Текст книги "За закрытыми дверями"

Автор книги: Энн Оливер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 6

– И все-таки я вам помешал, – усевшись на заднее сиденье такси, сказал Скотт. На его хмуром от смущения лице читалась готовность слушать.

Джек уставился в окно.

– Разошлись во взглядах на семейные проблемы, – пробормотал он.

За городом грозовые облака затягивали малиновый горизонт. Кондиционер в салоне такси остужал лицо, но не тело. Клео как-то удалось преодолеть выставленный им защитный барьер.

Джек поерзал, ощутив дискомфорт оттого, что утонул в теплых воспоминаниях.

– Я так понимаю, вы говорили о твоем отце.

Джек кивнул:

– Он много для нее значил. Я не сумел сразу вывалить всю правду. Не думаю, что Клео справилась бы с этим. Да она и не должна.

Скотт прищурился, взглянув на солнце, которое пряталось в пелену облаков.

– А какие у тебя планы на потом?

– Ты имеешь в виду, что я буду делать, когда завещание утвердят? У меня есть незаконченные дела за границей.

Ничего не изменилось. Он мог снова заняться фотографией. Или вернуться в город, который помогал восстанавливать, когда его ранили.

– Незаконченные дела, – повторил Скотт, нарушая ход его мыслей. – Кто-нибудь особенный? Нам следует о ней знать?

Кто-нибудь особенный. Аромат Клео все еще туманил разум, воспоминания о ее прикосновениях будоражили кровь. Чтобы отвлечься, Джек приоткрыл окно. Воздух с примесью запахов выхлопных газов и горячего асфальта засвистел в ушах.

– Ты же меня знаешь, всех не перечесть, – грустно рассмеялся Джек.

– Я знаю тебя, возможно, даже лучше, чем ты сам себя знаешь. Если ты сблизишься с Клео, а потом оттолкнешь, ей будет больно.

– Я ее и пальцем не тронул. И хочу, чтобы все это скорее закончилось. Я ей только жизнь испорчу. – Он пожал плечами в ответ на внимательный взгляд Скотта. – Меня удивило то, что она одна. Есть же у нее знакомые мужчины. Вот ты, например.

Было бы больно узнать, что между Скоттом и Клео что-то есть. Но тогда Джек смог бы вздохнуть почти спокойно.

– Я? – Скотт покачал головой. – Да она на меня даже не смотрит. – Он изогнул бровь. – А вот с тебя глаз не сводит. И так было всегда.

Джека словно катком переехали и бросили израненного и бездыханного. Он видел это сегодня и на фотографиях, чувствовал, когда они с Клео сидели на диване. Женский взгляд. Женское желание. Не важно, насколько сильно Джек хотел заполнить пустое место в душе, которое оставил специально для Клео, только для нее. Он должен задушить в себе все чувства к ней.

– Ты же знаешь, я нигде надолго не задерживаюсь. – Он скрыл сожаление за небрежным жестом. – Семья, дом – вот чего хочет Клео. И заслуживает. А после всего того, через что я прошел в детстве, семейная жизнь не для меня.

– Погоди немного, Джек.

Он задушил образ, шедший от самого сердца.

– Я здесь надолго не останусь.

Два часа спустя он все еще думал об этом, рисуя на полированной столешнице мокрые круги запотевшим стаканом пива. Это уже четвертый. Или пятый? Кому какое дело? Если ему хочется напиться, это касается только его. Он пожал плечами и сделал большой глоток.

Мелькали лучи лазера, бухали басы. Музыка была горячей, развлечения еще горячее. Джек смотрел на танцпол и думал о расстроенной женщине, которую бросил одну.

Он не должен оставаться в этом большом старом доме вместе с Клео. Но выбора нет, предстоит разобраться с делами отца.

Как Клео на него смотрела! Этот взгляд трогал до глубины души. Даже слегка обезумев от ревности и алкоголя, Джек считал, что шесть лет назад видел в этом взгляде не отвращение. Клео хотела его. Но он сделал ей больно. А она все равно от него не отступилась.

Должна была. Но не отступилась.

И это все только разобьет ей сердце. Джек не готов остепениться, а даже если и согласился бы осесть на одном месте, то только не в этом старом доме, полном воспоминаний.

– Скотти, будь другом, принеси нам по паре стопок виски, а?

