Текст книги "Молчи о нас (СИ)"

Автор книги: Элла Савицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

27

Дамир тянется к телефону, проводит пальцем по экрану и сбрасывает вызов.

Не хочу замечать этих деталей, но так или иначе замечаю.

Один ужин. Нужно просто потерпеть до конца ужина. Дамир поймет, что я в порядке, в его присмотре не нуждаюсь, и потом мы увидимся нескоро. Я снова вернусь к уравновешенной жизни и грудь перестанет так трястись от сошедшего с ума пульса.

– Маша, если бы у меня были дела, я бы попросту здесь сейчас не сидел, это во-первых. А во-вторых для того, чтобы удостовериться, что ты в порядке мне бы хватило нашей утренней встречи.

Не замечаю, с какой силой пальцы впиваются в горячий фарфор.

– Тогда почему мы здесь?

– Разве для того, чтобы провести время вместе нужна причина?

Сердце кульбит делает и с размаху несется вверх. Набираюсь храбрости и смотрю в глаза, снившиеся мне все это время каждую ночь.

– Почему к нам не приезжал?

Дамир делает глоток кофе и неспешно возвращает чашку на стол.

– А зачем? Я знаю, что у вас все хорошо.

– Из-за меня, да?

Я должна была это спросить. Обязана. Сколько раз задавала его сама себе, теперь пусть отвечает. И пусть только попробует посмотреть на меня еще раз с жалостью, я этого ему никогда не прощу.

– Просто посчитал, что этого делать не нужно.

Жалости нет – уже хорошо. Голая констатация факта.

– А сейчас посчитал, что вдруг нужно?

Ох, где же моя выдержка, которой я училась целых три года? Нет ее. Как ветром сдуло.

Мне до жжения в горле хочется спросить: а вспоминал ли он хотя бы раз меня и тот наш поцелуй, но я давлю это желание на корню. Не хочу слышать отрицательного ответа, а положительный все равно ни к чему хорошему не приведёт.

Официант приносит наш заказ, оттягивая ответ на заданный мною вопрос, а как только он удаляется, телефон Дамира во второй раз разрывается под натиском Кати.

Крепко сжимаю вилку.

– Извини.

Встаёт, забрав телефон, и отходит для разговора. Машинально провожаю широкую спину взглядом. Прохладная сталь впивается в ладонь.

Дважды не звонят просто так. Интересно, как давно он с ней? И насколько серьёзно?

Знаю, что не должна испытывать ничего такого, но в груди неприятно жжёт.

Один ужин…

Чем быстрее поем, тем быстрее все это закончится.

Набираю на вилку рис и отправляю в рот. Поднимаю глаза и вижу, как Дамир возвращается.

Боже, ну почему он выглядит так, словно сошел с Олимпа? До этого широкие плечи стали еще шире, походка уверенная, не грациозная, скорее размашистая, но он и не аристократ, чтобы плыть по залу. А вот энергия от него ключом бьет. Похоже не только меня, а и девушек за соседним столиком, нагло поедающим приближающегося Дамира глазами.

Машка! Ешь быстрее!

Утыкаюсь в тарелку и отрезаю кусок утки! В горло, правда, он лезть не очень хочет, но надо.

– Вкусно? – спрашивает Дамир, опускаясь на стул.

– Очень.

– Это хорошо, – берется за вилку и отправляет в рот лапшу.

– У тебя что-то срочное? – намекаю на телефонный звонок. – Если тебе нужно ехать, я пойму.

– Нет.

– Но тебе звонили дважды.

– Это нормальное явление. Непрекращающиеся звонки – мой постоянный спутник жизни. Как и незапланированные выезды.

– Так то работа. А это…

Дамир перестаёт жевать на пару секунд и направляет на меня пристальный взгляд. Знаю, что лезу куда не надо. Опять… но оно как-то само вырывается всегда. Чертовы эмоции!

В карих глазах появляются смешинки, от которых хочется спрятаться под стол. Почему он улыбается?

Пусть не смотрит на меня так!

– А это, по-твоему, что? – заламывает черную бровь, будто насмехаясь.

– Личная жизнь.

– Женское имя автоматически переводит звонящего в ранг моей девушки?

– Дважды звонящего.

– Это в корне меняет дело, – улыбается Дамир, возобновляя процесс жевания. – Маш, это стажёр. Катя моя помощница, поэтому и звонит чаще остальных.

Кхм…

– Я просто подумала, что это твоя спутница из галереи.

– Это она. Мы ходили вместе.

