355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элора Климова » Никто и никогда » Текст книги (страница 7)
Никто и никогда
  • Текст добавлен: 5 сентября 2016, 00:04

Текст книги "Никто и никогда"


Автор книги: Элора Климова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Глава 11. КЛИНОК И ОГОНЬ

На пятую ночь после отъезда Лусинды и Латории Келинария Йонат проснулась в холодном поту от мучившего ее кошмара. Женщина с криком вскочила и, оглядевшись по сторонам, разрыдалась от счастья.

Она по-прежнему находилась у себя в постели, а не на пылающей улице, среди черного дыма и смрада подожженных домов. Ее окружала полнейшая тишина, только едва уловимый шелест листьев за окном доносился до слуха. Никаких душераздирающих криков и мольб о пощаде. Лишь темнота и спокойствие… Словно затишье перед бурей.

Келинарию вновь охватил страх. Она встала с кровати, накинула на плечи старенький плед и завернулась в него, как будто пытаясь защититься от собственных мыслей.

Прошло уже пять дней, а Вирвена не возвращалась. Конечно, она могла задержаться в пути, но ведь Латория оставила ей достаточно денег, чтобы купить лошадь. Значит, сестра должна была приехать еще вчера.

Келинарию терзала навязчивая мысль: вдруг Вирвена умерла от потери крови в Палате Лекарей? Нет! Что угодно, но не это! Ведь тогда Кели останется одна с двумя крохотными детьми, беспомощная, наедине со своими страхами. И никто даже не подумает ее защитить.

Женщина услышала тихий, едва уловимый вздох и обернулась. Ее взгляд упал на колыбельку, где лежали два младенца: ее дочь и дочь сестры.

Маленькая Кено не спала. Она задумчиво глядела на мать совершенно недетским взглядом, словно пытаясь угадать причину ее печали. Келинария и девочка смотрели друг на друга около минуты, пока вдруг лицо малышки не стало каким-то обеспокоенным. Глазки Кено сверкнули, и неожиданно до этого совершенно спокойный младенец разразился неистовым плачем.

Дриана, лежавшая рядом, проснулась и недовольно завизжала, толкая двоюродную сестру, которая не переставала кричать. Келинария бросилась успокаивать девочек, но тут краем глаза заметила из окна, что на улице началось движение.

Женщина видела оранжевые пятна факелов, которые взлетали вверх, словно в каком-то непонятном танце. Вскоре она услышала крики. Позабыв обо всем, Кели выбежала из дома, за доли секунды миновала сад, настежь распахнула калитку…

… И попала в свой недавний кошмар.

На улице толпился народ. Женщины со слезами на глазах поспешно грузили вещи на большие телеги. Дети испуганно бегали от одного коня к другому, пытаясь найти матерей. То и дело мимо пробегали мужчины с горящими факелами в руках и с оружием наготове. Вдали, у ворот, алело зарево пожара.

– Келинария, бери детей и беги! – закричала одна из соседок, заметив Кели в проеме калитки. – На деревню напали таливийские разбойники!

– Древние Силы! – воскликнула женщина и бросилась обратно в дом. – Я знала! Я чувствовала!

Она принялась лихорадочно шарить по всем полкам, складывая в охотничий мешок покойного мужа самое ценное из нажитого добра. На сборы ушло несколько минут, но и этого оказалось слишком много.

Разбойники уже прорвались за пределы забора и теперь с огнем и обнаженными клинками шли по узеньким улочкам деревни. Келинария схватила корзинку с младенцами и выскочила из дома. Добежав до огородов, она в последний раз оглянулась на ветхий дом, в котором прожила всю жизнь, а потом решительно повернула на восток, подальше от леса, на равнину.

Келинария сама не помнила, как перелезла через высокий забор с тяжелым мешком за плечами и с корзиной в руках. Страх гнал ее прочь от родной деревни, придавая невиданные силы и желание спасти себя и детей во что бы то ни стало.

Позади горели дома, в небо поднимался черный дым, слышались крики, но Кели не обращала на это внимания. Она, задыхаясь, бежала, сосредоточив все помыслы только на одном: скорее убраться подальше, найти укрытие и затаиться там на некоторое время.

Женщина продолжала бежать тогда, когда вокруг начало светлеть и новый день разогнал ночные тени. Она остановилась и упала в изнеможении на траву только после того, как увидела вдалеке небольшое озерцо.

Келинария, испуганная и усталая, даже не услышала плач детей после падения. Она мгновенно то ли уснула, то ли потеряла сознание.

* * *

Вирвена Йонат, беглая колдунья из Академии, долгое время после тяжелых родов оставалась в постели, лишенная сил. Лекари совершили невозможное, не позволив ей умереть пять дней назад. Дело осложнялось тем, что она не хотела жить. Мрачные мысли давили на Вирвену всё сильнее с каждым днем, медленно убивали. Несколько дней она просто не помнила, что родила дочь. В памяти остался лишь приказ Архколдуна убираться из Академии да растерянный, виноватый взгляд Абмолииа.

Тысячи раз колдунья просыпалась в слезах: сны еще больше раздували огонь обиды и злости на весь мир и на саму себя. Вирвена отказывалась от пищи и на все вопросы лекарей отвечала резким:

– Оставьте меня! Не хочу жить!

Все изменилось на четвертый день. С утра черно-серые тучи застелили небо, стало непривычно холодно, и в душе эсты разбуженным зверьком зашевелилась тревога.

Вирвена и раньше замечала, что в природе происходят странные изменения, но тогда это мало ее волновало. Сосредоточенная на своем горе, женщина не желала обращать внимание ни на что вокруг. Теперь же она с изумлением следила за стремительным движением облаков и шептала:

– Необычно… Очень необычно…

Тучи двигались с непостижимой быстротой, особенно по ночам. Тогда свирепый ветер едва не выбивал стекла в Палате Лекарей. Дребезжание окон раздражало Вирвену, не давало спокойно спать и тем более спокойно умереть.

– Ну как здесь можно выздороветь! – в негодовании ворчала колдунья, ворочаясь с боку на бок. Мысль о возможном выздоровлении посетила ее за последние дни впервые.

О Келинарии и дочери она вспомнила на следующее утро, когда терпеть холод стало невозможно. Проснувшись, Вирвена опрометью выскочила из-под тонкого одеяла и стала быстро прыгать по комнате, чтобы согреться.

– Древние Силы! – стучала зубами женщина. – Представляю, какой сейчас мороз у Кели в лачуге… Хаос! Там же моя дочь замерзает!

Мысль о младенце немедленно пробудила дремавшие воспоминания. Все, что Вирвена еще вчера пыталась забыть, сегодня стало важным. «Силы! – с ужасом думала она. – Как я могла оставить мою девочку в этой убогой хижине?! Как я могла забыть о ней?!»

В тот же день колдунья попросила лекарей отпустить ее. Никто не возражал: нервная пациентка уже изрядно поднадоела всем в Палате.

Еще в первый день, когда только пришла в себя, Вирвена обнаружила мешочек с деньгами под подушкой. Похоже, это странница Латория оставила ей звонкие монеты. Поэтому, выйдя за порог Палаты, молодая колдунья отправилась на рыночную площадь, где купила хорошего скакуна.

Не страшась покидать Столицу на ночь глядя, Вирвена выехала к сестре тем же вечером.

Она мчалась быстро, как ветер, не останавливаясь нигде на ночлег; чуть не загнала лошадь, которая через день бешеной скачки выдохлась и едва передвигала ноги.

Колдунья нервничала и безжалостно хлестала бедное животное кнутом, но это никак не ускоряло путешествие. Плохое предчувствие не давало покоя женщине с самого начала пути, а под утро оно стало настолько невыносимым, что Вирвене показалось, будто она сходит с ума.

Иногда женщина начинала дремать прямо верхом на коне. В те короткие часы, которые она посвящала сну, ей мерещились ужасные, нечеловеческие крики, обжигающий огонь и едкий запах черного дыма. Во сне она слышала лязг оружия и ощущала незримое присутствие смерти.

Когда утро склонилось к полудню, Вирвена наконец достигла вершины высокого холма, с которого была хорошо видна ее деревня. Женщина с нетерпением вгляделась в знакомые очертания леса и высокого забора, и через мгновение над холмами пронесся ее крик ужаса и отчаяния.

Деревни больше не существовало.

На её месте чернели остовы домов, тлели несгоревшие доски забора, клубились облака темно-серого дыма. Не веря глазам, Вирвена словно в страшном сне проносилась по знакомым с детства улочкам, усеянным почерневшими костями.

Все эти люди умерли совсем недавно. Кажется, прошлой ночью. На них напали таливийские разбойники, как это уже случалось раньше. И в этот раз жители не сумели отбить атаку.

Похоже, бандиты уже успели разграбить всю деревню и унести добычу к себе в логово. Как же быстро все произошло! Как быстро…

Вирвена подъехала к тому, что когда-то было домом ее сестры. От строения не осталось ничего, кроме пепла, камней и обгорелых кусочков посуды.

Колдунья соскочила с коня и. забыв об осторожности, принялась разгребать пепел длинной изогнутой палкой, которую подобрала с земли у огорода. Она в исступлении ворошила обгоревшие обломки дома, пытаясь найти подтверждение мысли о том, что, может быть, сестра и дети спаслись. Так прошло около получаса, но Вирвена не обнаружила никаких признаков человеческих останков.

– Она жива! – прошептала молодая колдунья с уверенностью, и на ее лице мелькнула слабая тень улыбки, – Келинария спаслась, и я ее найду!

– Эй! – неожиданно крикнул кто-то за ее спиной. – А ну убирайся отсюда, подонок! Мало награбил прошлой ночью? Проваливай к демонам вместе с дружками!

Вирвена резко обернулась и подняла палку так, как если бы держала в руках меч. Из-за почерневшего от огня голого дерева вышел мужчина с угрожающе поднятым серпом, который напоминал колдунье огромный стальной коготь.

– Кели? Что ты тут делаешь?! – изумленно воскликнул он. – Разве ты не ушла вчера вместе с остальными?

– Я не Келинария, – ответила Вирвена, опустив палку. – Я ее сестра.

– О, простите, госпожа… – пролепетал селянин, разглядев как следует фигуру и лицо молодой женщины. – Я подумал, что кто-то из тех извергов все еще здесь… а потом, что вы – Келинария.

– Что произошло? – отрывисто спросила Вирвена, пристально глядя в глаза мужчины. – На деревню напали таливийцы?

– Да, госпожа, – кивнул крестьянин. – Мы отбили атаку и положили две трети разбойников, будь они прокляты! Но… вы сами видите, что эти мрази сделали с нашими домами…

В голосе мужчины звучали горечь и боль.

– Скажите, – Вирвена с мольбой поглядела на крестьянина, – вы ведь хорошо знали мою сестру?

– Конечно, – кивнул он. – Ее дом на холме, а мой – на склоне за ним, на Кривой Улице.

– Вы не видели… когда напали разбойники, она не убежала в лес?

Мужчина горько рассмеялся и покачал головой.

– Сейчас в лес бегут только безумцы. Признаюсь честно, госпожа, я не видел Кели в ту ночь. Но даже если бы она и уцелела, то уж в лес бы точно не побежала. Я слышал, что у нее родилась дочь. Так она тем более не отправится в гости к волкам, – он нервно хохотнул. – Нет уж. Лучше искать ее на равнинах.

– Спасибо, – кивнула Вирвена. – Я так и поступлю.

И, не попрощавшись с крестьянином, она села на коня и хлестнула поводьями.

– Да куда же вы?! – закричал мужчина ей вслед. – Сейчас опасно ездить открыто по дорогам!

– Искать сестру, – коротко ответила молодая колдунья, направив коня на восток. – И дочь, – добавила она тихо, после того, как сгоревшая дотла деревня осталась позади.

* * *

Когда Келинария пробудилась от тяжелого сна, день клонился к закату. Она с трудом приподнялась и огляделась по сторонам.

Кели сидела в густой траве посреди широкого поля. Вдалеке виднелось небольшое озеро, по берегам которого рос высокий камыш. Поле казалось бескрайним; только на западе его окаймлял черной полоской Таливийский лес. Небо над головой женщины было серое и мрачное, где-то раздавались громовые раскаты.

Рядом с Келинарией стояла корзина с детьми. Дриана заходилась от плача. Ее пронзительный крик мог бы разбудить кого угодно: наверное, Кели очнулась от оцепенения именно благодаря ему. А Кено не плакала. Она тихо лежала в корзине, недовольно поглядывая на двоюродную сестренку.

Женщина посмотрела в мудрые, недетские глаза дочери и неожиданно для себя горько разрыдалась.

Что она делает здесь одна, посреди поля, с крохотными детьми? Зачем оторвалась от остальных жителей деревни? Если атака не отбита, где теперь искать разбежавшихся селян? Она беззащитна, и не от кого ждать помощи. Даже Лусинда и Латория, которые чудом явились накануне, теперь далеко.

«Выход один, – подумала Келинария, вытирая слезы, – идти назад, в деревню. Может быть, кто-то из соседей еще там. Но сначала надо накормить малышей и постирать им пеленки».

Женщина отправилась к озеру, где напилась воды и начисто выстирала мокрые тряпки, в которые были завернуты младенцы. Из нижней юбки и блузки, которые захватила с собой из дома, соорудила новую постель для девочек. Потом накормила обеих крошек и стала напевать колыбельную, покачивая корзинку.

Кено уснула сразу, не прошло и нескольких минут. А к Дриане сон никак не шел. Она плакала не переставая. Отчаявшись успокоить девочку, Келинария махнула рукой, спрятала отжатые тряпки в ранец и встала. Пора возвращаться в село… Если оно еще существует.

«Никуда оно не денется – уверила себя Кели. – Не станут же разбойники сжигать все дотла! Разумеется, нет!»

Отбросив мрачные мысли, женщина бодрым шагом направилась обратно на запад, в сторону Таливийского леса.

«Наши конечно же победили в стычке, – убеждала себя Келинария. – В последние годы сельчане всегда побеждали. Когда я вернусь, все будет по-старому, только придется заново отстроить некоторые дома».

С каждым шагом, который приближал ее к родной деревне, настроение поднималось. Через полчаса пути она совсем перестала думать о прошлой ночи.

Женщина осмелела, потеряла бдительность и поэтому не заметила трех всадников, которые бесшумно выехали из леса, чуть слева от нее.

Они не спешили и ехали шагом, как охотники, которые опасались спугнуть добычу. Самый высокий из них был облачен в черную робу с накинутым на голову капюшоном и держал в руке длинный посох с темным кристаллом на конце. Два других не имели никакой одежды, кроме штанов из грубой ткани серого цвета. Эти двое были вооружены большими луками и длинными кинжалами.

Когда Кели наконец увидела всадников, бежать было слишком поздно. Она на мгновение остолбенела, пытаясь придумать хоть что-нибудь для спасения себя и детей. Но пришла на ум только одна мысль – удирать без оглядки.

Те, кто ехал в сторону Келинарии, были в тысячу раз опасней всех таливийских разбойников вместе взятых.

«Демоны Монкарта!»

Объятая суеверным ужасом, женщина опрометью бросилась обратно к озеру. С детства она твердо усвоила: если видишь разведчиков Монкарта – беги так быстро, как можешь. Беги и моли Древние Силы о быстрой смерти.

Кели мчалась, беспрестанно оглядываясь, потому не заметила камень, о который с размаху ударилась носком ботинка. Она даже не поняла, что упала. Просто земля неожиданно врезалась в подбородок так, что от боли потемнело в глазах. Завизжали младенцы.

Когда гул в голове немного утих и светлые пятна перестали плясать перед глазами, Келинария увидела, что демоны подъехали к ней вплотную. Расположившись кольцом вокруг молодой матери, все трое направили оружие прямо на нее.

Келинария дрожала, сжавшись в комок и не смея поднять глаза. Она чувствовала всем естеством, как в лицо ей светит зловещий кристалл, как две стрелы готовы сорваться с тетивы и пронзить ее в любую секунду. Она была уверена, что доживает последние мгновения. Те, кто встречались с разведчиками Монкарта, всегда умирали, за исключением колдунов, магия которых могла сравниться по силе с магией мартеров.

В отличие от сестры Келинария не обладала даже самой малой частью магического Дара, поэтому о том, чтобы сразиться с демонами, не могло быть и речи.

– Это не она! – гневно воскликнул высокий разведчик в черной робе, рассмотрев Кели как следует. – Проклятье! Господин снимет с нас головы, если мы позволим кейлорскому выскочке перехватить девчонку!

Он говорил на норткарском наречии, то и дело прищелкивая языком. Из-за странного произношения привычные латинские слова звучали совершенно неузнаваемо, но Келинария научилась понимать разведчиков у сестры, которая не раз сталкивалась с ними.

– Убивать! Убивать! – загалдели в ответ лучники. – Убьем эту, раз не нужна господину!

Сердце Кели замерло. Еще минута, и она бы сама умерла от страха, который чуть не свел ее с ума. Но именно в эту минуту произошло чудо. Она услышала позади топот больше десятка ног и громкий квакающий боевой клич.

Ландорианцы!

Иногда они приплывали с болотистого материка Улира на этот остров, на Зеленый Луг, чтобы собрать целебные травы. Похоже, сейчас они возвращались на родину с полными ранцами остро пахнущей поклажи.

– Великий Хаос! – вскричал шпион в черной робе. – Будь прокляты эти жабы! Отступаем в лес!

Он зарычал в бессильной злобе и тряхнул посохом. Из кристалла вырвался луч пульсирующей черноты и ударил в Келинарию. Женщина откатилась в сторону на несколько шагов и схватилась за шею.

– Отступаем! – зло скомандовал разведчик. – Нам не справиться с жабьей магией.

Приспешники Монкарта развернули лошадей и поскакали галопом в сторону Таливийского леса. А за ними мчались пешие ландорианцы, размахивая копьями и кривыми ножами.

Младенцы в корзине надрывались от плача. Их крик заставил воинов остановиться и обратить внимание на раненую Келинарию.

Женщина задыхалась. Она чувствовала бесконечный холод, от которого, казалось, сама кровь стынет в жилах и воздух замерзает в легких. Она не видела перед собой ничего, кроме бледной пелены, а голоса спасителей доносились откуда-то издалека.

Ландорианцы склонились над Кели, испуганно и растерянно глядя на ее мучения. Все они были простыми воинами; среди них не было ни одного мага, поэтому разведчики Монкарта испугались их совершенно напрасно.

Это были выходцы из болотной крепости Дэв-Оре, находившейся далеко отсюда, за морем. Одни из них пришли сюда за травами Зеленого Луга, другие – в надежде увидеть единорога, который там жил.

Теперь ландорианцы возвращались домой. Их большой отряд (около пятидесяти человек) направлялся в Атер, где они смогли бы нанять корабль, который перевезет их на родной материк. По дороге они для развлечения охотились на демонов Монкарта, отбирая и ломая их оружие.

– Кажется, ее заморозили, – пробормотал низкорослый ландорианец, в отличие от остальных собратьев имевший не болотно-зеленую кожу, а ярко-красную с желтыми переливами.

Он дотронулся до лба Келинарии и сокрушенно покачал лысой головой.

– Слишком холодная… Кто-нибудь знает, как ей помочь?

Все угрюмо молчали. Только одна зеленокожая ландорианка с редкими рыжими волосами, собранными в хвост, робко ответила:

– Не знаю, Джеунот. Если б здесь был мой брат Энхор или любой другой волшебник, он бы вылечил ее. Мы же бессильны.

Она нерешительно подняла с земли корзину с младенцами и уже через секунду прижала ее к груды и принялась осторожно покачивать. Кено и Дриана разом смолкли, удивленно воззрившись на странное зеленое лицо с темно-болотными глазами-щелочками и огромным, как у жабы, ртом.

Келинария вздрогнула и закашлялась. Из ее груди вырвалось сипение. Наконец, собрав последние силы, она прошептала:

– Скажите сестре…

Новый приступ холода заставил ее замолчать и снова судорожно глотать воздух. Ландорианцы в страхе отпрянули, кроме краснокожего юноши и рыжеволосой девушки, которая качала корзину с человеческими детьми.

– Что? Что сказать? – участливо спросил молодой ландорианец у Кели. взяв ее за руку.

– Келинария умерла… – прошептала женщина. – Скажите сестре… что я умерла…

Она закашлялась. Юноша хотел было запретить ей говорить, но Кели протестующе мотнула головой и прохрипела:

– Скажите, что Дриана… – это та, которая часто плачет… А Кено… «тихоня»…

Женщина приподнялась на локтях, тщетно пытаясь увидеть того, к кому обращалась. А через миг она медленно сползла на спину и затихла. Ландорианец приложил ухо к ее груди, прислушался и вскоре печально вздохнул:

– Храбрая мать покинула этот мир. Пусть Древние Силы укажут ее душе путь в Дэоцентрон, Последнее Пристанище!

Воины молча опустились на колени и сложили ладони, как для молитвы. Так они сидели три минуты, как того требовал их обычай, а после принялись рыть могилу для несчастной женщины, столь глупо и безвременно погибшей.

Глава 12. СИРОТЫ

– Что же теперь делать с детьми? – озадаченно пробормотал краснокожий Джеунот, когда последняя горсть земли упала на могилу Келинарии Йонат. – По-видимому, у бедных девочек никого теперь нет, кроме нашего клана.

– Да, – кивнул стоящий рядом с юношей высокорослый ландорианец. – Эти малышки, скорее всего, сироты. Думаю, если мы позаботимся об их дальнейшей судьбе, вождь племени не станет возражать.

Большой рот Джеунота растянулся в невеселой усмешке.

– Верно, Болквак, – согласился он. – Только покажи мне того, кто решится взвалить на себя бремя – вырастить двух человеческих девчонок?

В глазах уже немолодого Болквака заиграли лукавые искорки. Он хитро улыбнулся и указал крючковатым зеленым пальцем поверх голов остальных членов племени:

– Кажется, я знаю – кто!

Джеунот повернул голову туда, куда указывал старик, и увидел рыжеволосую, зеленокожую ландорианку, которая качала в корзине человеческих детей и напевала им колыбельную. На лице девушки было выражение такой неподдельной нежности, что юноша долго в изумлении глядел на эту сцену.

– Послушай, друг! – воскликнул Джеунот наконец. – Но ведь это же моя жена! Она и так ждет ребенка. Да к тому же ты и сам знаешь, какая из нее мать и хозяйка. Марлока сначала должна привыкнуть к жизни простой женщины в племени. Ты даже не догадываешься, Болквак, как тяжело ей теперь.

– Догадываюсь, – вздохнул пожилой ландорианец. – Бедная девочка, которая никогда не знала матери… Что ж, отец воспитал ее, как умел, и сделал из нее прекрасного воина. Правда, не научив при этом стряпать, шить и стирать. Я понимаю, как трудно ей теперь учиться всему тому, что она должна была усвоить с детства.

Джеунот нахмурился и вздохнул:

– Недавно я видел, как Марлока украдкой сражалась моей саблей с воображаемым врагом. Тогда я понял, как она несчастна. Жена очень тоскует по прежней жизни в лагере отца.

– Потому-то она и должна стать матерью человеческих детей! – с убежденностью заговорил Болквак, – Подумай сам, ведь когда у нее родится ребенок, он будет одним из нас. Марлока будет вынуждена воспитывать его по нашим обычаям, которые толком не знает и не очень-то почитает. Она еще больше затоскует от этой необходимости. А человеческих детей она сможет воспитывать такими, какими захочет. И Совет Племени не станет ей указывать, что лучше, а что хуже для девочек из рода людей.

– Хм… – глубоко задумался молодой ландорианец. – Пожалуй, ты прав, старший… В конце концов, мы ничего не потеряем, удочерив этих сирот. Что ж, я согласен. Пусть сестры Кено и Дриана станут моими детьми.

Марлока, которая тем временем незаметно подошла к мужу и услышала его последние слова, поставила на землю корзину и молча обняла Джеунота.

* * *

Вирвена бродила по равнине перед Таливийским лесом до самого заката, но нигде не нашла следов сестры. Только под вечер ей наконец-то удалось обнаружить широкую протоптанную дорожку, которая вела на юг с востока.

Очевидно, днем здесь прошел отряд воинов. Судя по вмятинам, оставшимся на земле, существа эти не принадлежали к расе эстов: слишком маленькими были их следы.

«Похоже на ландорианцев, – подумала Вирвена, спешившись и присев на колени около тропы. – Но что за дело занесло сюда жителей Топей? Пожалуй, стоит посмотреть, куда ведет дорога… или откуда».

Внимательно изучив форму вмятин, молодая колдунья поняла, в какую сторону двигался отряд. Ландорианцы (если только это были они) шли с востока, со стороны Зеленого Луга. Путь их лежал на юг, в Кейлор.

Вирвена задумалась, стараясь припомнить, что было к востоку отсюда, а что – к югу. «Кажется, неподалеку есть небольшое озеро. Почему бы не поискать там? Возможно, я найду какую-нибудь вещь сестры или клочок одежды».

Теша себя надеждами, молодая эста поднялась и оседлала коня. На этот раз она ехала не спеша, чтобы рассмотреть все вокруг как следует. Почему-то Вирвена была уверена, что судьба ее сестры каким-то образом связана с ушедшими ландорианцами.

Начало пути отряда она решила проверить на всякий случай, повинуясь лишь интуиции. И, как вскоре выяснилось, не напрасно. На берегу озера женщине бросилась в глаза сильно примятая трава, как будто здесь не так давно лежал человек.

Сначала Вирвена испугалась, подумав о самом страшном, но в следующую секунду успокоилась: ведь на берегу не было крови.

Однако, куда же человек пошел дальше? И кто это был?

Колдунья пригляделась к следам на траве и земле и постепенно восстановила картину произошедших здесь событий.

Около полудня ее сестра действительно была на этом месте. Сначала долго лежала, очевидно отдыхая, а потом стала полоскать в реке тряпки, в которые были завернуты младенцы… Вот и крохотный кусочек знакомой «пеленки» Кено.

А потом Келинария направилась на юг. Она шла быстро и бодро. И через два или три метра ее следы смешивались со следами ландорианцев, так, что их уже невозможно было обнаружить.

Но, по крайней мере, Вирвена теперь знала, в какой стороне искать сестру. Полная уверенности, что скоро встретится с ней, молодая колдунья пришпорила коня и поскакала галопом на юг по тропе, протоптанной воинами.

Через несколько минут скачки Вирвена увидела большой камень, чернеющий вдали. Подъехав к нему ближе, она остановилась. Раньше на этом участке поля никакого камня не было. Точнее он был, но довольно далеко от этого места – под старым одиноким деревом.

Легко спрыгнув на землю, Вирвена присела перед камнем и пригляделась к надписи, которую кто-то нацарапал острием клинка.

– Здесь покоится прах женщины по имени Келинария, которая отдала жизнь, отважно защищая маленьких дочерей. Пусть Древние Силы не оставят ее в загробном мире… – прочитала колдунья.

В глазах ее потемнело. Она пошатнулась и схватилась за камень, чтоб не упасть.

– Нет! Нет! Этого не может быть! Почему?! – закричала колдунья, сжав кулаки на груди, как для молитвы. – О, Силы, за что?!

Обняв камень на могиле сестры, Вирвена прижалась к нему щекой и заплакала, безмолвно сотрясаясь от рыданий. Горячие слезы скользили по надгробию и падали на рыхлую землю. Если бы только они могли вернуть жизнь Келинарии, племянницы и дочери… Ради этого молодая колдунья готова была принять на себя любое проклятие.

Но только Древние Силы имеют власть над жизнью и смертью. А они уже давным-давно не говорят с людьми, как будто крепко уснули после смерти Эндоралы Светлой. Бремя их прошло, так же, как и время тех, кто умел их слушать.

Вирвена плакала и с каждой слезой теряла веру в то, что с детства считала священным. Древние Силы не спасли её сестру. Значит, их нет. Отныне она больше не будет надеяться на их помощь. Она станет доверять только себе, своим силам и возможностям.

– Да, Кели, – шепотом произнесла Вирвена, отстранив заплаканное лицо от камня. – Ты всегда была сильнее и мудрее меня. Ты всегда смело глядела в глаза неудачам. Из любой беды ты искала выход и никогда не желала себе смерти. Теперь и я стану такой! Я выживу и не позволю горю искалечить душу! Я вернусь обратно в Академию! И будь я проклята, если однажды не отомщу тому, кто в ответе за твою смерть!

Колдунья поднялась, резкими движениями стряхнула с одежды комья земли и оседлала коня.

Настала пора вернуться в Академию и, послав ко всем демонам Архколдуна, выплакаться на плече любимого Абмолина.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю