Текст книги "Номер 23 (СИ)"
Автор книги: Елизавета Мальчикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Ночь, которая всегда будет внутри нас
Ночь, которая всегда будет внутри нас
Глава пятнадцать.
Ночь, которая всегда будет внутри нас.
Резко распахиваю глаза от настойчивого стука в дверь.
– Настя, у меня есть ключ, но я не хочу его применять. – Слышится голос сестры.
Воспоминание одним взмахом выводит меня из сна:
Лезвие полоснуло быстро, на моё лицо брызнула кровь.
Мудила заваливается к ногам высокой фигуры, пытаясь руками остановить кровь.
Я накидываюсь на Марка, он держит меня навесу естественно, будто я ничего не вешу. Сильные руки чуть ниже бедра, впиваюсь в него поцелуем, и обхватываю его талию ногами, плотно вжимая торс в себя.
Марк садит меня на одну из лестниц, снимает свой ремень и фиксирует у меня на шее. Держит за край: – поднимайся.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Надеваю первую попавшуюся одежду, – я уже бегу, Кики, – быстро спускаюсь по лестницам.
Глаза мечутся по полу в кухне – гостиной в поисках трупа и лужи крови, однако паркет сияет чистотой.
Марк сделал всю грязную работу.
Облегчённо выдыхаю, снова стук в дверь: – я слышу, как ты ходишь по кухне.
Быстро споласкиваю лицо водой, и открываю дверь, но стою на пороге, загородив сестре проход: – зачем приехала?
Кики отталкивает меня, входит внутрь и по – хозяйски осматривается: – ты не одна?
– Одна.
Взгляд сестры падает на идеально чистый пол, а после она принюхивается. Только сейчас я замечаю сильные запахи мыла и соды.
– У тебя отродясь такой чистоты не было.
– Это, правда, но вчера мне было не по себе, и я решила сделать уборку во всём доме, чтобы успокоить разум.
– Да ты что. – Кики медленно передвигается по паркету, выискивая глазами ответы на вопросы.
– Ага. Так зачем ты приехала? – Подхожу к зоне готовки и ищу себе хоть какое – то занятие, чтобы не оборачиваться. Взгляд падает на турку.
– Переживала за тебя, последнее время ты сама не своя.
– Конечно, у меня ведь погиб сын, и муж, кстати, тоже, если ты забыла.
– Я не это имела в виду.
Под потолком провисает звенящая тишина, только едва можно расслышать тихое шипение газа.
Кики выдыхает дым. Ставлю перед ней идеально белую маленькую чашечку из тонкого фарфора: – не кури в доме.
Сестра игнорирует мою просьбу: – твой друг, он был здесь сегодня ночью?
Разливаю дымящийся напиток, и сажусь напротив: – нет, потуши чёртову сигарету, Кики.
Одним резким движением она бросает окурок в кофе, поднимается и идёт к двери: – достань одеяло – сегодня ночую здесь.
Когда дверь за ней хлопает, мне становится легче дышать, но слёзы обиды накатывают быстро.
* * *
– Дубров.
– Здравствуйте, это Екатерина Подлесных, вы ведёте дело моей сестры, о её сыне. Богдан…
– Я помню Вас, что – то вспомнили?
– Возможно, я думаю, друг Богдана как – то причастен.
В трубке слышится мерное дыхание следователя.
– Архипов…
– Марк Викторович.
– Да. Он самый. Мне кажется, он спит с моей сестрой.
– Вы уверены? Он ведь ещё совсем юнец.
– Не уверена на сто процентов. Но сегодня утром абсолютно точно я видела «Хаммер», который отъезжал от дома сестры.
– Да, у парня «Хаммер» – запоминающаяся машина. Вы случайно не записали номер…
– Записала.
– Но даже если они встречаются. Парень совершеннолетний – бог им судья.
– Есть ещё кое – что. Я вспомнила – записка в коробке была. Думаю, что Настя забрала её.
* * *
Лёжа на кровати у Ёжика, я могла расслышать голоса из популярного сериала, который смотрела сестра. Я не могла поделиться своей болью с ней – она не поймёт. Никогда не понимала меня. Или не хотела понять. Я этого не знала. За окном гудел ветер, разнося последние отголоски золотой осени. Скоро пойдут дожди, и я желала этого всем сердцем – пусть они смоют моё горе.
Через несколько часов, спускаюсь вниз. Сестра заснула. Выключаю телевизор и иду к морозилке, взгляд падает на бутылку вина. Меня передёргивает. Беру ключи от машины и тихо ускользаю из дома.
Я не знала где сейчас Марк, но я хотела туда, где остался его аромат.
