Текст книги "Горничная для двоих (СИ)"

Автор книги: Эмма Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

11 глава

Я сижу на коленях у Кая, его руки обнимают меня за талию, а Ян лежит напротив, опираясь на локоть, и смотрит на нас с той самой ленивой улыбкой, от которой внутри всё теплеет. Кай наклоняется, целует меня в плечо – медленно, оставляя теплый след, потом поднимается выше, к шее, к мочке уха. Его дыхание горячее, ровное, и каждый выдох отзывается лёгкой дрожью по моей коже. Ян тянется ко мне, берёт за руку, переплетает пальцы и тянет ближе. Я падаю на него грудью, аКай следует за мной, прижимаясь сзади. Теперь я снова между ними – как в самом начале, только теперь всё медленнее, тише, нежнее. Мы не торопимся. Никто не торопится. Ян целует меня в губы – долго, лениво, будто пробует на вкус каждую секунду. Его язык касается моего мягко, почти робко, и я отвечаю тем же – не жадно, а просто отдаюсь этому ритму, этому теплу. Кай тем временем целует мою спину – вдоль позвоночника, медленно спускаясь вниз, потом возвращается вверх, к лопаткам, к шее. Его губы такие тёплые, такие осторожные, будто он боится сделать мне больно даже дыханием. Мы перекатываемся по простыням – снова и снова, как в каком-то медленном танце. То Ян сверху – Целует меня визде, шепчет моё имя так тихо, что оно звучит как ласковое заклинание. То Кай переворачивает меня к себе – обнимает крепко, прячет лицо в моей шее, и я чувствую, как его ресницы дрожат, когда он целует меня под ухом. Их руки везде – не требовательные, а просто... любящие. Гладят бока, спину, бёдра, волосы. Переплетают пальцы с моими. Держат так, будто я могу раствориться, если они отпустят. Я закрываю глаза и позволяю себе чувствовать. По-настоящему. Не тело – хотя оно горит, плавится, тает под их прикосновениями, – а душу. С ними мне хорошо. Морально хорошо. Спокойно. Безопасно. Как будто весь мир с его больницами, счетами, страхом за сестрёнок остался где-то далеко-далеко, за этими панорамными окнами. Здесь только мы трое. Только тепло их тел, только их дыхание, только их голоса – низкие, хриплые, полные чего-то такого нежного, что у меня перехватывает дыханиеМы снова и снова сливаемся – медленно, сладко, без спешки. Я чувствую, как они дрожат, когда я касаюсь их лиц, когда шепчу их имена. Они стонут тихо, почти шёпотом, и эти звуки – самые красивые, что я слышала в жизни. Я растворяюсь в них. Я люблю их в этот момент – не умом, а всем существом. Это не любовь, это что-то большее: полное принятие, полное доверие, полное «я твоя. а вы мои». Когда волна накрывает нас в очередной раз – мягко. долго, сладко, – я не кричу. Я просто выдыхаю их имена, цепляюсь за них руками, ногами, всем телом. Они держат меня крепко, не отпускают, шепчут что-то бессвязное, ласковое. Я чувствую, как Ян целует меня в висок, как Кай гладит мои волосы, как их дыхание становится ровнее, медленнее. Потом тишина. Только наше дыхание и далёкий шум города. Я открываю глаза– и вижу за окном рассвет. Небо розовеет, первые лучи скользят по стеклу. ложатся золотыми полосами на простыни. Красиво. До боли красиво. Ян тянется к телефону на столике. Несколько касаний экоана. Потом кладёт телефон обратно исмотрит на меня – долго, молча.

– Перевёл, – говорит он тихо. – Всё, что обещал. И ещё немного сверху. Чтобы хватилонадолго. Я киваю. Горло сжимается. Всё кончено. Это конец. Деньги пришли. Ночь закончилась. Сейчас они отпустят меня, я оденусь, уйду в свой серый мир, и всё вернётся на круги своя. Больница, сестрёнки, мама. Реальность. Но они не отпускают. Ян ложится ближе, обнимает меня за талию, прижимает к себе. Кай устраивается с другой стороны, перекидывает мою ногу через свою, целует в плечо. Они держат меня между собой – тёплые, тяжёлые, живые. Ни один не говорит «пора уходить». Ни один не встаёт. Я закрываю глаза. Слёзы жгут веки, но я не даю им пролиться. Просто вдыхаю их запах – смешанный, родной, мой. Чувствую, как их дыхание становится ровным, глубоким. Они засыпают первыми – или делают вид, что засыпают, лишь бы я не ушла. Я лежу между ними и думаю: пусть утро не наступает. Пусть рассвет остановится. Пусть эта ночь растянется навсегда. Я засыпаю последней. Между ними. В их объятиях. И впервые за очень долгое время мне спокойно.

12 Глава

Просыпаюсь резко. Сердце колотится, в горле сухо, а за окном уже светло, хотя солнце ещё неподнялось над домами. Свет льётся через панорамные окна мягкими серо-розовыми полосами...Осторожно поворачиваю голову. Ян спит на животе, уткнувшись лицом в подушку. Одна рука свешивается с края кровати, и в этом что-то почти детское – такое беззащитное, что в груди неуместно щемит. Во сне он не кажется ни холодным, ни властным. Просто уставший мальчик с тенями под глазами. Хватит. С другой стороны – Кай. Он лежит на спине, и свет из панорамного окна очерчивает острые скулы, жёсткую линию челюсти. Даже во сне его лицо сохраняет какую-то отстранённость, словно он не здесь. Словно всегда – немного не здесь. Уходи. Сейчас. Пока они не проснулись...Выбираюсь из-под одеяла миллиметр за миллиметром. Каждое движение – как по минномуполю. Простыня предательски шуршит, и я замираю, перестав дышать. Телефон вибрирует. Сообщение от Соньки, отправленное в час ночи: «Дашк, Машка опять плакала. Я с ней лягла. Маме укол сделала как ты показывала. Всё норм. Не переживай.»Двенадцать лет. Моей сестре – двенадцать, и она делает маме уколы морфина, потому что я...Потому что ты зарабатывала деньги на эти уколы. Пальцы находят конверт в сумке. Несколько месяцев передышки. Хорошие лекарства. Может, сиделка на дневные часы, чтобыСонька могла побыть просто ребёнком. Это стоило того. Ведь стоило? Автобусная остановка пуста. Сажусь на холодную скамейку, обхватываю себя руками. Допервого автобуса – ещё минут сорок. Небо светлеет. Где-то поёт ранняя птица. Город просыпается – шум редких машин, хлопаньедверей, запах кофе из круглосуточной забегаловки напротив. Через три остановки – дом. Сонька будет делать вид, что не замечает мой помятый вид. Машка спросит, почему я пахну по-другому. Мама... мама, может, сегодня хороший день, может, ей сегодня будет легче. А может, нет. Первый автобус показывается из-за угла. Я встаю, расправляю плечи, натягиваю на лицо ту улыбку, которой научилась за годы работы всфере обслуживания. Я захожу, оплачиваю проекз и вскоре автобус трогается.

Я захожу, оплачиваю проекз и вскоре автобус трогается. Город плывёт за окном. Я плачу беззвучно, слёзы катятся по щекам, падают на пальто. Хочу кричать от того, как сильно я хотела бы остаться. Хотела бы проснуться между ними, почувствовать их руки, услышать их голоса. Хотела бы, чтобы они сказали: «Мы не отпустим тебя». Хотела бы поверить, что это не сон. Закрываю глаза. Тело всё ещё помнит. Руки Яна – требовательные, собственнические, словно он имел на меняправо. Взгляд Кая – внимательный, почти нежный, от которого хотелось спрятаться. И думаю: интересно, когда они проснутся – будут ли искать? Или для них это была просто...ночь. Одна из многих. А для тебя? Я вытираю лицо рукавом и выхожу на своей остановке. Дверь подъезда скрипит. как всегда. Лестница пахнет кошками и вчерашним супом. Яподнимаюсь на свой этаж. открываю дверь ключом. Внутри тихо. Сонька и Машка спят, свернувшись калачиками на одной кровати. Я стою в дверяхих комнаты, смотрю на них и чувствую, как слёзы снова подступают. Но я улыбаюсь – сквозь слёзы, слабо, но искренне. Я дома. И мне есть ради кого жить дальше. Даже если сердце разрывается на части.