Текст книги "Штильскин (ЛП)"

Автор книги: Эндрю Бакли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава шестнадцатая
Следуй за дворфом

Волшебник Пустяк почти не спал. Его ночь оказалась разрушена событиями предыдущего дня. Люди могли не появляться у его дверей неделями. Дворф Румпельштильскин – это одно, но вот агента Джека, который ему угрожал, оказалось достаточно, чтобы нервы Пустяка, таки, сдали. Он попытался приготовить зелье, которое обычно давали скоту перед забоем и выпил его с шок-соком, алкогольным напитком, очень похожим на водку, только в триста двадцать раз крепче. Смесь не произвела никакого эффекта. Пустяк всю ночь просидел на краю кровати, глядя в окно и подёргиваясь.

Он снова посмотрел в то же окно, и увидел сидящих на подоконнике гномов. Один из них держал в руках кинжал и аккуратно подравнивал им бороду.

– Здравствуй, волшебник, – сказал тот, что не брился.

– З-з-здрасьте. Я… ы… в-в-вы… кто? – Пустяк ощутил, как внутренности начали переворачиваться, на бровях нависли капли пота. В лучшем случае, всё это – галлюцинация. О, как же он хотел, чтобы это было галлюцинацией.

– Меня зовут генерал Гнарли из Боевых Гномов Мрачных гор, а это мой лейтенант, Гник.

Значит, не галлюцинация.

– А, эм, а зачем он это… делает?

– Наши бороды растут по дюйму в день; их постоянно нужно подравнивать.

Волшебник становился всё более и более растерянным.

– И ч-ч-чем могу п-п-помочь?

– Для начала, можешь открыть дверь.

Раздался стук в дверь, отчего волшебник подпрыгнул и опрокинул любимый чайный сервиз.

Пустяк проделал половину пути до двери, но остановился и обернулся.

– Это же не дворф?

– Нет.

– И не агент?

– Один из них.

Не тот ответ, на который он рассчитывал. Он резко дёрнулся, открыл дверь, Лили оттолкнула его и вошла внутрь. Роберт дружелюбно улыбнулся и подал волшебнику руку, который уже так сильно разволновался, что его остроконечная шляпа изогнулась под причудливым углом. Волшебник протянул дрожащую ладонь и вдруг понял, что совершенно не знает джентльмена, стоящего перед ним.

– П-прошу, входите.

– Весьма признателен, – сказал Роберт и прошёл в жилище волшебника.

Лили заняла кресло у камина, Роберт встал у окна рядом с гномами, а Пустяк замер возле двери, размышляя, что следует попросить о переселении в другую башню.

– Меня зовут Лиллиан Красноплащ, и я агент. – В доказательство своих слов она закатала рукав и показала татуировку дракона. – Мой помощник, Роберт Даркли, он – тосторонец, и помогает преследовать дворфа Румпельштильскина, который сбежал… да, Роберт?

Тот поднял руку.

– Разве мы уже не установили, что я родился в Этосторонье? Ну, или, по крайней мере, мой отец?

– Не вижу в этом смысла.

– Ну, вы представили меня, как тосторонца, коим я, очевидно, не являюсь. Что? – спросил Роберт, не обращаясь ни к кому конкретно. – Да, я и об этом ей скажу. Не говоря уж о том, что я заслужил право быть здесь.

Пустяк перевёл взгляд с тосторонца, или кем бы он там ни был, на агента. Очевидно, этот Даркли – сумасшедший. Сумасшедшие люди опасны. Пустяк принялся в уме определять расположение острых предметов и сопоставлять их с местоположением этого Даркли.

– Ладно, – согласилась агент. – Роберт, и в самом деле, родился в Этосторонье, но вырос он в Тосторонье. Сейчас он помогает нам выследить дворфа Румпельштильскина, который два дня назад сбежал из Башни. Гномы нас защищают. Мы хотели бы знать, встречал ли ты Румпельштильскина за последние двадцать четыре часа?

– Да, – поспешно ответил Пустяк.

– Что ж, это было несложно, – сказал Роберт.

– П-п-послушайте, я вам всё расскажу, только пообещайте, ч-что сразу же уйдёте, и пусть гном уберёт эту острую ш-штуку.

– Принимаю твои условия, – сказала женщина-агент. – А теперь, рассказывай.