Пока Скотт пробивался сквозь толпу у бара, Джек, оказавшийся в самом центре событий, стал еще мрачнее.

– Наслаждаешься талантами? – Скотт поставил перед ним выпивку.

Джек залпом выпил стопку.

Скотт положил руку ему на плечо:

– Утром ты об этом пожалеешь.

– Может, не пожалею.

– Нам пора, приятель. – Скотт оттолкнул стул, закинул руку на шею другу и повел к выходу. – Поехали домой. По дороге заглянем ко мне в офис, заберешь свои покупки. Может, даже протрезвеешь немного к тому времени, как мы там окажемся.

Джек не помнил, сколько выпил, и очень злился на Скотта, который выглядел совсем трезвым, когда они приехали домой. Раньше Джек всегда мог его перепить. Что это? Последствия операции? Он потрогал повязку. По крайней мере, выпивка приглушила боль в плече. Правда, только в плече.

Фары выхватили из темноты дом. Внутри было темно, только фонарь снаружи зажегся, когда подъехало такси. Проклятье, который час?

Покачиваясь, Джек выбрался из машины и уставился на окна второго этажа. На конкретное окно. Теплый вечерний ветерок шелестел листьями и приятно ласкал лицо. Точно так же днем его ласкала Клео.

Должно быть, она уже спит. Он представил ее изящное тело под одеялом, облако золотых волос. Интересно, что на ней надето? Шелк, кружево, хлопок? Или совсем ничего?

Неровной походкой Джек пошел к дому, ища в кармане ключ. Звезд на небе не было. Где-то вдалеке рокотал гром. Воздух словно загустел.

– Джек, погоди!

Он повернулся, заметив при этом, что дрожат ноги, покосился на Скотта, который шел к нему с пакетами.

– Спасибо! – Джек взял пакеты и, исполненный хорошего настроения, обнял друга. – Ты хороший парень. – Он снова посмотрел на окно Клео. – А ну-ка, подсади меня, Скотти.

Тот проследил за его взглядом:

– Не самая хорошая идея, мой нетрезвый друг.

– Думаю, ты прав.

– Я знаю, что прав. Ты не можешь подняться по лестнице традиционным путем?

– Конечно. Все как в старые добрые времена, да?

– Точно.

– До скорого! – Джек поднял на прощание руку и, прислонившись к столбику веранды, проводил Скотта взглядом.

Друг сел в такси, машина покатила вниз по улице и растворилась в ночи.

Да, все как в старые добрые времена. Только вот днем все изменилось. Джек набрал полные легкие теплого вечернего воздуха, чтобы рассеять алкогольную дымку в голове. Неизменно одно – его чувства к Клео. Из-за нее внутри все крутило, сердце замирало. И эта боль стала уже такой привычной, что он воспринимал ее частью себя.

Джек сунул ключ в замок. Увидеть Клео снова. Подсознательное желание прикоснуться к ее нежной, как лепестки цветов, коже, прижать к себе, спрятать лицо в ее чудно пахнущих волосах не поблекло. Стало только сильнее.

Когда дверь открылась, в кустах что-то зашуршало.

– Привет, Конт… Константин. – Язык, как резиновый, совсем не слушался. – Развлекался весь вечер с дамами?

Кон выбрался из кустов, потерся о ноги Джека и метнулся в дом. Джек включил свет в холле, чтобы легче найти путь наверх, и проводил взглядом шерстяной шар. Кон остановился у спальни Клео и взмахнул хвостом, явно недовольный тем, что дверь закрыта.

– Как мы с тобой похожи, – пробормотал Джек.

Должно быть, Клео приняла ванну, он почувствовал в воздухе свежие нотки, добавившиеся к знакомым запахам полироли и дерева.

На лестнице горел свет, и от этого в холле лежали длинные тени. Джеку хотелось открыть дверь в спальню Клео и узнать, верны ли его догадки относительно того, в какой позе она предпочитает спать. Он недостаточно трезв для того, чтобы думать об этом, и недостаточно пьян для того, чтобы на это решиться, поэтому Джек просто немного постоял под дверью, вдыхая ее аромат. Кон сидел рядом, его глаза разного цвета смотрели выжидающе.

– Если я не могу, то и ты не можешь, – сказал ему Джек. Он не собирался открывать дверь даже коту. Особенно коту.

