Текст книги "Академия магических искусств. Наследница. ч.1"

Автор книги: Элла Рэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Например? – усмехнулся магистр, – нет, Видана, на кону стояло время, и она его выиграла, так что с точки зрения идеи, она безупречна, как бы жестоко это не звучало.

– Леди Стефания, а почему в первый мой вечер, в Академии, когда Вы знакомили нас с тем, что ожидается в будущем, Вы сказали, что возглавляете женское отделение пятьдесят лет? Это же было неправдой!

– Видана, это была ложь во спасение. Моя предшественница, тоже Стефания, уходя с поста, попросила нас с ректором, не озвучивать ее исчезновение, а сделать вид, что я – это она. Меня эта версия устраивала, подкорректировав внешность, мы сделали вид, что ничего не произошло. Мои родные не знают, где я. – Увидев, что я пытаюсь задать вопрос, леди уточнила, – нет, нет, с ней все в порядке, леди Стефания ушла в глубокий затвор, она пишет книги, конечно под псевдонимом, и не желает, чтобы кто-то раскрыл ее тайну.

– Еще раз прошу, простите меня, за то, что я озвучила такую сплетню, и позвольте вас покинуть, – сказала, вставая из-за стола леди Стефания, – нижайше благодарю вас за то, что выслушали, не отказали и за прекрасный обед. Я буду верить и ждать, что может быть, хоть что-то вы узнаете о моем сыне.

Когда проводив гостью, магистр вернулся, я стояла у окна и созерцала наступающие сумерки.

– Магистр, Вы ожидаете гостей?

– Да, через час здесь соберутся люди, знавшие Хурина и желающие отдать ему последнюю дань. Как ты понимаешь, в императорский дворец приглашены не все, потому и решено, что сотрудники канцелярии соберутся здесь. Ты хочешь, чтобы я отправил тебя в замок?

– Нет, я думаю, что мне есть чем заняться, я буду в комнате.

– Очень хорошо, тогда мы вечером сможем спокойно обо всем побеседовать. Мне кажется, что в твоей светлой головке, появились идеи, – он улыбнулся, – я надеюсь, что история, рассказанная Стефанией, не обидела тебя?

– Да, хвала Черной Луне, что Вы не мой отец, – воскликнула я.

– Это так жутко? – со смешинкой в глазах спросил магистр, – я был бы плохим отцом?

– Это ужасно, магистр, это, наконец, просто жестоко. Я не желаю Вас видеть своим отцом, – и, покраснев от сказанного, выскочила из гостиной.

* * *

Как только я переступила порог комнаты, зажглись светильники, и я подошла к окну. Закрывая ночные шторы, обратила внимание, что в соседних домах светятся окна, скорее всего, их владельцы прилетели на прощание с наместником. Немного подумав, взяла чистые свитки, перо и улеглась прямо на пол, посреди комнаты. Разложив по сторонам книги по украшениям и свитки, начала рисовать геометрические фигурки, вписывая в них историю леди Стефании.

Зачем, вот зачем, Амилен Амбрелиаз понадобился новорожденный мальчик, если подмена происходила с девочками? Или все-таки у нее родился сын? Вопросы возникали один за другим, здесь и сейчас был нужен магистр, но у него гости. Печально, такая история разворачивается, а может быть, я все усложняю? Может быть, ее сын умер при рождении, и она решила заменить его место другим? А какой в этом смысл, если Стефания уверена, что Кальвен не имеет отношения к магическому семейству, то смысл красть ее сына – полукровку? Ох, ты ж, Черная Луна, моя голова идет кругом, и все это накануне моего совершеннолетия. Нет, воистину, жизнь штука волшебная, пусть даже и такая непростая.

А потом я углубилась в книги по родовым украшениям, чтобы через какое-то время просто ахнуть от счастья и шепотом прокричать: "Ура! Я нашла, я нашла!!!". С картинки на меня смотрел перстень с головой дракона, чей хвост образовывал ободок, а в пасти была капелька крови. Я подскочила от радости и онемела, на меня с улыбкой смотрел магистр, стоя у закрытой двери.

– Магистр, так нечестно, Вы меня напугали, когда Вы вошли?

– Ты не поверишь, – улыбался он, – но я даже постучался. Однако, леди следователь, так увлеклась своими изысканиями, что не услышала ни стука, ни того, как я вошел в комнату. Я уже минут десять так стою и наблюдаю.

– Мда, я и правду ничего не слышала, – удивленно произнесла я, – непорядок, это неправильно.

– Ну почему, ты дома, здесь тебе ничего не грозит, можешь и увлечься. Вот только того, что я утром увидел, желательно избежать. Рассказывай, что такое потрясающее обнаружила, – и магистр спокойно опустился рядом со мной, на пол.

– Я нашла кольцо, то самое, что увидела ночью на вампире, – пояснила я, показывая рисунок, – оказывается это род Линдворм, родом из Подлунного королевства и все представители его проживают именно там, а здесь только ведут коммерческие дела своей семьи, служат в дипломатическом посольстве королевства, ну или приезжают по личным делам.

– Молодец, это очень важная деталь, похоже, этот представитель жуткого рода обретается в нашей империи постоянно. Мы выясним, кто это.

– Магистр, а чей дом заинтересовал меня этой ночью?

– Выясняем, – неохотно сказал он, – он сейчас в аренде, что странно. Дома в этом районе, в аренду не сдаются, именно по той самой причине, что я уже озвучивал. – И задумчиво глядя на меня, спросил, – что с тобой утром случилось, расскажешь?

– Странно, историю леди Стефании, Вы позволили мне выслушать, а ответить на простой вопрос, кому до Вас принадлежал этот дом, не желаете, – грустно заметила я, – налицо полное несоответствие, с одной стороны Вы мне вроде, как и доверяете, но с другой стороны...

– Видан, – он взял мою руку и поцеловал, – на самом деле я доверяю тебе, но не уверен, что имею право перегружать излишней информацией. История Стефании страшная и требует раскрытия, а этот дом, ... – он помолчал, не выпуская мою руку из своей, – это слишком личное, информацией такого рода делятся с теми, кто является частью души, жизни и делит с тобой не только радости и горе, а еще кров и постель.

– Я поняла, – осторожно высвободила свою руку, – раз не положено, не говорите. Я знаю, как шкатулка оказалась в этой комнате, – и мгновенно перехватив его взгляд, пояснила, – запрет я не нарушала, в прошлое не гуляла, оно само мне приснилось.

– Замечательно, накануне твоего совершеннолетия, значит им очень нужно, чтобы ты вошла в курс дела, – сказал магистр, – тебя ничего не удивило?

– Удивило, – я улыбнулась, – там была кукла, она тоже свидетель, и эта кукла со мной, с момента моего рождения. Мне говорили, что это кукла мамы, она сейчас со мной в Академии, и иногда разговаривает, передает поздравления и признания в любви. От кого, не знаю. Странно, что мама, сбегая из замка, взяла ее собой.

– А она ее не брала, – спокойно ответил магистр, я удивленно взглянула на него, – у нее этой куклы не было никогда. Я нашел Артиваль быстро, пока шла подготовка к брачному обряду, вернулся в столицу, мне нужно было решить один вопрос, очень важный для меня. И когда он был разрешен, леди, с которой я общался, прощаясь со мной, вдруг сказала:

– Ольгерд, я знаю, куда ты направляешься, решение, которое ты принял, очень не понравится твоим близким и, кроме того, оно изменит всю твою жизнь. Но ты сделал свой выбор, твоя юная родственница, Артиваль, сделала свой выбор. Однажды мне оставили куклу, и попросили подарить ее, в момент, когда я вспомню о ней. Эта кукла всегда сидит в моей комнате, я давно позабыла о ней, даже не замечаю ее и вот сейчас, вдруг вспомнила. Значит, ее время пришло. Она должна вернуться к той, кого приметила издалека ее хозяйка. Возьми эту куклу и подари Артиваль на свадьбу. У куклы своя судьба и она продолжается.

Магистр замолчал на мгновение, заново переживая тот разговор, – Знаешь, я совсем не удивился, в нашем мире так много загадочного, не укладывающегося в голове. Поблагодарив леди, забрал подарок и в тот же вечер, преподнес Артиваль, после отдания брачных обетов.

