Текст книги "Погода на Уэлладее (ЛП)"

Автор книги: Энн Маккефри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Энн Маккефри. Погода на Уэлладее

© Anne McCaffrey. The Weather on Welladay, «Galaxy Science Fiction», March 1969

I

Уэлладей и впрямь оказался миром воды, подумала Шаханна, наблюдая, как дневное полушарие планеты медленно проплывает под её кораблем. Хорошо, что исследователи – народ упрямый; иначе скрытые сокровища этого беспокойного мира так и остались бы никому не ведомы.

Она визуально определила свое местоположение, и корабельный компьютер начал выводить на экран инструкции по посадке.

– Я не настолько глупа, – пробормотала она, заметив турбулентные завихрения нескольких штормовых центров, расцветших в северном полушарии Уэллэдея.

Она набрала команду поиска Рёберных Рифов – каменного хребта планеты, тянувшегося с севера на юг и расширявшегося в Лопатку – единственную постоянную базу на этом водном мире.

– На рассвете, значит? Кто бы сомневался. Прямо на пути у одного из штормов. Что ж, попробуем его опередить.

Она начала вводить координаты для посадки.

В этот момент сработал тревожный сигнал сближения. Шаханна вдавила клавишу увеличения на экране, и как раз успела заметить два сигнала: маленький спутник, которому полагалось болтаться на орбите рядом с ней, и другой, куда крупнее, которому вблизи Уэлладея не полагалось быть вообще. Внезапно корабль тряхнуло от прямого попадания. Шаханна оставалась в сознании ровно столько, что успела нажать на кнопку системы аварийного спасения на подлокотнике.

Одис уперся ластом в тупую морду детеныша кита и оттолкнул его.

– Не до нежностей сейчас, мелюзга! – рявкнул он.

От толчка малыш кувыркнулся и заработал плавниками, отплывая назад. Киты любили, когда с ними разговаривали – точнее, орали на них, – хотя вряд ли понимали что-то, кроме интонации. Впрочем, некоторые промысловики отрицали даже это.

– Почти готово, закончили, – ободряюще проревел Одис, обращаясь к огромному существу, чьи щитовидные железы он как раз «доил».

Стрелка индикатора на длинноносом всасывающем насосе достигла красной зоны, и тут Одис, проявив ловкость, которой от него никто не ждал, отсоединил трубки и запечатал колбу. Он закрыл отверстие в теле кита и несмываемым маркером поставил дату «дойки» прямо над металлической втулкой. Старые даты давно выцвели, но новая краска будет светиться ровно три месяца – срок, за который взрослый кит накопит в щитовидке новую порцию жизненно необходимого радиоактивного йода.

Одис нажал кнопку зума на пульте дрона, затем размашисто начертал регистрационный номер кита рядом со светящейся датой на колбе и поднял её повыше, чтобы дрон зафиксировал запись. Покончив с формальностью, он поскреб самку по эластичной верхней губе там, где чешуя была содрана. С кем же она сцепилась? Ну, по крайней мере, рана уже затянулась.

Детеныш снова попытался оттереть рыбобот Одиса от морды матери. Хмыкнув, Одис вскарабкался по брюшному плавнику лодки на спину и, пригнувшись, нырнул в люк. Спустившись, он спрятал драгоценную колбу с радиоактивным йодом в ячейку, защищенную химопеной.

Вернувшись на нос бота, Одис нахмурился, увидев, как стадо китов начинает рассеиваться и уходить прочь. Он был в море с раннего утра, выслеживая их, и потратил добрый час, чтобы осторожно внедриться в стадо, прежде чем решился на забор. Сначала он ласково похлопал по мордам тех гигантов, которых знал по шрамам так же хорошо, как по регистрационным кодам. Двое шарахнулись от него с таким диким видом, что Одис забеспокоился – уж не доили ли это стадо те треклятые пираты. Когда же ему наконец удалось приблизиться к старой, покрытой голубыми шрамами самке и сделать пробный забор, он решил, что во всем виновато их «чувство погоды» – именно оно делало их такими пугливыми.

– Между этими чертовыми штормами и распроклятыми пиратами… – проворчал Одис себе под нос, щурясь на темнеющий горизонт. С такими темпами лавочку здесь скоро прикроют.

Он нахмурился Где еще он найдет мир, который будет ему так по душе? Дело, столь подходящее для него – человека, рожденного и выросшего на планете с высокой гравитацией? И существ, достаточно огромных, чтобы не страдать от его непомерной силищи?

Довольный собой, он нажал на рычаг открытия внешней панели и начал передавать сигнал в направлении Лопатки – чтобы получить сводку погоды.

Приборы были закреплены на шесте, который при включении освещения напоминал разноцветную рождественскую елку. Сейчас они были включены и фиксировали различные местные показатели погоды. Но когда он попытался связаться с Оккером, смотрителем гавани, находившимся на наблюдательной вышке в Глазу лагуны, сигнал захрипел от помех. Значит, восточный шторм всё-таки накрыл их. Даже с целой сетью метеорологических спутников нельзя быть уверенным в прогнозе погоды на Уэлладее.

Одис прокрутил запись на случай, если Оккер выходил на связь, пока он «доил» кита. Слушая унылый рапорт о приближающемся сверхзвуковом шторме, он невольно присвистнул. Всем судам предписывалось вернуться к Лопатке на крейсерской глубине и занять позиции у кромки шельфа до особого распоряжения – хотя местная непогода над самой Лопаткой пока казалась лишь обычным шквалом. Предупреждение повторилось дважды, обрастая зловещими подробностями о скорости ветра, предполагаемом направлении смещения и длительности бури.

Одис хмыкнул. Он так и видел физиономию Оккера, вынужденного в сотый раз повторять эту галиматью. Должно быть, Таллав, этот никчемный Планетный Администратор, так и стоял у него над душой. При известной доле терпения Одис мог понять, почему Таллав так никчемен. Этот кроткий человек не подходил для такой ветреной и бурной планеты, как Уэлладей, даже если бы все шло своим чередом. Но Таллав оказался в затруднительном положении. Кто-то вовсю грабил основной источник богатства Уэлладея, и вот уже несколько месяцев киты не приносили никакой ощутимой прибыли. Итог: за поставки платить нечем, кредитные линии заморожены. Из-за грабежей, учиняемых пиратами, и различных стихийных бедствий в рабочем состоянии оставались только три рыбобота. Запросы от законных получателей бесценного радиоактивного йода превратились в требования: «Срочно! Высший приоритет». Серая фага была эндемична, а временами принимала масштабы эпидемии. Единственная специфическая вакцина – разведенная суспензия радиоактивного йода. Вдобавок к риску выдоить досуха тех немногих китов, которых еще удавалось найти, промысловики Уэлладея были скованы нехваткой исправных судов.

Двух лучших промысловиков, Одиса и Мурва – новичка, отрабатывающего долговой контракт, – отправили на поиски, чтобы добыть достаточно ценного вещества для хотя бы одной критически необходимой партии. Поэтому все, что Одис и Мурв могли надоить сегодня, имело решающее значение. На миг Одис пожалел, что они не могут накинуть премию за риск, но цена на йод была установлена официальными лицами Федерации, которые, очевидно, были слишком заняты другими кризисами, чтобы обращать внимание на неоднократные просьбы Уэлладея расследовать случаи пиратства.

И вот теперь боязливый Таллав вызывал промысловиков обратно, потому что на западе зреет сверхзвуковой шторм. Одис бросил быстрый взгляд на приборы: на горизонте уже вскипало черным и охрой марево приближающейся бури.

Оценив показания, он направил судно к ближайшему взрослому киту. Он успеет сделать еще один забор, прежде чем придется уходить на глубину и давать дёру домой. Рыбоботы были прочны и созданы специально для вод Уэлладея: они могли мчаться на подводных крыльях рядом с чешуйчатой молодью местных морей, нырять в желоба вслед за китами, выдерживать ярость внезапного шквала, таиться в самом сердце стада, подобно киту, не вызывая подозрений даже у нервных самцов.

Он двигался вдоль левого борта млекопитающего, довольный тем, что создание не шарахается прочь, как его сородичи. Краска с кодом над заборным клапаном полностью выцвела, и Одис, готовясь к процедуре, даже позволил себе прикинуть: а не взять ли с этого экземпляра сразу полторы колбы?

И тут он заметил странный цвет чешуи. Сперва он списал это на освещение – небо уже налилось свинцом в предчувствии шторма. Оглядевшись, Одис понял, что вокруг не осталось ни одного кита; все они скрылись, уходя на север и юг, подальше от эпицентра бури. А этот не двигался лишь потому, что был при смерти.

Изрыгая проклятия, Одис прогрохотал вниз в каюту, схватил только что наполненную колбу и приготовился закачать её содержимое обратно в больное животное. Хватит ли этого? Не будет ли этот жест пустой тратой драгоценной жидкости – жидкости, которая для жизни всей Уэлладея была так же важна, как и для этого кита? Но Одис гнал от себя мысли о расточительстве. Размашистым, злым почерком он вывел краской на боку кита дату и обстоятельства, добавив в конце грубый рисунок черепа с костями.

Закончив, он отступил назад, стиснув зубы и проклиная в душе жестокость пиратов. С горькой желчью в сердце он гадал: сколько еще животных было вот так «выдоено» досуха? Сколько черных, раздутых туш вынесут на берег приливы после шторма?

Он ждал, надеясь заметить хоть малейший признак перемен. Невозможно было понять, как давно сделали забор – несколько часов или дней назад? И насколько быстро влитая жидкость восполнит нехватку в организме кита?

Поднялся свежий ветер. Внешняя панель отозвалась металлическим лязгом, а затем затрещала с властной настойчивостью. Чье-то судно? Одис вгляделся в облака. Внезапно в поле зрения ворвался второй дрон – выше и севернее него. Одис бросил взгляд на моревизор, ожидая увидеть отметку приближающегося рыбобота. Дрон со свистом пронесся над головой, но экран моревизора оставался пуст.

Кроме Мурва в море не было ни души! Где же он сам, если его дрон возвращается в одиночку? Неужели попал в сверхзвуковую мясорубку? Воздух пронзил еще более дикий визг; кит нервно дернулся и начал уходить в сторону от рыбобота.

Одис развернул «рождественскую елку», засёк источник звука и двинулся в его направлении. Чужак шел высоко, но теперь резко пикировал, пронзая небо насквозь – прямиком в пасть шторма. Одис щелкнул тумблером слежения, удерживая внешнюю панель на одной линии с инверсионным следом космического корабля, пока тот не исчез в облаках.

Этот кипящий след не мог оставить ни один аппарат, базирующийся на Уэлладее. И летел он прочь от единственного поселения на этом водном мире. Одис втянул внешнюю панель. Спускаясь по трапу, он бросил последний взгляд на кита – тот медленно уходил на север. Нет, йод не был потрачен зря. Если животное сумеет убраться с пути шторма, планктон северных вод быстро вернет ему силы.

Одис с грохотом захлопнул люк и рухнул в кресло пилота как раз в тот момент, когда компьютер выдал курс незваного гостя: прямо в шторм, к единственному в округе постоянному клочку суши – Лагуне Короны. Осознание этого было для Одиса особенно горьким: ведь именно оттуда только что прилетел дрон Мурва.

Одис медленно ввел новый курс для рыбобота. Не к безопасной Лопатке – а в самую гущу шторма, по следу нарушителя. Затем он ввел данные о шторме, переданные Оккером. Пока принтер стрекотал, Одис откинулся на мягкую спинку кресла. Его подозрения подтвердились. Примерно через пять часов глаз сверхзвукового шторма окажется точно над гигантским древним вулканом, чье жерло образовало лагуну в двадцать километров шириной. Острые скалы и лавовые плато его склонов лежали, словно корона галактических размеров, брошенная прямо на экваторе Уэлладея среди мелководных пастбищ западных морей.

