Текст книги "Новогодний подарок майора Морозова (СИ)"

Автор книги: Энни Дайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5. Женский способ борьбы со стрессом

– Точно не хочешь остаться? – спрашивает Иван, наверное, раз в пятый.

У него в доме шумно, уютно и нарядно. По комнатам носится детвора: два пацана и красавица-дочка. На кухне кружатся и что-то бурно обсуждают теща и жена. А по телеку идет «Ирония судьбы». Иван, как и положено главе семейства, протирает диван, перед которым стоит наполовину раскрытый стол-тумба, еще пока не застеленный кипенно-белой скатертью.

На душе становится тоскливо. Я думал, что уже привык к одиночеству, но с каждым разом оно только убеждает меня, како

– Сто процентов, – киваю и протягиваю ему руку, прощаясь. – Завтра к обеду тогда созвонимся.

– Достанем мы тебе машину, не переживай, – он крепко жмет мою ладонь.

А я как-то и не волнуюсь на этот счет. Во-первых, знаю, что все будет отлично. Ваня – мужик надежный. Во-вторых, мне даже приятно суетиться. Давно такого не было, чтобы приходилось о ком-то заботиться. С женщинами у меня все было просто: встретились, разделись, кайфанули, разошлись. А тут… я даже не знаю, как все это описать. И ведь старательный такой я не потому что хочу залезть ей в трусы, хотя попку и большую тяжелую грудь с удовольствием бы помял. Просто хочется какого-то новогоднего чуда, что ли. И если для себя я чудес уже не жду, то могу сделать его для Веры.

– Добро, Вань. С наступающим! – прощаемся друг с другом, и я выхожу на улицу.

Настроение приподнятое. Операция по спасению спланирована, осталось только как-то скромно предложить Вере встретить Новый год вместе, а дальше будь что будет.

Выхожу на улицу, тут сыплет снег, зависая в воздухе. Поднимаю голову и несколько секунд пялюсь на снежинки в свете фонаря. Атмосферненько. И свет уже не бессмысленный и тусклый, а очень даже теплый.

Похрустывая снегом, добираюсь до своей машины. Снимаю сигнализацию и, подхватив первый ящик с шампанским, иду к Вере, предвкушая нашу встречу. Аж в груди покалывает от томительного ожидания. Когда подхожу к лестнице, в доме вмиг гаснет весь свет, а затем раздается женский визг.

Моторчик за ребрами сжимается.

Оставив коробку, стремительно несусь в дом, забывая даже снять обувь и оставляя снежный след.

Свечу фонариком. Пульс бахает в ушах.

– Вера! – кричу ей. Хоть бы не отключилась. Поджимаю губы, запрещая себе думать о том, в каком состоянии могу ее найти. Это на работе можно. В жизни – нет. Вера – не сухая сводка фактов, вложенная в папку с номером дела. И от этого еще страшнее. – Вера, ты где? Вера! – продолжаю орать, толкая все двери на своем пути.

Даже когда добираюсь до кухни и вижу застывшую фигурку своей Снегурки, напряжение не отпускает. Она как статуя. Красивая и пипец какая неживая.

Дальше инстинкты работают без меня – я в пару шагов оказываюсь рядом с Верой. Она поворачивает голову в мою сторону. Глаза блестят, сама она потерянная, как маленький котенок, которого выбросили на улицу посреди зимы. Сгребаю ее в охапку, вжимаю в себя. Вера не сопротивляется, наоборот – льнет ко мне.

Растираю ее лопатки, приводя в чувство. Это всегда работает, когда нужно вырваться из стрессовой ситуации. Больше физического контакта, который заставить мозг сосредоточиться на них, а не на деструктивных мыслях.

Тело на присутствие женщины реагирует однозначно, особенно когда соблазнительная грудь упирается в мою. Член головкой таранит ширинку, призывая переходить к активным действиям в горизонтальной плоскости. И я уже борзею – опускаю ладонь ниже, перебираю пальцами по пояснице. Дыхание у Снегурки меняется, становится рваным, прямо как и мое.