Получив отказ, Кон пошел вниз, подергивая хвостом.

– Ладно. Пора спать. – Скрипнула половица, и Джек, прислонившись к стене, разулся. – Ш-ш-ш! Нельзя будить Кл…

Почти неуловимый щелчок дверной ручки пригвоздил его к месту. Дверь открылась, на свету сверкнула копна спутанных волос, потом появилось элегантное плечико.

Задержав дыхание, Джек любовался этой картиной, в его голове крутились тысячи запретных мыслей, каждая из них об этом обнаженном теле.

– Ублюдок, – тихо выругалась Клео, а потом заметила Джека.

На ней были светлые шортики, открывавшие гладкие кремовые ноги, и маечка в тон, плотно обтягивавшая грудь. В мягком желтом свете цвет пижамки почти сливался с цветом кожи, казалось, Клео обнажена. Боже, помоги!

Ее рука взлетела к горлу.

– Джек, что ты здесь делаешь?! – Похоже, она не рада его видеть.

Он не то улыбнулся, не то скорчил гримасу:

– Шатаюсь без дела. Привяжи меня к своей кровати, вырви из меня признание.

– Заткнись! Имей совесть. Если приводишь с собой подружек, хотя бы не шуми.

Джек нахмурился:

– Что-что?

– Я про женщину, которую ты привел и с которой разговаривал.

– С которой я… О… Кон. Я разговаривал с Коном.

И тут, как по сигналу, мохнатый хитрюга вышел к ним из комнаты Джека.

– О… – Клео опустила голову и покраснела. – Вот ты где, непослушный мальчик. Извини. Мне не следовало вот так на тебя набрасываться.

– Как на мед с горячим шоколадным соусом.

– Что?

Неужели он и над своим неповоротливым языком утратил контроль?

– Ничего. Не надо извиняться, все в порядке. – Джек шагнул и наткнулся на свои ботинки, о которых забыл. Черт! Не успев восстановить равновесие, качнулся вперед и припечатал Клео к стене.

Ее грудь прижалась к его груди, их взгляды встретились, глаза Клео в таком свете казались почти зелеными. Джек видел, как бьется жилка у нее на шее в такт с его пульсом.

Руки Джека почти касались Клео. Ему хотелось скользнуть ладонями к ее запястьям, прикоснуться к шелковистой теплой коже, взглянуть в ее расширившиеся от этого прикосновения глаза, но он продолжал упираться руками в стену.

Надо было сделать шаг назад и пойти в свою комнату, но Джек будто окаменел. Утонув в аромате Клео, глубоко вдохнул:

– Ты пахнешь садом.

– Чего не скажешь о тебе. Разит как от пивоварни.

Ее дыхание коснулось его лица. Он перевел взгляд на ее слегка приоткрытые пухлые, чувственные губы. Клео будто ждала чего-то.

По небу прокатился гром. В окно спальни ворвался порыв мокрого ветра. Клео едва заметно вздрогнула, соски набухли под майкой, как два бутона. Джек чувствовал это сквозь футболку. Вдруг стало жарко, он подумал, что вот-вот растает. На лбу выступила испарина, руки задрожали. Тубы Клео оказались так близко. Джек утратил контроль.

Первый поцелуй был сродни прикосновению к проводу под напряжением. Волна ощущений пробежала по каждому нерву и закружилась в голове. Джек давно представлял себе, как проведет рукой по волосам Клео, и наконец сделал это. Шелковистые пряди ласкали его ладонь.

Он спустился ниже. В ответ Клео слегка повела бедрами, прижимаясь к нему, и мурлыкнула, как кошка. Джек почувствовал, что ее губы стали мягче и податливее, и, не преминув воспользоваться представившейся возможностью, скользнул языком ей в рот.

Он знал ее вкус, когда к нему не примешивалась горечь обиды, утонченный, сладкий, пьяный и насыщенный, как у вишневого ликера, который его отец держал для особых случаев.

Вот оно, возвращение домой.

Вот чего Джек жаждал все эти годы, чего не смог найти ни с одной женщиной. С Клео все казалось правильным.

Он утратил способность думать. Да и не хотел ничего анализировать, открывая для себя шелковистую нежность кожи у нее под подбородком и на шее, исследуя маленькую ложбинку над ключицей, где бился пульс.