* * *

Голос в голове Роберта согласился, что это было здраво – двигаться вперёд. Нет никаких сомнений в том, что он очень хорошо вписался в Этосторонье. Гораздо лучше, чем в Тосторонье. И из подслушанного разговора он знал, что его отец был где-то здесь, поскольку все говорили о нём в настоящем времени. В его голове роился миллион различных вопросов. Откуда взялся голос в голове? Как ему удалось вылечиться от травмы, нанесённой оборотнем? Кто возглавляет Агентство? Где Джек? Где Румпельштильскин? Что стало с котом, которого он нашёл в гостинице?

– Хорошие вопросы, – сказал голос. – Но тебе следовало бы быть внимательнее.

Пустяк пересказывал всё, что знал, так быстро, насколько мог, дабы посетители поскорее убрались из его дома.

– Д-дворф был здесь вчера днём и п-п-просил создать заклинание поиска для той же девушки, которую и-и-скал почти пятьдесят лет назад.

– Элис Бастинды? – спросила Лили.

– Д-д-да. Откуда вы з-з-знаете?

– Не важно. Почему ты помог ему тогда и сейчас?

– Я был в д-д-долгу перед ним за то, что он с-с-спас мою жизнь, когда я был молод. А сейчас я п-просто испугался.

– Значит, ты успешно создал для него заклинание?

– Д-да. Я с радостью с-с-сообщу вам её местоположение, точно так же, как и д-д-другому агенту.

– Какому другому агенту? – спросила Лили.

– Джеку. У-у-бийце Великанов.

– Это тот самый Джек из «Джек и бобовый стебель»? – удивлённо спросил Роберт.

Лили строго посмотрела на него.

– Простите, – сказал Роберт.

– Джек уже был здесь? – спросила Лили Пустяка.

– Вчера д-д-днём. Через пару ч-ч-часов после того, как ушёл дворф.

– Зачем Румпельштильскину понадобилась последняя Бастинда?

Пустяк посмотрел себе под ноги, вероятно, в тщетной надежде, что он внезапно воспламенится.

– Ну же, Пустяк, – сказала Лили. – Что он задумал? Зачем ему ведьма? Ей поди уже под шестьдесят.

Пустяк вздохнул и перевёл печальный взгляд на Лили. На мгновение он стал очень старым.

– К-к-когда он спас мне жизнь, платой было не заклинание поиска. Он х-х-хотел получить доступ к архивам Совета.

– И ты его ему дал.

– Я был м-м-молод и напуган. Ему было н-н-нужно только несколько минут, ну и я и п-п-подумал, что ничего плохого в этом не будет. Только спустя много лет Совет заметил п-п-пропавшие страницы.

– Какие страницы?

– Из одной к-к-книги заклинаний. Том ш-ш-шестьдесят ш-ш-шесть. В нём записаны исследования дверей, и того, как к-к-кровь Белого Кролика вплетена в их систему и стала ограничителем.

– А пропавшие страницы?

Волшебник сглотнул.

– Т-т-там изложено, как обойти эти правила.

– Значит, Румпельштильскин обладает знанием, как убрать необходимость в пропуске. Любой сможет перейти через двери на другую сторону.

– Да.

До Роберта, наконец, дошло.

– И для этого ему надо затариться нужными ингредиентами? Может, даже провести ритуал?

– Н-н-не ритуал, заклинание. Очень м-м-мощное заклинание. И, да, ему н-н-нужны ингредиенты.

– Это очень важно, Пустяк, – сказала Лили. – Ты знаешь, где он будет создавать заклинание, когда соберёт всё нужное?

– Не знаю. Где-нибудь, где мощное магическое поле. Магия здесь не так с-сильна, как раньше, но до сих пор остались м-места силы. Они где-то в Этосторонье. Именно здесь было с-создано первоначальное заклинание. Чтобы его отменит, ему н-н-нужно вернуться в Этосторонье.

– Минуточку, – сказал Роберт. – Он собрал все ингредиенты много лет назад, пока его не поймали. Где остальное? Может, он ещё не всё собрал?

– Мы не можем этого знать наверняка, – сказала Лили. – Нужно идти дальше, и остановить дворфа, пока он не вернулся в Этосторонье. К счастью, Джек уже сел ему на хвост, мы и этого не знаем точно. Но мы должны попробовать, должны остановить его, пока он не снял ограничения, пока он не открыл миры. Пустяк, нам нужно знать, где искать Элис Бастинду в Тосторонье.

