Текст книги "Измена. Слишком больно, чтобы простить (СИ)"

Автор книги: Элль Ива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

5

5

Нет, только не это… он не должен был узнать!

Сжав зубы, я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Ну узнал, ничего страшного, подумаешь. Что он мне сделает? Ребенка заберет? Ха!

Не в средневековье живем.

Влад может говорить что угодно и делать что хочет, больше у него нет надо мной власти.

Да и на развод сейчас подать легче легкого. Главное не оставаться с ним наедине.

Тогда мне кажется, что передо мной словно другой человек.

Тот пьяный жуткий мужчина, который смотрел холодными глазами, до боли сжимая плечи, и уверял, что измена не равно развод.

Пусть знает, он все равно ничего мне не сделает…

Влад подошел к кровати, глядя на меня напряженным взглядом.

Нет, слишком многое свалилось на меня за последние несколько суток. Чересчур, поэтому заставить себя не нервничать я просто не могу.

Но нужно думать о ребенке. Он сейчас главное в жизни. Он мой смысл.

Он, а не этот синеглазый лжец и его отвратительная мамаша, которая изо всех сил пыталась испортить мне жизнь.

Будто я сделала ей что-то плохое, грубила, огрызалась, вела себя неподобающим образом.

Мне просто не повезло. Не везло годами, когда я жила, не зная о предательстве.

Спала с предателем в одной постели, готовила ему ужины, гладила одежду и наивно полагала, что у нас прекрасная семья.

А он развлекался на стороне. А я глупая, терпела закидоны свекрови… ну и кто в этом теперь виноват?

– С чего ты взял, что ребенок от тебя? – прошептала, не глядя на мужа, – думаешь, только ты можешь безнаказанно изменять?

Тот сощурил синие глаза, замерев, как хищник перед прыжком.

– Что ты сказала, Соня? – протянул угрожающе.

Я пожала плечами, чувствуя, как по спине марширую холодные мурашки.

Ну а почему нет? Он же мне изменял? И даже признался в этом, подарив признание на мой день рождения.

Так отчего не отплатить ему той же монетой?

– Я бы знал, – прошипел муж недобро, придавливая тяжелым взглядом.

– Да? Ну что ж, – ответила ему ровным голосом, глядя прямо перед собой, – значит, ты что-то упустил, любимый. Видимо, в то время ты кувыркался с Вероничкой.

Мужчина вдруг резко дернулся вперед, невольно заставив меня дернуться от испуга.

Висок пронзило болью. Коснувшись его, я нащупала очередной пластырь.

Ах да, я ведь еще и щекой приложилась. Мало мне было мигреней.

Словно муж с любовницей сговорились от меня избавиться.

Что тогда на трассе, что сейчас… хоть и уверяет, что защитил.

Но не будь у него любовницы, я не лежала бы сейчас на больничной койке.

– Это ты во всем виноват, – я посмотрела на него снизу-вверх, нависающего надо мной, как скала.

Тяжелый взгляд пугал. Видимо, Влад принял мое «признание» за чистую монету. Что ж, пусть почувствует то же, что и я.

Только я точно знаю, что он изменял.

– Кто он? – рыкнул муж, сжимая пальцы в кулаки.

Я закусила губу, в глазах неприятно защипали слезы. Пришлось поднять голову повыше, не давая им пролиться.

– Не переживай, убивать тебя никто не станет, – уверила хрипло, – осталось понять, зачем твоей любовнице убивать меня, Влад?

– Я узнаю…– процедил муж сквозь зубы, – кто это был и зачем. А пока расскажи мне, чей это ребенок?

Он перевел взгляд на мой живот, и в нем было столько холодной ненависти, что невольно захотелось прикрыться руками.

Да уж, неприятно попробовать собственной отравы, не так ли, любимый?

В груди ворочалось нечто тошнотворное. Будто заснув в цветущем теплом саду, я проснулась посреди зловонного страшного болота.

И теперь мне не выбраться из этой трясины. Один неверный шаг – затянет и утопит.

Мне некуда отсюда деться.

Любимый муж, которому верила, предал одним днем. Возможно, даже сговорился со своей любовницей…

На что он надеялся, что я никогда не узнаю?

Зачем обманывал? Видимо, его все устраивало. Я была очень удобной неприхотливой женой.

Только вот со свекровью никак не могла подружиться… ну что ж, никто не идеален.

