Текст книги "Пепел твоего сердца (СИ)"

Автор книги: Эн Бакли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 7. Город, где не плачут

Глава 7. Город, где не плачут

Мы вышли к Пепловому городу на рассвете.

И я сразу пожалела, что не осталась в лесу.

Небо над ним было багровым – не от заката, нет, закаты бывают красивыми. Это было другое. Тяжелое, больное небо, под которым тлело что-то древнее и неживое. Город не был разрушен – это было бы даже легче. Он стоял целым, но мертвым. Дома с черными провалами окон, заколоченные двери, стены в потеках сажи. Как будто город сгорел, но забыл упасть.

– Жуткое место, – сказала я, и мой голос прозвучал глухо, придавленно. – Ты уверен, что в этом аду есть кто-то живой?

– Здесь убили меня, – тихо ответил Кайан. Голос шел из амулета, но звучал приглушенно, будто он тоже боялся говорить громко. – Здесь похоронили мою веру.

– Твою веру? – я шла по главной улице, оглядываясь. Тишина давила на уши. – Ты про людей, которые тебе молились?

– Люди перестали молиться, когда поняли, что бог может умереть. Зачем просить о чуде того, кто сам не смог себя спасти?

В его голосе не было горечи. Была усталость. Такая глубокая, что у меня защемило сердце.

– Ты умер не потому, что был слабым, – сказала я. – Тебя предали. Это разные вещи.

– Для них – нет, – ответил он. – Для них результат один. И теперь здесь только пепел. И Совет.

Тихон зашевелился в рюкзаке. Кот не вылезал, только прижимался плотнее к моей спине и иногда вздрагивал. Даже он чувствовал, что это место – не для живых.

– А где этот твой Совет? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее.

– В храме. В центре. Они уже знают, что мы здесь. Они всегда знают.

Храм оказался единственным зданием, которое выглядело... живым.

Я не знаю, как это описать. Он не горел, не светился, но от него шло тепло. Не приятное, нет – тяжелое, давящее, как перед грозой. И он пульсировал. Как сердце. Как тот амулет, который я носила в кармане на груди. Как будто город бился в последних судорогах.

Стены были черными, но внутри, сквозь узкие окна, сочилось оранжевое свечение.

– Уверен, что нам туда? – спросила я. Мне хотелось развернуться и бежать. Но я не могла.

– Нет, – честно ответил Кайан. – Но другого пути нет.

Я погладила амулет через ткань кармана. Он был горячим. Живым.

– Ну, тогда пошли, – я толкнула дверь. – Посмотрим на твоих безликих друзей.

Внутри было жарко. Не так, как в кузнице – тяжело, душно. Воздух дрожал, как над раскаленной печкой. И пахло... пахло гарью. Моим запахом.

В центре зала на каменном возвышении сидели трое.

Безликие.

Я слышала о них. Жрецы, которые перерезали себе лица, чтобы забыть, как выглядит их бог. Теперь на месте глаз, носов, ртов у них были гладкие маски из серого металла. Только щели для дыхания. И блеск – холодный, металлический.

– Ты привела его, – сказал первый. Голос был бесполым, равнодушным. Как у камня.

– Я доставила заказ, – ответила я, стараясь не смотреть на их маски. – Плата – двадцать золотых.

– Плата будет. Но сначала мы должны решить, достоин ли он воскрешения.

Из кармана вырвался жар. Амулет задрожал, забился, как пойманная птица. Я едва удержала его.

– Вы не имеете права судить меня, – голос Кайана звучал не в моей голове, а наяву, разлетаясь эхом под сводами храма. И в нем была сталь. Усталая, но сталь.

– Мы имеем все, что осталось от твоей власти, – ответил второй. – Ты предал свой народ.

– Я был предан, – голос Кайана стал тише, но не слабее. – Это разные вещи.

– Ты позволил жрице украсть твою силу.

– Я доверял ей. Это не одно и то же.

– Ты умер как смертный, – добавил третий.

– Я живу как бог, – ответил Кайан. – Даже в камне.

Я сжала кулаки. Тихон зашипел.

– Что вы хотите? – спросила я. – Денег? Крови? Чего?