Мурв мог затаиться в глубинах у берегов острова – там достаточно безопасно, даже когда сверхзвуковой вихрь терзает океан на многометровую глубину. Он будет ждать, пока глаз шторма не накроет Корону. Тогда Мурв всплывет и передаст украденный йод на корабль, прокравшийся на планету под прикрытием непогоды. Что ж, Мурву лучше убраться отсюда вместе с этим пиратом. Как только сюда прибудет Следователь, как только планету объявят банкротом и её приберет к рукам Федерация, на Уэлладее не останется места для тех, кто ценит свободу. Вот ведь гад! У Мурва наверняка при себе столько йода, что хватит купить целую планету. Он просто взял и продал Уэлладей с потрохами!

Одис мрачно устроился в кресле – путь предстоял долгий. Он останется на поверхности и пройдёт на подводных крыльях столько, сколько позволит стихия, – по крайней мере, пока ярость шторма не загонит его в относительно спокойные, но вынуждающие двигаться медленнее глубины. Он обязан перехватить Мурва прежде, чем предатель успеет отправить йод за пределы планеты.

Но где тот прятал драгоценное вещество всё это время? Стоило промысловикам заподозрить неладное, как на Лопатке обыскали каждую щель, и не по одному разу. Разве не Таллав ввел обязательное сопровождение дронами, чтобы никто не смел «доить» китов сверх меры? Как, черт подери, Мурву это удалось?

Да, он отправил своего дрона обратно. Но в самом разгаре шторма кита не подоишь, так что формально он был в своем праве. Более того, Таллав поднял бы визг, вздумай Мурв оставить дрон при себе.

Одис подался вперед и коснулся пульта управления своим дроном. Он набрал сообщение, которое тот должен был передать, как только шквал над Лопаткой утихнет, а затем отправил аппарат следовать за собой – в нескольких милях над надвигающимся штормом. Дрон в «глазу» бури мог еще сослужить ему добрую службу. А истерики Таллава он как-нибудь переживет.

Поскольку больше он ничего не мог сделать, Одис решил немного вздремнуть.

II

«Лучше бы старые навигационные карты не врали насчет этого подводного канала, ведущего в лагуну», – подумал Мурв, слушая, как скрипит рыбобот, и мрачно глядя на мигающие сигнальные огни. Эхолот отмечал неровный подъём, пока судно боролось с приливами и штормовыми течениями. Должно быть, он уже приближается к архипелагу.

Ремни, намертво притягивавшие Мурва к пилотскому креслу, впивались в тело; он машинально выругался и начал сопоставлять карту с показаниями моревизора.

Проклятая планета! Всё казалось таким, мать его, простым. Он привык к риску, его учили справляться с трудностями. Поэтому он решил наняться промысловиком, чтобы какое-то время осмотреться, нащупать слабые места, а затем вернуться к более сложной работе. Водный мир, всего одно постоянное поселение и единственный продукт, на который есть бешеный спрос по всей галактике – что могло быть проще? Однако он не учел такую «мелочь», как погода. И уж точно не рассчитывал, что этот хилый распроклятый паразит – Планетный Администратор – додумается до конвоя из дронов, лишь бы доказать, что его люди не имеют отношения к пиратству. Эта заковырка подпортила Мурву расследование, но не заставила его доверять Таллаву. Мурв слишком хорошо знал жизнь, чтобы доверять хоть кому-то.

Более того, Мурв никак не ожидал, что проникнется сочувствием к исполинским китам. После того как его научили их «доить», после того как за ним закрепили стадо, его начало до чертиков бесить зрелище гниющих туш – китов, которые доверчиво позволяли людям выдаивать их до самой смерти. Они ведь буквально выстраивались в очередь на дойку. Нет, именно расточительство – это проклятое, бессмысленное расточительство – уязвляло Мурва сильнее всего.

Он, должно быть, уже приближался ко входу в туннель: чувствовалось, как рыбобота неумолимо затягивает к базальтовому шельфу. Его пальцы порхали над рычагами тангажа и рыскания; он выбрал свободный ход штурвала, игнорируя резкие, бьющие по шее рывки корпуса. На эхолоте и на показывающем взбаламученные глубины экране перед ним дно океана встречалось с валами древнего вулкана сплошной стеной из искорёженной лавы!

