355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энтони Бруно » Плохая кровь » Текст книги (страница 15)
Плохая кровь
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 19:15

Текст книги "Плохая кровь"


Автор книги: Энтони Бруно



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Нил, казалось, не мог взять в толк. Он протянул Тоцци свой боккен.

– Покажи, что ты имеешь в виду. – Он повернулся и побежал по матам.

Тоцци быстро сбросил башмаки, поставил их рядом с сандалиями и тут же побежал следом за Нилом, петляя между матами, пока ему не удалось приблизиться на расстояние удара.

– Ну что, вспомнил?

– Ну, давай! – крикнул Нил. – Бей.

Тоцци на бегу поднял деревянный меч над головой, поколебался с минуту и стал опускать его, прямо на голову Нила. Нил вдруг остановился и развернулся к нему. В следующий момент Тоцци уже лежал на спине и смотрел в потолок. Перед глазами все расплывалось.

– Сёмэн ути кокю нагэ. Ты это имел в виду?

– Да... это. – У-у-ух. Неплохо. Тоцци поднялся на ноги, тяжело дыша, но улыбаясь.

– Ну... начнем, что ли?

Нил пожал плечами и кивнул. У него на губах опять появилась эта странная улыбочка.

Тоцци глубоко вздохнул и приготовился к длинной ночи. Ему уже стало легче: ведь он стоял рядом с человеком, который так много знал и готов был поделиться своими знаниями. Если после этой ночи ему придется столкнуться с Масиро, ему, Тоцци, конечно, придется туго, но подонок больше не сможет нагнать на него страху. Никогда в жизни.

Глава 25

Прислонившись к груде коробок, Нагаи смотрел на крошечный экран портативного телевизора «Сони», который принадлежал Масиро. Противный распорядитель в развевающемся фраке стоял перед строем финалисток, одаряя девушек дурацкой улыбкой, дергая себя за черный галстук-бабочку, сунув микрофон под мышку, хорохорясь, как петушок. Все казались Нагаи одинаковыми – сплошная стена платьев с разрезами, блесток, безобразно взбитых волос, тревожно сдвинутых бровей и улыбок с рекламы зубной пасты. Ведущий все прихорашивался и пялился на девиц. Нагаи он напоминал Д'Урсо, сукина сына.

Нагаи оторвал взгляд от телевизора и посмотрел на Масиро, неподвижно сидящего в потемках в позе сэйдзи и совершающего свою медитацию. Нагаи взглянул на часы и нахмурился. Ну давай, Масиро. Поторапливайся. Джонни Карсон почти уже кончил свою программу по четвертому каналу. Нагаи почесал за ухом и снова уставился в телевизор. Иногда эти чертовы самурайские ритуалы надоедают хуже горькой редьки.

Ведущий опустил глаза на конверты у себя в руках.

– Ну вот, девушки. – Теперь и он сиял белозубой улыбкой. – Третье место на конкурсе «Мисс Вселенная» заняла... мисс Канада!

Нагаи буркнул что-то, глядя на крошечные движущиеся фигурки. Прямо как тараканьи бега.

Ведущий открыл следующий конверт.

– Второе место в конкурсе «Мисс Вселенная» заняла... мисс Эквадор!

Слезы, смятение. Нагаи опять посмотрел на Масиро. За последние полчаса он не пошевелился. Ну почему это должно продолжаться целую вечность? Давай же, Масиро, очнись. Нагаи снова повернулся к телевизору.

Ведущий встал боком к камере и поглядел на оставшихся двух девиц, которые стояли плечом к плечу и держали друг друга за руки. Вид у них был такой, словно им вот-вот объявят смертный приговор.

– Нервничаем, да? – пропел петушок и глупо хихикнул. Девушки закивали головами, как мартышки.

Ну поторапливайся же. Шевелись.

Оркестр загрохотал на драматической ноте, и ведущий открыл последний конверт. Он улыбнулся, глубоко вздохнул в микрофон и закатил глаза.

– Первое место, дающее право носить титул в том случае, если царствующая мисс Вселенная будет вынуждена сложить с себя корону, заняла... мисс Египет1. Египет!

Паника, смятение. Эффект разорвавшейся бомбы.

– А наша новая мисс Вселенная – это МИСС ГОНКОНГ!

Девушки, крича, подталкивали друг друга. Шум и невообразимая сумятица. На мисс Гонконг надели корону, на плечи набросили меховое манто, в руки вложили розы. Она что-то восклицала, расхаживала взад и вперед, махала руками.

