Текст книги "Измена. Слишком больно, чтобы простить (СИ)"

Автор книги: Элль Ива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Измена. Слишком больно, чтобы простить

1

– Больная жена моему сыну не нужна! – припечатала свекровь.

Она остановилась в дверях спальни, глядя на меня, лежащую в кровати.

Шагнув к окну, женщина распахнула плотные шторы. В комнату проник яркий свет, и мои виски пронзило болью.

– Вставай! Говорила я ему, лучше бы женился на Леночке, а не на тебе, болезной.

Ну да, куда мне до Леночки… она наверняка мигренями не страдает, и зарплата у нее выше, внешность как у супермодели, и по дому всё успевает.

Не то, что я.

Отличное утро в тридцатый день рождения. Просто чудесное.

– Ваш сын сам знает, кто ему нужен, – прохрипела, закрывая глаза ладонями. – К тому же болею я не по своей вине…

Это случилось несколько месяцев назад. Нас подрезали на обледенелой трассе, в результате чего машина вылетела с дороги. Муж отделался легким испугом, а я сотрясением.

Теперь мучаюсь мигренями.

И свекровь только подливала масла в огонь. Это у неё вместо развлечения. Уж не знаю, за что меня невзлюбили.

Когда-то свекровь так же воевала с матерью своего мужа. Видимо, по традиции решила портить жизнь и мне. Чтобы не сильно радовалась.

А может от скуки.

Я очень старалась свести наше общение к минимуму. Но никак не получалось.

Сразу после свадьбы сын купил ей квартиру по соседству и пригласил приходить, когда пожелает. Его отец умер не так давно, и благоверный переживал, что мама совсем заскучает.

Я отнеслась с пониманием, но спустя время очень об том пожалела.

Ведь вела себя свекровь с нами очень по-разному.

С ним ходила по струночке, изображая заботливую мать. Со мной была хуже мегеры.

Это стало частым поводом для ссор. Сначала я пыталась намекнуть мужу, что мне не нравится самоуправство свекрови.

Она могла заявиться в любой момент и начинать наводить свои порядки. Подшивать чересчур длинные, по её мнению, шторы, перекладывать вещи в шкафу, или перемывать посуду, будто я делала это недостаточно хорошо.

Именно эту причину она и называла. Я была не слишком то хороша. Особенно для её сына.

Я пыталась не впускать ее в квартиру, но та жаловалась сыну, и мне пришлось.

Муж хотел нас подружить. Бесполезно. Всё чаще после работы его ждали жалобы свекрови, а я молчала, не желая добавлять накала скандалам.

– Это моя мама, – рычал он сквозь зубы, – она меня родила, за это ты должна быть ей благодарна!

– Я безумно благодарна, но ты уже взрослый! Пора оторваться от юбки!

Тогда муж начинал орать. Его взгляд становился таким холодным и злым, словно он меня ненавидел.

Поэтому все ссоры заканчивались тем, что я просто разворачивалась и уходила в спальню.

Это не могло продолжаться долго. Сколько ж можно? Я чертовски от нее устала.

Возражать свекрови было бесполезно, поэтому приходилось молчать.

Даже сегодня, в свой день рождения.

И даже когда она стянула с меня одеяло и принялась спихивать с кровати.

Я просто встала и поплелась в ванную.

Единственный выходной в неделю, юбилей. М-да.

Сам любимый сын отчего-то не торопился радоваться маминому обществу.

Исчез куда-то с раннего утра, и даже записки не оставил. Но я всё же надеялась, что муж просто готовит мне сюрприз.

Возможно, если бы его мать меня не разбудила, я проснулась бы от аромата любимого кофе. Влад подарил бы мне пионы и тот кулон, о котором я ему все уши прожужжала.

– Будь у него нормальная жена, не сбегал бы от тебя в выходной, – злорадствовала свекровь под дверью ванной.

Будь у него нормальная мать… не пыталась бы разрушить чужую семью.

Усевшись на край ванной, я запила таблетку водой из-под крана.

Как меня вообще угораздило влюбиться без памяти? Любовь зла, и до свадьбы муж казался совсем другим, не настолько привязанным к матери.

Видимо, настолько сильно переживал смерть отца.

Когда влюбляешься, через розовые очки мир кажется таким прекрасным. Вот я и не замечала того, что его мать не даст нам жизни.

Мы жили каждый у своих родителей, делали ремонт в его квартире, и всё казалось таким простым и понятным.

Свекровь умело притворялась лапушкой. А после свадьбы как с цепи сорвалась. Но это мелочи, ведь любовь никуда не делась. Все решаемо, если она есть.

Ради любви можно пойти на всё и всё простить. Поэтому и терпела.

Я потянулась за телефоном, чтобы позвонить мужу. Хотелось просто услышать его голос.

Тот сразу же взял трубку.

– Ты скоро вернешься? – спросила, даже не предполагая, что он забыл какой сегодня день.

– Позже, у меня дела, – отозвался тот нервно.

Какие дела могут быть в выходной? Может, лукавит, чтобы сделать сюрприз?

У меня всё-таки день рождения…

Я тяжко вздохнула и нажала отбой, услышав в трубке короткие гудки.

– Выходи! – рявкнули из-за двери, – Ты что там, подохла?

Пришлось повиноваться.

Нет, это не жизнь.

Иногда после очередной ссоры с мужем, спровоцированной свекровью, я задумывалась о разводе. Но это было слишком больно и страшно. За четыре долгих года я с ним сроднилась, срослась душой.

Жизнь была бы идеальной, если бы не его мать.

Насчет нее чаша моего терпения была почти полна.

Хватит. Сегодня поговорю с мужем и даже постараюсь быть мягкой. Ему давно пора сделать выбор, потому что дальше так продолжаться не может.

– Готовь обед, чего уселась, страдалица?

Про мой день рождения она явно забыла. А может никогда и не помнила.

– Я еще не ела.

– Так дрыхнуть надо меньше!

Виски пульсировали болью, но уже слабее. Таблетка начала действовать.

Я проигнорировала приказ свекрови и решила перекусить сама.

Слепила бутерброд, налила воды из чайника и уселась за стол. Ворча, женщина забрала у меня тарелку.

– Обед, Соня! Скоро муж придёт голодный!

Я еле сдержалась, чтобы не огреть ее полотенцем. Хотя очень хотелось.

– Вы в своём уме?

Она притворно ахнула.

– Ты как разговариваешь с матерью мужа?

Телефон пиликнул сообщением.

Это было фото с неизвестного номера. Сначала показалось, что кто-то ошибся, но потом я разглядела.

С экрана улыбалась незнакомая женщина. Блондинка с кудрявым каре. И Влад, мой муж, был рядом, недвусмысленно целуя девушку в шею.

Туда, где поблескивала цепочка со знакомым кулоном.

Тем самым, который мне так хотелось получить в подарок.

2

2

Что ж, теперь мне стало ясно, где муж пропадал по выходным… явно не деньги зарабатывал.

Скорее тратил. Причем не на семью, а на собственный досуг.

Дыхание застряло где-то в горле, и я не смогла сделать следующий вдох. Закрыла глаза, приказывая себе дышать.

Вот они, важные дела в мой день рождения…

Слишком больно. Чересчур. На ту блондинку Влад смотрел так же, как на меня в день нашей свадьбы.

И сердце шло болезненными трещинами.

Казалось, что между нами была только свекровь. Только она мутит воду и ссорит нас с мужем по собственной дурости. Но нет, не только она.

Людмила Борисовна, получается, меньшее из зол.

Я отбросила от себя телефон. Сейчас он казался мне отвратительно-грязным.

Поднявшись из-за стола, я вернулась в спальню. Закрылась на задвижку, задернула шторы и легла обратно в кровать.

Виски все еще пульсировали отголосками боли.

Но в груди разрасталась иная, худшая боль.

Не знаю, сколько я так пролежала. Накрыла голову подушкой, чтобы не слышать причитаний свекрови, и приказала себе не думать.

Четыре года… а ведь сегодня я хотела рассказать Владу что-то очень важное.

