Текст книги "Паломничество мечей (ЛП)"

Автор книги: Энтони Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

"Отдыхай, если хочешь", – ответил Жрец, не сбавляя шага. "Но делай это в одиночку и знай, что при первом же шепоте ты забудешь о том, что тебе нужно подкрепиться".

Игрок все же остановился, выпрямив спину и подняв голову в позе, которую Паломник видел на многих подмостках. Это называлось "королевской позой", которую принимали те, кому отводилась благородная роль, обычно в одной из трагедий Валькерина. "В моем городе, начал он, – простые клирики знают, что лучше не командовать теми, кто принадлежит к касте талантливых..."

"Хватит", – отрезал Паломник. Слово было произнесено негромко, но тем не менее заставило атерийца замолчать. Паломник уставился в темные глазницы маски Игрока, зная, что человек за ней видит грозное обещание в его собственном взгляде. "Иди", – приказал он.

Рука Игрока сжалась на ремне арбалета, но уязвленную гордость перевесили, очевидно, либо здравый смысл, либо элементарная трусость. Склонив голову, он продолжил идти. Паломник позволил ему поравняться с собой, после чего тоже двинулся дальше. Поворачиваться спиной к человеку, которого он только что унизил, было неразумно.

Когда Чена услышала первый шепот, солнце уже начало клониться к закату, она издала тонкий вопль беды, двинувшись к Ищейке. Компания остановилась, когда он достиг человеческих ушей. Это был не более чем шелест ветра, лишенный слов, по крайней мере слов, которые они могли бы разобрать, но безошибочно узнаваемый как голос.

Осматривая пепел, Паломник не увидел ничего, кроме поднятой пыли, плывущей по дюнам. Никто не произнес ни слова, а шепот продолжался, становясь все громче, слова по-прежнему были бесформенными, но теперь в них слышалась вопросительная интонация.

"Теперь мы можем и отдохнуть", – сказал Жрец, сбрасывая рюкзак. "Поспите, сколько сможете, до наступления темноты".

"А не лучше ли двигаться дальше?" спросил Книжник. "Ты сказал, что мы должны провести здесь как можно меньше времени".

"Пока они тебя не найдут". Жрец расстегнул ремни на своем рюкзаке и достал подстилку. "После этого останется только выдержать их внимание до рассвета". Разложив постель на пепле, он завернулся в плащ и лег. "Вам действительно следует попытаться заснуть", – добавил он, закрывая глаза.

Остальные на короткое время обменялись взглядами: шепот и его вопрос еще долго звучали в их ушах. "Вряд ли я смогу заснуть, даже если захочу", – сказал Книжник. "Разве кто-то не должен караулить?"

"Здесь живут только мертвые", – сказала Майша, это были первые слова, которые она или ее муж произнесли с начала похода. "И их сила ограничена только тем, что ты им даешь". Она тоже открыла свой рюкзак и достала флягу, из которой отпила глоток, прежде чем передать ее мужу. "Сонное снадобье", – сказала она. "Всего один маленький глоток поможет проспать до утра и заглушит голоса мертвых".

Кусиф сделал глоток и передал флягу Ищейке, которая с неохотой посмотрела на нее, а затем вздохнула и протянула ее Чене. Зверь понюхал флягу и слегка отпрянул, но, когда Ищейка шагнула ближе, настойчиво протянув флягу, Чена открыла рот, и Ищейка позволила нескольким каплям напитка упасть ей на язык, после чего сама сделал глоток. Книжник не стал медлить и поднес флягу ко рту, сделав приличный глоток, пока Майша, предупредительно щелкнув пальцами, не отобрала ее у него и не передала Игроку. Атерианец отвернулся от них, чтобы снять маску, прежде чем сделать глоток, после чего плотно закрепил на месте и протянул фляжку Паломнику. Тот бросил на нее короткий взгляд, а затем покачал головой.

"Шепот..." начала Майша.

"Пусть приходят".

Он отстегнул меч со спины, расстелил плащ на пепле и сел. Пока остальные ложились, чтобы дать снотворному подействовать, он осматривал серые дюны и клубящуюся пыль. Вскоре он остался один в своем бодрствующем состоянии, прислушиваясь к шепоту, который становился все громче по мере того, как вопрос приобретал ужасающую ясность: "Кто ты?"