– И что мама? – с нетерпением спросила я.

– Она, поблагодарила, – улыбнулся магистр, – но то, как Артиваль взяла куклу, а потом просто поставила на комод, сказало мне, что она только передаточное звено, подарок будет и дальше стремиться найти свою хозяйку. И когда, забирая тебя с заставы, я попросил взять с собой самое ценное, что есть у тебя, больше всего на свете, я желал увидеть куклу в твоих руках. И ты вышла из своего закутка, прижимая фарфоровую старушку к себе, с такой нежностью, что сомнений не было, это к тебе устремилась кукла, это тебя выбрала ее прежняя хозяйка.

– А передала Вам эту куклу, леди Виргиния, – очень тихо сказала я, пытаясь осмыслить услышанное, – потому что в моем сне было две леди, Сивилла, та, что спрятала родовые украшения и гримуар, и Виргиния, она была моложе Регины рода Блэкрэдсан. Я не спрашиваю, пока не спрашиваю, – вскинула на него глаза и поразилась, насколько непроницаемым стало лицо магистра, – у Вас, кто такая, леди Виргиния. Но рано или поздно, магистр, я задам этот вопрос, потому, что она была подругой, а может и родственницей леди Сивиллы.

– Может быть, со временем, задав вопрос, ты получишь на него полный и честный ответ, но не сегодня. Ибо твой вопрос опять из той самой плоскости, что и вопрос о доме.

– Магистр, решено, эти вопросы пока откладываем, но вот это, – я достала медальон и, рассматривая его, уточнила, – я прочитала про него, значит ли то, что надевая его на меня до проведения испытаний, Вы уже знали, что я настоящая дочь Артиваль, а никак не после испытаний, как утверждал ректор?

– Хм, – усмехнулся магистр, – Видана, ну естественно. Кукла в твоих руках, сказала об этом. Магия, это не игрушки, живая реальность, ты думаешь, я упускал этот вопрос? Решая вопрос общения родственников с Тамилой, я как бы, между прочим, выяснил, какие игрушки она любит, и что у нее есть. В случае с Камиллой Шензер, также выяснили, кукла не объявлялась нигде. Когда я поменял вас местами, кукла была на заставе, и она последовала бы за своей хозяйкой даже на край земли. Я ждал момента, когда тебе исполнится двенадцать лет, раньше меня не пустили бы на порог, а портить и без того никудышные отношения с твоими близкими я не решился.

– Странно, но, похоже, ректор не знает о кукле?

– Видана, Артур мой лучший друг, он прекрасный ученый и руководитель Академии и знает он ровно столько, сколько я готов рассказать ему, не подставляя под удар, и чужие, отнюдь недоброжелательные, взгляды. Ситуация складывается таким образом, что тебе сегодня, я говорю больше чем Артуру. И конечно, он совсем не похож на человека, – магистр улыбнулся, – с которым я готов разделить кров и постель.

– Слушайте, магистр, что-то у меня голова кругом идет. А тут еще и история со Стефанией, почему все так подобралось к одному дню, моему совершеннолетию?

– Это неудивительно, все нерешенные проблемы сплелись в один змеиный клубок и жаждут распутывания. Твое совершеннолетие открывает перед тобой дверь к сложной, непростой жизни взрослого человека. Вот, смотри, до совершеннолетия адептам запрещено без родственников покидать Академию, посещать Фоксвиллидж, не говоря уже о других вещах. Но с наступлением совершеннолетия все эти запреты исчезают и перед человеком встают все ранее откладываемые вопросы, их нужно принять и начать решать.

– Странно, это я понимаю, но если учесть, что нам, я имею в виду, девушек, открыт путь, либо замуж, либо в Орден, то о каких проблемах идет речь? – удивилась я.

– Видана, ты конечно, девушка, но есть одно – но, ты еще и наследница двух родов – Блэкрэдсан и Тримееров, – спокойно произнес магистр, – было бы много проще, не окажись так, но в какой-то момент звезды сошлись и все, бежать некуда. Ну, если только замуж, и забыть обо всем, как о страшном сне.

– Да, а это разве выход? – удивилась я, – что-то гложут меня сомнения, что мне замуж поможет.