Сделать долгожданный сюрприз. Но сюрприз мужа получился куда более ошеломительным.

А ведь этой беременности не должно было быть. Мы не планировали детей, отложив до лучших времен.

Пока у Влада не наладится график, и он сможет проводить больше времени со мной.

Но дело было вовсе не в графике.

Ему просто не нужен был этот ребенок. И я не нужна.

Захотелось пить.

Поднявшись, я побрела на кухню. Не успела налить стакан, как в подъезде послышались шаги, и в замочной скважине заскрипел ключ.

Свекровь тут же кинулась в прихожую, ведь появился такой прекрасный повод для жалоб.

Прохладная вода помогла немного прийти в себя, но лучше не стало.

Я обессиленно опустилась на стул.

Свекровь между тем громко жаловалась на то, какая я хамка. Её сын вскоре показался в дверях кухни. И начал он не с поздравлений.

Я поймала на себе холодный взгляд синих глаз.

И даже несмотря на жесткое выражение, нельзя было не признать, что муж у меня красивый – высокий плечистый брюнет с пронзительным взглядом.

– Что опять не так, Соня? – выдохнул он раздраженно, стряхивая с себя пальто.

Его тут же подобрала услужливая матушка и радостно засеменила в коридор.

Вот уж кто любил наши ссоры больше всего. Создавалось ощущение, что только ради них она и живет.

– Ну, даже не знаю, – протянула я слабо, поднимаясь из-за стола, – хотя есть одна мысль, Влад.

И когда мы успели превратиться вот в это? Как умудрились?

Он даже не вспомнил про мой день рождения. И я знаю почему.

Я обогнула мужа по дуге и прошла в спальню. Четыре года, почти пять.

Для чего?

Сердце разрывалось от боли. Если нападки свекрови я привыкла терпеть, как посторонний шум, то Влад меня просто сломал.

Что опять не так? Всё. От и до. Я терпела, потому что думала, что нужна и любима.

Достав из гардероба чемодан, принялась скидывать туда вещи из шкафа.

Швыряла как попало, какая теперь разница, как они лежат? Затолкала в сумку рабочий ноутбук, вытащила из комода заначку и замерла посреди спальни.

А куда я, собственно, пойду?

К Дашке? Да, наверное…

Мама живет в другом городе, на такси разорюсь, а билет на поезд нужно брать заранее.

Перекантуюсь у сестры, она поймет.

Усевшись на постель, я набрала номер Дашки. Сестра жила на другом конце города в небольшой студии, которую арендовала рядом с работой.

Но в динамике неслись длинные гудки, трубку сестра не брала. Может, выключила телефон и спит? Что ж, проснется, пока доеду.

Все равно придется ехать, других вариантов нет.

Если только совсем отчаянный… поехать на работу и перекантоваться пару дней там.

У меня свой фотосалон. Небольшой, но вполне популярный. Влад купил два года назад, благодаря чему я смогла начать свое дело.

Помимо зала для съемки там есть гримерная и комната отдыха со всем необходимым, включая большой диван и мини-кухню.

Но это так, дополнительный вариант.

Думаю, мои девочки не обрадуются, если я стану мешаться там под ногами.

Ладно. Для начала надо взять себя в руки и хотя бы выйти из квартиры. Думаю, удерживать меня не станут. Скорее радостно вытолкают в четыре руки.

Значит надо идти быстрее, чтобы не успели толкнуть.

Переодевшись в теплый свитер и джинсы, я вышла из спальни, катя за собой чемодан.

Его, помнится, подарила свекровь на нашу свадьбу. Теперь мне понятен смысл подарка. Она добилась того, чего так горячо хотела.

Выйдя в прихожую, я снова столкнулась с мужем.

Судорожно выдохнув, до боли закусила губу. И только сейчас до меня дошло, что Влад пьян. Едва на ногах держится. И пахнет от него… какой-то густой цветочной ванилью.

Это что, духи?

Муж схватил меня за плечи, глядя в глаза, и я почувствовала исходящий от него, помимо чужой ванили, аромат крепкого алкоголя.

Что за повод, интересно? Хотя теперь я и так знаю.