Солнце красным полукругом стояло над горизонтом, отбрасывая на дюны длинные тени, которые по мере угасания дневного света росли и сгущались. Шепот продолжал задавать свой вопрос, когда наступила темнота. Сначала невидимый собеседник, казалось, находился слева от него, затем, мгновение спустя, справа.

"Кто ты?" – снова спросил он, теперь уже ближе и прямо перед ним. Безоблачное небо позволяло полумесяцу окрашивать пески в серебристые тона, и каждая тень, казалось, ползла к нему, но замирала, когда он сосредотачивался на ком-то конкретном. Внезапный порыв ветра всколыхнул пепел, и Паломник увидел, как он задержался на очертаниях фигуры. Прежде чем ветер унес пепел прочь, у него сложилось впечатление большого, грузного человека в доспехах, в рогатом шлеме и с топором в руках.

"Кто ты?"

Паломник ничего не ответил, продолжая сидеть с мечом на коленях, голос изредка звучал в тишине. Но он чувствовал даже сквозь ножны, как металл издавал непостоянное гудение, которое он распознал как самое близкое к страху у существа, населявшего его.

"Скажи мне, – прошептал призрак, и Паломник почувствовал, как тот подошел ближе, дыхание стало туманным, а воздух перед лицом похолодел. "Какое имя ты носишь? Почему ты пришел сюда? "

Кожу покалывало, когда призрак начал кружить вокруг него, вопросы стали приобретать требовательную интонацию. "Кто ты? Какое имя ты носишь? Почему ты пришел сюда? "Наступила пауза, и Паломник услышал разочарованное шипение твари. Паломник почувствовал, как крошечные осколки льда царапнули его кожу, когда призрак закричал, и в этом звуке было столько же отчаяния, сколько ярости. "СКАЖИ МНЕ! "

Он ощутил, как призрак отступил, когда он не дал ответа, и шепот стал печальным. "Когда-то я был могущественным. Когда-то мое имя было известно по всем Пяти Морям. Булвар Топор, самый страшный из людей. Мы пришли за славой, но нашли лишь пламя..."

Шепот резко оборвался, когда Жрец издал страдальческий стон, лицо его дернулось. Призрак тут же переключился на клирика, подняв клубы пыли, и устремился к нему, повторяя свои вопросы с новой силой. "Кто ты? Какое имя ты носишь? Почему ты пришел сюда? "

Паломник увидел, как Жрец начал корчиться в своих одеяниях, теперь он хныкал, а черты его лица исказились. "Скажи мне", – настаивала тень, и по мере приближения на коже Жреца появлялся отблеск инея. "Скажи мне, и я присоединюсь к тебе. Скажи мне и унеси меня отсюда..."

Внезапный всплеск шепота привлек взгляд Паломника к дюнам, где поднималось все больше пыли, ветерок очерчивал еще больше фигур, все воины, тени, привлеченные жаждой этого давно забытого владельца топора.

"Оставь его", – велел Паломник.

Призрак не обратил на него внимания: лицо Жреца приобрело синий оттенок, а воздух вокруг становился все более холодным. Его губы начали открываться, обнажая зубы в неохотной гримасе, когда он начал произносить слово, и Паломник почти не сомневался, каким оно будет.

"Оставь его!" Он вскочил на ноги, меч выскользнул из ножен и рубанул по смутной тени призрака. Призрак не попытался уклониться, видимо, не видя особой угрозы в смертельной стали, и понял свою ошибку только тогда, когда прикосновение клинка разрезало его душу так же легко, как и живую плоть.

Порыв холодного воздуха хлестнул Паломника, когда тень Булвара Топора вскрикнула и отшатнулась. Болтовня остальных мгновенно прекратилась, как и их продвижение по дюнам. Он услышал только один высокий голос, приглушенный и раздираемый ужасом. "Проклятый демоном клинок..."

"Эти люди под моей защитой", – сказал Паломник, указывая мечом на окружавшие его тени, пока вращался в медленном пируэте.

