Текст книги "Колыбельная Кассандры"

Автор книги: Эля Хакимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 9

А что, если на самих полицейских сейчас кто-то смотрит так же сверху, словно на игрушки, приготовленные детьми для игры? Когда агент увидел куклу, пронзенную булавкой, он понял вдруг, что где-то, в темных глубинах прошлого, есть зеркальная воронка, в которую он затягивается, со всем, что увидел и узнал в последние дни. Ему так все и представилось в этот миг – гигантские песочные часы со стеклянными стенами. Все они – жители деревни, он, Кассандра, – все это песок, просыпающийся куда-то вниз.

Гейбриэл посмотрел на Кассандру, будто впервые в жизни увидел ее. Та не обращала никакого внимания на застывшего агента и разглядывала миниатюрное убийство.

– Она? – нарушив молчание, спросил агент.

– Да, – внезапно осипнув, ответила девушка.

Кукла была точной копией той, которую ей подарили когда-то в детстве. И, скорее всего, той же самой, что она заметила при первом обыске в доме Логанов. Сколько их еще?

– Думаю, нам стоит навестить Уну Крайн. Прямо сейчас.

– Но сначала я должен вам рассказать… – попытался возразить агент. Однако прислушиваться к его мнению никто не стал.

– Вы ведь знаете ее адрес?

– Да, разумеется. Но лучше вам немного отдохнуть. Мисс Крайн можно будет навестить и завтра…

– Ага, еще и визитку предварительно пришлем, как в приличных домах. «Да» – мой ответ на ваше заманчивое предложение.

– Понятно. Это значит «нет», – кивнул агент сам себе, поскольку она стремительно вышла.

Кассандра нетерпеливо поджидала его снаружи, у автомобиля. Пока он тщательно закрывал двери магазина, она пинала сухую ветку, занесенную сюда из лесу ветром. Непогода за время их визита в магазин разыгралась не на шутку, и хотя небо еще не разразилось проливным дождем, но пласты теплого и холодного воздуха яростно перемешивались сильным ветром, и тучи уже стали посылать на землю вслед за вспышками света угрожающие раскаты грома.

– К тому же погода не совсем подходящая. – Прежде чем вставить ключ в замок зажигания, агент укоризненно оглянулся на девушку, будто в этом была ее личная вина.

– Не сахарная барышня, мистер Гавриил, не растаете, – жестоко пообещала ему Кассандра, приглашающим жестом разрешая начинать движение.

Между тем деревня успела измениться. Уютные огни за окнами многих домов погасли, Полпути стремительно поглощались мраком, внутри которого свистел ветер и стонали деревья. Еще минута – и ливень хлынул отвесным потоком, как из пожарного гидранта, в лобовое стекло машины. Струи воды громко застучали по капоту.

Когда они подъехали к отсвечивавшему глянцем в свете молний домику, гроза достигла своего апогея. Зонт, предусмотрительно открытый агентом над девушкой, нисколько не помог избежать промокания до нитки за время краткого забега от машины до крыльца дома мисс Крайн.

Только отчаянно забарабанив в дверь, Кассандра осознала, что, судя по темным глазницам окон, хозяйки, вполне возможно, нет дома. Или она, в лучшем для детективов случае, уже сладко почивает.

Но прежде чем агент, пытаясь исправить неучтивость девушки, все же позвонил в колокол, Сент-Джонс едва не свалилась вслед за поддавшейся дверью, которая, как оказалось, не была заперта.

– Не знаю, имеем ли мы право вот так без ордера врываться в дом добропорядочного человека, – с сомнением проговорил агент, тщась остановить девушку от следующего шага за порог.

– Вдруг с ней что-нибудь случилось, она все-таки чертова старая леди и все такое, – подбодрила его Сент-Джонс. – К тому же лучше переждать внутри, пока закончится ливень.

Свет не включался, сколько ни щелкала выключателем Кассандра. Вздохнув, покоряясь судьбе, агент шагнул вслед за девушкой, уже прошедшей в гостиную. Та, оглянувшись вокруг, раздвинула шторы на окнах и взглянула на бушевавший снаружи ураган.

– Буря считается средством перемещения тех, кто путешествует на тот свет, – задумчиво проговорил Гейбриэл.

– Вот как теперь это называется? – отозвалась девушка со второго этажа, который обследовала на предмет присутствия хозяйки дома.

– Простите?

– Смерть – это просто путешествие? – перегнулась она через перила.

– Необязательно смерть… – Он задумчиво огляделся вокруг и прошел к камину. Разжег огонь и сел в кресло напротив очага. – Это дорога с движением в оба конца. Взгляните, как интересно! – Он указал в направлении странного предмета на каминной полке. – Это доска Уиджа, которую использовали в девятнадцатом веке для спиритических сеансов.

– Хм, так это и есть ваша специализация? – насмешливо уточнила Сент-Джонс, спустившись вниз и присаживаясь в кресло напротив агента.

– В некотором роде да. Я всегда интересовался всем, что связано со смертью.

– И поэзией, – подзадорив его, вставила девушка.

– Нет, только поэтессой. Одной, – мягко улыбнулся он в ответ. – Вы ведь знаете, наверное, о печальной судьбе Эмили Барт? Но поверьте, самое удивительное и интересное не прописано в школьных учебниках. Остается много загадок и тайн, связанных с судьбой этой необыкновенной женщины.

– Да, я наслышана о существовании фан-клубов многих певцов, художников и поэтов. Это еще как-то вписывается в рамки хобби, но смерть?! С чего это у вас?

– Это длинная история… – агент задумался.

Глава 10

Вначале был, как и положено, Big Bang [6]6
  Большой взрыв (англ.Big Bang) – гипотетическое начало расширения Вселенной, перед которым она находилась в сингулярном состоянии.


[Закрыть].Это произошло в день присуждения «Золотой арфы». Впервые – такому молодому поэту, ведь девочке было всего десять. Юный Гейбриэл не случайно очутился на этом пафосном мероприятии. Мать работала в компании, занимавшейся организацией выставок, фестивалей.

Кассандра царила на сцене. Главной героиней, звездой была она и, разумеется, Эмили Барт, ее двойник из прошлого. Странная девочка, закрыв глаза, тонким и звенящим голосом читала стихи, так похожие на стихи знаменитой поэтессы. Притихший зал внимал каждому ее слову, каждому вздоху. А она говорила о бесконечном одиночестве, о жажде любви, о беспредельности страданий и хрупкости человека…

До этого дня мальчик мало интересовался современностью. Его увлекала исключительно история и судьба Эмили Барт. Великолепной и неподражаемой. Ее портрет приветствовал всех при входе в музей, который он навещал почти каждые каникулы. Портрет висел над главной лестницей в музее Полпути, и Гейбриэл разговаривал с ним, как с живым.

В тот миг, когда девочка поднялась на сцену и, крыльями раскинув руки в стороны, начала читать стихи, – в этот самый миг мальчик почувствовал, что из его груди выпало что-то важное. Представьте, каково это – жить с вынутым сердцем. Знать, что отныне оно не защищено ребрами, кожей. Вы не можете беречь его, сохранять или спасать бегством…

А потом он вместе со всей своей семьей ехал к нарисованной Эмили. В поезде было душно. Сквозняк, ходивший по вагону, словно ленивый кондуктор, был теплым. На сиденье рядом лежал потрепанный детективный том, который читал отец. Как всегда о крутом полицейском, грубияне и алкоголике, попавшем в перестрелку и сосланном в глухую деревню. Где как назло (или «как раз») стали происходить таинственные убийства.

Отец всегда предпочитал такие простые, крепко сколоченные истории про убийства и их расследования, переполненные штампами и стереотипами, как этот вагон пассажирами. Мама всегда над ним подтрунивала за простые и непритязательные вкусы в литературе.

Он тоже не отставал, мягко посмеивался над ее потрепанным томиком «Джейн Эйр», неизменным спутником всех путешествий. Мама, оправдываясь, говорила, что для нее это всего-навсего хорошая примета. Так она уверена в том, что доберется до цели путешествия благополучно. Надо признать, примета работала. До этого самого случая.

Два поезда столкнулись, вы, наверно, слышали, – шумели все газеты. Обычный или даже радостный день лопнул перегоревшей лампочкой. Мир взорвался. Остались только черный дым и языки пламени. И отвратительный запах горячего асфальта с примесью нефти…

От грохота мальчик оглох. Его подбрасывало и крутило, со всех сторон стукали какие-то трубы, куски железа, что-то мягкое и твердое, горячее и холодное. Потом остался только гул. Ровный, густой, но такой круглый и широкий, что, вливаясь в уши, разрывал барабанные перепонки.

Все остальные тоже оглядывались вокруг или просто сидели на земле и смотрели вверх, пытаясь поймать взглядом редкие лоскуты неба в черной вате дыма. Люди были удивительно спокойны – поэтому Гейбриэл тоже не волновался. Он только растерянно водил глазами вдоль развороченного полотна железной дороги, мимо дымящихся развалин раскуроченного состава. Среди притихших людей не было родителей.

Вскоре приехали спасатели. Они стали упаковывать людей в мешки. Мальчик смотрел, как покорно пассажиры укладывались в эти черные мешки и как спасатели застегивали молнии, закрывая их над распахнутыми в недоумении глазами.

Когда, так же без единого слова, собрались упаковать и Гейбриэла, он стал сопротивляться. Он хотел видеть родителей. Он кричал изо всех сил, что ему очень важно найти отца и мать, но спасатели будто не слышали его криков. Тогда мальчик протянул руку и задержал молнию, уже смыкавшуюся над его лицом.

Жизнь, как ряска на пруду, почти мгновенно затягивает гладь воды после волнения. Катастрофа, вспыхнув, опалила только мгновенно устаревшие газетные передовицы и память чудом выжившего пассажира. Постепенно шершавый налет жизни затянул острый и гладкий образ девочки на сцене. Но он всегда был там внизу, на глубине, Гейбриэл чувствовал ее – и радовался этому.

Все, чего он хотел, – чтобы Кассандра не исчезала на полпути, как его родители. Чтобы она дождалась, когда Гейбриэл сможет найти ее. Он спасет ее. Спасет даже от смерти. Надо только очень захотеть. Надо только постараться захотеть именно так сильно.

Бедная беспризорница была первым уловом Гейбриэла. Он поймал ее на воспоминания о маминой дорожной книге и еще нескольких – Диккенса. Никогда не знаешь, за что именно зацепится призрак, на какую наживку в его голове он клюнет. Увидев Кассандру и ужаснувшись переменам в ней, Гейбриэл стал разыскивать призрак следующей, возможно, более счастливой Кассандры.

Много лет он потратил на поиски. Он был усердным рыболовом, и его желание вытащить из моря призраков именно ту Кассандру было столь велико, что он нашел ее. Фантом клюнул на воспоминания об отцовском детективе, сгоревшем в разбитом поезде.

Третья Кассандра была еще более тяжелой добычей. Это был не человек. Радость жизни никогда не согревала ее холодное сердце. Единственным смыслом ее существования была работа. По заброшенной деревушке Полпути бродила тень Кассандры, которая когда-то работала полицейским в Большом Городе.

Ей пришлось стать грубой, жесткой. Она научилась скрывать свое бессмертие от окружающих. Неизвестно, какой ценой, но ей удалось даже от себя скрыть этот факт. И в том, что ее третий призрак вышел в этот мир еще более несчастным, чем другие, была вина Гейбриэла. Увидев ее, он был раздавлен, словно ему когда-то так и не удалось выжить в крушении поезда.

Глава 11

Затянувшееся молчание прервал необычный шум. Он слышался отчетливо, буря совсем стихла. Характер звуков удивил детективов больше, чем то, что они раздались из тщательно осмотренного помещения. Переглянувшись, незваные гости синхронно достали оружие и молча ожидали продолжения.

– Здравствуйте-здравствуйте, – проворковала сверху Уна, словно продолжая только что прерванный разговор. – Простите великодушно, была занята с лесничим, отмечала для фермеров, в каких из вороньих гнезд поселились неясыти. Чтобы фермеры ненароком не подстрелили. Вы не представляете, сколько пользы приносят эти удивительные птицы.

Чему я обязана приятностью появления столь поздних гостей?

– Что-то не заметила черную лестницу на второй этаж, – сварливо уточнила Сент-Джонс, убирая пистолет. Значит, она тоже связана с Бурдэленом. Да у них тут целая шайка!

– Есть новости? – в ответ спросила Уна.

Ее поведение несколько отличалось от того, которое она демонстрировала в лавке после убийства кукольницы. Исчезли внезапные переключения настроения, суетливость, множество мелких, излишних движений. Словно смылись нелепые жирные штрихи художника-недоучки поверх мастерского офорта. Речь стала более понятной, голос сдержанней. Видимо, ночные прогулки в бурю благотворно влияли на ее словарный запас и нервы.

– Открылись обстоятельства, о которых мы решили сразу сообщить вам, – вежливо продолжил вместо девушки агент. – Простите, пожалуйста, нам пришлось воспользоваться вашим гостеприимством, но гроза…

– Да, буря и впрямь была серьезной. Надеюсь, кукольница благополучно добралась, – грустно вздохнув, хозяйка спустилась вниз. – Отчего же вы впотьмах?

Загорелся большой свет, и Кассандра дернулась, будто от поцелуя с электрошокером. Прямо над камином висела огромная афиша, которая стала видна при ярком освещении. Кричащие яркие краски, огромные буквы… На плакате была изображена хозяйка дома. Это подтверждала и надпись. «Летающая Уна Великолепная!!!»

Хрупкая девушка с огромными янтарными глазами и вертикальными птичьими зрачками загадочно улыбалась старомодно накрашенными губами, оглядываясь из-за обнаженного плеча. Изумрудная цыганская серьга в ушке, иссиня-черные волосы, забранные в высокую прическу. И подавляюще огромные крылья на спине.

Да, Уна была изображена с довольно натуралистично нарисованными крыльями, которые занимали почти все поле плаката. Наверное, народ валом валил на представление с такой рекламой. Уна сидела как райская птица на своих качелях под самым куполом цирка.

– Я в молодости. Ах, что это были за времена! – с ностальгией пропела Уна. – Звезда знаменитого цирка «Колесо обозрения». Именно звезда, а не современные светлячки, уверяю вас.

– Как же вы променяли все эти перья на жалкую деревеньку? – участливо поинтересовалась Кассандра.

– Несчастный случай. Хотя я почти уверена, что ему сильно поспособствовали… Может, чаю? – вспомнила про этикет хозяйка.

– Обойдемся, – поблагодарила девушка. – Мы пришли, чтобы сообщить о кукле.

– Ах, Лилиан нашлась, – воскликнула Уна, – какое счастье!

– Вижу, эта милая игрушка заботит вас больше, чем смерть хозяйки, – сузив стальные глаза, заметила Кассандра.

– Вовсе нет…

– Вы волновались о ней, – настаивала девушка.

– Она имеет огромное значение. Вопрос жизни и смерти, – сжала губы Уна. – Я в точности не до конца во всем этом разобралась. От меня скры… берегли некоторые детали.

– Не разобрались в «этом» – в чем?

– Где вы ее нашли? – встрепенулась Уна, сбросив покрывало тягостных раздумий. – Разве ваши специалисты не осмотрели всю лавку с тщательностью, столь свойственной полиции?

– Мы не говорили, что нашли ее в лавке, – заметила девушка.

– Вы очень проницательная юная леди, – похвалила Уна. – Все же приготовлю для вас чай. А потом поговорим, пока не началось…

Поскольку кухня хорошо просматривалась от камина и не имела выхода на улицу, Кассандра спокойно откинулась в кресло и стала ждать. Несмотря на подозрительное поведение, горбунья не внушала особых опасений. Но все же детектив не намеревалась оставлять хозяйку дома, не добившись правды:

– Вы не удивлены тому, где найдена кукла.

– Гвен знала, как умрет, – кивнула Уна. – Она говорила, что всегда это знала. Ей было видение.

– Она… – Агент уже соорудил теорию в своей гладко причесанной голове, как поняла Кассандра, но не успела перехватить слово, и Гейбриел все же договорил:

– Мы нашли куклу в игрушечной лавке. Она была пришпилена к прилавку булавкой.

– Значит, это сделала сама хозяйка, – закончила за агента девушка.

– Я ведь говорила, что Гвен знала о своей смерти.

– Лучше бы она оставила записку и сообщила потомкам имя своего убийцы, – недовольно проворчала Кассандра. – Итак, сколько кукол нашла ваша хозяйка, только честно?

Взгляд Уны отследил заковыристый узор коврика на противоположной стене.

– Не знаю, но одновременно знаю. Пока я в таком состоянии, к сожалению, ничем помочь не могу. Гвен больше доверяла моей… э-э-э другой половине, право не знаю почему, взбалмошная, не блещущая умом особа, – прозвучал легкий намек на ревность. Видимо, с Уной номер два они были не совсем в ладах. – Что-то мне подсказывает, дорогая, что вы первая узнаете об этом.

– Очень на это надеюсь, – со значением посмотрела на нее Кассандра.

– Скажите, а вам тоже известны обстоятельства вашей?.. – поинтересовался агент.

– Да, Гвен мне рассказала, – улыбнулась Уна. Или Кассандре показалось, или Уна действительно гордилась этим фактом. Кроме того, что верила в него. – Но, к счастью, я не всегда помню то, что знаю.

– То есть одна ваша сущность не знает того, что известно другой? – уточнил агент, очевидно заинтересовавшись ярким образцом для изучения шизофрении. Обернувшись к Сент-Джонс, он с увлечением продолжил: – Современная наука отрицает классическое раздвоение личности, когда в одном человеке живут две или более автономные независимые персоны. По крайней мере в суде такой диагноз учли только однажды, в случае Билли Миллигана…

– Надеюсь, в вашем случае обойдется без суда, – поспешила Кассандра прервать рассуждения, пока они не забрели в дебри психиатрии, которую она лично презирала до глубины души, потому что считала ее идеальным прикрытием для слабаков и придурков. К тому же никому ведь не известно, когда именно одна личность придет на смену другой. С Уной вменяемой беседовать было куда приятнее, чем с той, которую они встретили утром в день убийства кукольницы. Приблизительно настолько, насколько приятнее пить чай со старушкой, воображающей себя королевой английской, чем с безумным шляпником.

– Только если полиция займется розыском утерянной головы, – преисполненная достоинством, возвестила пожилая дама.

– Головы? Разума, вы имеете в виду?

– Головы. Но совершенно точно произойдет это не в данный момент. Еще немного времени у нас есть.

– Понятно. Все же воздержитесь от потерь, по крайней мере до конца расследования, – проворчала Кассандра. – Время и дату она вам не подсказала случаем, очень бы помогла.

– Ах да, времени мало, поэтому к делу, – не обратив внимания на сарказм, бодро потерла ладони пожилая дама. – Молодой человек, подайте-ка мне доску.

Агент ловко развернул на столике перед креслом хозяйки спиритический предмет, пожав плечами в ответ на скорбный взгляд Кассандры. Тут Уна без предупреждения уронила голову на грудь и, вскинув ее снова, явила гостям свое самое сумасшедшее лицо из всех ими виденных. Утробным голосом она произнесла:

– Отпусти сову, Кассандра! – Казалось, Уну подменили. Это произошло так внезапно и незаметно, словно шулер подсунул крапленую карту вместо козырного туза.

Агент вслед за Уной тоже положил пальцы на челнок и взглядом призвал Кассандру поступить так же. Закатив глаза, та присоединилась к сеансу. Что поделать, раз обычные допросы в Полпути не работают. Почти сразу выпала буква К.

– Камилла, – почти простонала Уна.

– Камилла Логан? – насторожилась Кассандра. – Что вам о ней известно? Вы ее знаете по цирку?

– Камилла убила меня. Я Луиза, я первая.

– Так, – нахмурилась девушка.

– Старая няня нянчит дитя, кто у порога стоит?

Дрова в камине потрескивали. Мисс Крайн поводила по доске указателем и продолжила:

– Злой дух застрял на полпути. Обманутый дьявол взыщет то, что ему принадлежит по условиям сделки. Его должно изгнать. Ангел смерти расправил крыла. Искать Лилиан, найти истину.

Голова старушки снова упала. Эдак она потеряет ее раньше срока, забеспокоилась Кассандра. Агент осторожно взял руку Уны и послушал пульс. Успокоившись, кивнул Кассандре в сторону двери.

– Вы направляли эту чертову планшетку, – обвиняющим жестом ткнула в его сторону палец Кассандра. – Вовсе не обязательно было использовать для этого сумасшедшую старушку, я давно поняла, что Камилла ваш фаворит. Но я счита…

– Тсс, давайте выйдем.

– Мы должны разбудить ее и выяснить… А вдруг она сбежит в конце концов!

– Она была в трансе и сейчас глубоко уснула. Отвезу вас домой и вернусь сюда. Понаблюдаю за домом.

– Ну как проклятые куклы связаны с преступлениями? – не выдержала девушка.

– Я разобрал письма Гвендолин, – начал агент. – В поисках Лилиан велась широчайшая переписка с коллекционерами и музейными хранителями многих стран.

– Скольких она уже нашла?

– Думаю, две, третью она так и не получила. И еще, я пытался вам сказать, что почти уверен – вся история самым непосредственным образом связана с бывшими владельцами этих мест. Семейством Барт.

– Вы имеете в виду родственников Эмили Барт? – воскликнула Кассандра. – Той самой Эмили Барт?!

– Именно. Куклы являлись когда-то собственностью семьи Барт. В бумагах есть справка, удостоверяющая подлинность Лилиан.