Нагаи фыркнул. Хороший выбор. Интересно все же, что с мисс Японией. Поздно включил.

Когда заиграла музыка и под плачущей мисс Гонконг замелькали баллы, Нагаи заметил, что Масиро пошевелился: каменная статуя оживала.

– Масиро, – позвал он своего самурая. – У нас неприятности.

Масиро поднялся на ноги и затянул черный пояс на боевой куртке. Потом подошел к Нагаи и склонил голову.

– Неприятности? Какие?

– Вечером звонила Рэйко.

– Из дома Д'Урсо?

– Да, из дома Д'Урсо. – Нагаи почесал затылок. – Она полагает, что те готовы осуществить задуманное.

Масиро кивнул.

– Ты очень волнуешься. Что-то еще случилось?

– У панка Франчоне новый автомат. Рэйко сказала, что он пугал ее. Он напился, называл ее Антонелли и делал вид, что расстреливает. Сукин сын.

– Он не ранил ее?

– Она говорит, что нет. – У Нагаи, впрочем, были свои сомнения. Д'Урсо давно спит и видит, как залезть к ней в трусы. Панк, наверное, тоже ее хочет – тянется следом за боссом. Интересно, подумал Нагаи, расскажет ли ему Рэйко, если те двое пытались что-нибудь сделать с нею.

Масиро пошел к своему коврику и взял меч. Положил клинок себе на ладони и поклонился господину.

– Он обесчестил тебя. Должен ли я пойти и убить его?

Нагаи подумал с минуту, но в конце концов раздраженно покачал головой.

– Рэйко сказала, что пьяный ублюдок нес чепуху. Потеряв рассудок, плел что-то о том, как он забрызгает кровью Антонелли новую машину и утопит ее в воде. Стоянка новых машин в доках – вот о чем он говорил. Вот где они собираются пристрелить своего босса.

– Когда они собираются это сделать? Рэйко не говорила?

Нагаи пожал плечами.

– Панк об этом ничего не сказал. Ублюдки. Единственное, что она говорит, – Франчоне и Д'Урсо сейчас дома, спят.

– Я могу пойти прямо сейчас. Утром их найдут мертвыми в постелях.

Нагаи снова покачал головой.

– Нет, так нельзя. Это бросит на нас тень. Мы не можем действовать, как ниндзя. Хамабути этого так не оставит.

Масиро нахмурился. Нагаи совсем забыл: самураи ненавидели коварных, трусливых ниндзя и не выносили сравнения.

– Но мы должны спасти Антонелли, – заметил Масиро. – Все твои мечты покоятся на биении его сердца. Если Д'Урсо добьется своего, мечты твои погибнут. Давай я убью их до того, как они совершат покушение.

Нагаи давно уже устал от живых метафор Масиро. Самурай говорил, как Хамабути.

– Нет, мы не можем убить их в доме. Нужно застать их с поличным.

Масиро отложил меч в сторону.

– Тогда чего же ты ждешь от меня?

Нагаи полез в карман за сигаретой. Огонек зажигалки блеснул в темноте, и Нагаи сделал длинную, глубокую затяжку.

– Приходи в доки до рассвета. Спрячься там где-нибудь и будь готов ко всему. Тем временем я еще раз попробую заставить Д'Урсо отказаться от его грандиозного плана.

– Почему ты так добр к нему? Он не заслуживает того, чтобы ему дали еще один шанс.

Нагаи сделал еще затяжку и выпятил губы, выпуская дым. Он еле заметно улыбался.

– Может, Д'Урсо послушает меня, когда возникнет опасность кое-что потерять. Кое-что, чем этот сукин сын дорожит.

Ухмылка появилась и на лице Масиро. Он догадался, что задумал Нагаи.

– Отдыхай, – сказал Нагаи. – Если нам повезет, то ничего не случится. Но ты приходи туда – просто на всякий случай. Может быть, панк выкинет какую-нибудь глупость и даст тебе повод познакомить его с твоим мечом.

– Хай. – Ухмылка Масиро сделалась шире. Он повернулся и посмотрел на доспех предка, висящий на стене, который в потемках казался призраком.