На причале меня встретил пожилой мужчина – смотритель. Я сказала первое, что пришло мне в голову: – я – подруга Марка, наша «Анастасия» здесь.
– Отличная посудина! – Воскликнул смотритель, и впустил меня на борт.
Здесь всё было на своих местах. Я прошла в каюту и легла на кровать, оставив дверь открытой.
Люди говорят, что время лечит, но это не так. Оно просто учит жить с горем. Я ловлю себя на странном: вижу мальчика, примерно возраста Ёжика и сразу вглядываюсь, а сердце подпрыгивает. Слёзы появляются на моих щеках.
Марк заходит бесшумно, передвигаясь по каюте плавно и мягко.
Я сажусь на кровати, высокая фигура опускается на колени передо мной. Руки обхватывают моё лицо. Голубые глаза заглядывают в карие: – как бы я хотел помочь тебе, моя маленькая девочка.
– Ты можешь.
– Тогда скажи, чего ты хочешь.
– Унять боль.
Марк медленно поднялся, в его глазах проснулся дикий зверь: – снимай одежду и на пол.
Я мгновенно подчиняюсь.
– Руки за спину.
Я завела руки назад.
Первая петля легла на запястье. Умелые пальцы вязали джутовую верёвку, каждый виток ложился с идеально рассчитанным натяжением, но без боли.
– Выдохни, – приказал басовитый голос, затягивая узел между лопаток.
Я послушно выпустила воздух, а верёвка пошла выше, очерчивая грудь и ключицы. Боль притуплялась медленно, оставляя давление джута на тело, да взгляд ледяных глаз.
Марк сел на край кровати, расставляя ноги, потянул за край верёвки: – подойди.
Длинные пальцы коснулись подбородка, а затем и нижней губы. Я лизнула подушечку. Голубые глаза сузились.
Он встал. Расстегнул ремень. Раздался новый приказ: – ложись.
Я легла на ворс ковра, чувствуя небольшое натяжение верёвки.
Марк снял бомбер, затем белую футболку, он не торопился. Я сглотнула. Высокая фигура опустилась передо мной, раздвигая мои ноги коленом. Я поддалась бёдрами, но он просто разглядывал моё тело: шея; грудь; живот; ноющую точку на киске.
Я почувствовала, как намокла от взгляда голубых глаз, опустила глаза.
– Смотри на меня.
И я посмотрела. Торс опустился, Марк поцеловал меня в лоб, затем тёплые губы коснулись переносицы, а после – трепещущей впадинки на шее.
Твёрдая плоть двигалась внутри меня глубоко, но плавно.
Наши глаза не отрывались друг от друга, я приоткрыла рот. Оргазм накрыл меня быстро, следом разверзся и Марк.
Два тела сплетённые друг с другом лежали на полу. Моя рука покоилась на широкой груди, а тёплая ладонь опустилась мне на талию.
– Идём, – Марк целует меня в лоб.
Я натягиваю его футболку, на плечи ложится толстое одеяло. Закутываюсь в него, Марк обнимает сзади, и в обнимку медленно направляемся к штурвалу.
Чёрное небо раскинулось низко, а искрящиеся звёзды россыпью венчали его. Вместе мы встали у руля.
– Положи руки на штурвал. Возьми крепко, но плавно.
И я подчинилась.
Марк чуть отстранился от меня: – пусть твои ноги найдут опору.
Я кивнула, и яхта двинулась, сквозь дерево прошла лёгкая вибрация.
– Смотри вперёд, гусеничка.
Смех прошёл по тихой воде раскатисто и звонко, я знала – Марк улыбнулся тоже, но не касался меня.
– Что чувствуешь? – Тихо спросил Марк.
– Тянет левую руку.
– Это течение, поверни не много.
Яхта шла медленно, ветер играл с волосами, а улыбка не сходила с моих губ: – вот бы эта ночь не кончалась.
Тёплые губы опустились на висок: – она навсегда останется внутри нас, моя нежная девочка.
Паучьи сети
Паучьи сети
Глава шестнадцать.
Паучьи сети.
В тёмном кабинете следователя сидели три человека: Кики, Дубров и стажёрка Евсеева.
– Есть кое-что на Архипова. – Дубров поочерёдно выкладывает газетные вырезки. – Ознакомьтесь.
Кики берёт в руки одну из них. На чёрно-белом изображении фотограф хорошо уловил глаза мальчика лет двенадцати-тринадцати. Его лицо не выражало абсолютно ничего, но в глазах – бескрайний холод. Под фото заметка: «Лукавый под маской ангела – убийство собственного отца».
Пальцы с идеально красным маникюром выхватывают следующую вырезку: «В тихом пригороде случилось страшное – примерный семьянин, крупный бизнесмен Архипов сгорел заживо в своём доме. Его сыну чудесным образом удаётся спастись».
