Текст книги "Будущие бывшие (СИ)"

Автор книги: Элли Джелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

11

Маша

Одна четвертая Атаракса после обеда, одна четвертая на ночь плюс таблетка Амитриптиллина. Мне поставили тревожное расстройство и синдром хронической усталости, хотя я была уверена, что у меня депрессия. Пью лекарства и живу. Не скажу, что жизнь заиграла новыми красками и мне внезапно стало хорошо и весело, но я перестала плакать и на все реагирую спокойнее. Леху вижу совсем редко и в основном днем, если он заезжает переодеваться, ночью, после таблеток меня вырубает и я не слышу во сколько он приходит и приходит ли вообще. Сил стало немного больше, перечитала пару любимых книг, сходила с Иркой в кино, в торговом центре меня впервые узнали и попросили сфотографироваться, я улыбалась. Еще сходила пообедать с Никитой, это наш звукооператор, милый парень, всегда очень стесняется, когда вешает мне петличку. Николай Борисович планирует запустить еще одну программу, пока нет никакой конкретики, команда ищет формат, где раз в неделю, по пятницам, в эфир будет выходить небольшая передача про новинки российского кино. Наш генеральный продюсер сказал, что будет рассматривать меня на эту должность, как основную кандидатуру, плюс будет искать мне соведущего. Держу кулачки, чтобы все получилось, я уже и так отложила себе неплохую подушку безопасности, но если я возьму второе шоу, моя зарплата вырастет и я смогу платить ипотеку сама, без Лехи. Я хочу, чтобы он поскорее ушел, но сомневаюсь, стоит ли продавать нашу двушку или лучше оставить. Квартиру смотрят почти каждый день, одни из покупателей очень заинтересованы, но пока не могут найти клиентов на свою однокомнатную на соседней станции метро. Планирую поговорить с риелтором, хочу ее посмотреть, может быть можно что-то придумать и, если она мне понравится, все это правильно юридически оформить.

Лёха

За сегодняшний день я не хило охренел, аж два раза.

Первый раз утром. Я копался под капотом и в моем заднем кармане забрынчал телефон, пришлось вытирать руки и лезть за ним. Я прочитал сообщение от Машки и у меня сразу стукнул мотор. Не моей красной красотки, а мой.

«Покупатель нашелся, завтра оформляем задаток и сдаем в банк все документы, ничего не планируй после обеда, везде нужны твои подписи».

Ну нет… не сейчас… Первой мыслью было– случайно сломать руку и ничего не подписывать, потому что все случилось так внезапно, что я как будто еще не готов. Я стоял и не двигался минут пятнадцать, только смотрел в одну точку, потом начал крутить в голове варианты, типа потери паспорта, но Машка, видимо, чувствовала подвох и позвонила мне сразу с истерикой. Соколовская не могла найти дома какие-то документы, уверяла, что они у меня, но из-за ее панических визгов я не понимал, что ей от меня надо, поэтому просто поехал домой.

Весь мой диван был усыпан бумагами и документами, Машка взволнованно металась и проверяла список, собирая стопку по порядку, а я тихонько стоял и наблюдал за этим, но внутри меня колотило, как бешеного.

– Где свидетельство о браке и разводе? – нервно спросила Машка через плечо.

– Эм… не помню… наверно, все еще в бардачке. А зачем они нужны?

– Потому что мы покупали квартиру в браке, а продаем уже в разводе, – суетливо говорила Машка и не отрывала глаз от длинного списка, – Лёха, они просто нужны, сходи принеси.

Я поплелся в машину, по виду Соколовский было ясно, что если я сейчас скажу, что их нет, она убьет меня, но документы лежали на месте, поэтому я тяжело выдохнул и потащил в квартиру файл с бумажками. Машка вытряхнула его на пол, стала откладывать в сторону копии паспортов, взяла свидетельство о браке и положила в свою толстую пачку, покрутила в руках последний оставшийся листок и недовольно на меня посмотрела.

– А свидетельство о разводе где?

– Вот оно…

– Это заявление о расторжении брака! Просто заявление! – она источала ярость.

– Ну… и?

– Это не то! Где само свидетельство? – я думал, у Соколовской глаза из орбит выпадут.

– Откуда я знаю, это все что есть!

– Сходи, посмотри еще раз, может оно просто выпало.

– Машка… бардачок пустой, – сказал я очень испуганно.

– Да блин! – выкрикнула Машка, – зачем ты вообще забрал эти документы? Тебе нельзя доверить даже что-нибудь донести, чтобы не потерять!

Она устало сложила руки на голове и уныло вздохнула.

– Ладно, просто сделаем дубликат… – она как-то слишком быстро успокоилась, – Иди съезди в загс, попроси, чтобы нам напечатали еще одно.

– Да я не помню, ни куда идти, ни что говорить…

Или помню, но не хочу. Опять наорала на меня, пусть теперь сама едет.

– Ладно, поехали вместе, – Машка закатила глаза и пошла в спальню переодеваться.

И спустя час меня ждал новый ахер. Грандиознейший!

Мы с моей бывшей супругой зашли в уже знакомый кабинет, заняли знакомые стулья, посмотрели на знакомую женщину с красными волосами и Машка миленько, как она это умеет, защебетала.

– Здравствуйте, мы потеряли свидетельство о разводе, хотели заказать дубликат.

– Заказывайте там, где разводились, – говорит тетка, лишь на секунду оторвавшись от экрана компьютера.

– Мы здесь разводились! – с улыбкой заявляет Машка и протягивает какую-то бумажку.

Тетка внимательно смотрит на листок, потом что-то щелкает в компе, вздыхает и смотрит на Машку, как на полную дуру. Я уже чую жопой, что никакой дубликат мы сейчас не получим.

– Я же вам сказала, что вам нужно прийти ровно через тридцать дней… – говорит, кривится и протяжно выпускает воздух из легких, – Хотя бы одному из вас прийти. Вот этого дурачка я прекрасно помню, и не удивлена, а ты-то чем слушала?

Пока Машка нервно сжимает в руках сумку, вспоминаю, как пару месяцев назад, в этом кабинете, мы подписывали документы, а я во всю глотку орал песню Кипелова «Я свободен». Я часто веду себя придурошно, когда нервничаю, я хорошо помню тот день, я ненавидел Машку просто неистово, мечтал от нее поскорее избавиться, потому что запилила меня так, что я смотреть на нее больше не мог. Но трясло меня не хило, я не верил, что делаю это и очень боялся, что потом пожалею.

– Вы не пришли, гос пошлина сгорела, идите платите еще раз и перепишите заявление на другую дату, – тетка лезет в папку и протягивает Машке квитанцию.

– Ничего не понимаю, – Соколовская мотает головой, – Что не так? Вы же нам сказали, что все готово, больше ничего не нужно делать…

– Не нужно ничего делать, только прийти через месяц, хотя бы одному из вас и сообщить, что вы не помирились и развод будет зарегистрирован. Вы не пришли.

– Но мы подумали, что все уже сделано…

– Если бы мы разводили в один день всех психованых, представляешь, какая бы у нас была статистика? Ты певуну своему спасибо скажи!

Машка только нервно сглатывает, а мне хочется гоготать от истерики.

– Сейчас все услышала? – щурится тетка.

– Да, – бубнит под нос Соколовская.

– На, переписывай, – дает Машке два новых бланка.

Женушка внимательно и сосредоточенно на меня смотрит. Чувствую, что сейчас еще что-нибудь запою. Машка, пожалуйста, не тупи!

– Я паспорт дома забыл, – говорю с лицом идиота.

– В старом бланке есть твои данные.

Я недовольно цокаю. Дура что ли? Паспорт вообще лежит в ее сумке, у меня сразу же его изъяли, чтобы я и его не потерял.

– Приносите все вместе, когда оплатите квитанцию, – вздыхает красноголовая.

Если честно, я думал Машка меня убьет, всю оставшуюся дорогу будет причитать и жрать мой мозг поедом. Но она молча села в мою ласточку и уставилась перед собой, она выглядела подавленной.

– Ладно, – опять забубнила еле слышно, – Завтра сдадим документы и разберемся с этим. Лёха, пожалуйста, только не подведи меня…

Я недоверчиво на нее косился и крутил руль.

– Машка, а ты не погорячились с квартирой? Сколько ты им скинула?

– Восемьсот… – отвечает тихо.

– Сколько? Ты с ума что ли сошла? У нас была нормальная рыночная цена! Тебе же нужны деньги на первоначальный взнос! – говорю возмущенно.

– Не буду ничего покупать, пока просто сниму квартиру, мне не нужны никакие деньги, – Машка смотрит в окно.

– Значит мне нужны! Офигеть, какая ты интересная! Мы их вообще-то зарабатывали, нам их никто не подарил. Не пори горячку, восемьсот штук ты будешь откладывать год, а то и больше!

– Я не хочу с тобой больше жить, – печально произносит Машка.

– Чем я тебе мешаю? – я начинаю заводиться, а Соколовская спокойна, как будто под каким-то таблетками.

– Просто хочу жить одна…

– Ну иди и живи, за такую сумму квартиру продавать мы не будем! Звони и всё отменяй!

– Я не буду ничего отменять, я не буду подводить людей! – говорит испугано.

– Значит, я буду, мне вообще насрать!

– Это наш шанс друг от друга избавиться, ты же сам очень сильно этого хотел.

– Ты же невыносима просто! Задушила и зачмырила меня!

– Мне жаль, что ты так сильно со мной мучился… Пару дней еще потерпи и разъедемся.

– Ты под чем вообще? – я отвлекаюсь от дороги и подозрительно заглядываю ей в лицо, на вид нормальная, только грустная и голос странный.

– Я просто очень устала, Лёха.

– Ну сходи куда-нибудь, развейся, на массаж запишись, позвони Матвею…

– Хорошо, – равнодушно соглашается.

Блин! Таким пофигистичным настроением она бесит меня еще больше!

Оставшийся путь молчим, у меня накопилась тысяча приколов на тему того, что мы все еще женаты, так и подмывает что-нибудь ляпнуть, но Соколовской явно не до этого. На душе не спокойно, я думал у нас все хорошо, живем мирно и без новых происшествий. Но видимо в Машкиной голове идут какие-то сражения и не понятно, с кем или чем она там борется.

12

Маша

Вчера был один из самых сложных дней за все ближайшее время. Сначала на меня обрушилась новость, что завтра можно начать оформлять сделку и я жутко обрадовалась, а потом сразу расстроилась. Я хотела этого, но в груди была такая дыра, что отрицать, что я разбита от того, что скоро все закончится, было бессмысленно. Я поплакала, выпила таблетку, потом попыталась взять себя в руки и делать то, что планировала. Но меня так и мотало из стороны в сторону. А потом еще одно неожиданное известие– мы с Зуевым все еще женаты. Я вспоминаю, как в тот день, он вопил во все горло, а я испуганно хлопала глазами и не верила, что мы действительно делаем это. Я ни капельки не удивлена, что в результате ничего не вышло, ведь, где Зуев, там одни проблемы. Эта новость расстроила меня еще больше, теперь придется проходить все заново, а мысленно я уже попрощалась с Лехой.

Как бы я не старалась держать себя в руках, таблетки не спасают, вечером мы ругаемся в пух и прах, Зуев отказывается продавать квартиру. Он позвонил агенту и хамским образом сказал, что все отменяется и я жутко взбесилась, в драку больше не лезла, но пока мы скандалили и спорили на эту тему, перебили все кружки. Вот что он так вцепился в эти деньги? Спокойствие стоит дороже. На этом мои моральные приключения могли бы закончиться, но нет. Самое большое эмоциональное потрясение ждало меня ближе к ночи, когда Лёха пропсиховался, пришел в мою спальню и сел на кровать.

– Не знаю, что происходит в твоей голове, но уверен, что ты гонишь, – говорит спокойно, берет паузу, а потом продолжает, – В моей тоже полная каша, но я держусь… Успокойся, Маш…

– Я не могу быть спокойна, пока я каждый день тебя вижу. Я наверно, съеду завтра, ты живи, я свою часть ипотеки буду платить, – говорю с тоской в голосе.

– Ну что за глупости? – Лёха морщится в раздраженной гримасе.

– Я не хочу с тобой жить…

– Я тоже не хочу жить с тобой, но живу!

– Ну и зачем это тогда? – вздыхаю грустно, – У меня есть деньги, я могу уйти.

– Да я тоже могу уйти, еще немного поднапрячься, и уйти, но я не хочу…

– Почему? – спрашиваю взволновано и смотрю, как он сидит ко мне в пол оборота.

– Я же тебя вроде как еще люблю…

Мое сердце падает в пропасть. Такие простые слова кажутся чем-то немыслимым, но очень долгожданным. Я тревожно сглатываю, ничего не говорю, только крепче вцепляюсь пальцами в подушку.

– Ты же видишь, ничего у нас не клеится и не получается, – продолжает Лёха, – А заканчивать все равно не хочется. Я не знаю, что с этим делать, давай пока просто все оставим, как есть. Не будем ничего продавать и не пойдем платить никакую госпошлину.

– Будем сидеть по разным комнатам?

– Да…

– А я буду лежать и ждать, когда ты нагуляешься и вернешься от своих баб? – спрашиваю тревожно.

– Каких баб? – поворачивается и смотрит устало.

– Которыми от тебя пахнет, которых ты называешь красотками и малышками, – говорю обижено и снова хочу плакать.

– Это не баба, это я тачку себе новую купил. Это она красотка и малышка.

– Ты не говорил…

– Ты тоже много чего мне не говорила. Да и как тебе сказать? Если ты опять будешь только орать, закатывать глаза и говорить, что я никогда не повзрослею. А если бы ты увидела этот кусок металлолома не на ходу, так бы все и было! Какие-то бабы существуют только в твоей голове.

– От тебя чужими духами пахло.

– Капец у тебя нюх! – возмущается Лёха, – Если ты про свитер, то это вонючка для машины вылилась, там пятна на животе остались, иди посмотри, до сих пор, наверно, воняет!

Мне становится легче. Хотя, я все еще ощущаю жуткую тоску, безнадегу и не вижу выхода, теперь смесь этих чувств слегка приправлена надеждой.

– И сколько мы так будем ждать и чего? – спрашиваю с опаской.

– Не знаю, Машка, уверен только в одном, чем меньше мы будем разговаривать, тем дольше протянем.

– Угу, – я с ним полностью согласна.

– Ну и переспать, конечно, не мешало бы, мне кажется, это временно отпускает, – Лёха лыбится.

– Нет, спасибо, – я закатываю глаза.

– Тебе не понравилось?

– Плохо старался! – я ехидно скалюсь, – Не дотянул!

– Считай, Машка! До новой ссоры: три, два, один….

Он полностью прав, я не знаю почему так происходит, но это происходит.

– Ты вел себя очень холодно, как будто совсем по мне не скучал, – я надуто хмурю брови.

– Серьезно? – Зуев очень искренне удивляется, – Всего лишь облизал тебя почти с головы до ног!

– Не в этом дело! Ты же просто ушел…

– Проблема только в этом?

– И не целовал меня, это ужасно обидно! – до новой ссоры: три, два, один…

– Окей, как успокоишься, зови в гости, все исправим!

Лёха поднялся с кровати и поймал мой возмущенный взгляд.

– Ну всё, гадюка, не шипи, не волнуйся, я люблю тебя по-прежнему, никаких баб не существует! Я бы тебе никогда не изменил!– хитро щурит глаза и подмигивает.

– Даже после развода?

– Даже после развода! Ну все, хорош, ковырять мою душу! Будь умницей, если чувствуешь, что не можешь стерпеть, лучше не говори, а еще лучше, пока вообще не говори, тебе это ужасно идет!

Лёха

Я вот все думаю, нахрена я это сделал? Наверно, пересрался, что Машка и правда продаст квартиру или опять со мной разведется. Не могу делать вид, что я не скучаю. Единственный способ спасти хотя бы то, что осталось– сохранить фундамент, все стенки уже рухнули. Нет ничего страшнее Машки, накручивающей что-то в своей голове, тут проще признаться, честно сказать, да, я тебя люблю, но ты меня бесишь! Из этого вышла охрененная польза. Я пришел к ней в гости на следующий день и на этот раз мы не разговаривали, поэтому не поссорились.

Я целовал ее.

А потом очень долго подкалывал, когда она лежала на спине, совершенно замученная, и устало пялилась в потолок, а ее ноги тряслись мелкой дрожью, я раз десять спросил ее, лучше ли я на этот раз старался, а она только часто дышала. Обниматься она сама не захотела, просто отрубилась и я потопал к себе. Мне кажется, я немного переборщил, потому что, когда я зашел в Машкину спальню следующим вечером, она испуганно замотала головой и сказала, чтобы я шел отсюда.

Следующие несколько дней выдались довольно тяжелыми, хотел побольше заработать, опять брал заказы минимум до трех ночи, когда возвращался, Соколовская уже спала, но ничего, нам полезно поскучать друг по другу. Во вторник купил ей ромашки, на этот раз она была дома и вроде даже обрадовалась, смотрела на меня с теплотой, поцеловала в щеку. А ночью не только в щеку. Потом мы немного повалялись и я снова отправился к себе. Мне кажется, Машка все равно какая-то беспокойная, немного дерганая, хотел на следующий день приехать пораньше, но подвернулась поездка в Тверь, ласточке требуется замена масла, мне нужны бабки. Зато сегодня решил закончить ближе к девяти, охренел от того, что Соколовская даже спросила, не хочу ли я есть и покормила супом. Машка не ест лапшу, значит готовила специально для меня. Пока она такая тихая, опять люблю ее, как раньше, после чая с творожным пирогом, особенно. И правда, пока молчит– идеальная женщина.

– Леш, – говорит протяжно и смотрит почему-то очень испугано, – я хотела с тобой поговорить.

Ну начинается! Машка, не порть нашу идиллию! После фразы: нам надо поговорить у нас случаются самые жесткие конфликты.

– Может не надо? – я тяну руку к ее затылку и припечатываю ее лицом к своей голой груди, чтобы закрыть ей рот на всякий случай.

– Мне дышать нечем! – сопит Соколовская, я грустно вздыхаю и отпускаю ее.

– Что бы не произошло, больше не плюйся! И да поможет нам Бог! – слышу, что Машка улыбается. Ура! Магия снова работает.

– Лёш, – опять эти невинные глаза, – Возвращайся в кровать…

– А я по-твоему сейчас где?

– Не только сейчас, а вообще…

– Маш…

– Просто это жутко унизительного, – Соколовская морщится, – Когда я постанываю в твои приоткрытые губы, шепчу тебе на ухо всякие грязные вещи, затем эти грязные вещи ты со мной делаешь, а потом ты просто уходишь… Я согласна, что, чем меньше мы трогаем друг друга, тем спокойнее живем, но кровать это наше единственное место для перемирия. Возвращайся…

– Я же храплю, – говорю недовольно.

– В последнее время, не храпишь, – Машка водит пальцами по моему плечу.

– А если захрапю, опять отправишь меня на диван? – смотрю на нее обиженно.

– Не отправлю, прости, я была не права, – она целует меня в губы.

Меня смущает такая ласковость, ничем хорошим это не заканчивается. Но ее фразы, что она со мной согласна и она была не правда, очень радуют слух. Как же мне не хочется возвращаться в эту кровать, кто бы знал! Моя лоховская натура такова, что Машка очень быстро берет меня в оборот и я всегда ей уступаю, лишь бы была довольна. Пока между нами есть дистанция, я просто ее люблю, когда никакой дистанции не будет, я опять долбанусь и помешаюсь на ней. А жить нормально мы все еще не можем.

– Ну, Леш, – капризно шепчет мне прямо в губы и лезет целоваться.

А руки этой хитрой жучки уже фиг пойми где. Ну ладно, Лёха, пока! Привет, Алеша!

13

Маша

Первые две недели были идеальными. Хоть мы и старались друг с другом не разговаривать, но жизнь полностью изменилась. Лёха подстраивался под мой график. Мы вместе вставали, завтракали, он отвозил меня на съемки, забирал с работы и мы ехали домой обедать, потом Лёха уезжал таксовать, вечером спрашивал, что купить домой, возвращался не позднее девяти, мы ужинали и отправлялись валяться в кровати. Я снова была счастлива и бросила свои таблетки. Я старалась быть заботливой, наливала ему кофе в термос, делала бутерброды с собой, старалась красиво украшать нашу еду и основную часть времени была миленькой. Носки и фантики переодически разбрасывались по дому, по Лёха научился по одному моему взгляду определять, что если сейчас он не уберет за собой, случится беда. Мне подтвердили второе шоу, моей радости не было предела. На третьей неделе мы поссорились, но ночью помирились. Игошин позвал Леху в сауну, Лёха хотел пойти, а я была против, я не шарахаюсь ни по каким саунам и ему не стоит. На четвертой неделе произошла целая цепочка странных событий, как будто судьба пыталась нас с Лехой схлестнуть покрепче. Сначала Зуев залез в мой телефон, хотя, раньше никогда так не делал, прочитал, что Антон Матвеев переодически что-то мне пишет, но в этой переписке не было ничего криминального. Я видела, что Лёха бесится, но ничего мне не говорит, но Матвеева он все таки заблочил. Потом произошел неудобный казус. Съемки задержались, мне осталось снять еще несколько подводок и я предложила Лехе зайти внутрь, посмотреть, как здесь все устроено. Мне хотелось, чтобы он увидел со стороны, какая я важная и крутая, что у меня есть целая команда, когда боковым зрением я заметила, что Зуев вошел в павильон, старалась с двойным усердием. К нему подошел наш помощник режиссера Георгий и они с Лехой перекинулись парой слов, после чего, мой муженек остался скромно стоять в сторонке, до окончания мотора. На обратном пути он был какой-то грустный, вечером тоже ходил кислый, но я не лезла с расспросами, а ночью я все таки начала выпытывать, что не так, и Лёха сказал, что у него испортилось настроение, потому что Георгий подумал, что Зуев мой водитель. Я хотела отшутиться, что такой водитель слишком дорого мне обходится, имея ввиду свои нервные клетки, но Лёха не дослушал, цокнул и отвернулся. Через два дня он спросил, как у меня с деньгами, в этом месяце он мало работал и у него есть только пятьдесят тысяч. Мне не казалось это большой проблемой, потому что продукты домой покупал в основном Зуев, но мой муженек, судя по тоскливому виду, считал по-другому. Пятая неделя. Скрывать, что он переодически меня бесит становится все сложней, я устала контролировать каждое свое слово, потому что ему вообще ничего не возможно сказать, сразу закатывает глаза и уходит в себя, такое ощущение, что он просто докапывается до каждого моего слова. Поругались из-за полной ерунды. Два дня тек кран на кухне, а Лёха опять пропадал целыми днями, говорил, чтобы я просто перекрывала общий вентиль, мне же это было жутко не удобно, поэтому я просто вызвала мастера, который быстро все починил. Зуев вечером приехал с инструментами и очень сильно психанул, когда узнал, что проблема уже решена, громко орал на меня. Я громко на него орала еще через два дня, когда я услышала, как он просит по телефону деньги в долг у Игошина, чтобы купить еще одну развалюху. Сейчас мы не нуждаемся в деньгах, но я снова отец семейства и хоть мне совершенно не жалко этих денег, в груди все равно что-то свербит и царапается. Шестая неделя. Лёха снова спит на диване.

Лёха

Спасите, помогите! Я в полной жопе! Для кризиса среднего возраста еще рановато, но я чувствую себя бесполезным дерьмом. Жить с Машкой сплошное наказание. Вот я олень! Мы же уже практически расстались, а я опять повелся на эти глаза и коленки!

Машка очень старается, мне приятно, я тоже пытаюсь не нагнетать и делаю, все что могу. И это самая большая проблема. Я делаю все, что могу, а этого мало. Что мне дальше с ней делать? Машку узнают на улицах, просят сфоткаться и я каждый раз от этого офигеваю, топчусь рядом, как лох, фанаты Соколовской, наверно, так и думают, что за лох ходит с этой красоткой? В инстаграме триста тысяч подписчиков, все время ей что-то пишут, там разбег от школьников, взрослых мужиков до пенсионерок. Теперь Машка получает около двухсот двадцати косарей, не особо напрягаясь, я за нее очень рад, она все время такая счастливая, но это бьет по моей мужской самооценке. Что там вообще оценивать? Она права, никакой от меня пользы, и не умный, и не богатый, и даже не красивый. Жить с Машкой это– плюс сто к любви, минус тысяча к уверенности в себе. На ее фоне я такая стремная лошара и она прекрасно это видит, ведь вокруг нее полно других нормальных мужиков. В напарники в рубрике про кино Соколовской дали какого-то намарафеченного петушонка. В кадре они выглядят, как Барби и Кен, все время хохочут и кокетничают, Машка говорит, это по сценарию, а в инстаграме ей пишут, какая они красивая пара и желают им любви и детей побольше. В рекомендациях мне вылезло пару роликов, состряпанных какими-то фанатами, где под романтичную музыку собрана нарезка милых взглядов Машки и петушонка друг на друга. Клянусь, Соколовская от такого в восторге, она мечтала о популярности всю свою жизнь.

Вечерами она еще и готовит мне, убирается по дому, почти не шипит, вот с какой стороны не посмотри– идеальная женщина. Ладно, окей, она плюется, но даже не смотря на это, я такой жалкий, по сравнению с ней. Особенно, когда считаю свои деньги, которые просто утекают, как бы я не рвал жопу: красная красотка тянет много средств, у ласточки заканчивается страховка, Машкино мороженое стоит, как золото. Вообще, что я за человек, если меня напрягает цена за мороженое? Вернее не его цена, а то, что у меня на него нет денег. А мы ведь даже отдыхать никуда не разу не ездили. Сейчас Машка вкусит все прелести своей лакшери жизни и захочет на Мальдивы, эта балбесина, почему-то, все равно меня любит, и я боюсь представить, что она купит путевку сама и потащит меня на острова, как какого-то альфонса. Еще у нас дома постоянно какие-то цветы от хер пойми кого, Машка даже сама не знает, их просто привозит курьер. Я смотрю на эти гигантские букеты и вспоминаю свои всратые ромашки. Я ее скоро потеряю… Надо было расставаться, когда у нас был кризис, тогда, я бы жил с мыслью, что Машка просто мегера и мы не сошлись характерами, теперь же я буду знать, что мы расстались, потому что я бесполезный кусок говна.

У меня мелькнула одна идея, когда мне опять совершенно случайно попался на глаза старый Москвич, я хотел подшаманить его и перепродать дороже, занял у Костика деньги и на этом всё. На ремонт денег пока нет, Победа все еще ждет своих деталей, близится новый платеж по ипотеке, так теперь еще и долг висит перед Игошиным.

Последний каплей стала Машкина премия. Их канал ежегодно отмечает дни рождения, собирает всяких звезд, вручают разные номинации, дарят подарки. Соколовская тянула меня с собой, мне же это виделось настоящей катастрофой и я жутко сопротивлялся, но Машка опять сексуально постонала в мое ухо и мы пошли покупать мне костюм. За ее счет. Отлично просто! В тот день Соколовская выглядела, как королева, как шикарная куколка, полный резонанс с моим деревенским хлебалом. Но мне все равно не доверили ее сопровождать, под руку с ней ходил петушонок. Так надо, Лёха! Зрители такое любят и рейтинги от этого растут. Я скитался где-то около нее, но не рядом, пока Машка купалась в лучах славы и позировала перед объективами фотографов, я был готов провалиться сквозь землю, даже на самой премии мне достался столик на несколько рядов дальше от нее. Соколовская победила в номинации «Открытие года», она так растрогалась, что почти плакала, стояла на сцене с хрустальной херовиной в руках, которую ей вручила настоящая Лолита, и широко улыбалась. Машка выглядела классно, на своем месте, она это заслужила. А я, в диком ужасе, хотел свалить домой и поесть бутерброды с колбасой, а не брускетты с вялеными томатами. Соколовская произнесла короткую речь, всех поблагодарила, когда она говорила: «Отдельное спасибо моему любимому», надеюсь, она имела ввиду меня. Пару раз она подходила ко мне, сияющая от восторга, спрашивала все ли у меня в порядке, а я только кивал и вздыхал, ждал когда она наговорится со всеми этими людьми и еще раз попозирует с петушонком, этот педик даже пригласил ее на танец, но Машка потопталась на месте пол куплета и свалила от него. По дороге домой, она безостановочно трещала, смеялась, не выпускала из рук свою статуэтку и все время заглядывала мне в глаза. Я правда был за нее счастлив, поэтому и грустил. А потом мы вернулись домой и я ничего не объясняя, лег спать на диван. Надо срочно что-то делать, пока она опять не нашептала мне в ухо какие-нибудь милости или пошлости.