– В те дни, когда мой предок Ямашита сражался за своего господина Нагаи, – проговорил Масиро, – самураи делали господина сильным, а сильные воеводы делали сёгуна непобедимым. Из таких великолепных нитей ткалось самое великое военное общество всех времен. – Масиро вздохнул полной грудью. – Я придерживаюсь той же традиции. Сила твоя будет прибывать, как речные воды, мой господин. Я тебя не подведу. Нагаи бросил окурок на пол и затоптал его каблуком.

– Да... я знаю, что могу на тебя положиться. – Он никогда не знал, что отвечать, когда Масиро начинал говорить о традициях. – Увидимся завтра, Масиро.

Он повернулся и пошел, потом вспомнил про портативный телевизор.

– Кстати, я оставил твой телевизор вон на тех коробках.

Масиро поклонился, и Нагаи пошел прочь. Гулко отдавались его шаги по бетонному полу. Он обернулся на ходу и увидел, как Масиро идет за своим телевизором.

Нагаи поглядел на Ямашиту, который парил над складом. Духохранитель. Нагаи пожал плечами и направился к двери. Кто знает? Может, так оно и есть.

Проходя длинными коридорами между тележек, доверху заставленных коробками и ящиками, Нагаи вдруг явственно услышал голос, доносящийся сзади. Он остановился и прислушался, потом посмотрел на часы. Десять минут первого. Ну да, конечно, кому же еще быть? Масиро любил Леттермана. «В этом шоу полно дураков, и все классные», – говаривал он.

Глава 26

Лоррейн бежала по улице; холодный ветер дул ей в спину, развевал волосы, а она все вглядывалась в номера на фасадах домов, отыскивая сорок девятый. Публика вокруг нее спешила по своим утренним субботним делам; особое оживление наблюдалось у супермаркетов и винных магазинов. Стайка мальчишек промчалась мимо, истошно вопя, и все они столпились, толкая друг друга, у дверей маленького магазинчика напротив, в витрине которого висели пластмассовые и резиновые маски для праздника Хэллоуин. Лоррейн тоже остановилась посмотреть. Большинство персонажей были ей незнакомы, но некоторых она все же узнала. Дракула, Фред Флинтстоун, Смарф, Чарли Браун и Люси...

Черт бы их всех побрал.

Она стала разглядывать свое отражение в стекле. Растрепанные ветром пряди упали на изможденное лицо. Темные круги под глазами, на лице отражена вся накопившаяся усталость. На ней были мешковатые джинсы, которые следовало постирать еще на прошлой неделе, а на ссутулившихся плечах – старая в черно-белую клетку короткая куртка. И то и другое она кое-как напялила на себя нынче утром, когда ей пришла в голову мысль поехать сюда, в Мэплвуд. Она глядела на свой удручающий облик на фоне зловещих пластмассовых рож и думала, что сама похожа на Злую Колдунью с Запада. Ведьму с Запада. Если она и ведьма, то не ее в том вина. Это Гиббонс, сукин сын, сделал из нее старую перечницу.

Девочка с короткими рыжими косичками вышла из магазина, цепляясь за руку отца. Свободной рукой она придерживала у себя на голове соломенную широкополую китайскую шляпу, чтобы ее не унесло ветром. Лица не было видно, только косички. Девочка хныкала, что ветер поднимет ее и унесет прочь, а отец говорил, что ни за что этого не допустит и можно спокойно идти. Оба прошли мимо Лоррейн, даже не взглянув на нее.

Лоррейн прищурилась, разглядывая номера на противоположной стороне улицы. Читальня Христианского общества, канцелярский магазин – а вот и он, номер сорок девятый, выписан на стеклянной двери между двумя магазинами в нижнем этаже трехэтажного дома из желтого кирпича. Лоррейн полезла в нагрудный кармашек спортивной куртки и вытащила бумажку с адресом, списанным из телефонной книги: Академия Истлейк, Мэйн, 49, комн. 22.

Лоррейн отвела волосы с лица и бросилась через дорогу, направляясь прямо к комнате 22. На бегу она закусила губы. Пожалуйста, будь на месте.

Она толкнула стеклянную дверь, взбежала по лестнице, последовала за стрелками, которые указывали путь к Академии Истлейк. Когда она подошла к двери, оттуда доносилась музыка. Похоже на концерт Вивальди – что-то бравурное, решительное. Лоррейн постучала, подождала немного, постучала еще, потом просто вошла. Больше она не допустит, чтобы ее отодвигали в сторону. Хватит.