Ничего не понимаю…

– Но вы выглядели как пара.

– Только потому что пришли вдвоём?

Хмурюсь, вспоминая, как эта Катя смотрела на Дамира. Явно не просто как его помощница. Но развивать эту тему больше не хочу. И так снова влезла куда не нужно.

– Ладно, извини, помощница – это хорошо, – сворачиваю тему, налегая на ужин.

Нужно его доесть уже, в конце концов. Тем более что он оказывается очень вкусным. Да и аппетит как-то неожиданно появляется.

Мы ещё немного разговариваем о насущных темах, моей работе, родителях, а потом Дамир подвозит меня домой.

– Спасибо за ужин. Было вкусно, – благодарно улыбаюсь, позволяя себе напоследок еще раз зафиксировать в памяти черты лица, которое и так помню досконально.

– Не зря планы поменяла?

Зря. Вот сейчас сидя рядом с тобой понимаю, что зря. Ты уедешь, а я буду вспоминать, как выглядит твоя рука на руле, с крупными часами на запястье. Твою улыбку и потеплевшие глаза… серебряный крест, до сих пор украшающий твою крепкую шею…

– Не зря, – снова вру, – я пойду, – спешно берусь за ручку на двери. – Как только что-то будет известно по картине, дам тебе знать.

Дамир кивает.

– Хорошо.

– Удачи.

Разворачиваюсь, и тут вдруг Дамир обхватывает моё запястье вместе с ладонью. Резко вскидываю на него голову. Лицо, которое казалось расслабленным становится серьезным и приближается ко мне. Сердце с тормозов срывается. Кожа искрит там, где он крепко держит.

– Маш, а теперь давай честно.

– Ты о чем? – задерживаю дыхание, потому что с каждым вздохом помимо кислорода в легкие попадает и его запах.

– Ты как?

– Что? – едва ворочаю губами, лихорадочно скользя непонимающим взглядом по заострившимся чертам мужского лица.

Внимательные карие глаза в очередной раз будто впиваются в моё лицо. Он так близко, я даже могу рассмотреть короткие волоски чёрной щетины… Почувствовать горячее дыхание. Голова начинает кружиться, как будто планету резко остановили, а я продолжаю движение по инерции…

– Давай отбросим эти маски вежливости и наигранного равнодушия. Скажи мне, как ты? У тебя все хорошо?

– Да, я же говорила.

– Я слышал. Но не услышал. Есть что-то, что тебя тревожит? Беспокоит? Пугает? Маш, это же я. Ты мне можешь рассказать что угодно. Не бойся.

О чем он?

Тяну на себя руку, но Дамир не отдаёт её. Становится в один момент очень жарко. Безумно. Чувствую, как щеки горят, а во рту пересыхает. Даже вдох сделать тяжело, будто вокруг пар из разгоряченной сауны.

– Ничего такого нет. У меня все хорошо. Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

Прищурившись, Дамир несколько секунд разглядывает меня, как будто не верит. Я же сражаюсь с собственной слабостью. Как же он близко! Не смотреть на его губы, не смотреть!

Не знаю к разочарованию или к счастью, но в какой-то момент захват на моей руке ослабевает, а потом я и вовсе оказываюсь на свободе. Будто не за руку держал, а какими-то невидимыми цепями к себе притянул.

Рвано выдыхаю, ненавидя себя за то, что на короткий миг снова захотела того, чего нельзя хотеть.

– Хорошо, – произносит, так и не отпустив меня из поля зрения, – я рад, если так. Но, Маша, если вдруг ты захочешь мне что-то рассказать, у тебя есть мой номер. Не стесняйся. Звони в любое время суток. Договорились?

– Да.

– Мне нужно будет поговорить с тобой. Очень серьезно. Но это уже не сегодня.

– О чем?

– Потом узнаешь.

Киваю лишь бы скорее выйти.

– Ладно. Пока.

Открыв дверь, я буквально вываливаюсь на холодный воздух. Контраст с внутренними ощущениями нереальный. Во мне все горит, а здесь мороз… Но холод тает на коже, не успевая проникнуть внутрь. Моё сердце бьётся слишком часто, чтобы замёрзнуть.

Дома я не помню как оказываюсь. Смотрю на себя в зеркало в прихожей и не узнаю. Щеки красные, зрачки расширены, глаза блестят. Ещё вчера утром я выглядела совершенно спокойной, а сейчас полный раздрай.

Раздевшись, зачем-то подхожу к окну. Конечно, машины Дамира уже нет. Не знаю, что я ожидала там увидеть. Что он все еще стоит внизу? Бред. У него дел своих по горло. Вот только что это за разговор такой, о котором он собирается поговорить?

28

– Маш, привет!

Артем ловит меня у кабинета, как только я вставляю ключ в замочную скважину.

– Привет, – толкаю дверь и перевожу взгляд на коллегу. Всегда улыбчивый и приветливый сегодня Артем выглядит нервным и несобранным. – Что-то случилось?

Хмурюсь, входя в кабинет. Парень следует за мной.

– Да. Машка у меня к тебе вооот такущая просьба, – разводит руками в стороны, демонстрируя размеры этой самой просьбы, пока я снимаю с себя пальто, – у моего отца проблемы. Мне нужно срочно уехать. Не знаю насколько затянется – неделя – две. Как только решу, сразу вернусь. Но Ельский не отпускает, так как на мне две экспертизы висит. Срочные. Одну я начал делать, вторую еще даже не трогал. Машка, выручай, – хватает меня за руки, и умоляет, заглядывая в глаза, – Отец сам не справится. Там семейные проблемы. Не приеду, он на улице окажется.

– Мне очень жаль, – искренне сочувствую, хоть и не до конца понимаю, что у него случилось, – но я-то что могу?

– Возьми эти экспертизы на себя.

От удивления рот открываю.

– Как так? Две экспертизы? Артем, мне самой вчера Анисова поручили. Надо выполнить в срок.

– Выполнишь. У тебя же обычно это неделю занимает.

Ну да, неделю. Несколько раз уже так получалось, что за экспертизы я бралась не вовремя. То одно Александр Викторович поручал, то второе. Вот и сейчас, выходит, что нужно работу по картине Дамира отложить на время?

– Пожалуйста, Маш. Будь другом. Я очень за отца волнуюсь!

Сердце сжимается от искренней мольбы в глазах человека, столькому меня научившего. Я бы наверное, за отца тоже все отодвинула на задний план, если бы он нуждался в помощи.

– Насколько срочные у тебя экспертизы?

– Очень. Одну надо отдать уже через неделю, вторую чуть позже, – крепко сжимает мои ладони, скривившись сам будто от душевной боли, – Ельский сказал не отпустит, если некому будет поручить. У нас же сроки, сама знаешь.

Вздыхаю, понимая, что конечно не откажу. Разве я могу?

– Ладно. Езжай.

Глаза Артема загораются, и он на эмоциях звонко чмокает меня в щеку.

– Спасибо, солнце! С меня ужин когда вернусь. Все документы по картинам я оставил в лаборатории. Если что-то не поймешь, звони. Буду на связи.

– Хорошо. Но постарайся быстрее. Мою работу тоже никто не отменяет.

– Сделаю все возможное.

Подмигнув, Артем на всех парах вылетает из кабинета и как я догадываюсь несется к Ельскому.

И где только время теперь взять на все?

Сажусь за стол, потянувшись за телефоном. Нужно сказать Дамиру, что возьмусь за его картину позже. Нужно, но что-то останавливает. В грудной клетке начинаются шевеления, стоит только представить его голос на том конце провода. Низкий, хриплый… Разблокирую экран, нахожу его контакт, но перед тем как нажать на зеленую кнопку, останавливаюсь. Что изменит то, что я позвоню ему? Срок выполнения работ Ельский заявил. Три недели. Дамир согласился. А в три недели я точно уложусь. Значит, и звонить нет необходимости.

Кровь нагревается стоит вспомнить как он вчера в машине крепко сжал мою руку. Такой напористый, серьезный. Как смотрел внимательно и насколько близко находился. Все это рождает внутри процессы, от которых я уже успела отвыкнуть. И привыкать снова не хочу. Ведь опять будет больно. Опять самоистязания и постоянная прокрутка в памяти даже банальных ничего не значащих слов.

Блокирую телефон и откладываю его в сторону. Не нужно мне это. С меня хватило и Кати этой и улыбки его сногсшибающей. Один вечер, а меня словно вывернули наизнанку и достали все то, что было глубоко спрятано. Мотнув головой, собираю необходимые вещи, как раз когда в кабинет входит Ксюша.

По своему обыкновению мы выпиваем кофе, она рассказывает о том, что вчера в баре познакомилась с «обалденным мужиком, который, кстати, был с другом», я умалчиваю об ужине, ссылаясь на вечер дома, потому что и рассказывать нечего. Это не тот ужин, который влечет за собой череду следующих. Это просто ужин «для галочки».

Картины, которые оставил на меня Артем оказываются довольно непростыми. Первое полотно безымянное от неизвестного автора. В самом начале работы здесь я любила отыскивать художника, которому могла бы принадлежать та или иная работа, но потом осознала, сколько сил отнимает это занятие. Перерыть кучу литературы, отыскать характерный тому или иному художнику стиль написания, материалы, которыми он пользовался. Определить годы написания картины, технику. Масса труда и времени уходит на все эти процессы. И если раньше я выполняла их под руководством Артема, то теперь придется самой. Благо, что хоть вторая картина не от инкогнито. С ней должно быть проще.

Остается надеяться, что решение проблем у Артема займет не много времени.

Работа поглощает с головой. Три дня проходит буквально на автопилоте, в задачу которого входит усердный анализ картины, привычная болтовня с Ксюшей и один разговор с Дамиром. Он позвонил сам. Вчера набрал и предложил встретиться. Но как раз на вчера я наконец позволила Ксюше вытащить меня в люди.

Отказалась от его предложения. С тяжелым пульсом, отдающим в затылке головы, с пониманием, что поступаю правильно. И хоть в ресторане, где мы провели время со знакомым Ксюши и его другом я абсолютно не обращала внимания на этого самого друга, но четко знала, что сделала так, как надо.

Вот только не помогло. Сидела там за столиком, сухо отвечала на явные комплименты мужчины, а сама мысленно сравнивала его с другим. Не таким холеным. Не таким напыщенным. Прическа, уложенная гелем вызывала желание взлохматить жесткие волосы собеседника, идеально выбритая, вероятно под линеечку щетина казалась приторной и раздражающей. Джинсы плотно обтягивающие мужские ноги и выделяющие икры выглядели совершенно неуместно. Знаю, что проводила параллели подсознательно, но остановиться не могла.

С тех пор, как познакомилась с Дамиром так происходит всякий раз, стоит с кем-то встретиться. Как – будто все вокруг суррогат, а мне не нужны дешевые китайские подделки. Хочу эксклюзив. Мужчину, от которого за версту веет чистейшая мужская энергетика. Беспорядочно уложенные волосы, без капли геля, грубая, жесткая щетина, ровная, но не настолько, что глаз дергается от ее идеальности. Вот он эксклюзив… который мне не светит. И от которого я сама сознательно отгораживаюсь.

Вечер следующего дня ничем не отличается от остальных. Вернувшись домой, я ужинаю купленным салатом, и завариваю себе кофе. Зачем-то ношу с собой везде телефон и от каждого уведомления хватаю его в руки. Такая глупость! Сама же вчера отказала, а сегодня будто жду, что он опять позвонит. А я снова откажу. Идиотизм чистой воды, но поделать с собой ничего не получается.

Чтобы хоть как-то отвлечься, включаю телевизор. Развлекательная передача с ведущим, который считает себя тонким юмористом никак не помогают. Мои мысли оказываются гораздо громче происходящего на экране. Я настолько снова погружаюсь в воспоминания того вечера в ресторане, что пугаюсь, когда в дверь раздается звонок. Вздрагиваю и едва не роняю чашку с остывшим кофе.

Часы на стене показываю почти десять вечера.

Кого в такое время могло принести? Гости точно не ко мне. Но звонок раздается во второй раз. Где-то внутри искрой вспыхивает мысль о том, что это может быть ОН, заставляя меня спешно отставить чашку на тумбочку и подскочить с дивана. Пульс берет разгон, подгоняя к двери. Это ведь может быть Дамир? Он в прошлый раз подвозил меня. Правда, номер квартиры-то я ему не говорила.

Немного придя в себя, подхожу к двери.

– Кто?

– Ваш сосед снизу, – доносится в ответ чужим голосом.

Нерациональное разочарование тушит успевшее загореться ожидание.

Поворачиваю замок, ожидая увидеть недовольного чем-то мужичка, но не успеваю этого сделать.

Дверь с силой открывают с той стороны, грубо отталкивая меня к стене. Охнув, ударяюсь головой. Встречаюсь глазами с мужчиной, тут же зажавшим мне рот ладонью. Он быстро оттаскивает меня в зал, волоча пятками по полу. Все происходит в одно мгновение, я даже сообразить ничего не успеваю, как оказываюсь стоять с зажатым ртом, и наблюдать за вторым входящим в квартиру человеком. Таким же огромным и высоким как первый.

А замыкает эту цепочку третий, которого я очень хорошо помню…

29

– Ну здравствуй, Мария!

От озлобленного голоса мужчины у меня на спине ледяной пот выступает.

Тот, кто зажал мне рот, вдруг склоняется к самому уху и хрипит:

– Только попробуй заорать.

Господи!

Рефлекторно отскакиваю в сторону, как только с лица исчезает противная ладонь. Если они что-то задумают, мне ничем не поможет это расстояние в несколько шагов, но организм вопит о том, что от этих людей нужно держаться подальше.

– Что вам нужно?

Непонимающе перевожу взгляд на каждого из трех человек, занявших мой зал. Двое нахально расхаживают по периметру комнаты в своих грязных от снега ботинках и трогают мои вещи – статуэтку ангела на полке, фото с родителями. Будто у себя дома находятся.

– Ты же узнала меня, правда? – усевшись на диван, мужчина, который судя по всему является у них главным, закидывает лодыжку себе на колено. Мокрый кусок снега падает на светлую обивку дивана.

– Узнала.

Я не помню, как зовут этого человека, но я проводила экспертизу его картины. Он оказался недоволен результатом. Устроил разборки, кричал что-то о том, что мы его обманули. Был зол, возбужден и пугал заявлением в полицию, но Александр Викторович как-то решил с ним вопрос. Не знаю как. Меня тогда попросили выйти из кабинета, поэтому чем закончились эти разборки я понятия не имею, но думала, что все позади.

Я и забыть успела про ту сцену…

– Сядь сюда, – мужчина пугающе поглаживает поверхность дивана рядом с собой.

Меня трясет. Страх липкой субстанцией поселяется внутри и заполняет собой каждую клетку, но слабость стараюсь не показывать.

– Я Вас слушаю, – звучу максимально уверенно, как мне кажется, хотя на деле ноги еле держат. – Зачем вы ворвались в мой дом?

– Ну, раз уж наша доблестная не собирается ничего делать с мои заявлением, значит, снова приходится делать все самому. Сюда сядь, сказал.

Судорожно выдыхаю. Подчиняться не собираюсь, но, когда его человек делает пугающий шаг в мою сторону, все же выполняю приказ.

Вся сжимаюсь, едва опускаюсь рядом. От мужчины исходит устрашающая энергетика. Липкий взгляд, исследующий мое тело, ощущается как склизкий кусок ткани на коже. Хочется скорее стереть.

– Что Вам нужно? При чем здесь заявление? – процеживаю сквозь зубы, исподлобья наблюдая за двумя качками, вставшими прямо напротив меня. Они оба огромные. Если захотят – надвое переломят, в лучшем случае.

– Не строй из себя дуру. Тебе это не идет, – раздраженно хмыкает мужчина.

– Я не понимаю, о чем Вы, – заставляю себя посмотреть ему в глаза.

Серые, надменные и полные гнева. На вид мужчине около сорока. Седина уже успела тронуть виски, но выглядит довольно презентабельно. Если не считать того, каким образом ведёт со мной диалог.

– Ты казалась умной девочкой, когда так обходительно принимала мою картину.

Картину? Непонимающе хмурюсь.

– В чем проблема? Вас не устроила экспертиза?

– Не устроила! Еще как не устроила! – мужской голос спокойный, но это видимое спокойствие.

По тому, как его глаза оценивающе ползут по моим плечам и спускаются в область декольте, я вижу, что мысли у него не остаются в области спокойствия. Он что-то решает или таким образом пытается меня запугать, я не знаю. Хватаю ворот домашней футболки и сгребаю ткань в кулак, чтобы не смотрел туда.

Потрескавшиеся губы издевательски расползаются в стороны.

– Что конкретно Вас не устроило? У меня есть полный отчет по картине. Если нужно, я его предоставлю.

– Не нужно. Отчет свой липовый засунь себе в одно место.

– Липовый?

– А то как же. Думаешь, я не знаю, что отдавал вам оригинал, а вы, твари продажные, решили меня кинуть?

О чем он, боже?

– Ваша картина была копией. Если я указала это в отчете, значит, так и было. Поверьте, я провела много анализов, подтверждающих…

– Рот свой закрой, – вдруг рявкает незваный гость, заставляя меня вздрогнуть. От его мнимого спокойствия не остается и следа. – Подтверждать будешь кому-то другому. Мне насрать как вы это сделали. Картина была оригиналом, и вы это знали. Поэтому если через две недели у меня не будет суммы, за которую я собирался ее продать, в расход я пущу тебя. Будешь отрабатывать долго и старательно.

Что? Впечатываюсь в спинку дивана, не веря в то, что говорит этот человек. Какой расход? Что сделали?

– О чем Вы? Какая сумма?

– Сумма в двенадцать тысяч баксов. Не очень уж и большая, правда? Вы ведь примерно за столько ее толкнули?

– Я ничего не толкала, – нервно выкрикиваю, отказываясь верить в происходящее.

– Может, лично ты и нет. Но тот, с кем ты союзничаешь – да. И долю свою ты тоже, думаю, получила. Скорее всего, не впервые. Так что у тебя две недели, красотка.

– Но… Но у меня нет таких денег!

– Найдёшь! Родственники, банки, ломбарды. Двери везде открыты. То, как ты достанешь деньги, меня не касается. Не справишься, будешь расплачиваться другим местом, – мужская рука грубо ложится мне на колено и больно его сжимает. Внутри все сворачивается. – Спрячешься – найду. Настучишь кому-то – язык оторву. Учти, я все про тебя знаю.

Ужас острыми когтями впивается в горло, пока я как в прострации наблюдаю за тем, как эти изверги неторопливо покидают мою квартиру. По пути в коридор один из них намеренно подталкивает пальцем статуэтку ангела, и та приземляется на пол, расколовшись на несколько осколков. Будто показывает таким образом, что ему ничего не стоит вот так щелкнуть пальцем и ничего от меня не оставить. Вся съеживаюсь, пока дверь за ними не захлопывается.

Секунда, и как будто никого и не было. Комната пуста, но жуткий голос, твердящий какие-то непонятные вещи о том, что мне придется расплачиваться за что-то, чего я не понимаю, оглушает изнутри.

На колене все еще неприятно жжет, словно клеймо невидимое оставили. Ладони трясутся, а я все сижу, смотря вокруг себя и пытаясь переваривать.

Двенадцать тысяч долларов… за что? Его картина была копией. Я не могла так ошибиться. Я ведь проверяла несколькими способами. Очень умелая, но подделка. Почему он считает, что работа была оригинальной? Это такой способ поживиться?

Ничего не соображая, встаю и начинаю мерить комнату шагами. Перед глазами все смазывается в непонятную кашу. Голова кружится.

Набираю Ельского, но он не отвечает. Значит, вот о чем они тогда говорили! Александр Викторович обещал все уладить. Почему же не уладил? Наверное, потому что знает, что по документам все верно. И если провести повторную экспертизу, все окажется так, как я указала.

Нужно успокоиться. Они ничего мне не смогут сделать и доказать тоже. Все доказательства против этого человека! Даже если он отдаст картину в другое место, там подтвердят, что у него на руках копия.

Останавливаюсь посреди комнаты, стараясь спокойно дышать, но ничего не выходит.

Страшные угрозы не отпускают. Я никогда не сталкивалась с подобными людьми, но что-то подсказывает, что они выполняют свои обещания.

Разблокирую телефон и нахожу в списке знакомое имя. Глаза прилипают к экрану. Я обещала себе не звонить ему, но разве у меня есть выход? Сейчас мне точно его не оставили.

Тычу дрожащим пальцем в зелёную кнопку. Монотонные гудки раздражают натянутые нервные окончания. Первый, второй, третий. Возьми трубку, пожалуйста. Дамир… возьми её! Нервно провожу рукой по волосам, слыша собственный пульс, отдающийся в ушах. Глухой, рваный, надрывный.

Пожалуйста! Ты же обещал быть рядом и сказал звонить если потребуется. А мне больше некому звонить кроме тебя… ответь же на звонок!

На автомате подхожу к окну, чтобы выглянуть вниз. Подозрительных машин нет, но легче не становится.

– Да, Маш?

Сердце камнем срывается вниз. Облегченно выдыхаю, услышав до боли родной мужской голос и это тёплое "Маш", каждый раз заставляющее бабочек в животе кружиться.

– Прости, что так поздно, – голос скрипит, как несмазанные петли, выдавая меня с поличным. Это от волнения. У меня всегда так. Прокашливаюсь.

– Всё нормально, я ещё не спал. Что-то случилось?

– Да, ты мог бы приехать? Только быстрее, пожалуйста.

Секундная заминка, после которой тон на том конце становится напряжённым.

– Без проблем. Маш, все в порядке?

– Нет. Не в порядке. Ты мне очень нужен, Дамир.