За дверью палаты послышались голоса, и муж резко вышел.

До меня донесся его гневный рык:

– Она пока не готова к посетителям!

Кто там?

За приоткрытой створкой маячила фигура незнакомого мужчины в сером пиджаке и с цепким взглядом профессиональной ищейки.

Я тревожно сглотнула. Наверное, кто-то из полиции. Всё-таки ножевое ранение – это не случайно споткнулась.

Тогда почему Влад его ко мне не пускает? Боится, что обвиню его, или… выгораживает свою Вероничку?

Если до этого мне было недостаточно больно, то теперь от боли стало трудно дышать.

Я сжала пальцами ноющие виски. От чего эта капельница? Почему она совсем не помогает от боли?

Почему мне не дадут обезболивающего?

Хотя то была совсем не физическая боль. Физическая ушла на второй план.

Ни рана, ни ушиб не болели так, как расколотое на части сердце, растоптанное дорогими ботинками моего благоверного.

Кто он такой?

Султан, решивший, что одной женщины ему мало?

Но раньше он ведь не был таким! Все свободное время Влад посвящал мне одной, мы были вместе каждую минуту!

Что изменилось? Когда он успел превратиться в этого жесткого циничного мерзавца?

Схватившись руками за поручни кровати, я попыталась подняться. Несмотря на ноющий бок и пульсирующие болью виски, мне это даже удалось.

Спустив ноги с кровати, я оперлась на капельницу и медленно встала. Легкое головокружение тут же дало о себе знать.

Видимо, и падение тоже сказалось на моем состоянии… А может, муж приуменьшил мое ранение, чтобы не злилась сильно на его Вероничку?

Вот и сейчас он не пускает сюда полицию, чтобы обезопасить преступную любовницу.

Хотелось поднять лицо к потолку и завыть в голос от раздирающей меня изнутри душевной боли. Ее не залечить капельницами и бинтами.

Кажется, я доверилась не тому, любила не того.

Как если бы в этой жизни вообще можно было выбирать, кого любить.

Кое как добравшись до двери, катя за собой капельницу, я толкнула неплотно прикрытую створку.

Муж продолжал рычать на полицейского.

Тот заметил меня первым.

Я нервно улыбнулась ему сухими губами.

– Вы хотели со мной поговорить? Я готова рассказать вам все.

6

6

– Нет, не готова.

Муж шагнул ко мне, заставляя отпрянуть.

Пошатнувшись, я чуть не упала, но тот удержал меня за плечи.

– Зачем ты вообще встала? – нахмурился недобро, – еле на ногах стоишь.

– Я хочу поговорить с полицейским! Отпусти.

– Успеешь еще, – Влад невозмутимо вернул меня в постель.

Сил сопротивляться у просто не было, поэтому мужчина уложил меня на подушки и накрыл одеялом, заботливо подоткнув со всех сторон.

Я старалась не дышать, чтобы не чувствовать аромат его перечного парфюма так близко от себя.

Снова начало мутить. Быть может, у меня сотрясение?

– Покрываешь любовницу, Влад?

– Хватит, Соня, – он двинулся к двери, бросив через плечо: – сказал, что со всем разберусь. Не переживай и выздоравливай.

Не переживать? Он издевается? Но на мужском лице не было и тени улыбки. В его глазах сконцентрировался ледяной холод, который после моих слов о том, что ребенок не его, и вовсе стал казаться по настоящему страшным.

Я уже даже пожалела о сказанном. Теперь я не знала, на что еще может быть способен этот мужчина. Мой муж, к которому я просто не имела понятия, как теперь относиться.

Но то, что его стоит бояться – было ясно наверняка. Его и его опасную любовницу…

Влад вышел, впуская в палату прежнюю медсестру.

Вытащив из кармана халата светлый прямоугольник, она сунула его под мою подушку.

– Визитка следователя, – сообщила серьезно, – раз уж ваш муж так сильно переживает о вашем состоянии, что не хочет его сюда пускать.

Если бы переживал…

Я закрыла глаза. Да, позвоню при первой же возможности. Я это так не оставлю. Мне нужны спокойствие и безопасность, а не постоянная тревога, что меня снова найдут.

Мой малыш должен расти и радоваться, а не так…

А переживает Влад вовсе не обо мне. Ну, или обо мне куда меньше, чем о той, которой подарил мой кулон.

Как он мог? Глубоко дышу, чтобы успокоиться. Скатиться в отчаянную истерику сейчас так легко. Просто подробно вспомнить что произошло совсем недавно и отпустить на волю эмоции.

Только лучше мне от этого не станет, и уже ничего не исправит. Нужно учиться жить с тем, что есть.

Ради себя и ребенка.

Медсестра убрала капельницу. На ее равнодушном лице только деловитое выражение человека, который наблюдает чужие страдания ежедневно. Сочувствия нет, оно просто атрофировалось.

Что ж, наверное, это к лучшему. Если меня сейчас начнут жалеть, то я не выдержу, скачусь в истерику.

Следует просто взять себя в руки. Я смогу.

– Мне нужно в туалет, – откинув одеяло, медленно поднялась.

Медсестра попыталась мне помочь, но я отказалась. Двинулась мелкими шажками в сторону нужной комнаты. Благо, из палаты никуда выходить не нужно.

Закрыла за собой дверь, шагнула к раковине. Взглянула на себя в зеркало, и от вида собственного лица по спине пополз ледяной холод.

Кожа на щеке почти содрана, рана на виске заклеена пластырем, и вся сторона лица припухла и слегка посинела.

Неужели это я? Подняв руку, легонько коснулась кончиками пальцев горячей припухлости. Но ведь пройдет, верно? Заживет.

Если, конечно, Вероничка снова не пошлет ко мне своих головорезов.

Распахнув больничный халат, я полюбовалась на второй пластырь. Широкий, с толстым слоем марли под ним.

Царапина? Это не похоже на царапину.

Хотя я встаю и могу ходить. Видимо, и правда легко отделалась. Но благодарить Влада я точно не стану.

Именно он виноват во всем с самого начала.

Медленно выдохнув, осторожно умылась холодной водой, чтобы не задеть повязку.

Сердце билось тяжело и больно, будто от него прежнего осталась только слабая половина. И она не справляется с непосильной задачей.

Предатель муж, хамоватая свекровь, его опасная любовница.

Когда моя жизнь успела превратиться вот в это вот?

Через пару минут я вышла из уборной и уселась на постель, глядя прямо перед собой в безликую стену. Медсестра пообещала принести еду и ушла.

На тумбе рядом с кроватью завибрировала моя сумка. Кто-то очень хотел до меня дозвониться.

Пришлось заставить себя снова встать, чтобы вытащить оттуда телефон и принять входящий.

Это оказалась сестра.

Мама звонила нечасто, от семьи я дистанцировалась довольно давно. А вот с Дашкой у нас были вполне родственные отношения.

– Привет, никак не могу дозвониться, ты куда пропала? – сестра никогда не отличалась особой тактичностью, она у меня пробивная.

– Я в больнице, Даш, – со вздохом уселась обратно на постель, – случилась неприятность.

– Ты заболела? – тут же напряглась она.

– Да, вроде того… а еще…

Боже, как же трудно быть откровенной о своей трагедии. Пусть хоть и с родным человеком.

– Что такое, Сонь? Что стряслось?

И в ее голосе слышалось то самое сочувствие, которого мне так сильно не хотелось. В горле тут же начал першить комок непролитых слез.

Судорожно выдохнув, прошептала:

– Я бы хотела с тобой пожить недолго, можно? Пока не найду себе другое жилье? Это когда меня уже выпишут. Думаю, это всё ненадолго.

– Та-а-ак, рассказывай, – приказала Даша.

Но я не могла говорить. Меня снова накрыло болью. Никогда бы не подумала, что стану так остро реагировать на предательство любимого человека.

Но я никогда раньше и в теории не могла представить, что муж изменит.

– Я пока не могу говорить, Даш. Потом, ладно?

Глупой сестра не была, и тут же сообразила, что стряслось что-то из ряда вон.

– Я приеду. Ты в центральной? – поинтересовалась она деловито.

– Да, – оглянувшись на окно, поняла, что именно в ней, в главной городской больнице.

– Жди, – Дашка отключилась.

Я медленно улеглась, уставившись в потолок и стараясь ни о чем не думать. Хорошо, что я не одна. Сестра поможет мне выгрести и пережить всю эту грязь.

Как я помогла ей когда-то…

– К вам пришли, – медсестра распахнула дверь, впуская в палату незнакомку.

Я недоуменно моргнула, разглядывая невысокую полноватую блондинку с темными глазами. Кого-то она напоминала… Я попыталась вспомнить, но никак не могла понять, где ее уже видела.

Та усмехнулась мне, как старой знакомой, и подошла поближе, чтобы беспардонно плюхнуться на кровать.

Меня обдало резким ароматом чужих духов.

– Ну привет, болезная. Поговорим?

И я замерла, как вкопанная. Кажется, поняла, кто это…

Осторожно перевела взгляд на дверь.

Где же Влад?

Кто пустил сюда его любовницу?

7

7

Мой взгляд на дверь не остался незамеченным.

– Влад отправился на работу, у него сегодня важная встреча, знаешь ли, – сообщила гостья.

Я закусила губу до боли, тут же почувствовав во рту соленый привкус крови. Мне нужно было ощутить эту резкую боль. Иначе, боюсь, я закричу.

Хотя, наверное, стоило бы. Пусть бы прибежал персонал, охрана… Но я находилась в странном ступоре.

Как она сюда попала? Почему Влад оставил меня одну, хотя обещал защищать?

С другой стороны, на кого я вообще надеюсь?

Теперь уже и не на кого, кроме себя.

Я ничего не говорила, просто смотрела на эту наглую женщину, разглядывая холеное лицо, ярко накрашенные губы, уложенные волосы и кулон… тот самый, с красивым овальным аметистом в оплетке из платинового узора.

Именно эта блондинка была на фото с мужем.

Выходит, она его мне и прислала. Ну да, кто же еще? Больше некому.

Это и есть та самая женщина, ради которой Влад меня обманывал долгие годы. Сколько именно? Это, пожалуй, уже и не важно.

Пальцы стиснули телефон. Не глядя, я дважды нажала на боковую кнопку, чтобы включить запись видео.

Камеру, разумеется, на незваную гостью не навести, но звук на видео будет слышен.

Пригодится в разговоре со следователем.

– Что, даже не спросишь, зачем я пришла?

Я не удостоила её ответом. Пускай выговорится, а мне с ней общаться ниже достоинства.

Хотя я с удовольствием вцепилась бы ногтями в это ехидное лицо. Молча.

Заслужила… Это из-за нее я здесь, из-за этой беспринципной мерзавки.

Вздохнув, она поднялась с кровати и шагнула к окну. Прислонилась к подоконнику, искоса глядя на меня.

– Ты вроде не производишь впечатление дурочки, – протянула она, рассматривая меня со странным выражением, – хотя… умная не стала бы терпеть годы измен. И чего? Где самолюбие, Сонь? Уходи от Влада, чего ждешь?

Я только смотрела на нее исподлобья, выводя из себя. Она, видимо, только и ждет, что начну ругаться и плакать, но я не позволю этой женщине увидеть мои эмоции.

Ведь я понимаю, как сильно она этого хочет.

Вероничка пришла позлорадствовать, добить и уничтожить меня морально, и без того несчастную, раненую и раздавленную.

Что ж, пускай обломается. Достоинство я сохраню.

Вздохнув, она поджала губы. Старательно удерживаемая на лице усмешка стала напряженной.

– М-да, тяжелый случай, – вздохнула блондинка, складывая руки на груди, – что, так сильно головой приложилась? В общем знай, дорогуша, мы с Владом уже очень давно вместе. Он содержит меня и нашего ребенка. Хочешь фото? Пришлю тебе как-нибудь. У малыша глаза его отца, такие же синие. Понимаешь, да?

Колючий комок боли рос в груди, кислотой плавя меня изнутри.

Содержит? У них есть ребенок?

Разумеется… он у меня такой заботливый…

Только жениться на этой падшей женщине Влад все-таки не собирался, раз зачем-то продолжал цепляться за меня.

Выходит, со мной он детей не планировал, а ей заделал.

Глаза снова защипало. Наверное, они покраснели, потому что гостья ехидно улыбнулась, увидев в моем лице нужный ей отклик.

– Правильно, – одобрила, откинув с лица пергидрольный локон, – к чему такие расстройства? Отпусти и забудь, закрой эту страницу в жизни, дай мужу быть счастливым с той, кого он действительно любит. Подай на развод, Соняш, дай Владу свободу. А то сам он все никак не решится… думает, ты, бедная, руки на себя наложишь.

Она врет. Нагло и беспринципно. Я это просто знаю. Или…

Глаза закрылись, по щеке скользнула горячая капля.

Черт, а ведь не хотела плакать. Слезы прорвались сами собой, без моего на то дозволения.