– К-к-конечно.

– Полагаю, ты устал бояться дворфа, и если ты нам поможешь, уверяю тебя, он исчезнет навсегда и тебе больше не придётся из-за него беспокоиться. Нам от тебя потребуется ещё одна услуга. Большая.

Пустяк слегка дёрнулся, затем взял себя в руки. Мысль о том, чтобы избавиться от Румпельштильскина ему нравилась. Впервые за очень долгое время волшебник перестал трястись.

– Что я должен делать?

* * *

Пустяк вошёл в пустой зал и уронил пару вещей, что нёс с собой. Роберт и Лили прошли за ним, за ними проследовали гномы.

Великий зал главного здания Совета волшебников был совершенно пуст. Стены украшали большие гобелены, а пол был отполирован до такой яркости, какую могла одобрить лишь пожилая леди. Лампы были погашены, чтобы не мешать солнечному свету, который проникал в зал через большие окна от пола до потолка в передней части здания.

– Да, сойдёт, – произнёс Пустяк и принялся рисовать мелом круг на полу.

– И часто ты этим занимаешься? – спросил Роберт.

– Конечно, он же волшебник, – сказал Гник.

– Вообще-то, я с-с-стараюсь держаться от м-м-магии подальше; гадкая штука.

– Но, ты же волшебник, – сказал Роберт.

– Это н-н-не значит, что оно мне нравится, – произнёс Пустяк, который уже выглядел не столь нервным, обретя цель в жизни.

Роберт предполагал, что удаление Румпельштильскина из жизни волшебника – это отличный мотиватор.

– Концентрация м-м-магии, – говорил волшебник, – сильнее всего здесь, в этом зале. Если, как следует прислушаетесь, то услышите, как гудит из-из-изумрудный камень.

Роберт прислушался, но ничего не услышал. Он переключил внимание на гномов.

– И как вы собираетесь смешаться с толпой, когда окажетесь в Тосторонье?

– Мы за дверь даже бороду не сунем, – сказал генерал Гнарли.

– Без вариантов! – согласился Гник.

– Это почему же? – спросил Роберт.

– Гномы не путешествуют в Тосторонье, – пояснил Гнарли. – Мы превращаемся в керамику.

– Правда? – сказал Роберт. – Что? А потом люди украшают вами сады? – Роберт начал улыбаться собственной шутке, но вдруг прекратил. – Чёрт подери, неужели так и появляются садовые гномы?

– К сожалению, да, – сказал генерал. – Утверждается, что когда-то мы были самой крупной группой разумных созданий из существовавших в Этосторонье, пока не появились пропуска и для дверей не установили правила. До ограничений гномы постоянно ходили через двери. Наша численность быстро сократилась.

Роберт не смог не вспомнить своих приёмных родителей, у которых имелась целая коллекция садовых гномов. Как-то он бросил в одного камень и разбил! То мог быть какой-нибудь дальний родственник Гника. Роберт решил, что лучше держать эту историю при себе.

– К слову, – вмешалась Лили. – Я не знаю, где мы окажемся, когда вернёмся в Этосторонье. Предлагаю вам сидеть на окраине города около восточных ворот; как только вернёмся, отправим к вам Весзико. Она маленькая, но если надо, сможет нести человека. Как-то она вырубила Роберта сковородкой. – Гник хихикнул. – Она без проблем перенесёт вас обоих. Если мы не сможем остановить дворфа в Тосторонье, вы нам потребуетесь.

Генерал кивнул, а Гник поклонился.

– Кажется, я г-готов, – сказал Пустяк.

– Удачи, дебил, – сказал Гник.

– Тебе тоже, мелкий, – сказал Роберт. Повисла тишина. Роберт взглянул на Гника, Гник взглянул на Роберта. И вдруг оба рассмеялись. Роберт ощутил родство с этим маленьким народцем, которое, как он считал, было взаимным, поэтому он и рискнул быть заколотым крошечными ножами. Когда этого не случилось, он испытал облегчение.

– Рискованно, – произнёс голос в голове Роберта.

– А разве ты не должен смеяться? – сказал Роберт.

Роберт и Лили подошли туда, где напротив нарисованного им круга стоял Пустяк. Внутри круга он нарисовал какие-то замысловатые символы, и на всякий случай, зажёг свечи. План, по разумению Роберта, заключался в том, что Пустяк создаст для них дверь, которая изо всех сил постарается привести их в нужное место в Тосторонье. Во-первых, так они обезопасят себя и им не придётся искать дверь в Этосторонье, а во-вторых, они не окажутся в безлюдных местах где-нибудь в Шотландии или в Европе. Совет волшебников сурово осуждал создание дверей, и большинство волшебников не знало, ни как это сделать, ни имело для этого сил. Играя с магией как можно меньше, Пустяк не беспокоился об ограничениях, которые испытывали другие волшебники, создавая двери. Он просто решил, что сможет её создать. Незнание своих истинных возможностей являлось одной из его преимуществ.

– Ну и что будем делать? – спросил Роберт.

– Дверь, – пояснил волшебник, – появится посреди круга, но ненадолго. У вас будет очень мало времени, и я сделаю всё, что с-с-смогу, чтобы н-н-направить вас в нужное м-м-место, но должен признаться, такого я прежде не делал.

– Не слишком обнадёживающе, – произнёс голос в голове Роберта.

– Убедись, что пузырёк не прикрыт, – сказала Лили, закатывая рукав. Роберт снял цепочку с шеи.

– Мы готовы? – спросил Пустяк.

– Да, – сказала Лили.

– Наверное, – сказал Роберт. – А теперь ты должен пропеть какую-то священную песню или произнести магические слова?

– Боюсь, ничего такого с-с-сложного, – сказал Пустяк. Он поднял правую руку, сосредоточился и щёлкнул пальцами. Между его пальцами промелькнула белая искра, затем по краям круга под потолок взвились языки синего пламени. В зал ворвался ураганный ветер, гобелены захлопали по каменным зелёным стенам.

В столбе пламени Роберт разглядел пару огромных полыхающих глаз, широкий рот с острыми зубами и…

– Ой, – произнёс волшебник и снова щёлкнул пальцами. Ветер стих и столб пламени погас. – Простите, неправильное заклинание.

– Что это было, блин? – спросил Роберт.

– Честно говоря, я не совсем у-у-уверен. В-в-выглядело злобным, да? Ну, вот, – сказал Пустяк, поднял левую руку и щёлкнул пальцами.

Роберт прикрыл лицо. Когда он рискнул посмотреть, то не было ни ветра, ни синего пламени, ни жуткой твари. Всё то же искажение воздуха, обозначавшее дверь. Она висела прямо над кругом, что нарисовал Пустяк.

– Живее, д-д-давайте!

Лили схватила Роберта за руку, затащила его в круг и провела через дверь. Дверь прекратила существование.

Глава семнадцатая
Серьёзная ситуация

Роберт заметил, что путешествие из Этосторонья в Тосторонье отличалось от путешествия в обратную сторону. Это ощущение было хуже. Как будто кто-то схватил его за пальцы ног и вывернул наизнанку. Все нервные окончания неприятно покалывали. Он огляделся. Они стояли на автобусной остановке.

– Где это мы? – спросил Роберт.

– Судя по большому знаку вон там, мы неподалёку от Бёрнли.

Роберт огляделся и увидел большую вывеску с надписью «Вы покидаете Бёрнли».

Автобусная остановка находилась на небольшой просёлочной дороге посреди пустоты. Во все стороны, куда падал взгляд, каменные стены и обширные поля тонули в густом тумане. Роберта всегда удивляло, где бы ни находилась автобусная остановка в Англии, всегда найдётся какая-нибудь сволочь, которая разрисует её граффити. Поля были пустынны, за исключением одного, где паслись шесть унылого вида овец. Разумеется, любой впадёт в уныние, если его заставить часами стоять посреди сырого поля.

– Значит, это Йоркшир? – спросил Роберт.

– Конкретно, западный Йоркшир. По словам волшебника, Элис Бастинда находится в Хебден Бридж. Это в часе ходьбы в том направлении, – сказала Лили и указала в сторону, противоположную заходящему солнцу, затем пошла.

– Разве в Этосторонье не было утро? – спросил Роберт, спеша за ней следом.

– Обе реальности существуют в разных временных промежутках. Они постоянно меняются.

– А двери? Почему я никогда не видел дверь в Тосторонье?

– По той же причине, почему дождь не касался меня, когда мы только встретились. Эта реальность не верит ни в меня, ни в нас, ни в двери, ни во всё, что родом из Этосторонья. Люди не видят двери, потому что не верят в их существование. Иногда они замечают их периферийным зрением, но, как только они обращают на них взгляд, то сразу теряют.

