Текст книги "Надписи дождя (СИ)"

Автор книги: Энрике Флюенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Бегство

Вечером долго звонил телефон. Когда Риз вытянул руку из-под одеяла, телефон умолк. Затем грохнулся на пол. Сонные пальцы дрожали и вслепую пытались найти его, но безуспешно. Раздраженный Риз поплелся в ванную. Стоило включить воду, как телефон зазвонил снова. Через две минуты вернулся Риз. Пошатываясь, он поднял неугомонный источник звука.

– Кому голову отвертеть?!

Парень в трубке кричал ничуть не тише:

– Джоша повязали!..

– Черт! – Риз бросился к дивану. Сбросил подушку и запустил руку в неприметную дыру.

Телефон снова улетел под диван. Нервный голос продолжил тараторить без умолку.

Рама окна дрогнула. На улице послышался визг колес, возмущенное бормотание.

Риз бросился в прихожую за курткой, натягивая на ходу штаны и спотыкаясь о раскиданную обувь. Джесс проскочила мимо на кухню.

– Риз! Хватай и рыбу! – звала он Риза.

Потянуло скользким сквозняком и вдруг раскатами грома ударили во входную дверь. Риз застыл на секунду, а затем молнией нырнул обратно в комнату.

– Поздно. – Джесс опрометью кинулась к спасительному окну, зовя Риза.

Раздался громкий треск двери. В квартиру ворвались нелюди: огроменные черные пузатые. Без лиц, с руками без пальцев. Огромная фигура нелюдя замахнулась дубинкой.

Звон стекла, дрожь опоры под ногами, завывания ветра в ушах. Страх навалился на Джесс, на ее мышцы, сковывая их. Позади доносились крики.

Джесс вела Риза проверенной тропой. Вот они перед самым сложным местом – заколоченным окном. Джесс прыгнула на доску и сорвалась вниз. Раздался грохот. Джесс упала на что-то мягкое. Это кубарем свалился Риз, и Джесс распласталась на нем. Риз вскочил, схватил Джесс и понесся в переулок. Джесс знала, впереди тупик, но не могла и пикнуть. Риз с такой силой сжал ей бока, что дышать стало невозможным, не то чтобы крикнуть. Она выскользнула на землю и пустилась догонять Риза.

Впереди возникла глухая стена. С боку мелькнула надеждой щель в приоткрытый подвал.

– Сюда! Риз! – надрывалась Джесс.

Но тот перебросил Джесс через забор. Потом прыгнул сам. И они понеслись. Мусор бил по ногам, отлетал в стены, скрябал по асфальту. Сердце Джесс колотилось как никогда до этого. Оно ударяло в ребра. Страх болью сковывал ноги. В ушах гремел топот преследователей.

Риз и Джесс без разбору мчались по улицам. Едва выскочили из-под колес взревевшего грузовика.

Обстановка чужая. Вокруг тьма. Людей нет. И это не улица, а чей-то узкий двор.

Джесс упала на землю, приложив лоб к мерзлой мостовой, и закрыла глаза. По щекам лились слезы, попадали на губы и с горечью обжигали нутро. Зажмурившись, Джесс неведомым чутьем ощутила Риза, и не хотела открывать глаза.

"Пусть наступит ночь! Пожалуйста… сейчас… ночь."

По небу пролетел раскат грома. Затем ему ответил визг невиданного чудовища, и город сотрясся. Пыль поднялась вверх. И наступило оглушение. Когда Джесс снова могла слышать, это разобрала крики напуганных людей. Они терялись в завываниях бури. А потом и сам шторм понесся прочь.

Отдышавшись и сообразив, что давно не слышит рядом возни Риза, Джесс подняла голову и с беспокойством огляделась. Бесформенная, скомканная фигура на земле с трудом походила Риза. Он сидел, облокотившись о кирпичную стену, и спрятал голову в локтях. Смятая одежда, штанина порвана. Сквозь дыру виднеется кровоточащий порез. Даже волосы стали другими. Лохматая челка покрылась грязью. Наверное, потому что Риз схватился за нее грязной ладонью.