Обжигая сквозь одежду, теплые ладони Клео скользнули по спине Джека и легли ему на талию. Она сменила позу и выгнулась.

Желая большего, он спустился к женственным изгибам, скрытым под маечкой. Его пальцы скользнули по упругим соскам, натянувшим ткань. С чувством, близким к благоговению, он принял в ладони соблазнительную грудь Клео.

Ее резкий вздох и стон, сорвавшийся с губ, выдернули его из чувственного забытья. Что он, черт побери, делает?! Хватаясь за остатки здравого смысла, Джек отшатнулся. Легкие жгло, губы горели, эрекция пульсировала словно рана.

Клео заморгала, испуганная этим резким движением, длинные золотистые ресницы затрепетали. Она с удивлением взглянула на Джека. Что-то темное и страстное тлело в этом взгляде, было и кое-что еще. Страх.

Ничего удивительного. Похоже на повтор сцены из старого фильма. С той лишь разницей, что на этот раз Джек не остановился на поцелуе, а накинулся на Клео, как озабоченный подросток. Его одурманенный алкоголем разум отказывался признавать, что она ответила взаимностью.

Клео. Девочка, которая вымазала вареньем его велосипед, потому что была слишком маленькой и он не брал ее кататься. Девочка, которую Джек успокаивал, когда она разбила коленку, тайком взяв тот самый велосипед и выехав на нем на дорогу.

Девочка, которая всегда была частью его жизни и никогда не выходила у него из головы. Девочка, к которой он никогда не смел прикоснуться. И до сих пор не смеет, потому что сам себе пообещал не делать этого.

Руки дрожали, Джек опустил их и сжал кулаки. Отступил назад, теша себя надеждой, что она не почувствовала его возбуждения.

Она никогда не узнает, что все это для него больше чем просто секс. И в предыдущие разы было точно так же. Боль злобно накинулась на его сердце.

– Извини, мне стыдно.

Глаза Клео расширились, два прозрачных океана промерзли до дна. Губы, которых жаждал Джек, вытянулись в тонкую линию. Рука взметнулась вверх, удар ладони обжег щеку Джека.

В удушливой тишине пощечина прозвучала как выстрел. Пятясь в спальню, она обнимала себя за плечи. В глазах стояли слезы, она даже не пыталась это скрыть, губы, все еще влажные от поцелуев, дрожали.

– Клео…

Но она снова занесла руку для пощечины, и Джек вынужден был остановиться.

– Просто чтобы ты знал. – Она говорила хрипло, прерывисто. – Это за извинение.

Прежде чем до него дошел смысл этих слов, дверь спальни хлопнула, и три акварели, висевшие на стене, задрожали.

Мгновение он просто стоял и растирал горевшую от удара щеку. За что? За извинение?

Джек снова изменил их отношения. Неизменно одно – его чувства к ней. Теперь одного взгляда на ее губы достаточно, чтобы он вспомнил их вкус на пике страсти.

И захотел снова им насладиться.

Скотт прав. Утром Джек Девлин себя возненавидит.

Прислонившись к двери, Клео поникла, не замечая ни вспышек молнии за окном, ни первых больших капель дождя, застучавших по листве.

Тело было словно разбитое, слабое, беззащитное, охваченное огнем. От чувствительных губ, которые все еще покалывало после поцелуя Джека, до босых ступней. Влажное тепло собралось внизу живота. Она прижала дрожащие пальцы ко рту и всхлипнула.

Джек хотел ее. Она видела это в его взгляде, тлевшем и готовом в любой момент вспыхнуть, слышала в неровном дыхании, чувствовала в напряженных мышцах, когда он к ней прижался.

Ярче всего об этом свидетельствовало его мужское естество, возбужденное и отвердевшее. Клео, может, и не очень много знала о мужской эрекции, однако поняла, что коснулось ее живота, и задрожала от одной мысли о том, как Джек нетерпеливо входит в нее.

Из-за воспоминаний о его горячих требовательных ладонях обтянутая пижамкой грудь напряглась и отяжелела, соски, все еще твердые и округлые, стало покалывать.

Клео стиснула зубы. Сквозь теплое марево пробилась мысль о том, что сделал Джек, и ярость снова стала набирать силу. Джек извинился. Не хотел признавать то, что между ними произошло.