– Люди же раньше проходили через двери. Разве они не должны попадать в другие места здесь же?

– Нет. Здесь двери так не работают. Заходишь на этой стороне, выходишь на той.

– Об этом все знают, – произнёс голос в голове Роберта.

– А, ты ещё здесь, – произнёс Роберт с ноткой радости в голосе.

– Прекрати, пожалуйста, – сказала Лили.

– Простите, от этой привычки трудно избавиться.

Туман висел очень низко и видимость была ограничена. Как и на любой просёлочной дороге, движения здесь не было, ширины дороги хватало лишь на один автомобиль. Роберт был дома. И всё же, он как никогда чувствовал, что находился максимально далеко от дома. Он никогда не чувствовал связи с этим миром, но в Этосторонье всё было нормально. Либо, настолько нормально, насколько можно было ожидать.

– Как вы считаете, зачем Румпельштильскин хочет сломать все двери, так сказать? – спросил Роберт.

– Не знаю. Создать хаос, уничтожит жизнь, какой мы её знаем, либо, чтобы было чем заняться скучным воскресным вечером? Кто знает?

Роберт посмотрел на Лили. Её профиль был прекрасен, черты лица более чем привлекательны, округлости во всех нужных местах, а в глазах видна жизнь. Разумеется, в виде огромного волосатого голодного зверя она была не столь желанна.

– Лили, что будет, когда всё закончится? В смысле, что будет со мной?

– Не знаю, Роберт, – проговорила Лили с ноткой печали в голосе. – Не мне решать.

Роберт начал погружаться в туман, небо потемнело. Где-то вдали грохотал гром. Когда они преодолели особенно крутой участок дороги, в отдалении показались огни деревни Хебдон Бридж.

– Ну, вот, – сказала Лили. – Будем надеяться, что не опоздали.

* * *

Агент Траль перестал хныкать и теперь пытался уговорить тролля, который не обращал на него внимания. Траля закрыли в камере рядом со Шляпником, и теперь он стоял на самодельной кровати, соломе и каком-то мелком грызуне, так что он мог выглядывать в зарешёченное окно в двери камеры.

– Да ладно, тролль, – сказал он. – У меня просто случился легкий эмоциональный…

– Слом! – выкрикнул Шляпник из своей камеры.

Траль не видел Шляпника, да и толку от безумца было мало.

– Я хотел сказать, «момент». Легкий эмоциональный момент.

В голосе Траля уже не слышалось уверенности и властности, как было ещё час назад. Он перестал быть собой. Шляпник всё поломал. Он годами убеждал людей в своей нормальности, пряча безумие глубоко внутри. Его отдельные личности встали единым фронтом, показывая всем вокруг, что он был, физически и умственно, здоровым членом общества. Но теперь, когда его разоблачили, личности не желали быть вместе. Траляля хотел остаться в камере, а Труляля желал вернуться в мир. Траляля не хотелось трогать мёртвого грызуна, а Труляля хотел сделать с ним всякие гадости и съесть. Траляля хотел общаться с троллем по-дружески, а Труляля хотел вырвать ему конечности. Годы равновесия, державшегося между личностями, пошли прахом.

– Послушай, тролль, я всё ещё агент, и я приказываю тебе меня выпустить, плюс, это будет хорошим делом, – сказал Траляля и улыбнулся из-за решётки.

– Либо, можешь подойти поближе, и я с радостью вырву тебе селезёнку через ноздри! – выкрикнул Труляля.

– Ой, не надо так, глупый ты коротышка, – сказал Траляля.

– Пошёл в задницу! – крикнул Труляля.

В зарешёченном окне появилось бледное лицо Шляпника.

– Джентльмены, если вы намерены заявить о безумии, полагаю, вы отлично справляетесь, и я вам аплодирую. – И он зааплодировал.

* * *

– Нет ничего более жуткого, чем английское кладбище, – произнёс Румпельштильскин, ни к кому не обращаясь. Прошло пятьдесят лет с тех пор, как он побывал в Хебден Бридж, когда Агентство схватило его и бросило в Башню на вечное гниение. Ночь опустилась очень быстро, а туман был таким густым, что дворфу было непросто найти желаемое. Он был так близок закончить начатое, так близок к разрушению дверей, что разделяли два мира. Ох, он потом повеселился бы! Агентство было бы очень занято, гоняя людей, словно овец…

Бах!