– Ну, смотря с кем, – загадочно произнес магистр, – скажу честно, таких претендентов раз-два и обчелся, и они еще свои предложения не озвучивали.

– О претендентах не знаю, магистр, а к проблемам, навстречу с открытым забралом пойду, другого пути не знаю, – пожала я плечами, – вот что делать со знанием, что наследник рода Блэкрэдсан – я.

– Для начала принять и осознать, – посоветовал магистр, – когда осознаешь, будем разговаривать дальше. А сейчас, предлагаю пойти поужинать и пообщаться по делу Стефании. Артура, в это дело, посвятим?

– Ну, у него же тоже есть связи и знакомства, давайте все вместе помозгуем, – предложила я.

– Прекрасно, я как раз хотел его на ужин зазвать, а то опять расстроится, что с адепткой пообщаться не дали. Он еще отойди после Амбрелиаза никак не может, – улыбнулся магистр, уже стоя, и когда успел, подал мне руку и, помогая подняться с пола, – не замерзла?

– Нет, пойдемте в гостиную.

В гостиной Каролина сервировала стол на три персоны, когда мы вошли, она подняла голову и улыбнулась, глядя на меня, утвердительно произнесла:

– А Вам, Видана, понравился этот дом.

– Да, Каролина, он интересный, с историей,... – искоса глянула на магистра, тот только загадочно улыбнулся.

– О, какая честь, – прямо с порога начал ехидничать ректор, – меня соизволили пригласить в такую теплую компанию, адептка, рассказывай, что ты здесь творила без пригляда своего непосредственного руководителя, то есть, меня. Много хулиганить изволила?

– Что, Вы, лорд ректор, силы коплю на завтра, сегодня я сама смиренность.

– Да, неужели, а что у нас завтра? – вопросил он, – вроде только день рождения, или я чего-то не знаю?

– Конечно, день рождения. Вот в честь совершеннолетия, все накопленные силушки израсходую, ох и пошалю я завтра. Аж у самой дух захватывает, и магистры, чур, не мешать, все в пределах уголовного магического законодательства.

– Так, – усмехаясь, протянул ректор, – значит в театр, со свахой магических родов, наша адептка прибыть уже не отказывается, да лорд попечитель?

– Ну, судя по ее высказыванию, она не только не отказывается, она обеими руками – за, – продолжал загадочно улыбаться магистр.

– Интересно, значит, в мое отсутствие что-то случилось такое, что Виданка, обмозговав все, решила дать бой, расскажешь? – ректор смотрел на меня.

– Ой, долго и скучно, пусть магистр, а я ужинать буду, и всякие каверзные вопросы задавать начну вам, обоим, – удобно устраиваясь за столом.

– Ольгерд, – брови у ректора взлетели вверх, – это ты что с опекаемой сотворил? Не более чем сутки назад, тут истерика намечалась, я и исчез поскорее, чтобы не присутствовать при слезливом Ниагарском водопаде и не слышать звона бьющейся посуды. Ан сутки прочь, а у вас что-то вообще странное происходит. Или Виданка в доме весь фамильный фарфор уже перебила, с зеркалами вкупе, или ты сюда Йодика вызывал и он с адепточкой всю отрицательную энергию, на очередном заброшенном кладбище сбрасывал? – Его насупленный вид просто требовал ответа, и магистр ответил, – успокойся, Артур, ничего такого не было, потом расскажу.

– Вы что-то скрываете, – еще более насупился ректор, – и мне это не нравится.

– Да ничего мы не скрываем, – спокойно ответствовал магистр, – Видана, копалась в историях всяких, нашла себе пищу для размышлений, да так и гуляла в ней, а я присутствовал на нескольких церемониях прощания с Хурином Мордератом. Но у нас есть тема, нужно посоветоваться, а дело такое, ... – и он, в общих чертах описал историю Стефании, – Артур, нужно пересмотреть дела всех адептов мужского пола, которым завтра исполняется шестнадцать лет. Вот нам бы еще в Академию Радогона Северного влезть, эту информацию просмотреть, но на это нужно время и высочайшее разрешение. И я, боюсь, что в этом случае, заинтересованные лица узнают, что мы ищем, и примут меры.