Он разжег огонь, скрывавшийся внутри ее, но тут же погасил его. И извинился.

Как он мог так поступить? Сволочь. Стыдился того, что пьян, или того, что поцеловал ее?

Не нужно ждать, чтобы узнать ответ. Хоть что-то было у нее под контролем. А вот все остальное… Клео шумно вздохнула. Живущая одним мгновением, она для него все равно что расплавленный металл. Его ловкие пальцы, губы, тело.

Нет, надо лечь.

На подгибавшихся ногах Клео дошла до кровати. Кожа на внутренней поверхности бедер стала очень чувствительной из-за грубой ткани брюк Джека.

Кон сердито отмахнулся лапой, когда она его подвинула, и пошел спать в ноги. Типичный самец, хочет, чтобы все было так, как ему нравится.

Взбив подушку, она рухнула навзничь и в плотной ночной тишине уставилась в потолок:

– У меня для тебя новости, Джек. Завтра наступит час расплаты.

Глава 7

С первыми малиново-золотыми лучами рассвета Клео проснулась. Ночную грозу унесло, и наступавший день обещал быть ясным. Из-за Джека Клео не смыкала глаз почти всю ночь, зато с утра созрел план.

Она не обсуждала с Джеком пришедшую ей вчера в голову идею чем-нибудь позаниматься вместе, решила, что они сумеют бок о бок потрудиться над созданием маленькой мемориальной клумбы с солнечными часами.

Натянув шорты, в которых работала в саду, и трикотажный топ, Клео принялась рыться в шкафу в поисках старых кроссовок. Она знала, что испытает неловкость, когда снова увидит его, поэтому хотела на чем-нибудь сконцентрироваться.

Это все вина Джека. Чего стыдиться ей? Она замерла, не завязав шнурков. Неудивительно, что к нему женщины в очередь выстраиваются, он знает, как сделать так, чтобы каждая почувствовала себя единственной. «Опасный навык», – решила Клео, взглянув на дверь спальни Джека, и спустилась на кухню.

Покормив Кона, Клео взяла персик. Откусывая кусочки от сочного фрукта, она старалась не думать о том, что мужчина, который прижал ее вчера к стене, лежит сейчас на кровати наверху. Такие мысли опасны, могут помешать реализации плана заставить Джека заплатить за все этим утром. Она надеялась, что он почувствует себя в аду, когда проснется. Извинения не принимаются.

Клео бросила в кружку пакетик травяного чая и залила кипятком, едва не ошпарившись при этом. Интересно, Джек согласится на ее предложение?

Она поежилась. Почему бы и нет? Ему все равно нечем руки занять, так пусть сделает что-нибудь полезное. Клео вдруг вспомнила, как он занимал руки вчера вечером, и соски тут же набухли.

Почувствовав предательскую реакцию, она стиснула зубы, завязала волосы в узел и, спрятав их под старой бейсболкой, вышла на свежий утренний воздух.

Не нужно об этом думать. Джек наверняка и не моргнет, когда снова ее увидит. Нужно сделать вид, что ничего страшного не произошло. Тогда он не поймет, насколько она неопытна. Клео справилась с этим в шестнадцать, справится и сейчас. А ему не следует знать, что кроме той не очень-то и запомнившейся ночи через пару месяцев после его отъезда она не пускала парней дальше первой базы.

Клео пошла к садовому сараю. Хотелось начать до того, как наступит жара. Деревянная дверь скрипнула по каменному полу, в нос ударил землистый запах. Она стала собирать инструменты и складывать их в тачку.

Клумбу Клео решила разбить прямо перед домом, в центре газона. С помощью колышков и бечевки наметила круг, выкопала неглубокую канавку. Опершись о черенок, вытерла пот. Циферблат часов и гномон для них она сделала из металлического лома и куска кованой решетки, которую спасла при сносе какого-то дома. Можно будет попросить Джека выбрать цветы, и если плечо ему позволит, он сам их посадит. Так они оба приложат руку к увековечению памяти Джерри.

Мысли снова вернулись к ране Джека. Чем таким он занимался, что в него стреляли? Придется выпытывать медленно и очень осторожно.

Но будить его медленно и осторожно Клео не собиралась. Она взглянула на часы и пошла в дом, мысленно потирая руки в предвкушении мучений, которые Джек испытает из-за того, что вчера перебрал. Или из-за того, что слишком рано остановился.