Шаханну привёл в себя пронзительный визг настырного ветра. Она открыла глаза: вокруг была серость, аварийная пена постепенно оседала, а в сознание медленно просачивалась мысль – она всё еще жива и дышит. Несмотря на амортизирующую пену и мягкую обивку кресла, чувствовала она себя совершенно разбитой. Любое движение причиняло боль. Она повернула голову, простонав от отозвавшихся болью в знак протеста затекших мышц. Одинокий желтый огонек мигнул на панели управления и погас прямо у неё на глазах. Корабль послал свой предсмертный сигнал – последнее, что полагалось делать судам такого типа перед полным отказом всех систем.

Ослабевшей рукой Шаханна потянулась к карману на поясе, нашарила стимулятор и болеутоляющее. Неловко всадила иглы в руку и, задохнувшись от боли, которую причинило даже это легкое движение, откинулась назад. Препараты подействовали быстро. Она, шатаясь, поднялась на ноги, размяла мышцы, с облегчением отмечая, что ничего не сломано и не разорвано. Наручный хроно показывал, что с момента неожиданной атаки прошло около восьми часов. Машинально она потянулась к бортовому самописцу.

– Все системы вышли из строя, девочка, – напомнила она себе и выглянула в бронепластовый иллюминатор.

Нос скаута окружали зазубренные черные скалы, по иллюминатору стекали потоки воды. «Ну и везучая же я девица… – подумала она. – Я рухнула на сушу.» Шаханна нахмурилась.

– Лопатка?

Но когда её сбили, Реберные Рифы находились на другой стороне планеты. Не существовало ни одной возможной траектории, которая могла бы привести её к посадке на Лопатку. Но она припоминала по картам кое-какие относительно постоянные массивы суши – если, конечно, можно назвать сушей какой-то своенравный архипелаг или вулкан, которому вздумалось высунуться из воды.

Шаханна обнаружила, что шлюз заклинило, но аварийный люк был свободен. Маленький скаут ходил ходуном под ногами – и Шаханна поняла, что его трясет с той самой минуты, как она очнулась. Вой ветра поднялся на несколько тонов, а по бронепласту сплошным водопадом катилась вода. Если она и находилась на острове в одном из тех архипелагов, то это был крайне ненадёжный остров.

Шаханна не стала тратить время на размышления. Она быстро закрепила пакет с приказами на груди, прицепила дополнительные припасы к поясу, натянула универсальный костюм. Покончив с этим, она накинула ранцевую систему жизнеобеспечения, надела шлем и водное снаряжение, после чего запустила протокол самоуничтожения бортовых приборов и рванула аварийный люк. В лицо ей ударила волна – она отпрянула, отплёвываясь и задыхаясь. Не дрогнув, поправила маску и выглянула снова.

Корабль зажали цепкие черные пальцы скал. Но поднимающиеся приливные волны, взбитые ветром и взбаламученные луной, раскачивали судно, покоящееся в импровизированном сухом доке, и жадно, настойчиво тянули его к себе. То, что осталось от кормовой части корабля, медленно погружалось в воду.

– Ну и стрелок же мне попался – движок снес начисто. Но я-то жива.

Очередная волна хлестнула её по лицу. Шаханна инстинктивно пригнулась и ловким движением перевалилась за борт, под защиту корпуса, прикрывшего её от основных ударов стихии.

Сквозь просветы между каменными пальцами она разглядела то, что было за кораблем. Зрелище не радовало – бескрайний морской простор, такой же неспокойный. Скрежет металла напомнил, что раздумывать некогда. Корабль все ниже сползал с каменной ладони. Шаханна отсалютовала ему, пообещав отомстить, и полезла вверх по скалам. Она не заметила, как выступ скалы зацепил и удержал нос уходящего под воду корабля.