Риз жалобно застонал, как во сне. Джесс не понравился этот звук. Пахло тошнотворной кислятиной пустого желудка с примесью пота.

Джесс жалела, что не оставила послания Мии.

Банда

В переулке раздались шаги. Это не черные преследователи. У этих есть лица. Но лучше бы таких не видеть.

В движениях парней улавливалась скользкая опасность. В дыхании воняло мерзким куревом. Расхлябанной походкой они обступили Риза. Самый мелкий из ребят вдруг принялся играть коротким ножом, до этого спрятанный в кармане. Толстяк разминал пальцы, прежде чем надеть кастет. Он явно не спешил и тянул удовольствие. Всем видом показывал, какой он молодец.

Риз напрягся. Он подобрал свои грязные босые ноги, сбитые в синяки.

– Удобно устроился. А за удобства надо платить.

– Так это музыкантик с площади. Его рожа. Че, больше не поешь?

– Я хип-хоп признаю. Сопли не уважаю. – вставил толстяк и оскалился своей шутке.

– Слышал, музыкант? Хип-хоп давай. Да постарайся. Тогда сильно не станем бить! – и тронул Риза ногой.

– А тут что за облезлая шкура? Желудок прилип к позвоночнику! Ха-ха! – мелкий как бы только заметил Джесс, хотя оглядывал ее до этого наглым пренебрежительным взглядом. А у самого на подбородке темнела грязная татуировка, как будто он упал в лужу.

– Верно. Она своим видом портит нашу улицу.

– Давай пой! – приблизился толстяк. – А ты не болтун, я посмотрю. Знавал я такого же же чела. Все геройствовал, а кончил как собака.

– Это вы собаки дворовые! – весело закричал Риз. И понеслось!

Хлесткое шуршание одежды, торопливый топот – каждый хотел проучить Риза. Он упал, сжался и его тут же накрыли неприятели. Джесс, пораженная этим сумасшествием, похолодела. Кровь словно застыла в жилах. Тело неподъемным грузом прилипло к земле. Видя, как Риз вздрагивает при каждом ударе, слыша, как он стонет, как воздух из его легких выбивают грязные грубые башмаки, не давая вздохнуть, Джесс сама задыхалась.

Она беспомощно ловила ртом воздух и вдруг закричала. Оцепенение, что льдом сковывало, разбилось на острые осколки. Джесс видела, как лохматая голова толстяка отлетела прочь, искаженное удивление безобразное лицо. Алые борозды от ногтей исказили его. Как спотыкаясь и кувыркаясь по земле, банда обидчиков бежала прочь. Один – хромал, другой держался за глаз, третий наугад так резво махал ножом, что тот выпал из дрожащий пальцев.

Отступив на десять метров, банда вновь почувствовала себя в безопасности и с ненавистью уставились на Джесс. Они тут же принялись материться, уязвленные в трусости и слабости перед маленькой Джесс.

Риз кашлянул. Джесс поспешила к нему, но от прикосновения, Риз заскулил, стиснув зубы. Она отдернула пальцы и смотрела на Риза покрасневшими глазами, полными слез.

Кто-то из обидчиков кинул в Джесс пустую бутылку. Она разбилась о стену, наполнив и без того душный воздух едкой вонью спиртного.

– Сука!

– Ладно, пошли. – буркнул тихо мелкий. – Кастету в больничку надо.

– Бешеная!

– А с тобой, музыкант, еще не закончили. Позже продолжим.

И они ушли.

"Лучше бы сдохли там у себя за углом" – в сердцах кричала Джесс. Риз повернул голову и сплюнул кровью. Он поднял голову на Джесс. Взгляды их встретились. Долго они так смотрели. Даже время остановилось. И тут Риз зажмурился и передернулся всем телом:

– А ты классно двигаешься. – весело хихикнул Риз, улыбаясь.