В приемной было пусто. Лоррейн проследовала "туда, откуда звучала музыка, – в соседнюю комнату, где Роксана сидела за столом, положив ноги на батарею и глядя в окно. Музыка раздавалась из стереомагнитофона, стоявшего вместе с книгами на высокой полке.

– Привет.

Роксана резко обернулась, глаза ее тревожно расширились. Какое-то время она молча смотрела на Лоррейн. И взгляд был не слишком приветливый.

– Боже, вы напугали меня. – Роксана встала и выключила музыку. Ей явно не хотелось никого видеть.

– Извините, что вламываюсь к вам так, но, как вы, наверное, заметили, я на грани отчаяния.

– Что-то случилось, Лоррейн? Чем я могу помочь? – Голос Роксаны звучал холодно, официально, в нем слышалась некая формальная отчужденность, словно она говорила с клиентом. Где та нежность, та женственность, которые поразили Лоррейн в больнице? Что-то угнетало ее.

– Не хотелось бы затруднять вас, Роксана, но вы моя последняя надежда. – Лоррейн присела на краешек темно-красного кожаного дивана. Она не спала почти всю ночь и была на пределе.

– Что-то не так?

– Гиббонс. С ним всегда все не так.

– Я вас не вполне понимаю. – Роксана села за стол. Держалась она прямо, говорила вежливо, любезно, но очень-очень холодно. Лоррейн решила не обращать на это внимания. Сейчас ей было не до чужих проблем.

– Только вчера его выписали из больницы. Только вчера! Врач сказал, что ему нужно отдыхать. Господи ты Боже мой. Но как вы думаете, где он сейчас? Вместе с Майклом на позициях.

– На позициях?

– Лоррейн вздохнула. Роксана пока не знает жаргона... пока.

– Так они это называют. Пост наблюдения. Засада. Вчера вечером Майкл сказал мне по телефону.

– Я с ним говорила утром. Вечером мы должны были встретиться, но у него, сказал он, случилось какое-то важное дело. И еще он сказал, что сегодня утром он работает, но никаких подробностей я не знаю.

Ах, вот откуда такой прием. Майкл ее подвел вчера вечером. И к двоюродной сестре Майкла – кровная вражда, Лоррейн вздохнула. Хотелось сказать что-нибудь Роксане, поделиться опытом, но что это даст? То же самое – когда профессор в колледже рассказывает юному студенту с горящими глазами, что не стоит избирать академическую карьеру, что у нее нет будущего. Они всегда все знают сами. И никогда не слушают.

– Оба они как дети малые, – вместо этого сказала Лоррейн, – лезут в самое пекло, так и напрашиваются, чтобы их убили. И самое страшное во всем этом – Гиббонс никак не хочет признаться самому себе, что годы его не те. Все думает, что может держаться вровень с Майклом, а Майкл ничего не делает, чтобы разуверить его. Майкл же со своей стороны тянется за живой легендой, Гиббонсом, матерым волком ФБР. Так они и заряжают друг друга. Просто невероятно.

Роксана вздохнула, покачала головой. Лед таял.

– Да, все это просто невероятно. – Она посмотрела вверх, на книжную полку, и фыркнула. – Видите ли, я знакома с вашим кузеном всего неделю. Точней, семь суток и одно утро; и вот уже веду себя как последняя дура. Думаю о нем все время. Смешно. Со школьной скамьи я не испытывала к мужчинам ничего подобного. И думала, что вряд ли когда-нибудь еще смогу испытать. У меня... у меня голова кружится... То есть я веду себя как девчонка. В конце концов, ведь всего неделя... и одно утро.

Лоррейн вздохнула.

– Похоже, ты влюбилась без памяти.

Роксана опустила глаза в свой блокнот и пожала плечами.

Снаружи донесся оглушительный треск. Наверное, маленький самолет, подумала Лоррейн. Она потуже запахнула курточку. В офисе Роксаны было холодно.

– Утром я ездила к тебе домой, но не застала. И тогда я нашла этот адрес в телефонной книге. Я должна была видеть тебя, потому что хочу просить об одном одолжении.

– Каком?

– Я хочу, чтобы ты дала мне адрес того бандита. Они сейчас там. Я хочу вправить Гиббонсу мозги, пока его снова не покалечили.

Роксана принялась вертеть колечко на пальце – серебряное, филигранное, с плоским овальным сердоликом.

– Ну, я...

– Ты знаешь, где это, – я в курсе. Гиббонс говорил, что это ты первая навела их на этого типа Д'Урсо. – Лоррейн поглядела ей прямо в глаза. На этот раз она не допустит, чтобы ее обошли.