Зажмурившись, она медленно досчитала до десяти. На китайском. Потому что снова задумалась об этом. О том, о чем думать нельзя. О смятых в поцелуе губах, слившихся телах. Если они будут работать над ее задумкой вместе, она должна сохранять равнодушие, а это непросто, если он опять станет смотреть на нее так, как вчера, будто хочет съесть.

Прошлой ночью Джек явно себя не контролировал. Восстанавливается после ранения, неизвестно как полученного, и не собирается впускать ее в свое прошлое. В прошлое, к которому хочет вернуться. Разве это ни о чем не говорит? Он просто не хочет становиться частью ее жизни.

Решение разок тихонько постучаться, а потом резко открыть дверь вполне соответствовало настроению, в которое Клео сама себя вогнала. Чтобы глаза привыкли к полумраку, на мгновение она замерла на месте, стараясь не вдыхать слишком явно витавшие в воздухе запахи алкогольных паров и мужского тела.

Джек спал на животе, свесив руку с кровати. Одеяло было скомкано в ногах. Восхищение горячей волной прокатилось по телу Клео, задержавшись внизу живота. Она права: отправляясь спать, Джек Девлин оставляет на теле только загар.

Ее ладошки зачесались от желания прикоснуться к широкой загорелой обнаженной спине Джека. Она не устояла перед соблазном и скользнула взглядом по упругим ягодицам, между которыми залегла глубокая тень, заметила меж мощных бедер намек на одну из особенностей мужской анатомии. Внизу живота стало еще теплее, пульс ускорился. Осознание того, что перед ней нечто запретное, только добавляло ощущениям пикантности. Чувство такта и приличия были забыты.

Она облизнула губы. Нестерпимо хотелось пройтись языком по упругой горячей коже. Как тут сохранить эмоциональную дистанцию? Клео никогда больше не сможет, глядя на Джека, не вспомнить обо всем этом.

Наконец она неохотно перевела взгляд на подушку. Его восхитительные пухлые губы были расслаблены во сне. Она прекрасно помнила вкус их прикосновений. В поцелуях он хорош.

Расстроенная, она засунула зудевшие ладошки в задние карманы шортов и сказала:

– Я стучалась!

Темные ресницы Джека даже не вздрогнули.

– Проснись! Время не ждет!

Клео подошла к окну и раздвинула занавески. Они тихонько зашуршали. Прохладный свежий воздух ворвался с улицы. Комнату затопил солнечный свет.

– Проклятье, – донесся хриплый голос с кровати.

Она с удовлетворением заметила, как он поморщился.

– Нет, боюсь, это просто Клео пришла возвестить тебя о позднем подъеме.

– Я не просил меня будить, – пробормотал он.

– Проснись! Нам пора приниматься за работу.

Джек начал переворачиваться и замер:

– Эй, я вообще-то голый.

– Отлично. По крайней мере, ты в здравом уме. Если хочешь позавтракать, жду тебя через десять минут внизу.

Выходя из спальни, она на полную громкость включила радио, настроенное на волну тяжелого рока. Если кое-кто и выругался, Клео ничего не слышала.

Двадцать минут спустя, когда Джек наконец спустился, стало ясно, что на разговоры он не настроен. Его осунувшееся лицо было зеленоватого цвета. Зато он принял душ и теперь пах чем-то свежим и пряным. На нем были длинные шорты и старая футболка, по всей видимости извлеченная из запасов шестилетней давности.

– Я не буду завтракать, – сказал он откровенно жалким голосом и наполнил кружку водой из-под крана.

– Неужели? – Поймав на себе хмурый взгляд, Клео указала на холодильник. – При похмелье хорошо помогает томатный сок.

– Не нужно, – прорычал Джек, сунул в кружку чайный пакетик и отправил в микроволновку.

– Рада слышать, потому что нас с тобой ждет работа. – Она встала. – Заваривай свой чай, и пойдем.

Спустя несколько минут они стояли на лужайке, где Клео наметила круг. Секунду Джек молчал. Его лицо ничего не выражало.

– Клумбу? А пруд ты тут не запланировала?

– Нет. Это будет памятная клумба с солнечными часами. Наш с тобой общий проект.

Джек нахмурил темные брови, уголки губ опустились вниз. Случись это вчера, она бы положила ему на плечо руку, но сегодня утром положение изменилось, и она уперлась руками в бока:

– У тебя есть идея лучше?

– Солнечные часы просто так не сделаешь. – Джек повел кружкой. – Нужно найти север, определить широту. Ты не можешь просто…

– Все уже сделано. – Рассердившись на него за то, что он подумал, будто она не подготовилась, Клео скрестила руки на груди. – Тебе нужно только помочь с клумбой.

– Гм… – Джек, прищурившись, оглядывал намеченную клумбу.

– Я знаю, твое плечо еще не зажило, и могу копать сама.

– Я не инвалид. – Он повращал плечами, а когда согнул руку, мышцы на ней вздулись как канаты.

– Хорошо.

Он стоял слишком близко. Хмурый. Взъерошенный. Пахнущий мылом и мужчиной.

– Тогда я принесу шланг и полью землю, чтобы стала мягче.

Клео отвернулась, чтобы отойти от него, но Джек уверенным движением схватил ее за руку и бросил кружку на землю.

– Не так быстро. – Сильные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. Сопротивляться было бесполезно. – Сначала надо разогнать тучи.

Клео взглянула в темные глаза цвета стали:

– Разогнать тучи? – Она чувствовала, как воздух вокруг густеет и электризуется.

– Мне не следовало тебя так целовать.

– Как – так?

– В таком состоянии. Я вернулся не в лучшем виде.

– Плохо. – Клео мысленно вздохнула. Интересно, а какой он в лучшем виде? Ей не суждено это узнать. Чтобы не усугубить ситуацию, она погладила Джека по футболке, выцветшей и мягкой после многочисленных стирок, и, улыбнувшись, сказала: – Я тоже была не в форме.

Что-то опасное промелькнуло во взгляде Джека, и Клео обдало жаром. Мышцы пресса напряглись, она попыталась сделать шаг назад, но Джек держал ее стальной хваткой.

– Если играешь во взрослые игры, как шесть лет назад, будь готова к последствиям.

При воспоминании о том случае румянец пополз по ее шее.

– Теперь я выросла и вполне могу играть во взрослые игры, Джек.

Он нахмурился и крепче стиснул ее запястье:

– Не надо пытаться меня завоевать. Будь осторожнее, Клео.

Несмотря на его показное благочестие, так хорошо знакомое, она заметила в его взгляде ту же искорку, что и вчера.

Боже милостивый, неужели Джек ревнует? Она чуть не рассмеялась. Неужели ревнует ее к несуществующим мужчинам? Искорка вдруг вспыхнула сильнее. Сердце Клео забилось чаще, и по телу пробежала волна дрожи.

– Женщины никого никогда не завоевывают. Мы для этого слишком высокоразвитые существа.

– На моем дне рождения ты вела себя так, что чуть меня не обманула.

Потому что его невнимательность заставила ее сделать то, чего она никогда раньше не делала, – подойти к парню первой.

– Ты тоже отличился, не забывай.

Фотографии в стиле ню и снимок, что был спрятан в ящике у Клео, – лучше бы она этого не видела. Лучше бы забыла.

– Все это было давно. А теперь наступил новый день, и я прозрел. – Джек поглаживал запястье Клео грубым пальцем и смотрел на нее так нежно, что ей захотелось вздохнуть.

Неожиданно его губы оказались совсем близко, теплое дыхание пахло чаем. У Клео подкосились ноги, пересохло во рту. Рука, которую Джек сжимал, плетью висела вдоль тела. Он притянул Клео к себе и провел пальцем по ее губам, взбудоражив нервные импульсы на коже. Горячая волна дрожи прокатилась по ее спине. Где-то зажужжала газонокосилка, воздух наполнился запахом свежескошенной травы.

– Джек…

Его губы медленно прокладывали дорожку по ее подбородку. Все разумные мысли тут же улетучились, она закрыла глаза, наслаждаясь поцелуями. Его голова закрыла от нее солнце, и теплые лучи больше не падали на веки. Клео задрожала в предвкушении продолжения.

Губы Джека спустились на шею, обеими руками он стал поглаживать Клео по спине. Ось мира покачнулась, потом все прекратилось. Он резко вздохнул и сделал шаг назад. Она тоже вздохнула, только медленно. И сердито.