Почти невидимки

Они шли по вечерней улице. Босой Риз в мятой одежде с орванной штаниной с Джесс на руках превратился в отщепенца. Риза принимали за нищего, бездомного или пьяницу-попрошайку. Отчасти, а где-то и на сто процентов, люди были правы.

Риза и Джесс сторонились, будто моглииспачкаться.

Город хоть и оставался прежним, теперь предстал в чужеродном виде. Здания, заборы, свет фонарей – все здесь было причудливо-уродливым, пугающим. Срубленные черные стволы деревьев, каменные бордюры нагоняли тоску.

Прохожие обходили Риза и отворачивались, осуждая суровыми взглядами. Кто-то косился, с видом полного превосходства и неприязни, словно чувствовал себя обязанным вмешаться и нагрубить, прогнать подальше прочь. Но все-таки Риз был крутого вида, хоть теперь и потрепанного. Поэтому не каждый бы решился связаться с ним.

Не смотря на багровые опухлости на лице, Риз был так же красив. Даже стал выглядеть чуточку мужественнее. Джесс задумалась о нем и о себе.

Они шли по краешку тротуара. Медленно, словно беззаботно прогуливались. Риз нашел телефонную будку и потом еще полчаса выпрашивал у прохожих монетку позвонить. Постояв, Риз бросил трубку и уселся прямо на асфальт.

– Боль мешает думать, блин. – выругался в сердцах Риз. Он попытался привстать, но застонал и остался на земле. – Не могу вспомнить номер.

Асфальт

Трещинки кажутся знакомыми, хотя разве их упомнишь? Мелкие камешки – первые игрушки Джесс. А еще они хрустят под ногами. Давний друг – асфальт. Обжигающий в жаркий день и холодный в сырую ночь. Он – отражение жизни. Вот только в доме про него Джесс не вспоминала.

Джесс рассматривала камешки, выщербленные из полотна дороги ногами прохожих. Потом принялась катать их.

Ей нравилось так играть, когда была совсем ребенком. Юная и наивная, Джесс перебирала камешки и находила в этом радость жизни, отвлекалась от долгого ожидания мамы. Давно? Никто уже не скажет насколько. Может, так было еще вчера.

Мама не пришла. Джесс отложила камешки. Грусть наполнила легкие и разлилась по асфальту. Камешки теперь вызывали неприятный царапающий звук.

Когда очень-очень сильно ждешь, из тумана появляется мама. Но сейчас никто не пришла.

Бомбежка

В минуту улица опустела. А визжащим гул усилился. Он разливался в нестерпимых раскатов грома, успокаивался, чтобы набрать силы на короткие мгновения и ревел снова. Спустя час шум отступил. Тогда в пыльном воздухе прояснился жалобный дребезг сирены. Но и тот скоро прекратился.

Измученная Джесс осмелилась открыть глаза и осмотреться. Она чувствовала как вздрагивает сердце Риза, знала – он рядом. Джесс хотелось убедиться, что некто страшный, вымещающий злость, окончательно ушел так и не найдя их. А в округе царила необычно темная ночь. Все окутал мрак. Свет в окнах погас. Вместо звезд и луны с неба взирали вонючие клубы дыма. Воздух нес в себе гарь и пыль. Ужасно становилось еще и от того, что при этом царил мертвый покой. Звенящая тишина. Если бы сейчас у Джесс был дом, она залезла под диван. Риз, наверное, сделал громче телевизор и лег спать.

Риз обнял Джесс. Боль в ободранном хвосте унялась.

Спустя время в некоторых окнах затеплился свет, но и он казался приглушенным, прячущимся возле тонкой грани теней.

Любовь

Если тебе когда-нибудь шептали под покровом ночи «люблю», ты знаешь, какие чувства расцветают в сердце, и хочется еще сильнее жить и любить.