Ее решимость удивила Роксану.

– Ну да, это правда: я рассказала Майклу о подпольном бизнесе миссис Д'Урсо, которая пристраивала нянечек, а одна из моих бывших клиенток, вечно сующая всюду свой нос, сообщила мне ее адрес. Я как-то туда ездила, просто из любопытства, так что могу тебя отвезти. Но... знаешь, Майкл и Гиббонс вряд ли обрадуются, увидев нас, так ведь? Наше вмешательство – это случайно не противозаконно? То есть с официальной точки зрения. Как-то ведь это называется – препятствование в отправлении закона, кажется?

Взгляд Лоррейн сделался жестким.

– Ты так разозлилась на Майкла, что не хочешь видеть его, или же он заморочил тебе голову этой фэбээровской чушью? Он промывает тебе мозги точно так же, как это делал со мной Гиббонс все эти годы. Ты пропускаешь ФБР впереди себя. Берешь мужика и в придачу Бюро. Одно без другого не продается. Думаю, что какая-нибудь стерва-свекровь со змеиным язычком и то лучше.

Роксана, все вертела и вертела колечко на пальце.

– Но ты действительно считаешь этот набег разумной акцией? Я имею в виду, станет ли Гиббонс слушать тебя, если ты вот так свалишься как снег на голову? Он только разозлится еще больше и наделает глупостей.

– Знаешь, мне плевать. Мне надоело щадить его чувства, лелеять его и ласкать, вечно стараться переубедить, заставить прислушаться к себе. Меня беспокоит то, как я переменилась сама, и об этом я и хочу с ним говорить. Если он действительно меня любит, то пойдет домой и будет отдыхать, как это от него требуется. Доктор сказал, что, если Гиббонс не побережется, могут быть необратимые неврологические последствия, даже, возможно, паралич. Так что, если он опять заведет эту шарманку насчет работы, так тому и быть. Тогда пусть его покалечат, пристрелят – мне и дела нет. На таких условиях он мне больше не нужен. – Лоррейн сунула руки себе под мышки. Пальцы окоченели. – Так дашь ты мне адрес или нет?

Роксана оставила колечко в покое.

– Думаю, на твоем месте я бы постаралась заставить его считаться с собой. Впрочем, я как раз могу оказаться на твоем месте. – Она вновь подняла глаза к книжной полке и вздохнула. – Хорошо. Я отвезу тебя.

– Просто дай мне адрес. Тебе ехать необязательно.

– Нет, я поеду. Иначе их будет двое против одного. – Роксана понимающе усмехнулась.

Лоррейн покачала головой и улыбнулась в ответ. Роксана – отличная девчонка. У нее еще есть надежда.

– Пойдем, – сказала Роксана, выбираясь из-за стола. – Возьмем мою машину.

Рыжие волосы Роксаны сверкнули в солнечном свете, и Лоррейн вспомнила девочку с рыжими косичками в соломенной шляпке.

– Чудесно. Только сделаем одну маленькую остановку.

Выйдя следом за Роксаной в приемную, Лоррейн взяла бумажную салфетку из коробочки на столе и высморкалась. Единый фронт. Двое на двое. Может, на этот раз Гиббонсу не удастся отделаться от нее.

Глава 27

Гиббонс заерзал на сиденье и оперся затылком о спинку, потом вынул бинокль и в который раз тщательно осмотрел участок перед домом Д'Урсо. Уже почти половина одиннадцатого, а вокруг все спокойно. Он просунул палец под воротничок: проклятая штуковина чертовски давила на адамово яблоко. Вчерашняя боль заметно поутихла, однако появилось нечто новенькое. На плечах словно перекатывались два тяжелых мяча, и их никак нельзя было скинуть. Неужели медсестра Фэй, двухтонный цветик, все время ощущает такую тяжесть?

– Ну, как шея? – осведомился Тоцци.

– Прекрасно. – Гиббонс кисло взглянул на напарника. – Ты что это всю дорогу спрашиваешь?

– Я обязан, – сказал Тоцци, не отрывая взгляда от «Дейли ньюс», развернутой на руле. – Я обещал Лоррейн, что прослежу за тобой. – Тоцци не поднимал глаз, однако так и видел на лице Гиббонса эту дерьмовую улыбочку.

– Треснул бы ты, Тоцци. – Гиббонс снова навел бинокль на особняк.