– Да, что-то подобное я подозревал, – задумчиво сказал ректор, – Стефания к нам тогда попала не в лучшем состоянии, она скрывала его от всех, но раненая птица видна всегда. Ее боль с ней все эти годы, однако, мои попытки наладить более близкий контакт и оказать помощь, натыкались на глухую стену раздражения, и она еще более закрывалась. Я так и не понял, почему?

– Из-за меня, – пояснил магистр, – ей преподнесли историю о том, что Видана моя дочь. А Артиваль была моей невестой, с которой я разорвал помолвку, выдав ее за первого, подвернувшегося под руку, мужчину.

– О, Черная Луна, – ошарашено произнес ректор, – а потрясающе тебя скомпрометировали, после такого, Стефания не могла обратиться за помощью к первой ищейке империи.

– Что? Как Вы сказали? – удивилась до этого молчавшая я, – первой ищейке империи?

– Ну, Виданка, ты маленькая еще, не в курсе, – подмигнул мне ректор, – твоего попечителя уже в те время боялись и ненавидели, все, кому есть что скрывать. Ох, и навел он шороху тогда. И прозвище ему дали – первая ищейка империи, в знак ненависти и уважения, одновременно.

– А кто сейчас первая ищейка империи?

– Да он и есть, только действовать начал, когда его от двора удалили, шестнадцать лет назад, более изощренно и скрытно. Знают, что за всеми серьезными расследованиями стоит Ольгерд Тримеер, но понять, как он это делает, не могут, – пояснил Эрмитас, – а бояться и ненавидеть не перестали.

– Слушайте, вот мучает меня вопрос, зачем у леди Стефании сына украли? Подмену сделали с девочками, а мальчик кому понадобился? Или у кого-то сын при родах умер, а он был, ох как необходим, и малыша украли, ну тогда ведь можно было просто заменить живого на умершего. Оклемалась бы леди Стефания, сын умер, поплакала-погоревала, похоронила его в фамильном склепе и стала как-то дальше жить, – рассуждала я, – ей ведь и мстить было не за что. Меня очень беспокоит Амилен Амбрелиаз, вот неспроста она заявилась с дружеской поддержкой к Стефании, совсем неспроста.

– Я с тобой полностью согласен, – поддержал Тримеер, – история странная, но мы проверяли документы того периода, новорожденные младенцы в магических семействах, не умирали. А значит, мальчика украли с определенной целью.

– Магистр, а можно выяснить, у женщины Брюса Темнейшего, кто ребенок – сын или дочь? – озвучила я внезапно появившуюся мысль.

– Да, какие проблемы, даже в долгий ящик и откладывать не будем, – с этими слова магистр покинул гостиную.

– Мда, странные какие у тебя развлечения, адептка, – усмехнулся ректор, – но нужно отдать должное, пользы от них будет много. Интересный ход мыслей, как будто ты в семье потомственных следователей росла с нежного возраста и всю кухню криминальных расследований с пеленок наблюдала.

Я пожала плечами, мол, а что делать, если другие занятия не в радость? Мы, молча, ужинали, магистр задерживался.

– А знаете, мои дорогие, – он вошел в гостиную и задумчиво сел за стол, – какая увлекательная история получается, у подруги Брюса Темнейшего, леди Изольды Норберт, – двойня, два мальчика. Завтра они вступают в возраст совершеннолетия, один сын – Георг, на домашнем обучении, утверждают, что у него слабое здоровье и еще он необычайно талантлив, потому его не рискуют отправлять в Академию. А вот второй, Эжен Франсуа, адепт Академии Радогона Северного. Обычный мальчишка, с матерью не ладит, в семью отправляется только на каникулы, все выходные проводит в Академии. По мнению моего источника, отношения между ним и матерью очень натянутые. А вот Брюс, похоже, к нему относится с большей теплотой, нередко навещает его в Академии, забирает мальчика на свои выступления.

– Вот это уже интересно, не слишком ли много совпадений? – прошептала я, – магистры, мне кровь из носу нужны изображения Амилен Амбрелиаз, я должна их увидеть до завтрашнего посещения театра.

– Не позднее, чем через час, – магистр улыбался, – ты увидишь ее изображения, заказ сделан.

– Ну, Тримееры, вы уже мысли друг у друга читаете, да? – съязвил ректор, – Виданка, ты смотри, поосторожнее думы думай, а то вдруг попечитель, что не нужно прочитает? Вот засада будет, и ведь не оправдаешься, он злопамятный, если ты еще не в курсе, – откровенно потешался Эрмитас, – о, чуть не забыл, адептка, а как долго ты его магистром звать собираешься? Уже все внимания обращают, вопросы задают.

– А у вас, ректор Эрмитас, есть предложения? Внимательно слушаю.

– Ну как, тут же все просто – дядюшка, Ольгерд, попечитель, ну что там еще можно?

– А что ж не папа? – разозлилась я, – такое тоже, знаете ли, предлагалось. Называю так, как считаю нужным, сегодня – магистр, что-то завтра измениться, значит, и называть буду по-другому.

– Так, успокоились, оба, – приказал магистр, – Артур, давай без намеков, пожалуйста.

– Ольгерд, да какие тут намеки, – улыбался ректор, – я просто невинный вопрос задал, а Виданка разозлилась, сразу видно не всю посуду перебила в доме.

В дверь постучали, и вошел молодой мужчина с тяжелым свертком:

– Лорд Ольгерд, Вам просили передать.

– Спасибо, Густав, Вы вовремя, – магистр забрал свиток, и мужчина покинул гостиную. Вскрыв свиток, Тримеер аккуратно достал из него несколько изображений, и разместил на стульях, поставленных ректором в ряд. На них была изображена молодая женщина.

– Вот, это Амилен Зархак, изучай.

Я подошла поближе и присев на корточки, а затем и вообще усевшись на пол и подтянув колени к груди, стала изучать портреты. На них Амилен была изображена в разное время, вот она еще совсем юная девушка, наверно, моего возраста, нежное личико, черные густые ресницы, темные волосы и глаза, не возрасту взрослые и какие-то неживые, что ли ...ледяные. На другом портрете фрейлина в окружении молодых женщин, все красивые, отменный макияж, драгоценности, вот только глаза ее не менялись, такие же холодные, неживые. С другой картины на меня смотрели две женщины, Амилен и белокурая, с ярко-голубыми глазами и нежной кожей лица красавица.

– А это я так понимаю, Амилен Рамон, да, магистр? – я повернулась к нему.

– Да, это матушка Тамилы, как догадалась?

– Они похожи очень с Тамилой, еще пара-тройка лет, и сестренка будет выглядеть точно также, только костяк у нее узкий, в отличие от материнского.

– Молодец, – он подошел ко мне и присел рядом, – что необычного обнаружила?

– Глаза, какие-то они неживые, ледяные, я таких глаз, никогда не видела. И что удивительно, они у Амилен с юного возраста такие.

– Мда, Виданка, – ректор опустился с другой стороны, – а ведь ее считали самой красивой женщиной императорского двора.

– Может быть, однако это не спасло самую красивую женщину от мезальянса, я думаю, что брак с Францем Амбрелиазом, иначе и назвать нельзя. Это ж надо было так наказать женщину... Вот и расхлебываем результат.

Меня подняли на ноги и препроводили к столу.

– Отсюда тоже видно неплохо, – пояснил магистр, – вот часок посидишь в таком обществе и уже никогда не забудешь ее глаза.

Я задумчиво пила чай, магистры потягивали вино и все молчали, нет-нет, да поглядывая в сторону портретов.

– Лорд Ольгерд, – в дверь заглянула Каролина, – здесь посыльный, требует Вас.

Магистр покинул гостиную, и вернулся через некоторое время еще с одним свертком. Отошел к дивану, развернул и позвал:

– Видана, подойди сюда.

На диване лежало серое шелковое платье, отделанное черно-красными кружевами. Я опустилась на колени перед диваном, и осторожно расправляя в руках верхнюю часть платья, стала внимательно рассматривать кружевной рисунок – сова, держащая в когтистых лапах, змею. Пока я разглядывала платье, магистр достал из свертка пакет, в котором лежали шкатулка и что-то плотно завернутое в серую ткань. Развернув что-то, он достал серые туфельки с острыми мысками и невысокими устойчивыми каблучками.

– Открой сама, – магистр протянул мне шкатулку, – безопасно.

В шкатулке лежало странное украшение – гребень, на середине которого высилась сова, серая с отделкой черно-красными камнями с обеих сторон. С изумлением подняла на него глаза.

– Я правильно понимаю, что отправитель тот же самый, что и с куклой?

– Да, совершенно верно, тебе в этом быть завтра, в театре, – сухо ответил магистр и вернулся за стол.

Я аккуратно свернула платье, убрала в пакет, туда положила туфли, шкатулку и села на диван, мне нужно было подумать. Мешать мне никто не стремился, за столом магистры очень тихо о чем-то разговаривали, а я уже знала, завтра, в театре меня будут ждать.

* * *

Перед сном я чуть приоткрыла шторы и смотрела на дом, что, напротив, в отличие от остальных домов, сверкающих огнями, он был погружен во тьму.

– В том доме до самой своей смерти, – магистр стоял рядом со мной, – жила Сивилла Блэкрэдсан, а сейчас дом, до появления наследника, Брюс Темнейший, сдает в аренду.

– Тогда это объясняет появление женщины с кольцом, оригинал которого лежит в шкатулке, около дивана. Магистр, а в замке не возмущаются, что я нахожусь здесь?

– Папа, конечно, бурчит, а матушка и Генри даже не замечают нашего отсутствия, у них подготовка к свадьбе, полным ходом. – Он усмехнулся, – кстати, мы с тобой не приглашены.

– Ну, лично меня это очень устраивает, – обрадовалась я, – значит, успею еще покопаться в литературе, а вот относительно, Вас...

– Меня это тоже устраивает, много работы, так что пусть без меня, брачные клятвы дают. Ты не испугалась? – перевел он разговор на другую тему.

– Поздно, пугаться, – развела я руками, – тут все силы и мозги, в кучу собрать нужно и выжать из завтрашнего вечера максимально возможное. Магистр, и все-таки я думаю, что Кальвен Уайт и Модеус, один и тот же человек.

Магистр взял меня за руку, довел до дивана, усадил, а сам расположился на стуле, напротив меня.

– Он спасал любимую и мать, но Кальвен не знал, что Стефания ждет ребенка, она ведь об этом сама узнала уже после его исчезновения.

– Какие еще могут быть предположения относительно Кальвена? – спросил магистр.

– Смотрите, матушка Кальвена, опознала его сразу, но в деле нет, ни слова о том, что покойный был шестипалым. Если бы упоминание об этом было, Вы бы не забыли, не так много на свете людей с таким атавизмом. Мне вообще кажется, что матушка Кальвена, даже теряя рассудок, если он потерян, знала, что он жив.

– Прекрасно, завтра дело о гибели Кальвена будет поднято, и я его просмотрю.

– Но, магистр, – вырвалось у меня, – можно мне с ним ознакомиться и еще с делом об исчезновении Амилен Амбрелиаз?

– Хорошо, – немного помолчав, решил он, – с утра ты ознакомишься с делами Кальвена и Амбрелиаз, но, не выходя из дома. Видана, завтра тебя не должно быть в Тайной канцелярии. В театр ты отправишься отсюда, в сопровождении деда и бабушки. С Тамилой и ее дядей Жераром встретитесь в ложе.

– А где будете Вы? – упрямо спросила я.

– Рядом, я буду рядом, не волнуйся, никто вас в обиду не даст.

– А я не волнуюсь. По крайней мере, не за то, что нас обидят, – ох, ведь и вредная я, бываю.

– А за что тогда? – удивился магистр.

– Ну, мало ли, вдруг Вы в чьей-то ложе предложение руки и сердца делать будете, тогда точно придется думать, как Вас называть – дядюшкой, попечителем или еще кем. Да и кто потом меня от загребущих лапок бабушки спасать будет, вот поневоле и задумаешься.

– А, ты об этом, – усмехнулся он и странный взгляд, – да нет, подожду еще. Вот как, потенциальная невеста созреет до мыслей о браке, так и предложение сделаю. Так что рано тебе переживать.

– Успокоили магистр, значит, могу спать спокойно.

– Можешь, – загадочно усмехнулся он, – какое-то время у тебя есть. Ладно, давай спи, оставь все заботы дню грядущему и постарайся не гулять во сне, по ушедшим эпохам, – с этими словами магистр покинул комнату. Спала я в эту ночь без всяких сновидений, как младенец невинный.

* * *

Проснулась, когда рассвет только начал заниматься на зимнем небосводе. Быстро выполнив набор ежедневных физических упражнений, умылась и, причесываясь перед зеркалом, глядя в него, пожелала себе, чтобы наступающее совершеннолетие, открыло дверь в еще более интересную и насыщенную жизнь.

– Видана, – на пороге стояла Каролина, – с Днем рождения, юная леди, желаю Вам всего наилучшего, хозяин ожидает Вас в гостиной.

Поблагодарив за поздравление, я направилась в гостиную. Магистр сидел в кресле и просматривал какие-то свитки, услышав, как я вошла, он спокойно поднялся и улыбнулся:

– Что желает новорожденная получить в первую очередь, дела Кальвена и Амбрелиаз или подарок?

– Ух, – только и вымолвила я, прижимая ладони к мгновенно вспыхнувшему лицу, – магистр, какой непростой выбор, а можно все сразу?

– Ну и аппетиты у тебя, Видана, – усмехнулся он, – это только ты так можешь. Не хочешь обидеть, тем, что больше всего на свете желаешь открыть дело Кальвена?

– Магистр, – протянула я, – ну раз, Вы все знаете, зачем было спрашивать?

– Как зачем, а убедиться в очередной раз в твоих пристрастиях? Вот только ты не знаешь, какой подарок тебя ожидает. Все-таки давай, пожалуй, с него начнем, – и он подал мне объемный сверток в подарочной бумаге, – я уверен, что этот подарок, окажет тебе неоценимую помощь и кроме всего прочего, доставит немало минут радости.

Я взяла сверток, положила на стол, распаковала и... на мгновение потеряла дар речи, чтобы затем, развернувшись со слезами на глазах, броситься магистру на шею.

– Видана, – его руки осторожно обняли меня, – я, конечно, был уверен, что ты будешь рада, но на такую реакцию не рассчитывал. Я счастлив вдвойне.

– Спасибо, – только и смогла произнести я, убирая руки и опуская глаза, лицо нестерпимо горело от смущения, – магистр, неужели она действительно существует? Я думала, что это просто легенда.

– Нет, не легенда, но книга редчайшая. Арман был бы рад, что его монография по Игнатиусу, оказалась в твоих руках, – он приподнял мой подбородок и, глядя в глаза, – какая ты все-таки удивительная, девочка, не зря достойнейшие пригласили тебя. Я только попрошу, никому не давай согласия на брак без совета со мной, на тебе слишком большая ответственность, чтобы можно было сделать ошибочный шаг.

– Магистр, я обещаю Вам, что никто не получит моего согласия, без Вашего одобрения. Но я думаю, что ничего этого не потребуется, – и вдруг сама не ожидая от себя такого, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, а затем мгновенно оказалась у стола, и, схватив монографию Армана Тримеера, прижала к груди.

Гробовая тишина наступила в гостиной, развернувшись с книгой к магистру, я вспыхнула сильнее, на меня смотрели счастливые глаза на непроницаемом лице Ольгерда Тримеера.

– Так, – усмехнулся он, – букет благодарностей я получил, счастлив, правда. А сейчас можно отдать дела Кальвена и Амбрелиаз и приступить к завтраку, а то мне скоро уже отбывать.

– А давайте, сначала позавтракаем, а потом дела отдадите, – предложила я, – а то у меня и так выброс эмоций запредельный случился, нужно прийти в себя.

– Это да, – загадочно улыбнулся, но глаза стали странными, – ты вообще-то в жизни кого-нибудь целовала?

– Ну да, – не совсем понимая, о чем идет речь, – конечно, дедушек и кормилицу.

– Понятно, – и такое спокойствие в глазах, – они не в счет, давай завтракать.

Переложив книгу со стола, на стул рядом с собой, я то и дело бросала на нее счастливые взгляды, пока не поймала смеющийся взгляд магистра.