– Как же ты достала…– рыкнул он грубо.

3

3

– Зачем держишь, раз достала? – мой голос звенел от злости.

Очень хотелось надавать мужу пощечин. Заслужил.

За все хорошее… за скотское отношение, за непонимание, за весь тот стресс, что мне пришлось испытать по его вине, за то, что обманул, обещав любить и заботиться. И за тот кулон на чужой шее.

Он не ответил. Смотрел, словно видит впервые, и я решилась спросить:

– Кто эта женщина с тобой на фото? Та, которой ты подарил мой кулон? Что еще ты ей подарил, Влад?

– Какая еще женщина? – возмутилась свекровь. – Владик тебе верен, а вот насчет тебя не уверена!

Появившись в проеме кухонной двери, она посмотрела на меня, как на врага.

Иного выражения я у нее никогда и не видела.

Я потянулась в карман, чтобы показать фото с незнакомого номера.

– Подделка! – скривилась свекровь, – монтаж! Не веришь мужу – проваливай на все четыре стороны. Вон и чемодан собрала! Но я и его бы тебе не оставляла, ушла бы с чем пришла! Помнишь свое приданное? Голодранка! И ребенка так и не родила! Да кому ты нужна такая?

– Мама, уйди, – процедил муж, не глядя на родственницу.

Та ахнула обиженно, будто сын вдруг оскорбил ее в лучших чувствах. Но перечить не стала, скрылась в кухне.

Не сомневаюсь, будет подслушивать. Владу ведь нечего от нее скрывать.

– Куда ты пойдешь? – дохнул он на меня крепким алкоголем, – куда ты денешься от меня?

– Влад, ты не в себе, отпусти, – мне очень хотелось звучать уверенно и грозно, но выходил лишь жалкий писк.

Трудно быть грозной перед агрессивно настроенным мужчиной, больше тебя в два раза. Мне нечего ему противопоставить.

Только уйти, чтобы собрать себя по кусочкам и придумать, как жить дальше.

Как пережить это предательство. Осознание кислотой сжигало изнутри.

Теперь я понимала, откуда появилась эта его агрессия, и в чем были истинные причины ссор.

Свекровь только подливала масла в огонь.

Сам огонь уже был. Вопрос, как давно…

– Сиди дома, Соня, нечего шариться непонятно где, – рыкнул Влад.

По позвоночнику скользнул холодок животного страха. Не помню, когда в последний раз видела мужа таким пьяным.

– Шариться, как и ты, Влад? Где ты был, признайся. И с кем?

Не уверена, что хотела выслушивать эту информацию, но не могла не спросить.

Это какая-то странная потребность знать подробности, которые раздавят меня окончательно.

– На работе, как обычно, где же еще? – невозмутимо отозвался муж, сжимая пальцы на моих плечах. – А с кем тебе знать вовсе необязательно. Слишком много мыслей в твоей хорошенькой голове портит настроение.

Вот так значит, да?

– Я хочу развод, – прошептала, обмирая от собственных слов.

Неужели я и правда это сказала?

– Развод? – усмехнулся муж зло и прижал меня к стене.

– Да, развод, ведь ты мне сделал незабываемый подарок на день рождения… Изменил… – всхлипнула я.

– Измена не равно развод, Сонечка. Это оплошность… Но ты ведь простишь, – муж навис надо мной и поймал пальцами мой подбородок. – Ты простишь, потому что любишь меня сильнее жизни, а я постараюсь не огорчать тебя впредь…

– Но не прекратишь изменять, да? Кто эта блондинка, Влад? Как давно ты с ней? – голос сорвался, в нем зазвенели слезы.

Он закатил глаза и убрал руки с моих плеч.

– Не выдумывай, Сонь, ты самая лучшая женщина в моей жизни. Для того и женился. Так что утри слезки и иди попей чаю с тортиком. Всё-таки день рождения.

Свекровь негромко засмеялась в кухне. Муж не услышал, или же сделал вид.

– Я спать, – покачнулся он пьяно, – поговорим потом.

Я проводила его взглядом.

Когда он скрылся в спальне, обулась под ехидным взглядом свекрови.

Затем хлопнула дверью и вышла в подъезд, не веря в то, что сделала. Неужели всё это время это можно было сделать так легко?

За вещами приду потом, когда их обоих не будет дома.

Надо бы выгадать момент.

Дышать было тяжело. С каждым выходом из горла прорывались горестные всхлипы.

Доберусь я вообще до сестры? Даже идти стало вдруг ужасно тяжело.

Внутри ворочался невыносимый колючий комок боли.

Я любила, я была примерной женой, терпела выходки свекрови и молчала, молчала, молчала… в обмен на это об меня вытерли ноги.

Захотелось помыться. Встать под душ и ждать, когда горячие струи смоют с меня всю грязь, в которую меня окунули с головой. Мой любимый муж.

Мой самый лучший.

Предатель, изменник и лжец.

Я всё еще не могла поверить, как будто все это случилось не со мной.

Так быстро и страшно, как удар молнии. Хотя, наверное, только глупая не заметила бы надвигающейся грозы.

А она надвигалась уже давно. Молнии были вопросом времени.

Но что же я сделала не так?

Скатив чемодан по ступенькам, вышла на площадку перед подъездом и вдохнула морозный осенний воздух. Сгущались сумерки, а небо хмурилось скорым дождем.

Ледяной воздух обжег легкие, и слезы покатились по щекам.

– София Пожарская? – донеслось откуда-то словно сквозь вату.

Я медленно повернулась и увидела незнакомого мужчину в темной одежде.

– Вы кто? – выдохнула хриплым от слез голосом.

– Не важно, – он шагнул навстречу, вытягивая руку из кармана, – просто хочу передать тебе привет. От Веронички.

А следом мой бок обожгло острой болью…

4

4

Глаза не хотели открываться. Правая сторона тела казалась чужой, словно отмерла и ее не было совсем.

Или же я сильно ее отлежала.

Было трудно вспомнить, где я сейчас и с кем. Что стряслось? Помнился только ледяной воздух, мои горячие слезы и неприятное лицо мужчины в темном.

А еще имя – Вероничка.

И что бы это всё значило? А еще я упала лицом в асфальт, и висок теперь пульсирует тупой болью, будто в него забивают гвозди.

Что произошло?

– Соня… Сонечка, любимая…– слух обожгло мужским шепотом.

Я снова попыталась открыть глаза. Но их словно залепили скотчем, или приклеили ресницы друг к другу.

– С чего она тебе вдруг любимая стала? – неприязненно проворчал рядом женский голос.

– Всегда была, – ответил мужской, – а тебя я не звал сюда, мама…

– Мне не нравится, каким ты стал!

– Что, начал вылезать из-под каблука? Ты слегка перегибаешь, мама. Причем давно. Иди, Соне нужно отдыхать подальше от твоего шипения.

В ответ раздались странные звуки, как будто кто-то задыхался, а потом хлопнула дверь.

Я вдохнула, почувствовав аромат мужского парфюма. Очень знакомого, с нотками черного перца и бергамота.

Ладонь сжали жесткие пальцы.

Глаза наконец открылись, не сразу сфокусировавшись на светлом больничном потолке. Я точно знала, что это больница. Ведь пахло здесь не только мужским парфюмом, но и хлоркой, медикаментами и спиртом.

Что-то едва слышно капало, а в сгибе руки слегка саднило, будто туда… черт и правда. В вене торчала игла.

Ненавижу иглы…

Медленно повернув голову, я увидела мужчину, и меня будто током ударило.

Яркими картинками замелькали хаотичные воспоминания: злобное лицо свекрови, фото в телефоне, красивый золотой кулон на чужой шее и подаренный свекровью чемодан, как попало набитый моими вещами.

И тот же мужской голос эхом прозвучал в голове: измена не равно развод, Сонечка. Это оплошность… Но ты ведь простишь…

Я закрыла глаза, потому что Влад не сводил с меня внимательного взгляда. От него не укрылось, что я пришла в себя.

– Соня…

Я молчала, давясь воспоминаниями.

«Хочу передать тебе привет. От Веронички.» И пронзившая тело боль.

И все-таки я выжила. Что бы ни планировала пресловутая Вероничка, ей не удалось меня убить.

Меня хотели убить. Боже, за что, кому я помешала?

Снова открыв глаза, уставилась в белеющий над головой потолок.

– Зачем ты ушла, Соня? – протянул муж низким голосом с оттяжкой в хрип.

И правда… зачем?

– А что, ты расстроился, что твоей маме больше не об кого будет вытирать ноги? – прошептала едва слышно, – или нравилось делать это самому? Кто такая Вероничка, Влад?

Краем глаза увидела, как мужчина замер. Горячие пальцы сжали мои, будто боялись отпустить.

– Причем тут она? – спросил, нахмурив темные брови.

Я закусила губу и шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

– Даже не знаю, – отозвалась хрипло, – спроси у нее… эта женщина очень постаралась избавить тебя от надоевшей жены. Думаю, ты должен сказать ей спасибо. Почти получилось.

Я вытянула руку из мужских пальцев, чтобы коснуться своего онемевшего бока. В районе ребер выпирал толстый слой марли, при легком нажатии отзывавшийся ноющей болью.

– Ты в порядке, Сонь. Там только небольшая царапина. Лезвие прошлось по ребру вскользь, а дальше он не успел, я его оттащил.

Только теперь я заметила пластырь, выглядывающий из-под рубашки на мужской шее. Он контрастно белел на фоне смугловатой кожи.

В животе зашевелилось неприятное чувство.

– Значит, ты пошел за мной?

Он кивнул.

– Услышал, как хлопнула дверь. Тебе не стоило уходить, Соня.

И правда. Либо согласиться на продолжение издевательств, либо подставиться под нож заказного убийцы. Третьего, видимо, не дано.

И тут меня накрыло осознанием:

– Ты мне изменил… с Вероничкой, не так ли? Чем она, интересно, так хороша?

Сердце ускорило бег, а ведь мне нельзя волноваться. И причину я тоже вспомнила.

Глаза невольно расширились, а рука поползла под одеяло, чтобы накрыть живот. Пока еще совсем плоский.

Как ты там малыш, с тобой всё хорошо?

От мужа не укрылся и этот жест. Он хмуро переводил взгляд от моего побледневшего испуганного лица на замершую на животе ладонь и обратно.

– Что, Соня? – спросил обеспокоенно.

Ничего, совсем ничего.

– Позови кого-нибудь, срочно! – зашептала я в панике.

Муж поднялся и быстро вышел.

Через минуту в дверях показалась равнодушная медсестра в белом халатике.

– Что случилось? – поинтересовалась она, сдержанно улыбаясь.

Я перевела взгляд на мужа.

– Выйди, – прохрипела, – это не для твоих ушей.

Тот дернул желваками, но мрачно повиновался.

Я тревожно сглотнула. Жестом подозвала медсестру ближе и зашептала:

– Я беременна… мне нужно знать, что с ребёнком. Как на него могло повлиять мое ранение…

Она серьезно кивнула.

– Все проверим, не переживайте так. Вам не давали никаких медикаментов, способных навредить беременности.

– Тише, пожалуйста! – попросила я, подрагивая от беспокойства.

Но ведь если там только царапина, значит, все хорошо? Наверняка доктора заметили бы неладное, если с малышом вдруг что-то случилось.

Медсестра недоуменно оглянулась.

– Вы скрываете беременность от мужа? – поинтересовалась она удивленно, не удосужившись даже понизить тон.

Либо безжалостная, либо бездушная, либо чересчур непонятливая.

Но не стану же я объяснять ей причину, по которой должна молчать?

Его любовница хотела меня убить! А со мной вместе и растущую во мне маленькую жизнь.

Боже, с кем он связался… и что теперь будет? Она станет искать меня, чтобы добить?

– Да, скрываю, – процедила сквозь зубы, – пожалуйста, тише!

– Что? – послышался от двери ошарашенный голос Влада, и я обессиленно закрыла глаза. – Соня, ты беременна??