– Руки, ноги, голова целые? – получается очень хрипло, как будто мы уже в прелюдии.

Вера поднимает голову, и в свете телефонного фонарика я замечаю легкий румянец на щеках. Может, это, конечно, от холода, но мне хочется думать, что от меня.

– Полностью, – кивает медленно. – Я больше испугалась.

– Это хорошо. Испуг лечится очень легко, Вера Андревна, – заявляю твердо и наклоняюсь к ней, когда взгляд сам собой падает на искусанные губы. Я тоже хочу их попробовать.

Меня натурально ведет, но я знаю всего два способа, помогающих справиться со стрессом – алкоголь и секс. И если от первого часто бывает похмелье, то второй всегда работает безотказно.

– Ага, – соглашается она и громко всхлипывает, а потом по ее щекам катятся слезы.

Твою ж! Я и забыл, что у женщин есть третий способ.

Приходится резко спикировать вверх, поцеловать Снегурку в горячий лоб и обнять крепче. Глажу ее волосы, периодически зарываясь в них носом и дурея от нежного запаха. Что-то цветочное, но не сильно сладкое.

– Вер, ну ты чего? Все же хорошо закончилось.

– Я… я… – задыхаясь, пытается выдавить из себя хоть что-то. – Мясо х-х-хотела запечь. Включила духовку, а там искры-ы-ы-ы…

– Ну все, все, – поглаживаю ее дрожащие плечи. Терпеть не могу женские слезы. Женщину вообще нужно либо радовать, либо пиздовать в закат, оставив ее для того, кому хватит яиц сделать ее счастливой. Мне становится кисло, потому что я и прав-то особо никаких не имею, чтобы причинять Снегурке добро. Но упрямая башка заявляет, что вполне себе имею, потому что спасаю. – Ты же вытащила вилку из розетки?

– Да-а-а…

– Ну и все тогда. Ты умничка, сделала все как надо.

– Я теперь без света-а-а. А скоро Новый год, и я… я… гирлянд не будет… – она ревет так, как не рыдают даже дети, услышав «нет» в магазине игрушек. Видимо, сработал накопительный эффект, и теперь выливается таким вот образом.

В голове возникает шальная мысль вызвать Вере такси и отправить ее в город к подружкам или родне. Тетка ее недалеко живет, я знаю ее очень хорошо. При желании можно даже успеть смотаться туда-обратно и отвезти ее самому, вернувшись домой аккурат под Новый год.

Но это предлагает та часть меня, которая отвыкла запариваться и решать чужие проблемы. Вторая же половина решительно настроена впрячься в дело основательно и устроить-таки Снегурке незабываемый Новый год, до которого осталось чуть меньше двух часов. Потому что ее улыбка озаряет и мой угрюмый мир, в котором, кроме работы, уже давно не было ничего настоящего.

– Вер, а давай у меня встречать Новый год? У меня все работает, только ни елок, ни гирлянд.

Она замирает. Даже не всхлипывает больше. Что-то там взвешивает в своей красивой голове. Я волнуюсь как пацан. Что если скажет нет? Придется тогда везти ее со всем добром в город? Ну не на улице же ее оставлять. Если тут все и правда искрило, то света не будет в лучшем случае до третьего числа, пока не приедет аварийка и все не проверит. Снегурка даже отопление не включит, дом и за те полчаса, что меня не было, не успел прогреться. Остынет так же быстро.

В общем, это предложение без возможности отказаться. Только Вере об этом знать необязательно. Пусть думает, что она здесь что-то решает, иначе совсем безвыходный пиздец намечается.

– А мясо на костре пожарите? – с надеждой в голосе и во взгляде, спрашивает моя Снегурка. В уголках ее губ уже притаилась улыбка, и я, желая ее получить, киваю, пропуская мимо ушей обращение на вы и полное отсутствие романтических настроений с ее стороны. Ну потому что нельзя смотреть так на мужика после вопроса, пожарит ли он мясо.

Пожарит. Отжарит. И не только мясо.

Глава 6. Наглая морда

Вера еще слабо всхлипывает, когда мы выходим на улицу. Я держу ее за руку, переплетая наши пальцы, поглаживаю ее ладонь большим, кайфуя от интимности момента. Снегурка не сопротивляется, просто идет рядом, изредка задевая меня плечом.

– Давай сначала в дом, потом я принесу все, что нужно, – командую и тяну Веру в другую сторону, когда она идет к машине.

Она сильно перенервничала, на ногах едва держится, и я не хочу выбирать: ловить Снегурку, когда она грохнется в обморок, или держать ее вещи, чтобы ничего не разбить и не сломать.

– Зачем два раза ходить? – упрямо останавливается Вера и хмуро на меня глядит.

Закатываю глаза и тяжело вздыхаю. Вот в этом все женщины: будет падать без сил, но на своем стоять продолжит. Что за поразительное упорство, к тому же бессмысленное и беспощадное?

И в этот момент я начинаю жалеть, что Снегурка пока что не моя. Была бы моей, я бы уже давно шлепком по попе отправил в направлении дома и обрисовал грядущие перспективы. И она бы пошла, загадочно улыбаясь и чуть сильнее обычного виляя задом. А я бы пялился и предвкушал, как сомну в ладонях сочные половинки.

От одной только мысли становится жарко. Вера очень красивая, такая вся куколка, что глаз не оторвать. Вот бывают такие женщины – выдающиеся по всем фронтам. О них мужики ломают взгляды, и каждый второй хочет такую себе в постель. Чего скрывать, я тоже хочу с Верой пройти безумный аттракцион и довести нас обоих до оргазма. И, наверное, ее хочу немного сильнее. Себя я уже знаю вдоль и поперек, а вот Снегурку… Уверен, она не только сама вкусная, но и эмоции у нее – закачаешься.

Вот еще бы не была такой упрямой, цены бы ей не было.

– Вер, я в состоянии справиться с парой сумок и несколькими коробками, – говорю так мягко, как только могу. – А тебе сейчас нужен горячий душ. Поэтому давай каждый займется своим делом.

Она открывает и закрывает рот, так и не решившись ничего сказать. Только медленно убирает свою руку из моей. Я не ловлю, позволяю ей выдержать между нами дистанцию. Вера прячет руки в карманы, продолжая стоять на месте. Взгляд мечется между моим домом и машиной. Глаза в свете уличных фонарей блестят сильнее. Вот-вот, и разрыдается моя Снегурка. Опять. Меня еще от прошлого раза не до конца отпустило, а тут новый потоп на подходе.

– Так, ладно, одну сумку, – произношу с неохотой, но после того, как на лице Снегурки появляется улыбка, я забываю про все свои установки, готовясь тащить на своем горбу все шмотки разом. Что за женщина такая… вдохновляющая? – И пиццу возьмем, пока она окончательно не задубела в машине.

Открываю дверцу заднего сиденья. Вера нерешительно останавливается за моей спиной и тихонько просит взять черную спортивную сумку, к которой я тянусь, но по машине разносится грозный фыр, а после по тыльной стороне ладони проезжает когтистая лапа, царапая меня до крови.

– Ах ты ж… – достав фонарик, свечу им в салон, прямо туда, где маленькое зачуханное чудовище хрупким тельцем, выгнувшимся в дугу, защищает курицу, которая больше него в размерах раза в два. – Ну морда! – наглая и рыжая.

– Что там? Что случилось? – Вера, схватившись за мое плечо, становится на носочки и заглядывает внутрь.

– Пополнение, – вздохнув, я мысленно прощаюсь с курицей. Тянусь к кошаку, пытаюсь схватить за шкирку, но тот снова фырчит и слабо рычит. Машет лапой, пытаясь меня задеть, но я уже на опыте и быстро убираю руку.

– Это кот? – поднырнув подо мной, Вера ныряет головой в салон. – Ой, привет, сладенький, – говорить мимимишным голоском. – Булочка, ты как тут оказался? – она медленно тянет к нему ладонь.

Я перехватываю. Не хватало еще, чтобы этот заморыш поцарапал ее и наградил какой-нибудь инфекцией. Ладонь зависает в нескольких сантиметрах от кота, и эта мелкая зверюга вместо того, чтобы наброситься на Снегурку, любознательно к ней принюхивается. А потом и вовсе, обнаглев от доброты, трется о кончики ее пальцев.

– Рыжулик, ты испугался, да? – она ласково чухает его за ушами. Кот, прикрыв глаза, сладко урчит.

– Да он охерел. Курицу сожрал.

– Испугался, маленький, – не замечая моих возмущений, продолжает сюсюкать с рыжим недоразумением Вера. – Да ты сладкий рыжик, ой какой мурчалка, – она берет кота, тот послушно и доверчиво льнет к ней, когда Снегурка прижимает его к груди и так же, как оказалась в машине, выбирается из нее, проехав своей пятой точкой прямо по моему лобку.

Член тут же подскакивает, как истинный джентльмен, желая поздороваться и познакомиться поближе. По пояснице прокатывается горячая волна, и я уже почти распускаю лапы – тянусь к Вере, но на полпути сжимаю кулаки и скрещиваю руки на груди.

Рано. Еще слишком рано, майор. Пациент скорее в ахуе, и не поймет моих топорных подкатов.

Мы выпрямляемся, смотрим друг другу в глаза. Рыжее чудовище довольно урчит, обожравшись и отогревшись в руках моей Снегурки. А я уже по одному взгляду на Веру понимаю, о чем она меня сейчас попросит.

– Саш, а можно мы его заберем? – она гладит котенка, тот делает вид, что он самый милый буська в мире. – Пожалуйста, – ну вот снова она это делает! Взгляд такой, что слово «нет» стирается из лексикона. – А потом я увезу его с собой.

– Вер…

– Ты не подумай, я не сумасшедшая кошатница. Просто праздник скоро, и мне кажется, это судьбоносная встреча, понимаешь? – тараторит она, глядя с такой любовью на кота, что я в очередной раз поражаюсь женской способности с первого влюбляться в самых убогих из всех. – Я лет пять решалась завести кота, а тут он, – она чухает пиздюка за ушами и гладит между ними. Тот кайфует, расслабившись в ее руках. Я же медленно обтекаю, потому что, начинаю сдаваться слишком быстро. Поселить незнакомку у себя дома? Запросто. Позволить ей притащить кота? Я двумя руками и одной ногой за. – Я не могу оставить его на улице. Если для тебя это слишком, ты скажи. Я тогда, наверное, попробую вызвать такси и уехать в город.

Вот так, майор, и бывает. Еще вчера ты был одиноким волком, который планировал напиться и забыться в Новый год, а сегодня тебе привалило счастье в виде красавицы-Снегурки и наглого чудовища. И я, конечно же, соглашаюсь подселить и его, потому что «мы заберем».

Глава 7. Инглиш из бед

Как-то все слишком уютно в моей холостяцкой берлоге.

В гостиной возле камина стоит елка, украшенная только гирляндой, но уже так красиво, что игрушки кажутся лишними. На окне еще какая-то мигающая, вроде, Вера назвала ее шторой. Переливается, и сразу так красиво и умиротворенно как-то. Стоило в доме появиться женщине, как он тут же преобразился.

И мне тоже это все вдруг стало очень надо. До этого жил себе спокойно, всего хватало, а теперь сложно и даже неприятно представлять, как дом опустеет и вернется к базовым настройкам.

Кот с круглым от количества съеденной курицы пузом растянулся на диване. Вера его помыла и высушила своим феном, так что малец обживается в доме. К елке, слава богу, остался равнодушен. Я сооружаю нам со Снегуркой мини-ужин: кромсаю бутерброды с красной рыбой и икрой. По телевизору уже идет новогодний огонек или как он там теперь называется. Я пяткой отбиваю ритм и думаю о том, что давно не чувствовал себя таким счастливым.

И пока я плаваю в теплом ощущении, Вера медленно и как-то совсем уж неуверенно появляется в дверях кухни-гостиной.

Меня как магнитом тянет к ней. Повернув голову, застываю с ножом в руке, пялясь на свою Снегурку. Она в бордовом вязаном костюме. Кофта обтягивает полную грудь, выделяет тонкую талию. Юбка красиво очерчивает бедра, а разрез демонстрирует острую коленку и смуглое бедро. Образ завершают комнатные чуни, которые ничуть не портят картинку.

Я сглатываю слюну и прочищаю горло.

– Вер, ты бы предупредила, что будешь такой роскошной, я бы рубашку надел, чтобы хоть немножко соответствовать, – произношу хрипло, дурея от шикарной картинки перед глазами.

– Да это так... – смущается еще сильнее. Щеки становятся соседнего с костюмом оттенка. Она подходит ближе, останавливается в двух шагах от островка, втягивает носом запах соленой рыбы. – Ой, а у меня же гора еды с собой. Давайте достанем из холодильника. Зря везла ее с собой, что ли? Вы, наверное, голодный.

– Ты, – поправляю ее. – Давай на ты, Верунь, м?

– Да как-то неуд... – она прерывается на полуслове, когда встречаемся взглядами. Поджимает губы и сцепляет в замок пальцы. – Ладно. Я постараюсь.

Я тоже постараюсь не рассказывать в ближайшие пару часов, в каких местах я голодный, хотя Вера мой аппетит пробуждает на раз-два, о чем красноречиво напоминает член в штанах. Он вон уже снова таранит головкой молнию, требуя познакомиться поближе с нимфой, поднимающей его по щелчку пальца.

– Я помогу. Скажите... скажи, – исправляется, снова наткнувшись на мой недовольный взгляд, – что нужно делать. Порезать что-то или, может, салат разложить в салатники, разогреть еду.

– Иди сюда.

Откладываю нож и споласкиваю руки. Вытираю их полотенцем. Когда поворачиваюсь, Вера уже стоит в паре шагов от меня. Взгляд сам собой падает в ее декольте. Во рту снова полным-полно слюней. Рефлекс отменный, как у собаки Павлова.

Подхожу вплотную к Снегурке. От нее снова пахнет чем-то вкусным. Вера даже не дышит, когда мы оказываемся в считанных сантиметрах друг от друга. Один вдох – и ее грудь коснется моей. Предвкушение разливается в венах и покалывает кончики пальцев. Мозг барахлит, отказываясь работать и отдавая право управления инстинктам, которые вопят, что мне нужна Снегурка немедленно. Прямо на этой кухне.

Мои ладони опускаются на ее талию. Вера ахает, пока меня коротит от нашего контакта, пусть и через тонкий слой шерсти. Желание впиться в приоткрытые губы возрастает в геометрической прогрессии. Член дергается в штанах, требуя перейти уже к действиям, и желательно возвратно-поступательным.

Втянув со свистом воздух, поднимаю Снегурку над полом и усаживаю на кухонный островок рядом с тарелкой бутербродов. Разрез распахивается сильнее. Вера впивается в мои плечи, смотрит ошалело, в глазах – страх и полнейший ахер.

Я по-доброму ей улыбаюсь, подмигиваю и поправляю юбку, прикрывая колено и проезжаясь костяшками пальцев по бедру как бы невзначай. Вера не просто хорошая и вкусно пахнущая, она еще мягкая и нежная на ощупь. Я едва не скулю от досады, потому что нельзя прямо сейчас раздвинуть ее ноги и оказаться между них. Нельзя сжать в ладонях тяжелую грудь и впиться в шею развязным поцелуем, от которого на коже останется засос. Как подросток со спермотоксикозом, бля. Хочется шалить.

Но чтобы все участники процесса кайфанули, стоит повременить с развратом.

– Ты в гостях, поэтому расслабься, – щелкаю ее по носу и отхожу к холодильнику. Достаю оттуда шампанское, которое было припасено у меня на случай спонтанных гостей.

Себе беру из шкафа вискарь. Наливаю сначала ей, празднично открыв бутылку с веселым хлопком. Вера неловко ерзает.

– У меня же есть бутылка… – снова сникает под моим многозначительным взглядом.

Передаю бокал и наполняю на два пальца свой. По-братски разрезаю напополам бутер с икрой, который не уместился на тарелку и остался на доске.

– Ну, за знакомство, Вера Андревна, – легонько бью о ее бокал своим.

Снегурка улыбается, и пружина, которая все это время была натянута в моей груди, расслабляется.

– За знакомство, Ксан Палыч, – стреляет в меня глазками и немного пригубляет. – М-м-м, вкусно, – делает глоток побольше.

Я скармливаю Вере бутерброд, она не сопротивляется. Жует, восхищаясь икрой и рассказывая, что душу готова продать за морепродукты. Я потихоньку подливаю шампанское ей в бокал, не замечая, как заканчивается три четверти бутылки.

Вера наконец перестает смущаться. Я накрываю нам стол возле дивана в гостиной. Снегурка порывается помогать, но я снова торможу ее. Теперь уже потому, что боюсь, что она элементарно ничего не донесет. Взгляд у моей Снегурочки порядком захмелевший, а улыбка, растягивающаяся на лице, ой какая шальная. Она рассказывает о себе и своей жизни, в последние пятнадцать минут вещает о работе гидом.

– Йога на Бали – это что-то. Мне тогда так повезло, что я попала с группой за символическую доплату. Представь: океан, утренняя прохлада и абсолютное спокойствие.

– Ты так рекламируешь мне зарядку у моря? – не оцениваю ее романтического настроения.

– О-о-о, это не просто зарядка, – она взмахивает руками. – Там еще медитации, дыхательные практики. Это такой классный experience, рекомендую. Очень необычно.

– Экс-что? – я даже если сильно задумаюсь, не угадаю. Да и как-то стоять собакой мордой вниз меня не прельщает. А вот растянуться на теплом песочке и посмотреть, как это делает Вера, за милую душу.

Моя Снегурка тем временем задумчиво хмурится и прикусывает нижнюю губу.

– Ну... экс-пи-ри-енс, – произносит по слогам. Поймав мой все еще недоуменный взгляд, робко улыбается и добавляет тихонько: – Опыт по-английски.

– Опыт, – закатываю глаза и, вернувшись, в одну руку беру тарелку с бутербродами, а второй обхватываю Веру за талию и помогаю слезть с островка. Она не сопротивляется, окончательно разомлев. – А чего сразу не по-русски?

– Ну, опыт – это тот, который сын ошибок трудных. А экспириенс не имеет негативной коннотации.

– Ты опять на своем шпрехаешь? – зависаю, понятия не имея, что она только что мне выдала. – Вер, ты учти, мой инглиш из бед и огорчений. Так что сделай скидку сирым и убогим.

– Не наговаривай. Я за твои бутерброды готова душу продать, – стаскивает с тарелки еще один и, жуя, продолжает рассказывать. – Со мной такое иногда бывает. Я перескакиваю между языками, когда слишком увлечена, – предлагает мне бутерброд. Откусываю, касаясь губами прохладных пальцев. – Ты если что, останавливай. Я постараюсь за собой следить, хотя у тебя такое пьяное шампанское… – она глубоко вздыхает, а потом упирается лбом мне в грудь и несколько секунд так стоит. Я тоже стою. Хер знает, что делать.

– Вер, ты же там не плачешь?

– Нет, ты что! – она вскидывает голову, задевает макушкой мой подбородок.

Клацаю зубами, не заметив, как отвисла челюсть от того, насколько доверчиво ко мне жмется Снегурка.

– Ой, прости, прости, – порывисто вскинув руку, касается пальчиками моей щеки, пробегается по щетине и оглаживает щеку. Я теперь понимаю, почему наглая рыжая морда так довольно урчала. Невозможно реагировать иначе, слишком кайфово от прикосновений Веры.

Поняв, что делает, Снегурка испуганно округляет глаза. Отводит ладонь, но я перехватываю ее, вернув тарелку на островок. Быстро целую тонкое запястье и, пока Вера не успела окончательно прийти в себя, медленно веду ее в гостиную.

– Пойдем. Через двадцать минут Новый год.