– Вот проклятье, – тихо выругался Джек и отвернулся.

Пальцы Клео дрожали, когда она поправляла бейсболку.

– Вчера вечером ты поцеловал меня. Может, и под воздействием алкоголя, но ты точно меня хотел.

Сделав несколько шагов в сторону, Джек провел рукой по волосам и обернулся.

– Клео… – В его голосе слышалось ужасное, зловещее предчувствие конца.

Он снова пошел к ней и остановился на расстоянии вытянутой руки. Клео видела, как задрожало адамово яблоко, когда он сглотнул.

Да, он ее хотел. Но не любил. Не любил так, как она того желала. Сможет ли она с этим смириться?

Клео долго ждала, пока Джек откроет глаза и посмотрит на нее. К горлу подступили рыдания. Она опустила козырек бейсболки ниже, спрятав в его тени глаза, не хотела, чтобы он видел, как она плачет. И его самого видеть не хотела.

Он подошел ближе и положил руки ей на плечи:

– Я не хочу начинать то, что не смогу закончить. Ты для меня слишком много значишь, Златовласка, но я приехал не навсегда, а только на время, чтобы уладить дела отца.

Она знала. Всегда знала.

Отчаянно желая скрыть боль, Клео поежилась, но руки Джека даже не шевельнулись у нее на плечах. Он стоял и смотрел на нее с высоты своего роста.

– Правильно, Джек. Не позволяй привязанности к домашней девочке встать на твоем пути к реализации великих целей.

Глаза Джека потемнели.

– Не оскорбляй себя и то, что есть между нами.

– А что между нами есть?

Сомнение. Напряженность.

– Не знаю.

Клео оттолкнула его руки и взорвалась от злости:

– Ты был невнимателен, Джек!

– Нет, я как раз был внимателен! Ты четко дала мне понять, что не одобряешь ни мои взгляды, ни мой образ жизни. Поэтому я должен думать за нас обоих! Тот поцелуй вчера вечером…

– Что – поцелуй? Я сама за себя думаю. И когда решу, что для меня хорошо, дам тебе знать!

– Еще один день с нашим весельчаком Джеком, и я с ума сойду! – Клео помешала кофе и посмотрела на Джинн, сидевшую напротив нее. – Наши с тобой поздние воскресные завтраки просто спасение!

Джинн улыбнулась:

– Что, не дает тебе Джек вздохнуть спокойно?

– Ни минутки!

Улыбка Джинн поблекла.

– О…

– Он дома уже неделю, а я до сих пор не знаю, каков настоящий Джек Девлин.

– Разве мы хоть кого-нибудь по-настоящему знаем? – Джинн откусила кусок от слойки с яблоком. – Тебе просто надо к нему привыкнуть. Его долго не было.

– Наверное.

Нахмурившись, Клео поднесла к губам чашку. Они с Джеком сумели договориться и вместе работали над клумбой. Вскапывали землю, устанавливали часы, сажали петунии. И обменивались при этом только односложными репликами.

Так заново не познакомишься.

– Я так понимаю, ты чувствуешь к нему то же самое, – сказала Джинн.

Клео в ответ только замотала головой.

Джинн погладила подругу по руке:

– Да ладно, выговорись. Ты ведь здесь с тетушкой Джинни.

– Это неловко. И даже унизительно.

– Но ради бога, почему?

– Ну-у-у… – протянула Клео, не зная, с чего начать. И сомневаясь в том, стоит ли вообще начинать. – Я наблюдала за вами. Вы отлично ладите.

– Конечно. Он же друг, но…

– Он обнимал тебя. Целовал.

Джинн кивнула:

– Вполне нормально так приветствовать друга, которого не видел шесть лет.

– Меня он так не обнимал. – Клео не смогла сдержать улыбки. – Так легко и тепло.

– Ой, Клео, не злись на него. Мы с Джеком всегда были близки.

– В том-то и дело. Вы так легко и естественно общаетесь.

– Да, нам комфортно вдвоем. Но искры между нами нет. Мы с ним как брат и сестра. А вот вы… Когда вы вместе, от вас летит столько искр, что мне становится жарко! Ты была ребенком, когда Джек последний раз тебя видел, но уже тогда я обратила внимание на то, как он на тебя смотрит. Он просто был слишком правильным и потому не воспользовался твоей молодостью и неопытностью.