Порой не надо лишних слов, достаточно посмотреть в глаза, чтобы увидеть признание в любви. Джесс стеснялась говорить о чувствах. Ей становилось неловко в такие моменты. Вот и сейчас тоже.

– Ты красиво поешь. Почему бы тебе этим не зарабатывать? Ведь если все узнают о твоих песнях, ты станешь богатым.

– Я и на гитаре неплохо играю. Сейчас нет гитары. Пришлось продать. А песни, на самом деле, никому не нужны. – тихо рассказывал Риз. – Ну, теперь за квартиру платить не надо.

Джесс недоумевала: “чему Риз радуется?” Они лишились дома. "Может, дом не такое ценное в жизни? Тогда что? Или Риза слишком сильно ударили и он не в своем уме? Вот заживет ушиб, и будет он скучать и плакать".

Перед тем как беспокойный рваный сон забрал Джесс, она вспомнила слова, что вывела кровью: "Убью всех". И Джесс очень захотелось, чтобы обидчики прочли ее послание, задрожали от страха, попрятались подальше в прокуренном углу, сгинули навсегда.

"Они не достойны жить. И как мир их терпит?"

Тонкий ледяной дымок пробежал по спине Джесс. Ее вдруг осенила догадка, что мама приходила к тому месту, где оставила ее: к крошечному углублению кирпичной стены. А Джесс упустила этот миг, причинила маме боль, которой мучилась сама.

Еще Джесс подумала, что надпись кровью не понравилась бы маме и напугало. Ведь ей невдомек кому это предназначалось.

Пока Джесс обретала дом у Риза, мама звала ее и плакала…

Старый друг

Джесс замерзла и неохотно вынырнула из забвения. Риз стоял в телефонной будке и говорил в трубку. Закончив беседу, Риз потянулся, взглянул на Джесс.

– Идем. Я нашел место, где нам можно перекантоваться. – позвал зевая Риз.

Гостеприимный приятель Риза извлек из холодильника пару бутылок. Хлопнув дверцей перед самым носом Джесс, он ловко откупорил пиво и протянул Ризу.

Джесс с минуту разглядывала поцарапанную пожелтевшую от жира дверь холодильника и с отвращением отвернулась. Приятель шуршал пачкой сигарет. Щелчок и привычный запах наполнил кухоньку. Джесс кашлянула. В горле и в глазах защипало от дыма.

Старые друзья сидели в табачном смраде и вспоминали прошлое. Сонный побитый Риз улыбался.

Джесс слушала бестолковую беседу. Скоро Риз рассказал, как Джесс утащила купюру из кафе. Правда слетевшая с губ Риза ожила новыми красками. Джесс ощутила себя выщербленной, как ямка в стене.

– Ее нужно брать в оборот по полной. – одобрительно воскликнул приятель. – Раскрутить дело.

Джесс не нравился этот человек. Он приходился другом. Но вел себя чуточку лучше банда из переулка.

Неожиданно приятель положил перед Джесс на пол кусок еды. Черствый хлеб.

Дома никогда не было хлеба. Вообще. И Риз его не ел и не пах им. А тут вдруг он оказался отличным блюдом.

Джесс ела не торопясь, разжевывая каждый комочек, внимательно собирая крошки, Живот разрывался от голода. Но Джесс хотелось подольше ощущать вкус хлеба, растянуть трапезу. В воздухе витало праздничное настроение. Джесс тоже улыбнулась.

– А где твоя семья? – спросил друг. Джесс уставилась в глаза Риза. А тот, не видя, что Джесс с ожиданием на него смотрит, промолчал.

– Не можешь даже подружку найти? – весело хмыкнул друг и толкнул Риза в плечо. – Ладно, познакомлю тебя. Я вчера в баре завис, так сидела одна такая…

– Да иди ты! Нет у меня больше семьи и нужен никто! – закричал Риз, пихая друга в ответ.