Какая же я всё-таки жалкая.

Хотя, почему это я? Я честная приличная жена, которая никого не обманывала и никому не изменяла.

Это вот эта вот… женщина прижила ребенка от чужого мужа, а теперь явилась злорадствовать после того, как едва не угробила законную жену своего любовника.

Да и Влада ранили, я видела.

Уверенная в своем положении любовница бесправной остается недолго. Постылых жен бросают и женятся на любимых. Но в случае с Вероничкой что-то, видимо, пошло не так, раз она решилась на отчаянный шаг.

Сначала заказала головореза, а теперь притащилась сама. Зачем? Уговорить меня бросить мужа?

– Ты ведь не любишь его, – продолжала наседать блондинка, – ты только деньги его любишь, я ведь права.

Нет, не права. Но и этого я ей говорить не стану.

Когда мы познакомились с Владом, он только что потерял компанию и остался без гроша. Потому я и не возражала, что он пропадал на работе сутками, восстанавливая все с нуля.

Знала, насколько для него это важно, поддерживала и помогала во всем.

Но Веронике, видимо, не понять. Это она пришла на все готовое, влезла в нашу семью грязными ногами.

Хотя… разве это только ее вина?

Влад тоже не святой, и в первую очередь он виноват, что повелся на это вот… а ведь она ничем не лучше меня.

Если не брать во внимание мое теперешнее лицо. Но все заживет. Я снова буду прежней. По крайней мере внешне.

Просто перестану доверять людям. Да и полюбить тоже уже не смогу.

– Может откроешь уже ротик и скажешь мне что-нибудь, м-м? – промурлыкала Вероника напряженным голосом. – Или так сильно контузило?

Мне даже захотелось улыбнуться. Какие мы нервные… измена и покушение на чужую жизнь – дело такое, очень нервное, полагаю.

– В общем так, слушай сюда, недоразумение, – растеряла вдруг блондинка все свое ехидство, – или ты подаешь на развод, или второй раз мой человек не промажет, тебе ясно, страхолюдина?

Медсестра вошла без стука. Улыбнулась любовнице мужа и посмотрела на меня:

– Обед будет через час. А пока время для УЗИ, идемте, проверим вашего ребеночка…

Сузив глаза, Вероника перевела взгляд на мой пока еще плоский живот.

Я увидела, как ее наманикюренные пальцы медленно сжались в кулаки.

8

8

– Да, – кивнула я, опуская ноги с кровати, – иду, спасибо.

Был ли смысл упрекать медсестру в болтливости? К тому же после того, как прямо просила ее не сообщать никому.

Бывают люди, объяснять которым просто бесполезно.

Очень не терпелось узнать, как там мой малыш, но у меня было еще одно важное дело. Думаю, наговорила Вероника себе минимум на год заключения.

Достав из-под подушки визитку следователя, я принялась вбивать его номер в телефон.

Все это, не обращая ни малейшего внимания на Вероничку. Будто ее здесь и не было.

Медсестра кивнула.

– Хорошо, тогда привезу вам кресло-каталку, чтобы удобнее передвигаться.

– Подождите, – я подняла голову и выразительно посмотрела на женщину, – гостью проводите, пожалуйста, к выходу. И больше сюда не пускайте, будьте так добры.

Вероничка дернулась ко мне. Я заметила это слишком поздно, и потому не успела убрать телефон.

Та вырвала его у меня из рук, не успела я даже пикнуть.

– Ты что творишь??

Блондинка снисходительно улыбнулась на мое возмущение.

– Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, а от гаджетов один вред. Подумай о ребенке, Сонечка, – отодвинув с дороги удивленную медсестру, любовница мужа заторопилась на выход.

– Ну что вы стоите? – ахнула я, – мало того, что у вас тут кто угодно с улицы может зайти в любую палату, так еще и грабят средь бела дня!

Женщина моргнула, затем развернулась и припустила следом за воровкой.

Я услышала, как она кричит что-то охране и поднялась с кровати.

Хоть бы не сбежала…

Боль в боку становилась сильней, а в висок с новой силой начинало вкручиваться раскаленное сверло.

Либо я перенервничала, либо заканчивалось действие обезболивающих.

Опершись о косяк, я тяжело дышала. Перед глазами плясали звезды.

Я оказалась не в состоянии понять, что Вероника способна на многое.

Ради чего? Ради моего мужа?

Что у них за отношения вообще? В голове не укладывается…

Она считает меня главной преградой между ними? Но ведь это не я, а Влад. Если бы его что-то не устраивало в семейной жизни, он давно бы ушел.

Ведь я не держала.

Медсестра вернулась через пять минут с каталкой.

– Не догнали, – вздохнула она горестно, – а это точно ваш телефон? Охранник говорит, что он был вашей посетительницы.

Я со вздохом уселась в каталку. В висках болезненно пульсировало, а перед глазами все плыло.

– Я бы проверила вашу охрану на профпригодность... Можно мне обезболивающее?

– Минутку, – женщина окинула меня оценивающим взглядом и снова ушла, вернувшись через несколько томительных минут.

Вколов мне инъекцию, покатила на УЗИ.

Благо, лекарство подействовало быстро. Только вместо боли пришла жуткая сонливость.

Пока врач УЗИ проводил исследование, я изо всех сил пыталась не уснуть.

Смотрела в черно-белый монитор, угадывая очертания и тени. Вид только убаюкивал, а молчаливый врач не торопился избавлять меня от опасений.

Я думала о том, что любая радость должна быть заслуженной, и когда эта черная полоса в жизни закончится, я стану по настоящему счастливой.

Наверное.

С глаз долой, из сердца вон. Нужно просто уйти от Влада, и тогда все наладится. Пусть и дальше продолжает куролесить со своей рецидивисткой.

Я никогда его не прощу и не вернусь.

Мне слишком больно, и ему не понять, что я чувствую.

Он меня растоптал, перечеркнул все, что было, смешал с грязью. И считает, что я прощу?

Мерзавец…

А его Вероничку неплохо бы наказать за ее выкрутасы. Только как теперь?

Показания я дам, но как их проверить? Как доказать виновность этой женщины?

Хотя это уже не мои проблемы. Главное убраться подальше от этих опасных людей.

Мне нужно думать о ребенке, не нервничать и выздоравливать поскорее. Пока я здесь, ни о какой безопасности речи не идет.

Очевидно, в больнице всем наплевать на то, кто именно посещает пациентов.

Но ведь должна была Вероничка оставить свои данные на входе? Или нет?

Врач протянула мне салфетку, чтобы вытереть гель с живота.

– Все в порядке? – поинтересовалась я осторожно.

– Пока не могу сказать, – ответила та, – все данные будут переданы вашему лечащему врачу.

Ну ничего себе, а он существует? Если так, то мне бы очень хотелось его увидеть.

Только вместо врача в палате оказался Влад.

Я старательно делала вид, что его нет, пока мне помогали вернуться в постель.

На тумбе у кровати уже ждал поднос с едой.

Медсестра заботливо установила его на подставку и помогла мне усесться поудобнее.

Влад расположился неподалеку, сверля меня внимательным взглядом.

Проглотив ложку каши, я обессиленно откинулась на подушки.

– Ты же хочешь, чтобы я выздоровела, так? – спросила устало, не глядя на мужа. – Так зачем мешаешь?

– Соня…

– Если я так тебе нужна, как ты говоришь, почему не отвез в нормальную больницу, где к пациентам не пускают потенциальных убийц?

Он нахмурился.

– Ты о чем? Кого к тебе пустили?

Я сокрушенно покачала головой.

– Твою Вероничку. Она украла мой телефон с записью нашего разговора. Очень жаль. Уверена, следователю бы очень понравилась та запись.

Муж сжал переносицу пальцами, медленно выдохнув, а затем откинулся на спинку стула.

– Ее здесь больше не будет, – пообещал, – не переживай.

Я опустила взгляд в тарелку с кашей.

– Тебя я тоже больше видеть не хочу, Влад. Всё. Между нами всё.

– Не выдумывай, – бросил он холодно, – Она никто, просто подстилка. Все ошибаются, Сонь. Ты просто никогда не была на моем месте…

Никогда не была?

– А как это…– удивилась я искренне, – быть на твоем месте? Изменять? Тогда ты прав, не была.

Он поднялся со стула и шагнул ко мне.

– Нет, Соня, не изменять. У всех моих поступков есть веские причины. Даже у этого.

Я закусила губу. Так это и есть его оправдание измены? Веская причина?

Какая, интересно?

Но муж не спешил пояснять, и я спросила снова:

– А ребенок? Твой ребенок тебе тоже никто?