Третий Безликий медленно повернулся ко мне. Маска блеснула в оранжевом свете.

– Мы хотим, чтобы он прошел испытание. Пепел должен вспомнить, каково это – быть огнем.

Меня бросило в дрожь. Я почувствовала это – древнее, тяжелое слово.

– Какое испытание? – спросил Кайан.

– Ты должен сгореть. И возродиться. Или не возродиться.

– Сгореть? – я сделала шаг вперед. – Вы с ума сошли? Он только что отдал остатки силы, чтобы спасти меня. Он пуст. Какое к черту возрождение?

– Тишина, смертная, – второй Безликий поднял руку. – Ты – не судья здесь.

– Я – его курьер. Я отвечаю за него.

– Ты отвечаешь только за доставку. Дальше – наша воля.

– Нет, – сказала я.

– Эльза, – голос Кайана был тихим. Усталым. – Не надо.

– Не надо? – я обернулась к амулету, хотя знала – он не видит меня. – Ты хочешь сгореть?

– Я хочу воскреснуть.

– А если не получится?

Долгая пауза.

– Значит, не получится.

– Тогда я не дам.

– Ты не можешь решать за меня.

– Могу. Я – твой курьер. Меня наняли доставить тебя живым.

– Ты уже доставила. Ты здесь. Я здесь. Дальше – мое дело.

– Ты идиот.

– Мы это уже выяснили.

Безликие переглянулись. Я не видела их глаз, но почувствовала – их это забавляло.

– У тебя есть сердце, курьер, – сказал первый.

– У меня есть кот и нож, – огрызнулась я. – Сердце – опционально.

– С такими котами, как у тебя, можно идти в огонь, – заметил второй.

Тихон чихнул. Громко. С вызовом.

Первый Безликий встал.

– Мы даем вам ночь, – он поднял руку, и воздух задрожал. – Решите. Или он сгорит в одиночестве.

– Или сгорят оба, – добавил третий.

Они исчезли. Медленно, не растворяясь в воздухе, а просто переставая быть. Как будто их и не было.

Мы вышли из храма.

Город встретил нас мертвой тишиной. Даже ветер не шумел – он скребся по стенам, как бездомный пес.

– Что будем делать? – спросила я.

– Думать, – ответил Кайан. В его голосе не было надежды. – У нас есть ночь.

– Ты не сгоришь.

– И ты не сгоришь, – усмехнулся он.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Я остановилась. Посмотрела на амулет.

– Кайан.

– М?

– Я не дам тебя в обиду. Ты понял? Слышишь меня?

Внутри камня что-то дрогнуло. Я почувствовала тепло – не обжигающее, а спасительное.

– Слышу, – тихо сказал он.

Я закрыла глаза.

Тихон чихнул, и в темноте кто-то завыл. Фантомы уже чуяли нашу растерянность.

– Пошли, – я взяла себя в руки. – Надо найти место для ночлега.

– Тебе надо поспать.

– А тебе – придумать, как не сгореть заживо.

Он не ответил. Но тепло в груди не угасало.

Я шла по мертвому городу, держа в кармане бывшего бога, который верил в меня больше, чем я сама.

И боялась.

Не фантомов.

Не Совета.

А того, что завтра утром он уйдет в огонь.

А я останусь здесь. Одна.

Глава 8. Ночь перед пеплом

Глава 8. Ночь перед пеплом

Мы нашли заброшенный дом на окраине города.

Он стоял криво, покосившийся, с провалившейся крышей, но внутри было сухо. Я разожгла костер из обломков мебели. Тихон забрался на единственную уцелевшую полку и уставился на нас желтыми глазами. Кот знал: сейчас будет важный разговор.

– Ты должна поспать, – сказал Кайан. Голос шел из амулета, но я уже привыкла – он звучал так, будто он рядом. Живой.

– Не усну, – ответила я, глядя в огонь.

– Попробуй.

– А ты попробуй не сгореть завтра.

Он промолчал. Костер трещал, бросая тени на стены. Где-то далеко выли фантомы – но здесь, в этом доме, было почти спокойно. Почти. Если не считать, что на кону стояла его жизнь. И моя, если честно.

– Кайан.