– Ну и местечко, черт побери, – вслух проговорила Шаханна, карабкаясь выше и радуясь, что перчатки сшиты из прочной ткани – руки то и дело хватались за острые как бритва осколки камня.

Дождь низвергался такими мощными потоками, что она едва могла разглядеть что‑либо на расстоянии нескольких футов перед собой. Ветер обрушивался на неё ударами тяжелого молота. Долго в этом мальстреме не продержаться – Шаханна это понимала, отчаянно ища глазами хоть какое-то укрытие под скальным выступом. Инстинктивно она начала упрямо карабкаться вверх по груде камней. Отсутствие льющейся на нее воды и ослабление ветра указывали на то, что она нашла укрытие. Шаханна оказалась в маленькой пещере прежде, чем успела осознать её наличие. Издав нечленораздельный стон, она поползла вглубь, подальше от разбушевавшейся непогоды. Вздохнув, она перевернулась на спину, чувствуя, как усталость овладевает ее измученным телом и разумом.

III

Планетарный Администратор Таллав с тревогой наблюдал за тем, как сети втягивают потрёпанный космический корабль в безопасное чрево Ангаров Сломанного Ребра. Словно по команде, дождь хлынул такими мощными потоками, что купол над жилыми помещениями за ангарами стал похож на водопад, а ливневая канализация начала заполняться с пугающей скоростью. Таллав содрогнулся от ужаса, представив, что может натворить наводнение.

«Казалось бы, двенадцатифутовых рвов должно хватить где угодно… но только не на Уэлладее», – подумал он, спускаясь по пандусу, чтобы поприветствовать долгожданного Следователя.

Таллав твердил себе, что нельзя выглядеть нервным. Это может вызвать подозрения. И уж тем более не стоит показывать раздражение тем, как непозволительно долго Федерация тянула с отправкой Следователя. Неужели они не понимали последствий того, что эта откровенная кража жизненно важного радиоактивного йода продолжается слишком долго? Его депеши были предельно ясны, отчеты – подробны. Но ждать до тех пор, пока Центральный Кредит фактически не заморозит все поставки на Уэлладей… это было позорно. Позорно и несправедливо.

Таллав отодвинул створку ворот и шагнул в вырубленную в скале камеру, где размещались дроны и челноки гостей. В этом огромном зале тонул даже шум, который производила команда, закрепляя прибывшее судно. Внешний вид Следователя немного озадачил Таллава. Он, конечно, не ждал парадной формы для такой захолустной планеты, как Уэлладей, но Следователь мог бы явиться и в чем-то более приличном, чем выцветший рабочий комбинезон.

– Я Таллав, Планетарный Администратор, ранг 3‑Б, – твёрдо произнёс он, отдавая честь новоприбывшему с тем почтением, которое считал должным. Следователи не были равны по статусу с Планетарными Администраторами, но обладали чрезвычайными полномочиями, которые могли применить при соответствующих обстоятельствах. – А вы, должно быть, Следователь…

– Можете звать меня Брэк.

Таллава немного задело то, что Следователь так небрежно ответил на его приветствие.

– Ваше прибытие как нельзя более своевременно, – продолжил Таллав, указывая Брэку на выход. – У нас не осталось ни капли радиоактивного йода, а буквально перед вашим появлением поступило два запроса высшего приоритета на экстренные партии. Тон у них, должен заметить, был… довольно категоричный. Вы подоспели в самый последний момент, если позволите так выразиться.

Следователь бросил на него странный взгляд, ныряя в ворота. Таллав тщательно закрыл замок, гадая, не счёл ли Следователь его слова критикой.

– Бури на Уэлладее отличаются необычайной яростью, – поспешил он добавить. – Поэтому мы притягиваем все суда сетями.

Брэк фыркнул и позволил Таллаву провести себя в кабинет.

– Прошу сюда, Следователь. Все мои записи и персонал базы полностью в вашем распоряжении. Мы хотим, чтобы пиратство было немедленно прекращено…

– В такую бурю?

– Ну, разумеется, нет. Я имею в виду… разве мои сообщения не предоставили вам достаточно фактов, чтобы сделать какие‑то выводы? В конце концов, на Уэлладее не так много мест, откуда пираты могли бы действовать.

– Да, не много.

– Итак, вот мы и на месте. Позвольте предложить вам что‑нибудь освежающее? Или, может, вы позволите угостить вас каким‑нибудь внепланетным стимулятором? Боюсь, запасы провианта истощились – утомительное это дело, находиться под бойкотом, пока пираты не пойманы, а сбор йода не налажен должным образом.

– Я бы не отказался от горячей белковой пищи. Натуральной… если вы сможете это обеспечить.

Таллав решил не обижаться на намёк, будто Уэлладей не в состоянии достойно прокормить своё население. Он вызвал персонал столовой и распорядился приготовить обед из его личных запасов. Не успел он с улыбкой повернуться к Следователю, как раздался тревожный писк коммуникатора.

Его рука зависла над устройством, готовая отключить сигнал, но потом он увидел, что вызов идет из ангара. Неужели эти болваны умудрились повредить корабль Следователя?

– Ну что там?

– Дрон К-Стар вернулся. Точнее, то, что от него осталось, – доложил начальник ангара.

– За кем он был закреплен?

– За Мурвом.

– А остальные дроны вернулись? – спросил Таллав, невольно покосившись на водопад, заливший его пластеклянную стену.

– Нет, сэр!

– Что? Кто может оставаться в море в такую погоду?

– Одис.

– Одис? Но он же… Освободите линию. Мне нужно поговорить со смотрителем гавани.

– Оккер, Мурв уже вернулся?

– Нет, и Одис тоже. Вот уж типично для этого пришлого – пытаться отправить своего дрона сквозь шторм, – отозвался старый Оккер.

– Куда их понесло?

– Да вы сами их и отправили. Велели «доить» всё, что поймают.

– Но вы же знали, что надвигается шторм. Почему не отозвали их?

Таллаву было трудно сдерживать раздражение по отношению к этому старому дураку. Никакого уважения к статусу. Только потому, что Оккер был одним из первых промысловиков Уэлладея, он вообразил, будто смыслит во всем больше, чем дипломированный Планетарный Администратор.

– А вы как думаете, Таллав? Я занят делами смотрителя гавани. К тому же Одис достаточно умен – уйдет на глубину, подберется к глазу бури и будет дрейфовать вместе с ним, пока шторм не рассеется.

Таллав внутренне содрогнулся, изо всех сил стараясь не замечать полуулыбки на губах Следователя – того явно забавляла дерзость подчинённого.

– А Мурв? – не удержался от вопроса Таллав.

Он не доверял пришлому и больше всего на свете хотел бы, чтобы тот оказался их пиратом. Внешность подходящая, и сразу видно – хочет убраться с планеты при первой же возможности. В этом и была проблема с Долговыми Контрактниками: люди, которых загнали на работу в какие‑то богом забытые миры, никогда по-настоящему не интересуются своей работой.

– За него отвечать не могу.

– Почему вы не доложили об их отсутствии, когда начался шторм?

– Сообщил. Вас не было на месте. Спускались встречать ту долгожданную ищейку.

– Следователь Брэк сейчас находится в моём кабинете.

– Рад за него, – отозвался Оккер, проигнорировав ледяной тон Таллава. – А теперь я вернусь в свой Глаз. Этот чертов дурак Шарки тоже не вернулся.

Брэк внезапно насторожился.

– Главный? – Таллав не на шутку перепугался.

Потерять Шарки было немыслимо. Этот человек был истинным гением по части рыбоботов и мог починить даже абсолютный хлам. Если он потеряет инженера, можно подавать в отставку. За те гроши, что он платит Шарки, замену не найти.

– Сами знаете, заплатку на корпусе в сухом доке не проверишь, – напомнил Оккер без всякой нужды.

– Да, да. Держите меня в курсе.

– А я разве когда-то делал иначе? – смотритель гавани прервал связь, и в тот же миг принесли еду.

– И вы утверждаете, что сейчас у вас в запасе нет ни капли радиоактивного йода? – спросил Брэк, набрасываясь на еду с большей скоростью, чем подобает воспитанным людям.