– Твою мать! – выкрикнул дворф. Лопата и фонарь, что он нёс с собой, ударились о надгробие. Он оглянулся, чтобы посмотреть, обо что он споткнулся и увидел маленькую овцу, которая смотрела на него.

– Бееее! – сказала овца.

– Что хорошего в Этосторонье, так это то, что там нет никаких, нахрен, овец. – Дворф поднял фонарь и увидел что стекло треснуло, отчего он больше не включался. Румпельштильскин поднял лопату и уже собрался выместить гнев на овце, но та убежала. Он издал животный крик и пнул каменную вазу, которая, видимо, когда-то крепилась к надгробию, на котором он сейчас сидел. Дворф вскрикнул от боли и выругался настолько цветасто, что смог бы смутить даже радугу. Он схватил лопату и зашагал по кладбищу, рассматривая имена на надгробиях по пути.

* * *

Деревушка Хебден Бридж уютно разместилась среди тумана и дождя, как было уже много веков. Главной достопримечательностью Хебден Бридж был мост, расположенный недалеко от центра деревни. Это не был какой-то большой или впечатляющий мост. В его архитектуре или конструкции не было ничего удивительного. Однако на нём стоял знак, установленный ещё в конце восемнадцатого века, который предупреждал, что любой, кто посмеет осквернить или испортить мост, будет отправлен в Австралию. Большинство британцев, у кого имелось хоть чуточку мозгов, увидели отличную возможность поменять холодную, тёмную и сырую Англию на солнечную, тёплую и прекрасную Австралию, и тут же принялись разрисовывать мост яркими красками. Прям в разгар дня. Прям на глазах у местных правоохранительных органов.

Округ Йоркшир был известен своими овцами и обширными пространствами. Если какой-нибудь англичанин испытывал нужду посмотреть на овец и погулять по зеленым полям, усеянным невысокими каменными стенами и овечьими какашками, ему нужно было лишь поехать в Йоркшир и вдохнуть полной грудью. В буквальном смысле. Так же здесь лучше всех в Соединённом Королевстве готовили рыбу с картошкой. Именно из лавки, где подавали рыбу с картошкой, и выходил Фрэнк Норбертон, сорокасемилетний отставной флотский офицер, когда Роберт и Лили вошли в деревню.

Недавно Фрэнк посетил паб «Белый лев», где несколько часов провёл за восхитительным разговором о Ланкашире, задавая вопросы, вроде: «Кто вообще захочет там жить?» или «Что же стало с английским северо-западом?».

Большинство йоркширцев считали ланкаширцев людьми, которые находились ниже среднего сословия простых и трудолюбивых англичан. Они зачастую удивлялись, почему те не хотят переезжать в Йоркшир, где люди, определенно, лучше. Ланкаширцы придерживались той же точки зрения относительно йоркширцев. Так и шла эта война.

В правой руке Фрэнк держал пакет с горячими чипсами с соусом. Левая его рука была занята тем, что размахивала, стараясь удержать равновесие, поскольку Фрэнк имел трудности с преодолением силы тяжести более нескольких секунд. Подобное явление случалось всегда, когда он выходил из «Белого льва».

Роберт заметил Фрэнка, когда тот пытался пересечь узкую мощёную улицу. Ещё несколько человек бежали, спасаясь от дождя, но Фрэнку, кажется, было плевать.

– Нужно спросить дорогу, – сказал Роберт Лили.

Та кивнула и направилась к Фрэнку, который немедленно прижал чипсы к себе, словно Роберт намеревался их украсть. Запах чипсов напомнил Роберту, что он не ел со времени ужина у миссис Козлоголов, и его желудок жалобно заурчал.

– Здравствуйте, – весело произнёс Роберт.

– Драсьте, – с опаской проговорил Фрэнк.

– Добрый вечер, – сказала Лили.

– Драаасьте, – с чуть большим энтузиазмом произнёс Фрэнк.

– Я бы хотел узнать у вас дорогу, – сказал Роберт. – Видите ли…

– Из Лондона, дэ? – спросил Фрэнк и едва не потерял равновесие.

– Ну, не совсем. Но, да, наверное. В некотором роде. Был, по крайней мере, – ответил Роберт.

– Дык, ты либо да, либо, нет, братан, думай, давай.

– Я родился не там. Ну, думал, пока два дня назад…

– Мой друг довольно невнятно, хочет выяснить дорогу к…

– О, драаасьте, – произнёс Фрэнк, словно только что заметил Лили. – А ты ничо такая, э?

Фрэнк подался ближе к Роберту и обернулся в сторону Лили.

– Ты чо забыл с такой, как эта, браток? Не по тебе она, по'ял?

– Так, погодите-ка… – возразил Роберт.

– Мы не вместе, – сказала Лили.

– Нет, не вместе, – согласился Роберт. – Но могли быть. Не в том смысле, что нам надо бы быть, или я бы этого хотел. – Лили и Фрэнк смотрели на Роберта. – Ну, не то, чтобы я этого не хотел, короче, всё сложно.

– Короче, – вмешалась Лили. – Мы ищем дорогу на кладбище у Слэк Топ. Не будете ли любезны подсказать нам дорогу?

Похоже, Фрэнк таки нашёл равновесие, по крайней мере, на время, однако проблемы с концентрацией у него оставались.

– Ночь на дворе! – сказал он. – З'чем вам ночью на кл'дбише?

– Вообще-то, это не ваше дело, – сказал Роберт.

– Я не с тобой разговариваю, дурачина южная.

– Так, слышь… – начал Роберт, но Лили коснулась его груди и улыбнулась. Роберт наблюдал, как перед его глазами разворачивалось действие силы по-настоящему красивых женщин. Она слегка выгнула спину, чтобы подчеркнуть грудь, улыбнулась, обнажив идеально белые зубы, откинула назад через плечо чёрные волосы и пристально посмотрела на Фрэнка.

– Недалеко от кладбища живут наши друзья, а это единственный ориентир, что мы знаем. Не будете ли вы так любезны указать нам верный путь? – Лили блеснула янтарными глазами, скромно улыбнулась и слегка коснулась руки Фрэнка.

Фрэнк выронил чипсы.

– Пожалуйста, – добавила она.

– О, да, эм, вообще-то я и сам в ту сторону шёл. Просто идите по Смитуэлл Лейн вон там. – Фрэнк указал на перекресток, где они стояли, в сторону улицы, которая петляла меж холмов. – Идите по ней, и по правую сторону будет кладбище. Не пропустите. Выглядит совсем, как кладбище.

– Спасибо вам большое. – Лили улыбнулась, схватила Роберта за руку и поспешила по Смитуэлл Лейн.

Фрэнк забыл, что у него есть ноги, и запнулся о самого себя.

* * *

Шляпник просунул руку меж решёток двери своей камеры, ухмыльнулся и помахал Тралю, который сидел в камере напротив.

– Так, для ясности, – начал Шляпник. – Вас прислали меня допросить?

– Да, и чего? – огрызнулся Труляля.

– Не надо грубить.

– Прошу прощения, – сказал Траляля. – Он расстроен, как вы можете понять.

– Не извиняйся! – выкрикнул Труляля. – Это он виноват, ноющий ты болван.

– Ну-ка, тихо там! – крикнул тролль откуда-то из коридора.

– Мне, вот, интересно, – сказал Шляпник, водя пальцем по деревянной двери. – Что вы собирались выяснить?

Траль с сомнением прищурился, глядя на Шляпника, и в краткий миг просветления произнёс:

– Разве это не необычно? Дворф сбегает таким вот образом. Ему пришлось многое спланировать. Вы оба достаточно умны, чтобы провернуть подобное, но для тебя в этом нет никакой выгоды. А тут ещё эта дыра в стене. Откуда ты или дворф о ней узнали, если ни ты, ни он никогда не выходили из камер? У Башни самая лучшая магическая защита; для начала, вы никак не могли пробить дыру в стене.

– Хорошие вопросы.

– Ты сказал, у тебя есть секрет.

– Он умопомрачительный.

– Так, ты нам скажешь, правда? – Траль усмехнулся, когда его здравомыслие немного пошатнулось.

– Что ж, он слишком большой, чтобы держать его в себе, – сказал Шляпник и жутко и широко улыбнулся.

Траль отвернулся от двери и встал посреди камеры, пока его личности вели беседу.

– Эм, Труляля? – прошептал Траляля.

– Чего надо? – отозвался тот.

– Кажется, мы можем отсюда выбраться.

– Что, решил, слёзками и соплями пробраться через решётку?

– Очевидно, ты не обратил внимания; ты был слишком занят собственной злостью.

– По делу есть что сказать, братец?

– Да, есть, но нам нужно действовать вместе. Теперь, слушай внимательно.

* * *

Румпельштильскин был благодарен лёгкому дождю, проливавшемуся над кладбищем на Слэк Топ; из-за него почва стала мягче. Он копал уже полчаса и достиг неплохого результата. Он взглянул на надгробие, нависавшее над ним. На камне было выбито имя «Элис Мари Палмер», и ниже: «Любящая дочь, заботливая мать, возможно, ведьма».

Когда Румпельштильскин впервые явился к Элис Бастинде пятьдесят лет назад, та была маленькой девочкой, сбитой с толку и совершенно потерянной. У неё не было друзей и понимания, почему с ней постоянно происходили всякие странности. «Она была последней Бастиндой!». Румпельштильскин сплюнул на могилу. Представительница самой могущественной расы ведьм, а Агентство приговорило её к жизни в Тосторонье. «Надоедливые дураки!».

Румпельштильскин огорчился, когда узнал от Пустяка, что она мертва. Не то, чтобы это как-то влияло на его планы, но он хотел встретиться с ней, перед тем, как убить. Дворф был злобным, но у него имелись свои принципы.

На самом деле, ему нужны были её кости, поэтому он и стоял в сырой яме на ночном кладбище в северной Англии.

Спустя ещё пятнадцать минут, его лопата ударилась обо что-то твёрдое, он раскидал грязь и увидел простой гроб. Радость и восторг почти охватили его; он был так рад, так близок! Он очистил гроб и при помощи лопаты приподнял крышку.

Он испытал целый ряд чувств, пока гнев не вырос настолько, чтобы победить все остальные. Дела шли не так, как он ожидал.

* * *

Роберт наслаждался ночным воздухом, пока вместе с Лили шёл по Смитуэлл Лейн. Фрэнк пошёл следом, и время от времени, откуда-то сзади было слышно, как он ругался.

– Роберт, я тебе нравлюсь? – спросила Лили.

– Н-н-ну, – произнёс Роберт, застигнутый врасплох. – Да, наверное.

– Наверное? Значит, ты не уверен? – спросила она, не отводя взгляд от дороги.

– Ну, последняя пара дней выдалась нелёгкой. Я думаю, ты удивительный человек, ты красива и загадочна. Хотя, после прошлой ночи чуть менее загадочна.

– Ага, значит, дело в оборотне.

– Нет, дело не в оборотне.

– Врёшь, – сказал голос в голове Роберта.

– Ну, ладно, да, дело в оборотне. Эта твоя сторона меня пугает.

– Ясно.

Несколько секунд, которые показались несколькими жизнями, они шли в неловкой тишине.

– Значит, – сказал Роберт, решив рискнуть, – я тебе нравлюсь?

Лили остановилась и повернулась к Роберту.

– Честно говоря, я не считаю тебя физически привлекательным, ты далеко не самый породистый, ты неуклюжий, не всегда говоришь то, что надо и, помимо всего прочего, похоже, сходишь с ума.

– А, что ж…

– Я не закончила.

– Понял, прости.

– У меня никогда не было возможности создать нормальные отношения, и никогда не будет. От того, какая я, лекарства не существует. То, что ты видишь сейчас, ты будешь видеть до конца своей жизни. Я не старею, не меняюсь, и каждое полнолуние я, скорее всего, буду пытаться тебя убить. Это не та жизнь, какую можно себе пожелать.

Роберт задумался на секунду, пока янтарные глаза Лили сверлили дыры в его голове.

– Я неуклюжий. И я не всегда говорю то, что надо. До вчерашнего утра я всегда чувствовал себя не на своём месте, и, помимо прочего, вероятно, я схожу с ума. Это не нормально.

– Нет, не нормально, – сказал голос.

– Но, то, что ты видишь, ты будешь видеть до конца своей жизни. Возможно, я не изменюсь; вероятно, я стану только хуже. Но теперь я знаю своё место и оно не в этом мире. Оно в Этосторонье. Я – хороший человек, Лиллиан Красноплащ. Я хочу сказать, что готов признать твои недостатки, если ты готова признать мои. Хотя, если я тебя никак не привлекаю, полагаю…