Джесс ушла из прокуренной кухни. Она хотела уйти на улицу, выпрыгнуть через окно, но что-то удерживало ее на подоконнике. То ли смрад курева, то ли ледяной ветер снаружи. Она смотрела в окно и ничего не слышала, даже своих мыслей. То, что окно закрыто, Джесс не заметила.

Котенок

Джесс шла пока не увидела в выемку стене. Знакомую и печально родную. Миг из прошлого взорвался в памяти. Каким-то невиданным способом лабиринт города вернул Джесс к ее пристанищу.

В углублении сидел, прижимаясь к ледяному камню, силясь согреться, малюсенький лохматый котенок. Он дрожал на ветру. Его непропорционально большая голова вздрагивала. Мамы нигде не видно. Может, ее и нет вовсе, как в один день пропала и ее мама. Джесс не могла пройти мимо. Ей надо согреть это брошенное дитя, защитить. А еще поведать, что его где-то ждет «дом».

Джесс знала, что не вернется никогда к Ризу. Ее судьба здесь.

Последняя надпись

Серое небо пахнуло новогодней радостью. Белый ворох снежинок россыпью завертелся на ветру, царапая стены улиц и снующих людей. Капли слез застыли во времени и разлетелись в пустоту лабиринта судеб. На замерзшую лужу налипли пушистые красавицы-снежинки. Еще немного и они погребут последнюю надпись Дождя: «Люблю».

Кошмар

Он находился в темноте. Кровь в голове давила на виски. Такое ощущение вызывает невесомость. Это Риз знал. Звук собственного дыхания казался громким. Уши болели. Неоновый разноцветные прожектора вырвали во мраке ликующую толпу и на миг ослепили. Из гитары раздается мелодия. Он поет, но слова даются с трудом. А вскоре и вообще превращаются в тяжелое дыхание. Свет гаснет. Толпа исчезает, ее шум меркнет.

– Риз! Твой трос оборвался! Риз, ты слышишь меня? Отзовись!

В ухе возник высокочастотный звон. Риз поморщился. Шум радиопередачи перешел на хрюкающий бас и заглох. Через стекло скафандра проникало тусклое свечение. Это блики солнца, отраженного от космического корабля. Громадина борта медленно проплывала мимо. Риз с усилием попытался повернуться. Безуспешно. Страховочного троса нет. Корабль ушел из поля зрения также быстро как появился. Перед взором Риза возникла планета. Атмосфера с тянущийся бескрайней дымкой облаков. Сквозь нее проглядывает синий океан. Риз узнает изгиб материка. Его несет к земле. Уже появляются рассыпчатые, словно жемчуг, огни городов.

– Это же… – Риз замирает в восхищении. – Эдинбург!.. Мой Эдинбург. Ха! Вот удача!

Риз впивается взглядом в светящиеся полоски дорог. Кажется, узнает близкие сердцу и родные места. Страха, что он потерялся в космосе и разобьется о землю – нет. Он по-любому уже мертв. Если только не произойдет чудо.

Риз начинает задыхаться. Огни блекнут. Черная пелена закрывает глаза.

"Кровь?" Он ощущает знакомый вкус во рту. Вяжущий, недосоленный и неприятный.

Риз вскакивает на диване. Узнает комнату. В ушах еще звенит, но не так сильно.

Риз пытается вспомнить, что было в космосе. Как его спасли, но не может.

"Потеря памяти?" – спрашивает он себя. Замечает худенький хвост с черным пятнышком и вспоминает…

– Дождь! – шепчет он. Приходит осознание, что он не покормил кошку, что у него нет денег и соседи – придурки.

"Разве может космонавт быть нищим? Нет… Это сон. Крутой реалистичный… О, черт, я же купил рыбу!" Спотыкаясь, Риз нащупывает выключатель. Свет заливает комнату. То что он принял за хвост с пятнышком – дырявый носок. Ризу захотелось напиться. Но в холодильнике лежала только тухлая рыба.