– Ты очень любезен. Гиб.

Гиббонс опустил бинокль.

– Это бесполезно. Тут ничего нет. Давай поехали. Расскажем Иверсу, и пусть делает что хочет. Во всяком случае, хоть что-то сдвинется с места.

Тоцци покачал головой.

– Ты же сказал, что мы можем придержать информацию до середины недели. Ты обещал.

– Ну и что?

– Обещал же.

– Беру назад. Поехали.

Тоцци снова покачал головой.

– Видишь? Лоррейн права. Ты не держишь слова.

– Отстань.

– Почему бы тебе не принять чертову пилюлю и не посидеть еще немного?

Гиббонс не ответил. Он захватил таблетки – так, на всякий случай. Но Тоцци заранее уверен, что лекарство у него с собой. Черт.

– Если до обеда ничего не увидим – снимаем пост. Идет?

– Не надо мне твоих чертовых поблажек.

Тоцци вновь уставился в газету, но Гиббонс знал, что ублюдок ухмыляется себе под нос. Скверно уже то, что он позволил Тоцци вести машину. И сам мог прекрасно вести, если бы захотел, – он же не калека. Проблема только в том, чтобы на перекрестке смотреть направо и налево. Иногда он забывал про шею и вертел головой, вместо того чтобы сворачивать плечи. Это было чертовски больно. Поэтому-то он и позволил Тоцци вести машину. А не потому, что сам не в состоянии. Просто требуется передышка, вот и все. Он опустил бинокль и взглянул на Тоцци. В его интересах это понять.

Через минуту Тоцци почувствовал, что на него смотрят.

– Почему ты смотришь на меня так?

– Как?

– Как сестра Тереза Игнатиус, моя училка в пятом классе, вот как.

Гиббонсу не понравилось сравнение с монахиней.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты ведь окрысился. Я тебе, что, руль захватал грязными руками?

– Заткнись. Читай свою газету.

Тоцци опустил глаза и перевернул страницу.

– Ладно. Я знаю, из-за чего ты страдаешь.

– Да неужели? Из-за чего же?

– Из-за Лоррейн.

– Иди ты... – Гиббонс попробовал повертеть плечами. Мячи сразу стали тяжелее.

– Я-то что – я могу и пойти. – Тоцци перевернул еще одну страницу. – Но ты – ты собачился с ней всю неделю, а теперь на мне хочешь отыграться. Впрочем, ладно. Валяй. Буду тебе мальчиком для битья. Я ведь понимаю.

Гиббонс чувствовал, как лицо его каменеет. Треснуть бы Тоцци биноклем по его длинному носу. Поганец. Конечно, он страдает из-за Лоррейн. Из-за чего же еще, как он думает? Тоцци слишком молод, вот в чем его беда. Он спит со всеми подряд и думает, что это любовь. Через десять – пятнадцать лет он не то запоет. И тогда он захочет иметь рядом порядочную женщину, а не какую-нибудь шлюху, женщину, с которой можно поговорить, которую можно вытерпеть больше десяти минут. Вот в чем его беда. Он не знает, что такое любить. Любить по-настоящему. Но ведь ему и не объяснишь. Он непробиваем. Вечно всему учится только на собственной шкуре. Паршивец.

Гиббонс испустил глубокий, утробный вздох, который закончился каким-то подвыванием.

– Ладно, поехали. Д'Урсо нет дома. Мы теряем время. Поехали отсюда.

Тоцци медленно покачал головой, не отрываясь от газеты.

– Кто же это талдычил без конца, что в засаде надо быть терпеливым? Спокойненько сидеть и ждать, покуда задницу не отсидишь? Всегда следовать плану, скучно тебе там или нет.

– Тут слишком тихо, – перебил его Гиббонс. – Если бы ты не зачитался так своей газетой, то понял бы это сам. Боже ты мой, мы же сидим тут с восьми часов, а единственное, что я углядел, – это паршивый пес, обмочивший лужайку Д'Урсо. Даже по соседству не видно ни души. Даже трусцой никто не бегает. Д'Урсо нету дома, поверь мне.

Тоцци поверх газеты взглянул на дом.