– Ни капли. Пытаясь удовлетворить эти… эти требования, – Таллав жестом указал на оболочки капсул с сообщениями, – я отправил в море двух лучших промысловиков.

– В такую погоду?

В голосе Следователя не было и намека на одобрение.

– Нет, не в такую. Шторм разыгрался через несколько часов после того, как они покинули порт. Даже когда метеорологические спутники ведут постоянное наблюдение, бури могут возникать с пугающей скоростью. Видите ли, когда две или более лун входят в конъюнкцию[1]1
  Конъюнкция (соединение) – конфигурация небесных тел, при которой их эклиптические долготы равны.


[Закрыть], особенно с учетом влияния других планетных масс в системе…

– Согласен, согласен. Я разбираюсь в метеорологии. Значит, получается, весь йод либо все еще в ваших китах, либо, что гораздо предпочтительнее, пережидает шторм где‑то в другом месте.

– Или припрятан где-то у этих пиратов.

– У вас есть доказательства пиратства?

– Доказательства? Разумеется. Возьмите, к примеру, гниющие туши китов, которых намеренно и безжалостно выдоили до смерти.

– И это всё?

– А разве нужно что-то еще? – Таллав был просто ошарашен твердолобостью этого человека.

– И сколько у вас… как вы их называете, промысловиков? – Следователь снисходительно улыбнулся.

– Ни один промысловик Уэлладея не станет доить кита до смерти! – Таллав чопорно выпрямился, протестуя против самой возможности такого обвинения.

– Вы уверены?

– Абсолютно уверен. И чтобы предотвратить выдвижение столь нелепого обвинения против моих подчинённых, я принял меры предосторожности. Вы слышали, как начальник ангара докладывал о возвращении дрона? Когда стало очевидно, что кто‑то доит китов до смерти, я ввёл сопровождение дронов для каждого рыбобота. Дрон запрограммирован висеть над ботом во время «доения», тщательно фиксируя количество добытого из желёз вещества и регистрируя номер взрослого кита. Им всем делают татуировку, понимаете. Избежать такого надзора невозможно.

Следователь пожал плечами.

– Но, насколько я понял, два суда все еще в море, а вернулся только один дрон? Мурва, кажется? Если за ним сейчас не следит дрон…

– В такую погоду? Турбулентность охватывает все северное полушарие. В такую погоду доить невозможно. К тому же киты, без сомнения, ушли на глубину, искать убежища.

– Вы сказали, северное полушарие? А как же южное?

– Там нет крупных скоплений китов. Море там мелкое, за исключением Великой Продольной Впадины, но она слишком глубока для наших рыбоботов.

– Кто такой Шарки?

– Наш главный инженер. Потрясающе разбирается в любых двигателях и механизмах. Благодаря ему наши суда остаются на плаву, а дроны – в воздухе. Собственно, это он помог настроить модуль управления так, чтобы дрон зависал в ту же секунду, как связанный с ним рыбобот останавливается.

– Шарки, да? Подходящее имя для жителя водного мира[2]2
  Шарки – от англ. shark («акула»).


[Закрыть].

– Прошу прощения? А, да, понятно. Ха-ха.

– Он вышел в море без дрона.

– Да, всего лишь проверить обшивку. В сухом доке этого не сделаешь. К тому же у нас серьёзная нехватка жизненно важных материалов, пока Центральный Кредит не разблокирует давно просроченную поставку. И потом, он может быть гением по части двигателей, но кита выдоить не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь – даже в штиль.

– Почему?

Таллав откинулся на спинку кресла. Вот на такие вопросы он отвечать умел.

– Он изначально прибыл сюда как контрактник. Но киты его не приняли. Он не мог даже приблизиться к ним для забора. Дошло до того, что они научились распознавать гул его рыбобота и бросались врассыпную, стоило ему подойти.

Таллав сам в это не верил, но другие промысловики утверждали, что это правда, и клялись в этом.

– Киты его не приняли? – Брэк явно разделял скептицизм Таллава.