Женское тело охватывает дрожь. – Господи, помилуй.
– Узнаёте?
Кики кивает: – Это он.
– Это ещё не всё. Есть интервью на просторах интернета. – Дубров разворачивает монитор к Кики. – Думаю, оно было слишком пугающим, чтобы его восприняли всерьёз.
На мониторе – женщина в возрасте, чёрные волосы которой тронула седина: – Этот Архипов, упокой его душу, издевался над бедным парнем.
– Вам известно, как именно? – спрашивает интервьюер.
Женщина подносит ладонь ко рту и качает головой: – Как-то раз мне пришлось задержаться в их доме, чтобы встретить ремонтника. Так вот, из кабинета этого чудовища доносились пьяные крики... Ну, вы понимаете – когда отец выпьет лишнего, то начинает «обучать» детей. Мне показались эти «учения» слишком громкими, я поднялась наверх и застыла у двери. Господи, прости...
– Что вы увидели, Лидия Игоревна?
– Это чудовище резало бедного мальчонку, знаете, таким огромным охотничьим ножом. И клянусь, о, Боже, помилуй меня, грешную, бугорок на ширинке этого мерзавца стал слишком выпирающим. Я сбежала оттуда в тот же день.
Кики хватает телефон: – Надо срочно всё рассказать Насте! Он просто двинутый!
– Нет, – осадил её Дубров, – если так, и парень действительно убил в отместку за друга, тогда вы и ваша сестра в большой опасности. Поймите, Екатерина, он нестабилен, и любое ваше действие в отношении сестры может рассудить его мозг как угрозу. Здесь только один вариант – ждать удобного момента.
* * *
После работы я открываю входную дверь, моля, чтобы Кики там не было, но, увы, бог не слышит мои молитвы. В нос ударил пряный запах какао.
– Привет, Астья, ты как раз во время, – она ставит на стол две широкие чашки: одна в форме тыковки; другая – лисичка.
– Разве ты не хотела уехать?
– Не гони меня, прошу. Пусть иногда мы не понимаем друг друга, но всё же мы сёстры.
Чёрт, как же она права!
Снимаю пальто Ёжика, и сажусь за стол. Делаю глоток дымящегося напитка, приятное тепло разливается по всему телу.
– Хочешь, посмотрим сегодня твоё любимое кино?
– Оставила кнут, решила задобрить пряником? – Жёстче, чем хотела, сказала я, – прости.
– Ничего, ты вправе злиться, я вела себя, как тупая дубина.
Сестра кладёт одну руку на стол.
– Думаю, нам нужно что – то уморительное, – накрываю ладонью пальца сестры, но замечаю, что они дрожат, – твою мать, Кики!
– Прости, Настя, я просто… Просто замёрзла.
– Чушь! – Резко встаю и направляюсь в свою спальню, – уезжай, Катя, меня достало твоё дерьмо!
Сестра поднимается за мной: – твоё дерьмо ещё хуже, оно уже смердит, разве ты не видишь?
Закрываю дверь прямо перед её носом, тело безвольно скатывается на пол.
– Настя, я просто хочу тебя защитить!
– Мне не нужна твоя защита. – Выкрикиваю я.
Медленно приходило осознание. Паучьи сети расставлялись методично, и каждая из них оставляла липкий чёрный след. Она знала, что я забрала записку и конечно, сестра поняла, на что способен Марк.
Первый снег
Первый снег
Глава семнадцать.
Первый снег.
Марк очень долго и тщательно рассматривал витрину с кольцами. Наконец его цепкий взгляд выхватил аристократичное сияние кольца-солитера с матовым чёрным бриллиантом и сложной закрепкой.
– Это великолепие просто создано для такого эстета, как вы. – Женские руки достали кольцо из белого золота с камнем-каплей вытянутой формы.
– Я возьму его. Мне нужен семнадцатый размер.
Девушка улыбнулась: – Если не секрет, почему именно камень «карбонадо»?
Перед взором Марка появилась фигура любимой женщины: длинные красивые ноги, манящие изгибы лёгкого стана, бархатная королевская кожа, бледное лицо, на котором выступал красивый румянец, когда она возбуждалась, глаза глубокого чёрного цвета – в темноте они завораживали своей дымкой, а на свету становились чистого, красивого тёмно-коричневого оттенка. А волосы... её волосы шоколадного цвета на ветру рассыпались тяжёлой копной и пахли горной лавандой.
Когда образ рассыпался перед глазами, Марк ответил: – Для особенной женщины – особенные изделия.