– Я вижу гараж на три машины, все двери закрыты. Кто тебе сказал, что «мерседес» Д'Урсо там не стоит? – Тоцци перевернул страницу и вновь уткнулся в газету. – Шорт-Хиллс – богатый квартал. Богачи не бегают по улицам трусцой. Они занимаются гимнастикой в клубах. Богач никогда не гуляет по своему району. Никогда не выходит на угол подышать свежим воздухом. Богачам не нравится, когда их видят около домов. Не спрашивай почему – просто они такие, и все. Что же касается пса – удивляюсь, как это его не пристрелили. Собачья моча – смерть для газона, особенно сучья. Единственное, что можно сделать, это вырезать весь кусок ножом для резки линолеума, заменить свежим дерном и надеяться, что приживется.

– Ты кончил, Тоцци? – Теперь Гиббонсу хотелось сломать ему нос каким-нибудь особо жестоким образом. Чертов умник.

– Я просто объясняю тебе, почему мы должны...

– Погоди-ка. Это еще что? – Гиббонс поднял бинокль и навел его на две фигуры, шагающие по дорожке за углом участка Д'Урсо. Две женщины, обе в джинсах и в шляпах. Да, в шляпах: китайских, с широкими полями. Глядя вниз с вершины холма, где они припарковались, Гиббонс не мог различить лиц. Лица скрывались под шляпами.

Он протянул бинокль Тоцци.

– По дорожке идут две японочки. Должно быть, из команды нянечек, что содержит жена Д'Урсо.

Тоцци поднял бинокль и посмотрел.

– Они не японки. Посмотри, как они идут. Это американская походка.

Гиббонс рассмеялся.

– Ты кому это лапшу на уши вешаешь? «Американская походка», Бога душу в рай.

– И потом, шляпы китайские, а не японские.

– Ах, правда, я и забыл. Ты у нас теперь специалист по Японии, с тех пор как занимаешься каратэ.

Тоцци сощурил глаза.

– Не каратэ. Айкидо. Зря я тебе рассказал.

Гиббонс ухмыльнулся по-крокодильи.

– Не-е-е-т уж. Я рад, что ты мне рассказал. То есть разве плохо иметь Брюса Ли в напарниках? Как-то даже чувствуешь себя уверенней, сидя тут рядом с тобой, мать твою за ногу.

– Я, Гиббонс, тебе больше никогда ничего не расскажу. Богом клянусь.

Гиббонс ущипнул себя за нос и закрыл глаза, стараясь сдержать смех. И все же он не мог не смеяться, представляя Тоцци в образе героя дурацких фильмов о кунг-фу. Шлеп! Хлоп! Бамс! Трамс! Это как раз для него. От смеха болели плечи, но Гиббонсу было все равно. Просто нужна разрядка.

Тоцци пытался не обращать внимания.

– Это две милые дамы, живущие по соседству, выбрались на прогулку.

– Ты вроде сказал, что богачи не гуляют. – Гиббонс никак не мог сдержать смех.

– Ты достал меня, Гиб.

– А эти шляпы, Тоц? Что ты о них скажешь?

Лицо у Тоцци застыло – видно, парня здорово проняло. Отлично.

– Не знаю. Гиб. Давай подумаем. Может, они только что вернулись из поездки в Китай. А может, это садовые шляпы. От солнышка.

– На дворе октябрь, гений. Солнышко не греет. Тоцци сделал вид, что не слышит, и снова уткнулся в «Дейли ньюс». Гиббонс тоже перестал хихикать и фыркать и стал снова следить за домом.

* * *

Нагаи вел машину. Хидэо сидел рядом с ним на переднем сиденье. Тосио на заднем. Икки ехал впереди в фургончике с остальными. Вслед за фургончиком Нагаи свернул на Саут-Орандж-авеню и направился вверх по дороге в Шорт-Хиллс. Никто не произнес ни слова с самого утра, с тех пор как Нагаи изложил каждому его задачу.

– Хидэо, – внезапно сказал он, нарушая тишину, – что бы ты сделал, если бы какой-нибудь мужик трахнул твою бабу?

– Замочил бы его, – ответил парень не рассуждая.

– Тосио?

– Трахнул бы его бабу, потом бы замочил его.

– А что бы сделал Икки?

Тосио с минуту подумал.

– Трахнул бы мужика и его бабу. Потом замочил бы его.

Все рассмеялись, но напряжение не исчезло.

Нагаи никак не мог отделаться от мыслей о Рэйко. Интересно, что Д'Урсо и панк сделали с ней? И почему она вчера вечером ничего не сказала? Нагаи представил себе, что она скажет, если он на нее чуть-чуть поднажмет. Будет вопить, скажет, что он сам во всем виноват: ведь говорила же она, что из нее собираются сделать шлюху. Нагаи старался об этом не думать. Есть вещи поважнее. И потом, если они тронули его женщину, он сделает то же самое с женой Д'Урсо. Око за око. Не только мафия может баб трахать.

Он вписал «кадиллак» в крутой поворот, старался не отрываться от фургончика. Интересно бы знать, насколько Д'Урсо идиот. Отступится ли он сразу же, как только они захватят его жену, или будет и дальше разыгрывать супермена, вынуждая их к дальнейшим действиям? Д'Урсо и не подозревает, что Нагаи готов на все. Сохранить жизнь Антонелли и угодить Хамабути – вот единственное, что имеет значение. Если для этого нужно убить ублюдка и уничтожить всю его семью, он сделает это. Д'Урсо увидит, что с якудза шутки плохи.

Фургончик свернул налево и начал взбираться на крутой холм. Нагаи ехал следом – коробка передач старого «кадиллака» тарахтела на подъеме, мотор жужжал. Дом Д'Урсо – на следующей улице, справа в конце квартала.

– Помните, что нужно делать? – спросил Нагаи у ребят.

– Хай.

– Хай.

– Хорошо.

Хотелось бы иметь рядом Масиро, но Моу, Ларри и Кудряшу тоже можно доверять. Отличные ребята. Д'Урсо и Франчоне нет дома, так что все без проблем. А даже если бы они и были – Хидэо, Тосио и Икки все равно справились бы. Без проблем. Отличные ребята.

Когда фургончик опять завернул за угол, Нагаи стиснул зубы и крепко сжал руль. Что же он скажет Рэйко, когда увидит ее?

* * *

– Черт, – вдруг выругался Тоцци.

Гиббонс скосил на него глаза.

– Что такое?

– Погоди-ка. – Тоцци ткнул пальцем в газету.

– Что у Тебя там?

Тоцци свернул газету и показал на статью.

– Тут пишут, что местный профсоюз портовых рабочих вчера объявил «дикую забастовку» «Импорту автомобилей из Азии».

– "Импорт автомобилей из Азии"? Это на их складе я нашел шланг и японскую банку из-под кока-колы.

– Да-да, помню. Вот послушай: "Представитель «Автомобилей из Азии» назвал забастовку «неожиданной и необоснованной» и добавил, что его компания подаст на профсоюз в суд за убытки, если портовики немедленно не приступят к работе. Судно с грузом новых автомобилей «Тойота» из Японии прибыло в ньюаркский порт ранним утром в пятницу и с тех пор стоит в доке компании, ожидая разгрузки. Нью-йоркская ассоциация импортеров «Тойоты» призывает «Автомобили из Азии» как можно скорее договориться и прийти к соглашению с профсоюзом, чтобы избежать убытков, связанных с задержкой продажи. Председатель профсоюза предсказал, что «стачка примет затяжной характер». Если требования рабочих не будут удовлетворены – и так далее и тому подобное, и тра-та-та, и тра-та-та. Семейство Антонелли связано с этими профсоюзами еще с сороковых годов.

Гиббонс кивнул.

– Помнится, лет десять назад кто-то из людей Антонелли был замешан в покупке контрольного пакета акций казино в Лас-Вегасе на деньги, выкачанные из пенсионного фонда профсоюза портовиков. Думаешь, тут Д'Урсо руку приложил?

– Конечно, а почему бы и нет? Наверно, хочет надавить на своего дружка Нагаи.

– Каким образом?

– Помнишь того паренька, Такаюки? Того, из трейлера за птицефабрикой, – я рассказывал тебе. Так он мне объяснял, как рабов провозят в багажниках новых автомобилей, как ребята берут с собой еды и питья ровно столько, сколько нужно до того момента, как машины выгрузят и рабов ночью выпустят из багажников. Еще он говорил мне, что сам голодал несколько дней, пока машины не выгрузили. Если в «тойотах» на борту корабля находятся люди, они уже сейчас остались без воды и еды. От жажды ведь умирают быстро, так? Значит, они в смертельной опасности. Сотни людей.

– А пропавший товар не принесет прибыли. Кто станет платить за мертвого раба?

Тоцци нахмурился.

– Твое красноречие просто убивает.

– Слушай, это разборки мафии. Если Д'Урсо хочет чего-то от этого типа Нагаи, таким путем он получит все что угодно.

Это называется взять за яйца и давить, пока человек не расколется.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю