мой друг-священник?"

"Шпили поднимались из волн Лазурного моря, это правда", – ответил священник, и его невозмутимый тон снова продемонстрировал сопротивление язвительным замечаниям ученого. "Но море не вскипело, оно осушилось, когда рухнули дамбы на западе".

Он говорил немного рассеянно, его взгляд постоянно перемещался между проплывающими мимо шпилями, часто задерживаясь на различных дверях и окнах. Как и шпиль, в котором они укрылись накануне вечером, каждый из них имел пандус, поднимавшийся на плоскую платформу, окружавшую основание башни. Паломник предположил, что они, должно быть, использовались в качестве причалов – логичная архитектура для города, покоящегося на воде. Масштабы этого места показались ему поразительными: он превосходил все города, которые ему довелось посетить, кроме вечного Валькериса, ведь даже огромные храмы и титанические скульптуры этого легендарного свидетельства человеческой изобретательности, как говорили, были лишь бледной тенью его былого величия. Но Валькерис обладал многослойной аутентичностью, лабиринт улиц свидетельствовал о месте, которое разрасталось и менялось с течением веков. Это место давало ощущение фальши, скорее памятник, чем город.

Он построил его, потому что мог, таково было мнение голоса. Возможно, тщеславное честолюбие бога, поддающегося безумию? Или, может быть, он просто решил, что это будет красиво.

Хотя этот день казался наименее опасным из всех, что были до сих пор, Жрец продолжал идти в напряженном темпе, позволяя лишь кратковременный отдых. Майша, очевидно, приняла свое целебное средство, потому что ей удалось продержаться большую часть дня до раннего вечера, когда ее энергия начала угасать вместе с солнечным светом.

"Осталось совсем немного", – пояснил Жрец, когда Кусиф потребовал, чтобы они остановились. Глаза священника теперь постоянно метались, перебегая от одного входа в шпиль к другому.

"Что-то скрывается внутри шпилей", – предположил Паломник. "В ожидании темноты. Что это?"

"Как я и говорил", – ответил Жрец. "Многие погибли при падении, многие остались. Пожалуйста, – добавил он, обернувшись к Майше, – мы не можем здесь задерживаться".

Она устало кивнула и вынула пробку из бутылки. Когда она поднесла ее к губам, Паломник оценил, что содержимое уменьшилось до трети от того, что было в Песках. Она не выживет, сказал голос. Опухоли заберут ее задолго до того, как она увидит Полумесяц. Было бы добрее оставить ее здесь с ее мужчиной, пусть лучше они погибнут вместе в мире, чем столкнутся с предстоящими испытаниями.

Паломник не уловил жестокости в голосе, просто объективные рассуждения, с которыми трудно было спорить. Тем не менее, он присоединился к Кусифу, помогая Майше подняться на ноги, как только лекарство подействовало.

"Странно встретить хорошего человека на таком задании", – сказала она ему с благодарной улыбкой, когда они возобновили свой стремительный марш.

"Да, – согласился Паломник, отворачиваясь. "Так и есть".

Они шли еще час, пока уже знакомое красное свечение не окрасило шпили на западе. К тому времени в миле впереди из растрескавшейся земли стало вырисовываться самое большое сооружение. Оно было уникально тем, что состояло из трех шпилей, самых высоких из виденных до сих пор, соединенных отвесной стеной. По мере того как они приближались, а свет становился все слабее, Паломник уловил тихий, но неуклонно нарастающий гул у них за спиной. Взгляд назад ничего не выявил, но звон меча подтвердил неизбежность опасности.

"Не обращайте внимания, – приказал Жрец. "Продолжайте идти".

Гул стал громче, когда они поднялись по пандусу к трехбашенному зданию, и Паломник понял, что часть шума исходит изнутри сооружения, особенно из высокого арочного проема в его основании. Вместо того чтобы войти внутрь, Жрец повел их мимо арки к одному из шпилей. Вглядевшись в мрачное помещение за входом, Паломник уловил слабое движение. В этот момент шум стал громче; он почти не сомневался, что это был ответ на их присутствие. В нем звучали голодные, отчаянные нотки, которые безошибочно были человеческими, и он заключил, что на самом деле это было скопление голосов, очень многих голосов.

"Мне нужно подняться, – заявил Жрец, остановившись у подножия шпиля. Несмотря на то, что тот был обветренным и неровным во многих местах, Паломник не видел особых перспектив взобраться на него.

"Как?" – спросил он. "Здесь нет опор для рук".

"Есть один путь", – пробормотал Жрец, прищурив глаза, когда они прошли вдоль стены к узкому отверстию примерно на пятьдесят футов выше. "Мне нужно только вспомнить о нем". Он подошел к стене и взялся за небольшую выемку, подтянулся, затем взялся за другую. "Подождите здесь, – указал он, продолжая подниматься. "Наверху спрятана веревочная лестница".

Он двигался с уверенной плавностью, его руки нащупывали опоры, которые глаза Паломника не могли обнаружить. Тем временем гул становился все громче по мере того, как солнечный свет слабел.

Мне пришло в голову, мой повелитель, прокомментировал голос. Возможно, с этого момента мы больше не нужны этому священнослужителю.

Паломник сосредоточился на маршруте священника, стараясь запомнить расположение различных опор. Однако его усилия были прерваны внезапным рычанием Чены и резким дребезжанием меча.

Гиена опустилась в привычное для нее положение, означавшее неизбежный выпад. Ищейка стояла рядом с ней, лук был натянут, а стрела нацелена в арку. Ее взгляду не хватало обычной сосредоточенности, вместо этого на лице было выражение встревоженного недоумения. "Что, во имя всех Пяти Морей, это такое?" – спросила она испуганным шепотом.

Поначалу Паломник принял очертания, выступающие из арки, за появление какого-то зверя с множеством щупалец, еще одного чудовища из зверинца Безумного Бога. Но потом увидел, что каждый отросток – это рука, а длиннопалые пальцы многократно сжимаются, как когти ястреба. Время от времени они отдергивались назад в углубление арки при малейшем проблеске солнечного света, но с течением времени это происходило все реже, и они все чаще вырывались на волю, чтобы вцепиться когтями в воздух. Паломник поднял голову, чтобы проследить за продвижением Жреца, и увидел, что тот добрался до узкого проема и начал влезать внутрь.

Всплеск бормотания снова привлек его внимание к арке. Когда солнечный свет померк до слабого свечения, среди массы цепляющихся рук появилась голова. Пилигрим подумал, что, возможно, когда-то это была женщина, но было трудно сказать наверняка. Лицо было иссушено, кожа местами содрана и отвалилась, обнажая кости. Пряди черных волос свисали с обнаженного скальпа, обрамляя лицо, искаженное безграничным голодом, челюсти открывались и закрывались, чтобы скрепить те немногие зубы, что остались. Глаза были единственной чертой, которую можно было назвать живой: зрачки сузились до точек в серых сферах, которые, тем не менее, светились живой ненавистью.

Упыри, произнес голос. Похоже, Безумный Бог проклял не только своих питомцев.

Существо высвободилось из стены молотящих рук, и Паломник увидел, что оно одето в поношенные лохмотья, которые никак не прикрывали дряблые выпуклости грудей и вздувшиеся половые органы. Паломник подумал, не отразилось ли на его лице отвращение, потому что существо вдруг пришло в ярость, голодный стон внезапно перешел в визг. Оно бросилось на него со скоростью, на которую, как он думал, не способны похожие на палки конечности, когтистые лапы потянулись к его горлу.

Раздался резкий щелчок арбалетного замка, и в лоб существа вонзился болт. Оно замерло на мгновение, ненависть исчезла из глаз, закатившихся в глазницы, прежде чем превратилось в кучу тряпья и иссохшей плоти. Изо лба и рта у него потек черный ихор, его зловоние заставило их всех отступить на несколько шагов.

"Вы можете поблагодарить меня позже, сэр", – сказал Игрок Паломнику, поднимая арбалет, когда тот склонил голову.

Паломник ничего не ответил, выхватив меч, когда из арки выскочило еще одно существо, а за ним быстро последовали еще двое. В отличие от женщины, они, очевидно, не чувствовали нужды в паузе, прежде чем броситься на живых незваных гостей, и с воплями кинулись на них, вытянув когтистые руки. Стрела Ищейки сразила одного, пробив ему голову, а Паломник разрубил другого на две части боковым ударом меча. Кусиф схватил третьего, метнулся вперед и с профессиональной точностью вонзил острие скимитара тому в грудь. Однако тварь не умерла, а в ответ набросилась на него с когтями, от которых Кусифу удалось с трудом увернуться. Существо снова бросилось на него, затем завизжало еще громче, когда Паломник опустил меч на его вытянутые руки, отрубив обе по локоть.

"Сердце не подойдет", – сообщил он Кусифу, поворачиваясь, чтобы срубить голову существа с плеч. Ихор вырвался из культи черным гейзером, когда оно соскользнуло на землю, дернулось и затихло. Верхняя половина разрубленного Паломником на две половинки существа продолжала ползти к ним, впиваясь ногтями в камень, пока Игрок не шагнул вперед и не надавил сапогом на его голову, раздробив череп.

Сильнее, чем кажется, – заметил голос. В этом человеке есть что-то большее, чем просто маска и изрядная доля претенциозности.

"Назад!" скомандовал Паломник, когда из арки появилось еще больше тварей. Они ринулись к ним плотной массой в дюжину человек, быстро сокращая дистанцию только для того, чтобы быть уничтоженными. Меч рассек троих одним ударом, в то время как стрелы Ищейки и скимитар Кусифа проделали столь же смертоносную работу. Размахивая мечом, Паломник то и дело поглядывал в сторону проема: предупреждение голоса о возможном предательстве Жреца звучало все громче с каждой секундой, пока тот не появлялся вновь.

А я-то думал, что рептилии на вкус мерзкие, проворчал голос, когда Паломник зарубил последнего упыря, тощего негодяя ростом не более четырех футов, который, возможно, когда-то мог быть подростком, но мальчиком или девочкой, он не мог сказать.

"Это все?" поинтересовался Книжник. Он стоял, прислонившись спиной к стене шпиля, с расширенными от ужаса глазами и зажатым в руках посохом. Паломник не заметил на посохе никаких пятен.

"Похоже на то", – сказал Кусиф, осторожно подавшись вперед, чтобы заглянуть в арку. "Выглядит пустой".

"Это всего лишь один шпиль, не забывай", – сказала Ищейка. Она стояла и смотрела в ту сторону, откуда они пришли, Чена стояла рядом с ней, морда почернела, и ее рвало, когда она прочищала горло от ихора. За ними Паломник увидел массу маленьких темных фигурок, выходящих из основания каждого шпиля. Хотя расстояние делало их похожими на муравьев, он мог различить их общее направление. Он давно научился быстро оценивать силу приближающейся армии и определил количество существ, которые сейчас ковыляли к ним, в более чем десять тысяч и оно росло. Многие погибли при падении, многие остались.

"Жрец!" – воззвал он к отверстию в стене, вложив в призыв всю властность, какую только смог собрать.

Несколько долгих секунд не было ответа, затем в проеме появилось юношеское лицо священника. "Прошу прощения!" – воскликнул он. "Какой-то дурак решил спрятать ее!"

Через мгновение веревочная лестница с грохотом скатилась по стене, и Книжник, не теряя времени, вскарабкался наверх. Майша полезла следом, двигаясь со всей возможной ловкостью, хотя, судя по тому, как обвисли ее плечи, когда она добралась до вершины, усилия явно стоили ей последних сил.

"После вас, господин", – сказал Игрок мужу с учтивым поклоном. "Мне и в голову не придет разлучать Майшу и Кусифа. Это моя любимая трагедия".

Кусиф кивнул в знак благодарности и быстро последовал за женой вверх по лестнице. Игрок повернулся к Паломнику, его маска склонилась под вопросительным углом. "Считайте это моей благодарностью", – произнес Паломник, жестом приглашая его идти вперед.

Пока атерианец взбирался на стену, Паломник наблюдал за приближающейся ордой. Их число перевалило за тридцать тысяч, первые были всего в нескольких шагах от пандуса. Их неуклюжая походка изменилась, по мере того,как они приближались к своей добыче, приобретая скорость хищника.

"Иди, – предложил Паломник Ищейке, указывая на лестницу.

"Ты первый", – сказала она. "Чена не сможет забраться по ней, и мне понадобится твоя рука, чтобы затащить нас обоих".

Времени на споры не было, поэтому он бросился к лестнице и быстро вскарабкался наверх. Ищейка подбежала, чтобы ухватиться за одну из деревянных стоек, в то время как Чена вцепилась челюстями в другую. Прожорливые бывшие обитатели города взобрались на вершину пандуса, когда Паломник, Кусиф и Игрок потащили лестницу по стене. Вес как Ищейки, так и гиены был немалым, и Жрецу и Книжнику тоже пришлось приложить все свои силы. Когтистые лапы разминулись с болтающимися лапами зверя на несколько дюймов, и пара оказалась на свободе.

"Клянусь Воскресшими, – выдохнул Книжник, застонав от облегчения, когда хозяйка и зверь наконец достигли проема. Объединенные крики орды достигли лихорадочной высоты, когда они оба забрались внутрь. Паломник посмотрел вниз и увидел, что они толпятся у основания сооружения во все большем количестве, все лица обращены вверх, челюсти скрежещут, а глаза полны одинаковой ненависти.

"Жалкие дьяволы", – сказал Кусиф, окинув взглядом массу людей со смешанным выражением печали и презрения. "Как ты думаешь, они помнят? Знают, кем они были?"

Конечно, помнят, с веселым фырканьем ответил голос. Ихор действует на человеческое тело по-другому. Упыри помнят, но остаются рабами своего голода и ненависти. Я все больше и больше восхищаюсь изобретательностью наказаний Безумного Бога.

"Просто безмозглые твари", – бросил Паломник, отворачиваясь. "Неважно, кем они были раньше".

С наступлением ночи Майша зажгла еще одну светящуюся банку, и зеленый свет высветил огромное внутреннее помещение. В центре уровня, на котором они стояли, отсутствовал пол, образовывая черную треугольную пустоту, окруженную многоэтажными платформами, уходящими в темную высь. На этом уровне от пола до потолка располагались многочисленные полки, покрытые толстым слоем пыли. Книжник издал тихий стон отчаяния, его плечи опустились, когда он смел мусор с одной из полок.

"Все пропало", – сердито пробормотал он. "Все пропало".

"Что это за место?" спросил Паломник у Жреца.

"Великая библиотека Прощающего". Клирик подошел к одной из полок, вытирая пальцами пыль. "Говорили, что в ней хранилась мудрость всего мира. Он посылал эмиссаров во все земли, чтобы те покупали книги, нанимал ученых, чтобы те писали еще больше. В течение трех столетий это был величайший центр обучения, известный человечеству, превосходящий даже колледжи вечного Валькериса". Он поморщился, пошевелив пальцами, чтобы стряхнуть пыль. "Теперь он исчез навсегда по приказу Прощающего. Как он проклял свой народ, так он проклял и свои книги".

Он повернулся к остальным. "Лучше поешьте и поспите, сколько сможете. Послезавтра это, вероятно, будет редким утешением".

Компания направилась вглубь здания, чтобы найти место для отдыха, желая укрыться от непрекращающегося голодного хора орды. Твари вторглись в основание шпилей, крики эхом разносились по зданию с пугающей отчетливостью, но Жрец заверил компанию, что лестницы между шпилями и собственно библиотекой были разрушены давным-давно. Они расположились на почти голом участке пола, усеянном остатками стульев и столов, которые, как утверждал Жрец, служили рабочим местом для переписчиков библиотеки. Паломник развел небольшой костер из обломков мебели, которые оказались сухими и легко разгорелись. Сон быстро пришел к остальным, кроме него и Книжника.

Северянин смастерил факел из тряпки, привязанной к ножке стула, и отправился исследовать здание самостоятельно, не слушая советов Паломника о том, что время лучше провести в дреме. Он оставил его бродить по пустым этажам, а сам сел подбрасывать палочки в огонь, чтобы тот горел. Он знал, что сон не придет к нему сегодня. Так часто бывало, даже в те времена, когда он еще не владел мечом и голосом, последствия битвы беспокоили его.