– М?

– Зачем тебе воскресать? – я не смотрела на амулет. Смотрела в огонь. Боялась, что если увижу его – даже мысленно – разревусь. – Ну, правда. Ты был богом. Тебя предали. Ты тысячу лет просидел в камне. Что тебя ждет там, если получится?

– Свобода, – тихо ответил он.

– От чего?

– От одиночества.

– Ты будешь богом, – я усмехнулась, но усмешка вышла кривой. – Боги всегда одиноки. Это такая работа.

– А ты откуда знаешь?

– Я читала сказки.

– Это не сказки, Эльза. Это жизнь. Моя жизнь. И я устал быть в ней один.

Он сказал это так – будто выдавил из себя что-то тяжелое, что держал тысячу лет. И у меня сердце сжалось.

– Ты не один, – я посмотрела на амулет. – Я здесь.

– Ты – курьер, – ответил он. – Твой заказ закончится, когда я воскресну.

– Тебе кажется, я просто так тащилась через полстраны? Ради денег?

– А ради чего?

– А черт его знает! – я вскочила, заметалась по комнате. – Может, потому что ты единственный за последние десять лет, кто разговаривал со мной как с человеком! Не как со сломанной игрушкой, не как с бывшим командиром, не как с «ох, бедняжка Эльза, у нее муж-мудак». Ты просто был. Даже когда был камнем. Ты просто был рядом.

Я замолчала. Стыдно стало.

Кайан молчал долго.

– Эльза.

– Что?

– Спасибо.

– За что? За истерику?

– За то, что не бросила. Там, в кузнице. Когда я отдал последнее, я думал – все. Конец. А ты... ты была там. Рядом. Даже когда уже не могла шевелиться.

Он помолчал.

– Ты лежала в луже крови и сжимала этот камень. Я чувствовал. Ты не отпустила.

– У меня не было сил его бросить, – сказала я честно.

– Не ври. Не могла – да. Но и не хотела. Это разные вещи.

Я села обратно. Тихон спрыгнул с полки и подошел ко мне. Я погладила кота.

– Кайан.

– М?

– А если завтра не получится? Если ты сгоришь по-настоящему?

– Тогда я умру, – голос его был спокойным. Слишком спокойным. – Окончательно.

– А я? – спросила я. – Что будет со мной?

– Ты поедешь домой. Будешь ломать пальцы заказчикам. Жить дальше.

– А если я не хочу?

– Жить?

– Оставаться одной.

Он помолчал. Я слышала, как трещит костер. Как дышит Тихон.

– Ты сильная, Эльза, – наконец сказал Кайан. – Ты справишься.

– Я не хочу быть сильной, – сказала я в пустоту. – Я хочу, чтобы ты был рядом.

– Это не от меня зависит.

– А от кого?

– От Совета. От камня. От того, горит ли во мне еще хоть что-то.

Я прижала амулет к груди. Так сильно, что он вдавился в ключицу.

– Горит, – сказала я.

– Откуда знаешь?

– Потому что я чувствую. Ты – искра. А я – дрова. Без тебя огня нет. Ты сам это придумал, забыл?

– Я помню.

– Так вот. Не смей гаснуть.

– Не буду.

– Пообещай.

– Обещаю.

– Врешь.

– Возможно.

Я засмеялась. Сквозь слезы. Потому что плакать уже не было сил.

Мы сидели у костра. Тихон свернулся у меня на коленях.

– Кайан.

– М?

– Спой мне.

– Что?

– Ну, ты бог. Наверное, умеешь петь.

– Я бог огня, а не менестрель.

– Тогда расскажи сказку.

– Сказку?

– Ну да. Чтобы я уснула.

Он помолчал. Потом начал, тихо, неуверенно. Как будто не знал, с чего начать.

– Жил-был бог. Он был глупый. Доверял людям. Думал, что они его любят. А они его убили.

– Это плохая сказка, – сказала я.

– Ты просила.

– Я просила, чтобы я уснула. А от такой только кошмары будут.

– Извини. Я не умею.

– Ничего. Я сама придумаю хороший конец.

– Какой?

Я закрыла глаза. Тихон замурлыкал.

– Тот, где бог воскресает, – сказала я. – И живет долго и счастливо. Со своей курьершей.

– Это уже не сказка. Это план.

– Вот и выполняй.

– Хорошо. – Голос Кайана был тихим. Почти нежным. – Спи.

Я уснула. Под кошачье мурлыканье и тепло камня в руке.

Впервые за много дней – без страха. И с улыбкой.

Утром меня разбудил Тихон. Кот сидел у меня на груди и дышал в лицо рыбой.

– Вставай, – голос Кайана звучал не в амулете, а прямо в голове. Тревожно. – Пора.

Я села. За окном серело. Город просыпался – если город-призрак может просыпаться.

Я не была готова.

– Готов? – спросила я.

– Нет, – честно ответил он. – Но выбора нет.

– Выбор есть всегда.

– Тогда я выбираю идти с тобой.

– Это не я иду в огонь.

– Ты идешь со мной.

Я посмотрела на амулет. На кота. На серое небо за окном.

– В огонь? – переспросила я.

– В новую жизнь, – ответил он.

Я взяла амулет. Тихон запрыгнул в рюкзак.

– Пошли, – сказала я.

Мы вышли из дома.

Впереди был храм.

И пепел.

И надежда.

Глава 9. Танец в пепле

Глава 9. Танец в пепле

В храме пахло старым пеплом и чужими молитвами. Этот запах – сухой, горький – застревал в горле. Тихон глухо заворчал, прижался к моей спине и замер.

– Кайан, – я держала амулет перед собой. – Это твой последний шанс сказать «нет».

– А был бы в этом смысл?

– Был бы. Я бы развернулась и ушла.

– И оставила меня здесь? Одного?

Я промолчала.

– Вот видишь, – он почти усмехнулся. – Даже врать ты не умеешь. Честный курьер – редкий зверь.

В центре зала, на возвышении из черного камня, не было огня. Был пепел. Целое облако его, медленно вращающееся, как живой смерч. Оно искрило оранжевым. Дышало.

– Что это? – спросила я.

– Моя бывшая суть. То, что осталось, когда меня убили. Им нужно, чтобы я вошел туда.

– И что будет?

– Если повезет – я вспомню, как гореть.

– А если нет?

– Стану частью этого пепла. Окончательно.

Трое Безликих стояли неподвижно. Их маски поблескивали.

– Ты знаешь правила, – сказал первый.

– Знаю, – ответил Кайан.

– Пришло время.

Я сжала амулет.

Он вырвался сам. Выпрыгнул из моих пальцев, как живой, и повис в воздухе. Камень засветился – сначала тускло, потом ярче. А потом из него хлынул свет. Не пламя – жидкое золото, потоки огня, которые потянулись к пеплу, впитываясь в него, сливаясь.

Кайан закричал.

Храм наполнился его голосом – болью, яростью, отчаянием. Тысяча лет страданий, запертая в камне, вырвалась наружу.

– Остановите! – крикнула я. – Вы его убиваете!

– Он уже мертв, – холодно ответил второй. – Сейчас решается, будет ли он жить снова.

Пепел взорвался. Облако метнулось в сторону. Я зажмурилась, кашлянула. Тихон вцепился когтями мне в плечо.

А в центре бури, там, где должен был стоять Кайан, было пусто.

Я не думала.

Рванула вперед, прямо в клубящуюся тьму. Пепел ударил в лицо – горячий, едкий, обжигающий. Я зажмурилась, но не остановилась. Ноги вязли, воздух кончился, легкие рвал кашель, но я лезла. Сквозь боль. Сквозь страх.

– Кайан!

Тишина.

– Ты слышишь меня?!

Вокруг – только шипение пепла. Он скребся по коже, как тысячи игл. Глаза слезились, я ничего не видела.

– Я здесь, дурак! Я пришла за тобой!

Я упала. На колени, на горячие камни, обдирая ладони. Нащупала его руку – обжигающую, почти раскаленную.

– Кайан!

Он не отвечал.

– Ты обещал, – прошептала я, сжимая его пальцы. Голос сорвался на хрип. – Ты обещал, что вернешься. Ты не можешь... не сейчас...

В голове шумело, в ушах звенело. Пепел забивал нос, рот. Я кашляла, задыхалась, но не отпускала.

– Без тебя огня нет, – выдохнула я в пустоту. – Ты сам это придумал. А без меня ты – просто пепел. Так что давай, бог. Воскресай.

И дернула его за руку, из последних сил.

Мы вылетели из пепла вместе. Я на него сверху, он – снизу.

Живой. Настоящий. С пепельными волосами, обгоревшими на концах, и шрамом на подбородке. Глаза открыты. Смотрит на меня. Хрипит:

– Ты... тяжелая...

Я засмеялась. Сквозь слезы, сквозь кашель, сквозь боль.

– Заткнись, идиот.

Тихон подошел, обнюхал лодыжку Кайана и чихнул. Кот сел рядом – охранять.

Безликие шагнули вперед.

– Испытание пройдено, – объявил первый.

– Поздравляю, – сухо добавил второй.

– А теперь уходите, – заключил третий.

Я помогла Кайану встать. Он шатался, но стоял.

– Плату, – сказала я. – Двадцать золотых.

– Ты странная, курьер, – заметил второй. – Богиня могла бы попросить больше.

– Я не богиня. И не странная. Я – курьер. И я выполнила заказ.

Один из Безликих бросил кошель. Тяжелый. Я поймала на лету.

– Пошли отсюда, – сказала я Кайану.

– Пошли.

Мы вышли из храма.

Город встретил нас ветром – не мертвым, не живым, просто ветром. Кайан шатался, но стоял сам.

– Двадцать золотых, – повторил он. – Неплохо за пару недель ада.

– Ты про плату или про твое воскрешение?

– И то, и другое.

– Плата – моя. Воскрешение – твое.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты невыносима, Эльза.

– Я курьер. Невыносимость – это профдеформация.

Тихон чихнул. Кот все видел. Кот был согласен.

– Пошли, – сказала я. – Нас ждут.

– Маркус?

– Маркус. Твоя новая жизнь. Моя нормальная.

– Ты веришь в нормальную жизнь?

– Нет. Но помечтать можно.

Мы пошли.

А впереди, на дороге, уже маячили черные точки.

Маркус пришел не один.

Глава 10. Огненный рассвет

Глава 10. Огненный рассвет

Маркус стоял на дороге. На нем был безупречный мундир, а за спиной – два десятка солдат. Идиот. Думал, что парадная форма меня впечатлит.

– Ты выглядишь уставшей, Эльза, – сказал он. – Отдай бога.

– А ты выглядишь так же, как в день развода. Надоедливо.

Он не дрогнул.

– Я не хочу крови.

– А я не хочу слушать твои лекции. Разойдемся?

– Не выйдет.

Кайан шагнул вперед. Он шатался, но глаза горели.

– Ты не получишь меня, генерал. Я не оружие.

– Ты – бог. Ты всегда был оружием.

– Я был человеком, – голос Кайана звучал тихо, но твердо. – Потом стал богом. Потом – пеплом. А теперь я просто Кайан. И я не твой.

– Тогда умрешь.

Маркус махнул рукой.

Солдаты бросились вперед.

– Держись рядом! – крикнула я, выхватывая нож.

– А то я планировал отползти в кусты, – огрызнулся Кайан.

– Заткнись и работай.

– Слушаюсь.

Первый солдат подлетел слишком близко. Я ушла в сторону, рубанула по ногам – он рухнул лицом в грязь.

– Грязно, но эффективно, – прокомментировал Кайан.

– Ты помогай, а не комментируй!

– Уже.

Он ударил огнем – тонкой лентой, которая сбила второго солдата с ног, но не подожгла.

– Ты сдерживаешься! – рявкнула я.

– Не хочу их убивать!

– А они хотят убить нас!

– Значит, мы лучше. Иди к черту со своей моралью, Кайан!

– Я бог. Я сам решаю, куда мне идти.

Тихон выпрыгнул из рюкзака и вцепился в лицо третьему солдату. Кот орал, царапался и висел на голове бедняги, как черный коготь судьбы.

– Кот на нашей стороне! – крикнул Кайан.

– Кот просто хочет есть! – ответила я.

– Это тоже мотивация!

Маркус не двигался с места. Он смотрел на падающих людей и улыбался.

– Ты стала сильнее, Эльза.

– Это ты сделал меня сильнее, Маркус. Спасибо за пинок под зад.

– Жаль, что мы не вместе.

– А вот это уже не жаль.

Он покачал головой.

– Ты не уйдешь. Я привел не только солдат.

Маркус поднял руку. Из-за холмов выползли фантомы. Десятки.

– Ты что, заключил с ними сделку?

– Я заключил сделку с теми, кто может их контролировать. Зоя, кстати... из их числа.

– Зоя? – я не поверила.

– Она – бывший хранитель. Такие, как она, продают душу за магию. Потом прозревают. Но поздно.

– Ты врешь.

– Проверь сама. Если выживешь.

Фантомы надвигались.

– Эльза, – тихо сказал Кайан. – Их слишком много.

– Я вижу.

– Я могу сжечь всех.

– Так жги.

– Но ты можешь не выдержать. Я черпаю силу из тебя.

Я посмотрела на него. Он был бледен. Хуже, чем после воскрешения.

– Что значит – не выдержать?

– Потеряешь сознание. Или можешь умереть.

– А ты?

– Я останусь.

– Тогда у нас нет выбора.

– Эльза...

– Жги, Кайан. Жги, я сказала!

Он ударил.

Огонь вырвался из его рук – не лентами, а широкой волной. Она снесла первых фантомов, превратила их в пепел. Я почувствовала, как внутри все сжалось. Будто из меня вытягивали жизнь.

– Не останавливайся!

– Ты бледнеешь.

– Я всегда была бледной!

– Нет.

– Ты бог или ссыкун? Жги!

Он ударил снова. Фантомы падали, но на их место приходили новые. Кровь текла из моего носа. Я вытерла ее рукавом.

– Эльза...

– Не смей останавливаться.

– Я убью тебя.

– Это лучше, чем позволить сделать это ему.

Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

Я кивнула.

– Бежим, – сказал Кайан.

– Что?

– Бежим. Пока я не убил нас обоих.

Он схватил меня за руку. Тихон запрыгнул в рюкзак. Мы побежали.

Лес принял нас. Темный, густой, он скрыл следы. Кайан рухнул на землю, тяжело дыша.

– Ты... как? – выдохнул он.

– Хреново. А ты?

– Пусто. Совсем пусто.

– Но ты жив.

– Жив.

– Благодаря... кому?

– Тебе. Всегда тебе.

Я села рядом, прислонилась к дереву.

– Ты идиот.

– Я в курсе.

– Зачем ты это сделал?

– Не хотел, чтобы ты умерла.

– А если бы ты умер?

– Не умер же.

Тихон подошел, обнюхал Кайана и улегся рядом.

– Кот меня жалеет?

– Кот проверяет, не умер ли ты. Он любит скумбрию. Ты пахнешь рыбой.

– Я пахну гарью.

– Это тоже рыба.

Он засмеялся.

– Что теперь? – спросила я.

– Прятаться. Восстанавливаться. Придумать, как остановить Маркуса.

– Он будет искать.

– Будет.

– Как мы победим?

Кайан посмотрел на меня. Усталый, грязный, но с огнем в глазах.

– Вместе.

Тихон чихнул. Кот согласился.

Глава 11. Тишина перед бурей

Глава 11. Тишина перед бурей

Лес молчал. По-настоящему. Не той тишиной, которая бывает после битвы – уставшей, пропитанной медью и гарью. Здесь было спокойно. Птицы щебетали где-то в кронах, ветер пах хвоей, а не смертью.

Тихон умылся и улегся на мох, зажмурившись. Кот был счастлив. Впервые за долгое время.

– Наглая морда, – сказал я, глядя на него.

– Кот заслужил, – ответил Кайан. – Он воевал. Он висел на голове у солдата.

– Ты завидуешь?

– Я хотел бы оказаться на его месте.

– Ты мог бы вцепиться в лицо Маркусу.

– Я подумаю об этом.

Он улыбнулся, но улыбка вышла бледной. Он был бледен. Хуже, чем час назад. И я заметила, как он держится за бок, хотя раны там нет. Это была память.

– Как ты? – спросила я, глядя в воду.

– Могло быть лучше, – он вздохнул. – Могло быть хуже. Я жив. Ты жива. Кот невредим.

– Это уже победа.

– Это перемирие. С самими собой.

Я села рядом. Плечом к плечу.

– Кайан.

– М?

– Зачем ты это сделал?

– Что именно?

– Отдал последнее. На дороге. Ты мог убить нас обоих.

– Не убил же.

– Но мог.

Он посмотрел на меня. В его глазах была усталость, но не было сомнений.

– Ты бы сделала то же самое. На моем месте.

– Я не бог.

– Ты – человек. Это иногда страшнее.

– Лестно.

– Правдиво.

Я отвела взгляд. Тихон подошел, уткнулся носом в мою ладонь. Кот чувствовал, когда я злилась.

– Ты думала, что будет после? – спросил он.

– После чего?

– После того, как мы остановим Маркуса.

– Мы его не остановим. Мы от него убежим.

– А если не получится?

– Получится.

– У тебя есть план?

– Нет. Но есть кот.

Тихон чихнул.

– Кот – не план, – Кайан усмехнулся.

– А что ты предлагаешь?

– Спрятаться. Восстановиться. Ударить первыми.

– Маркус не идиот. Он ждет.

– Тогда пусть ждет. У нас есть время.

– У нас есть несколько часов. Максимум.

Он побледнел еще сильнее.

– Ты боишься? – спросила я.

– Да, – ответил он. – Впервые за тысячу лет.

– Чего?

– Не смерти. Того, что не успею...

– Договорить?

– Пожить.

Он сказал это тихо. Просто. И я поверила.

Вечер опустился на лес. Мы разожгли костер. Кайан сидел, обхватив колени руками.

– Эльза.

– М?

– Что ты будешь делать, когда все закончится?

– Спать. Долго. Без снов.

– А потом?

– Не знаю. Может, заведу вторую скумбрию.

– Для кота?

– Для себя. Тихон все равно отнимет.

Он засмеялся. Я впервые за день улыбнулась.

– А ты? – спросила я.

– Я хочу увидеть рассвет. Не тот, который жжет глаза. Обычный. Серый. Скучный.

– Это все, чего ты хочешь?

– Нет.

– А чего еще?

Он посмотрел на меня.

– Я хочу, чтобы ты была рядом. Когда этот рассвет наступит.

Я молчала.

– Это не план, – сказала я наконец.

– Это обещание.

– Ты бог. Бывший. Ты не должен ничего обещать смертной.

– А я и не обещаю. Я просто говорю, чего хочу.

– Сентиментальный идиот.

– Я в курсе.

Ночь. Костер трещал. Тихон спал у меня на коленях.

– Кайан.

– М?

– Спасибо.

– За что?

– За то, что не дал мне умереть там. На дороге.

– Ты не дала мне умереть в храме. Мы квиты.

– Я не хочу быть квиты.

– А что ты хочешь?

Я закрыла глаза.

– Не знаю. Может, просто знать, что ты есть.

Он взял меня за руку. Теплую. Живую.

– Я есть. И никуда не денусь.

Утром нас разбудил Тихон. Кот умывал нас обоих. Шершавым языком.

– Он нас за людей не считает? – проворчал Кайан, отмахиваясь.

– Привыкай. Ты теперь часть стаи.

– Я бог. Бывший. Боги не входят в стаи.

– Посмотри ему в глаза и скажи это.

Тихон уставился на Кайана. Тот отвел взгляд.

– Я передумал, – сказал он.

– Мудрое решение.

Мы собрались. Рюкзак оттягивал плечо – золото гремело. Кайан покосился на него.

– Пряности, – напомнила я.

– Боги не носят пряности.

– Ты теперь не бог. Ты – курьер.

– Это понижение.

– Это повышение. Я плачу.

– Ты еще не заплатила.

– Заплачу. Когда доберемся.

Мы вышли из леса.

Впереди была дорога. И Маркус.

Но сейчас – просто дорога.

И рассвет.

Серый. Скучный. Обычный.

Такой, о котором он просил.