"Мы желаем только освобождения!" воскликнул обладатель топора. Ветер снова поднялся, снова обнажив его, теперь съежившегося на коленях. Каким бы могущественным он ни был при жизни, в смерти он был жалок. "Мы пришли за славой и вечные страдания – наша единственная награда!" "Вы пришли за грабежом", – возразил Паломник. "Вы пришли за хаосом. Вы пришли за насилием. Вы пришли за резней. Ваша участь заслужена. Больше не смей ныть мне". Он направил клинок на Булвара. "Или снова почувствуешь прикосновение этого".

Когда призрак не шевельнулся, он бросился на него, и меч прорезал пыль, когда тот унесся прочь. Паломник направил клинок на остальные тени, стоящие на пепелище, и меч с неестественной быстротой разрушил их круг и превратил их шепот в крики. Вскоре он и его дремлющие спутники остались одни на песке.

Мне это не понравилось, отрывисто сообщил ему голос, посылая импульс горячего гнева по рукояти, когда он вкладывал его обратно в ножны. Вкус смерти не может быть приятным. Мне ли напоминать тебе...

"Ты питаешься живыми", – закончил Паломник, возвращаясь на свое место на пепелище. Он согнул пальцы, восстанавливаясь от продолжающегося укола гнева демона, прежде чем вернуть свой взгляд к дюнам и их теням. Он все еще чувствовал их там, в ползучих тенях, но они были подавлены мечом и тем, что жило в нем. Некогда грозная орда, а теперь лишь пятно на месте своей гибели. Он чувствовал, что они, должно быть, представляли собой впечатляющее зрелище, когда перешли границу, намереваясь завоевать ее.

Ты сказал, что они заслужили свою участь, напомнил ему голос, чувствуя, как жалость растет в его сердце. Но ведь ты знаешь об этом лучше всех, не так ли, мой повелитель?

Он повернулся на бок и погрузился в сон под звуки издевательского смеха.

Глава третья
Могила Кракена

На следующий день вскоре после полудня они покинули Шепчущие Пески. Пепельные дюны на несколько миль уступили место кустарнику, состоящему из низкорослого дрока и перекати-поля, а затем болотам, которые тянулись на восток и запад без видимого конца. Над болотами и тростниковыми зарослями стелился сероватый туман, и Паломник отметил отсутствие каких-либо роящихся насекомых над неподвижной водой.

"Когда-то здесь был сад Альнахима, – сообщил им Жрец, прокладывая тропинку на восток и осматривая край болота. "Поле за полем пшеницы и кукурузы, питаемые оросительными каналами, вырытыми по его проекту, вода, освященная его собственной рукой, так что урожай рос богатым, независимо от капризов погоды. Ни один подданный Прощающего никогда не был голоден".

"До того момента, как он убил их", – пробормотала Ищейка. "Должно быть, было приятно умереть с набитым брюхом".

Жрец ограничился хмурым взглядом, прежде чем вернуть взгляд к береговой линии, в конце концов остановившись в том месте, где дорога из разбитых булыжников сползала с суши в болото. Паломник увидел, как дрожат его руки, прежде чем он спрятал их в складках рукавов.

"Здесь нас не ждут тени", – сказал он компании тщательно выверенным голосом, словно опасаясь, что он может дрогнуть. "Здесь опасность более... материальная".

"Материальная?" поинтересовался Игрок, и Паломник снова почувствовал поднятую бровь, сопровождавшую вопрос.

"Прощающий любил тварей земли, как любил ее людей", – сказал Жрец. "Собирал зверинец на радость себе и своим подданным. Когда королевство пало, они остались и... изменились".

"Как изменились?" спросил Книжник, теперь с глубоким подозрением разглядывая затянутые туманом болота.

"Все звери голодны, но насыщаются, когда сыты. Звери из зверинца Прощающего знают только голод, независимо от того, сколько их кормят".

"Было бы полезно знать, – сказала Майша, нарушив наступившее тяжелое молчание, – с какими зверями мы столкнемся".

"В Писании Падения их не перечислено", – ответил Жрец. "И многие знания были утрачены. У нас осталась только одна фраза:"И так Он собрал всевозможных зубастых и когтистых со всех уголков Пяти Морей".

"Всевозможных зубастых и когтистых", – повторил Книжник с кислой ноткой в голосе. "Замечательно."

"Мы теряем время", – сказал Паломник, направляясь к дороге. "Лучше всего зарядить это", – добавил он Игроку, кивнув на его арбалет.

Впереди шел Жрец, за ним – остальные, а сзади – Ищейка. Она двигалась с луком в руках и стрелой на тетиве, Чена – рядом, ее пасть дрожала в непрерывном рычании, когда она со зловещей напряженностью смотрела на проплывающее мимо болото. Туман скрывал большую часть их окружения и затруднял навигацию. Старая дорога, по которой они шли, в нескольких местах разветвлялась, булыжники иногда на несколько ярдов исчезали под зеленоватой водой. Всякий раз, когда маршрут становился неясным, Жрец бормотал, в каком направлении идти, и Паломнику казалось странным, что он не прибегает ни к какой карте.

"Все жрецы Прощающего обязаны запомнить маршрут к Полумесяцу с момента вступления в орден", – сказал священник, когда Паломник усомнился в его указании идти дальше по глубокой воде. "Неспособность вспомнить его полностью сурово карается".

"Так вот почему тебя избили за день до нашего прибытия?" спросил Паломник.

Священник ничего не сказал, пока они не преодолели препятствие, а когда он это сделал, ответ был краток: "В служении Прощающему нет незаслуженных наказаний". Его слова прозвучали как часто повторяемая мантра, из чего Паломник сделал вывод, что это бесплодная тема для разговора.

"Они почти забрали тебя", – сказал он вместо этого. "Там, на Песках. Ты знал об этом? Ты собирался назвать тени свое имя. Или ты думал, что это просто дурной сон?"

"Я... я бы отогнал его. Моя вера в Прощающего..."

"Не защитила тебя. И не защитит. Тени не волнует, во что ты веришь и как сильно ты в это веришь. Твое имя дает им право на твою душу, а затем и на тело. В следующий раз не позволяй своему высокомерию поставить под угрозу это паломничество". Он оглянулся через плечо, поймав взгляд Жреца. "Я намерен достичь Полумесяца. Не сомневайся, я сделаю все необходимое для этого".

Юноша уставился на него в ответ, в его взгляде читались страх и вызов. Он начал было отвечать, но остановился, услышав кашель сзади. Паломник вернулся по своим следам и обнаружил, что Майша опустилась на корточки, согнув спину, и испускает серию глубоких, изматывающих кашлей. Кусиф присел рядом с ней, его рука массировала ее спину, а он шептал утешительные слова.

"Что это?" спросил Паломник, удивленно моргая, когда Майша подняла голову. Черты ее лица претерпели резкую трансформацию. Почти скульптурная красота теперь была трупной маской такой глубоко укоренившейся болезни, что он поймал себя на том, что сопротивляется желанию отступить.

Она умирает, заметил голос со свойственной ему проницательностью к болезням. Опухоли разъедают ее легкие. Ей повезет, если она протянет месяц. По крайней мере, теперь ты знаешь, о чем она намерена молиться.

"Нам нужно остановиться на время", – попросил Кусиф.

"Мы не можем", – настаивал Жрей, бросая настороженные взгляды на надвигающийся туман. "Весь этот шум привлечет их к нам".

"Это займет всего мгновение", – ответил Кусиф. Он открыл объемистую сумку жены, порылся внутри, извлекая маленькую зеленую бутылочку. Сняв пробку, он поднес ее к губам Майши.

"Нам... нужно... сохранить его...", – выдохнула она, качая головой, прежде чем ее скрутил очередной приступ кашля.

"Пожалуйста, любимая, – прошептал Кусиф, обнимая ее за плечи и снова прижимая бутылочку к ее губам. На этот раз она выпила, ее тело содрогнулось, когда она проглотила, издав громкий, полный боли стон.

Звук потревоженной воды заставил Паломника перевести взгляд влево. Это был всего лишь слабый всплеск, но первый, который он услышал с тех пор, как двинулся по разрушенной дороге. Участок болота, видимый сквозь туман, оставался таким же спокойным, как всегда, но предупреждающий звон меча сказал ему, что за ними наблюдают.

"Нельзя медлить, – сказал он и обернулся, чтобы увидеть поднимающуюся на ноги Майшу. Когда она выпрямилась, ее волосы откинулись с лица, и он увидел, что трупная маска исчезла, а черты вернулись к хорошо проработанной красоте, хотя ему показалось, что глаза стали более красными, а впадины на щеках – более выраженными. Что бы ни находилось в зеленом флаконе, оно, очевидно, обладало замечательными восстанавливающими свойствами, хотя и временными.

Паломник начал было говорить Жрецу, чтобы тот указал путь дальше, но тут меч издал резкую предупреждающую трель, и его рука метнулась к рукояти. Раздался громкий всплеск, когда он развернулся, меч направил его руку и со сверхъестественной быстротой вонзился в шею зверя, вынырнувшего из воды. Лезвие рассекло твердые мышцы и кости, отделив узконосую голову с разинутой челюстью от плеч. Огромное чешуйчатое тело, к которому она была прикреплена, корчилось и извивалось, длинный хвост молотил, а четыре конечности дергались, когда из обрубка шеи хлынула черная, дурно пахнущая кровь.

Отвратительно, пожаловался голос, и Паломник увидел, как темная вязкая жидкость сползает с поверхности лезвия, отторгаемая существом внутри. Ихор анимуса, – добавил он в качестве пояснения. Зелье из глубин Инферно. Очевидно, питомцы Безумного Бога давно умерли, но это вещество оживляет их тела и разжигает память о голоде в том, что осталось от их мозга.

"И все же они могут умереть", – пробормотал в ответ Паломник, наблюдая, как тело крокодила погружается в болотную воду, а его предсмертные судороги затихают.

Если пустить им кровь, они умрут, – подтвердил голос. Но я сомневаюсь, что все они так легко истекут кровью.

Паломник выпрямился, обернувшись, и обнаружил, что все смотрят на него другими глазами. Скорость, с которой он обезглавил крокодила, говорила о чем-то, выходящем за рамки человеческого мастерства, вызывая неизбежные подозрения. Как и его привычка разговаривать с кем-то, кого никто из них не мог видеть. Книжник казался самым обеспокоенным из всех, его тяжелые кустистые брови сошлись в суровом и пристальном взгляде. Когда Паломник встретился с ним взглядом, северянин выдавил из себя приветливую, но явно фальшивую улыбку и склонил голову в знак признательности.

"Неплохая у тебя рука, друг", – сказал он.

Рядом с ним Игрок внезапно поднял арбалет, целясь в рябь на воде в нескольких ярдах от них. "Побереги свои болты, – указал ему Паломник. Быстрый осмотр окружающей обстановки подтвердил, что крокодил был не один, повсюду на поверхности появились маленькие темные выступы, когда глаза поднялись, чтобы рассмотреть свою новую добычу.

"Сюда, – приказал Жрец, спеша к развилке дорог и сворачивая на запад. Остальные последовали за ним, подстраиваясь под темп священника, когда он перешел на бег. Паломник внимательно следил за движением воды, заметив несколько чешуйчатых хвостов, оставляющих широкие следы в болотной воде. Пока никто из них не испытывал желания напасть. Больше всего его беспокоила зыбь, которую он видел на границе тумана. Она двигалась параллельно рептилиям, но высота ее говорила о чем-то гораздо большем.

Игрок, очевидно, тоже заметил это, потому что Паломник услышал щелчок тетивы его арбалета. Болт поднял белый столб воды в центре волны, которая в ответ не замедлилась. Вместо этого она ускорилась и стала стремительно нестись к дороге. Паломник увидел, как длинные хвосты забили по воде – крокодилы стремительно расчищали путь для более крупного существа.

"Дурак!" ругнулась Ищейка на Игрока. "Ты никогда не отгонишь ни одного из них, даже если бы он не был проклят".

"Ты знаешь, что это такое?" спросил ее Паломник.

"Знаю. И нам нужно бежать быстрее".

Впереди послышалось пыхтение, и Паломник увидел, как Жрец коротким прыжком перемахнул через узкий просвет в дороге. Он приземлился на более твердую землю и сразу же побежал к тому, что казалось какими-то руинами в центре низкого островка. "Быстрее!" – крикнул он через плечо. "Это нас защитит!"

Бегущий следом за ним Паломник не нашел утешения в словах клирика, когда руины показались из тумана. Каким бы ни было это здание, оно было большим. Длинный ряд изогнутых колонн достигал в высоту более тридцати футов, выходя за пределы острова и спускаясь в болото с восточной стороны. Между каждой из колонн были щели, достаточно широкие, чтобы в них мог пролезть человек, и он сомневался, что колонны были достаточно прочными, чтобы выдержать решительную атаку преследующего их невидимого гиганта.

"Это не крепость", – сказал он, следуя за Жрецом, когда тот проскользнул между двумя колоннами.

"Нет", – ответил юноша, разглядывая внутреннее убранство сооружения со страхом и удивлением на лице. "Нет, это не крепость".

Тогда Паломник увидел его – огромный валун, лежащий в центре длинного зала, образованного двумя рядами колонн. Поначалу он принял его за обветренную скульптуру. Что-то вроде заброшенной статуи Безумного Бога. Но, присмотревшись, не увидел ни малейшего сходства с человеческой фигурой. Это была большая перевернутая купель с чахлыми квадратными крыльями, простирающимися с обеих сторон. Она была покрыта мхом, который, если его соскрести, обнажал темную гладкую поверхность, сильно отличающуюся от каменной.

Это кость, мой повелитель, сказал ему голос тоном наставника слабоумному ребенку. Разве не очевидно, где мы находимся? Что это такое? Разве ты этого не чувствуешь?

Понимание пришло, когда взгляд Паломника переместился с костяной глыбы на другую в нескольких ярдах слева от него, которая была чуть меньше. Еще полдюжины лежали за ним, образуя линию, которая исчезала в болоте, ведя к тому, что казалось другим островком. Как и кость, они были покрыты густым зеленым мхом, но чуть выше ватерлинии он различил темную впадину, которая явно была глазницей.

"Кракен", – пробормотал он, обводя взглядом огромный скелет, окружавший их. Прошло очень много времени с тех пор, как он испытывал чувство неподдельного удивления, но, столкнувшись с костями столь легендарного существа, это было неизбежно. К этому добавилось ощущение неоспоримой силы, таящейся в этих древних костях. Голос был прав: он чувствовал ее, как горячий ветер, обдувающий кожу невидимым песком. Это было далеко не приятное ощущение.

Грохот копыт по твердой земле заставил его оторвать взгляд от костей и увидеть огромную серую громаду, вынырнувшую из воды. Остальные члены компании последовали за ними в пределы скелета кракена, и все уставились на чудовище, несущееся к стене из ребер. Его рост составлял около пяти футов в холке, тело было луковицеобразным, а ноги – короткими, но, тем не менее, развивали значительную скорость. Однако наиболее заметной особенностью была огромная голова, отдаленно напоминающая лошадиную, и разинутые челюсти, в каждом углу которых виднелись изогнутые зубы с прямыми краями. Хотя это явно были не зубы хищника, Паломник знал, что силы укуса одних челюстей было достаточно, чтобы лишить жизни любого человека.

"Что это, во имя всех Воскресших?" спросил Книжник, широко раскрыв глаза в испуганном недоумении.

"Водяная лошадь", – ответила Ищейка. Она наполовину натянула лук и смотрела на животное, которое приближалось все ближе и ближе. Рядом с ней Игрок судорожно натягивал арбалет. Паломник сомневался, что какое-либо оружие способно сразить такого монстра, даже если в его жилах не течет ихор анимуса.

Он поднял меч, когда водяная лошадь приблизилась на расстояние дюжины ярдов к ребрам, но замер, когда та внезапно резко затормозила. Громко фыркнув, животное яростно замотало головой из стороны в сторону, сделав осторожный шаг вперед, затем с встревоженным ворчанием отступило на несколько футов.

"Кракен был самым страшным и могущественным существом, когда-либо известным на земле и в море", – сказал Жрец. "Даже в смерти все звери сохраняют инстинкт избегать его".

Водяная лошадь издала низкое, дребезжащее бульканье из глубины своего горла, когда начала расхаживать взад-вперед за ребрами. Она продолжала смотреть на них, не мигая.

"Слишком напугано, чтобы нападать", – заметил Книжник. "Но и слишком настойчиво стремится к своей цели, чтобы отступать. Я мало что дам за наши шансы, если мы рискнем выйти за пределы этих костей".

Лук Ищейки скрипнул, когда она медленно оттянула тетиву, а ее взгляд остановился на водяной лошади. Словно почувствовав ее внимание, лошадь остановилась, из ноздрей вырвались струйки пара. Паломник уже собирался высказать свои сомнения по поводу эффективности атаки зверя одной стрелой, но остановился, увидев немигающие глаза Ищейки и непоколебимую устойчивость стрелы, торчащей из тетивы лука. Она продолжала натягивать его, пока оперение не коснулось ее щеки, после чего она медленно выдохнула и отпустила.

Стрела вошла в глаз водяной лошади на половину своей длины, содрогнувшись от силы удара и, несомненно, повредив ткани, лежащие за его пределами. Зверь простоял неподвижно три удара сердца, из одной ноздри потекла струйка крови, а затем он рухнул на брюхо и остался лежать неподвижно.

Умно, заметил голос. Даже телу, управляемому ихором, нужен мозг, чтобы работать.

"Замечательный подвиг, миледи", – сказал Игрок Ищейке с одним из своих витиеватых поклонов. "С таким мастерством не сравнится даже сказочная Юзерия".

"Юзерия?" – спросила она.

"Легендарная личность времен Кракенских войн", – пояснил Книжник. "Говорят, боги Валькерина благословили ее непревзойденным мастерством владения луком".

"Именно так", – подтвердил Игрок. Однажды мне выпала честь сыграть ее убитого брата в "Пиршестве варваров". Даже самые суровые атерианские критики согласились, что это было самое совершенное и убедительное отравление, когда-либо украшавшее сцену".

"Кажется, я помню, что это незначительная роль", – сказал Книжник с плохо скрытой ухмылкой. "Всего шесть строк, я полагаю".

Игрок слегка напрягся. "Мастеру своего дела не нужны реплики, чтобы завести публику, сэр. С шестью я смогу сдвинуть с места целый мир".

"А ты можешь сдвинуть их с места?" спросила Ищейка, указывая жестом на воды за островом. Чешуйчатых голов, покачивающихся над поверхностью, было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. Рептилии находились примерно в тридцати футах от берега и не подавали признаков приближения, но и не собирались уходить. Даже если бы она смогла всадить каждую стрелу из своего колчана в глаз, все равно было бы множество хищников, которые встретят их, когда они покинут безопасную могилу Кракена.

Кость, мой повелитель, сказал голос. Сущность кракена хранится в его костях, а не в месте.

Паломник повернулся к покрытым мхом позвонкам и провел рукой по темной поверхности, которую обнажил. Она была твердой и покалывала на ощупь, но он почувствовал в ней слабую упругость, как в старом дереве. Подняв меч, он подождал, пока тот загудит, затем опустил лезвие на похожий на крыло выступ на боковой стороне кости, отсекая его от основного тела. Еще несколько ударов, нанесенных с достаточной скоростью, чтобы клинок казался серебряным пятном, в результате получилось семь кусков одинакового размера.

"Вот, – сказал он, бросая по куску каждому из своих спутников. "Держите их поближе".

"Ты уверен?" спросил Книжник, разглядывая кусок кости в своей руке. "Хватит ли одного фрагмента, чтобы удержать их на расстоянии?"

"Скоро узнаем". Паломник бросил вопросительный взгляд на Жреца, который указал на северный участок дороги за стеной из ребер. "Если только вы не хотите остаться здесь и умереть с голоду".

Он без паузы шагнул между ребрами и зашагал по старым булыжникам к берегу острова, где тот пересекался с небольшим, частично разрушенным мостом. Шум воды привлек его внимание к квартету рептилий, глядящих на него из болота. Он поднял обломок кости и направился к ним, удовлетворенно хмыкнув, когда все они тут же скрылись под водой.

"Похоже, мы обеспечили себе безопасный проход", – сказал Книжник, одобрительно ухмыляясь.

"В падшем королевстве нет безопасного прохода", – возразил Жрец. Он подошел к разрушенному мосту и начал пробираться по нему. "Здесь есть вещи, которых испугался бы даже Кракен."