Марк вышел из ювелирного дома, убрал бархатную коробочку в потайной карман бомбера и двинулся к своей машине. Прозвучал короткий звук сигнализации. Высокая фигура опустилась на сиденье, следом на место рядом с водителем сел темноволосый мужчина средних лет.
– Поговорим о вашем «подарочке», господин Архипов. – Дубров незаметно нажал на кнопку записи старенького диктофона.
Марк молчал.
– Вы оставили для своей возлюбленной человеческие пальцы. Вы думаете, это романтично?
– Отправьте мне повестку, тогда поговорим.
Следователь наклонился ближе к Марку: – Уже отправил. Но пока я даю вам возможность сознаться самому, и, возможно, вы не сгниёте в тюрьме строгого режима.
– Я не боюсь замкнутых пространств.
– А чего вы боитесь? Потерять Настю или разбиться об отражение того маленького, испуганного, никому не нужного мальчика в её глазах?
– Разговор закончен.
– Мне на самом деле жаль вас, Марк. Я не веду дело о смерти вашего отца. Мне на это наплевать. Однако я веду дело о смерти парнишки, у которого вся жизнь была впереди. Своими действиями вы сами впутываете его мать. Оставьте её. Не хочется, чтобы вы стали для неё следующим отмщением.
Следователь Дубров открыл дверь «Хаммера» и вышел на улицу. Перед глазами Марка всплыло сальное, вечно потное лицо отца. Он больше не был тем маленьким мальчиком – он не боялся, не жил вопреки, а жил потому, что. Марк знал, что с этой минуты будет отслеживаться каждый его шаг. Хочет ли он такой жизни для Насти? Нет. Ответит ли он за свои поступки? Определённо да, но сначала он должен кое – что сделать.
Если бы всю его жизнь отмотали назад, он бы пошёл снова уже пройденным путём.
Машина плавно отъехала с парковки, а на город опустились пушистые хлопья первого снега.
Невеста Флёра
Невеста Флёра
Глава восемнадцать.
Невеста Флёра.
– Вы прижали парня? – Кики врывается в кабинет следователя Дуброва. Стажёрки сегодня нет. – Дело деликатное, Екатерина, как я и говорил – надо ждать.
– Сколько можно ещё ждать, пока этот психопат вешает лапшу на уши моей сестре?
– Кстати, о вашей сестре... – Дубров постукивает ручкой по столу. – Я считаю, что между ними не просто связь. Отношение вашей сестры к Архипову гораздо глубже. Здесь что-то между желанием «спасти» и гибристофилией.
– Да... Настя всегда была странной. Что же делать?
– План есть, Екатерина, но мне нужна ваша помощь. Мы должны взять его, пока он не сделал очередной шаг.
– Вы хотите сказать, что парень может навредить моей сестре?
– Ещё как может, если она станет для него угрозой. Но других вариантов нет.
– А та девчонка? Разве она не давала показаний против него?
– Молчит как рыба.
– Должен быть ещё способ его разговорить.
– Увы, их нет. Поймите: у парня шикарный адвокат, лучший в своём деле. Неограниченные ресурсы, а улики и вовсе смешны – на отрезанных пальцах нет ни единого отпечатка. Да и записка – эфемерна. Нам нужно признание.
– Что мне делать?
Дубров достаёт два микрофона: – Один для вас, другой для сестры. Сможете подкинуть его незаметно в вещи сестры?
– Да. Но как я его разговорю? А Настя... думаете, она не догадается?
– Ваша сестра и разговорит его. А вы наш ключик – вы должны привести их обоих в безопасное для них место. Понимаете, о чём я?
Кики вспомнила, как по приезде заметила яркие скальники, хотя сестра никогда не занималась скалолазанием. – Думаю, да.
* * *
Я сижу на диване внизу, укутавшись в одеяло, смотрю чёрно – белый фильм. Открывается дверь, Кики заходит внутрь: – как себя чувствуешь?
Я молчу.
Сестра стоит у входной двери, не решаясь войти: – знаешь, Настя, чего бы он тебе не сказал, знай – ты в большой опасности.
– Ты ничего не знаешь о нём.
– О нём нет, зато о тебе знаю достаточно: ты очень легко поддалась на его тёмный шарм, оно и понятно, ты ведь была раздавлена. И конечно, этот мальчик дал тебе то, что никогда не мог бы дать Глеб, или кто – то другой.
– Только Глеба не впутывай.
– Не собиралась, просто пытаюсь… – сестра неловко заваливается на бок и судорожно хватается за грудь.
– Боже, Кики, что такое?! – Я подрываюсь и хватаю её за плечи, – подожди, я сейчас.
Катя оседает на пол, я хватаю телефон и пытаюсь набрать номер скорой помощи: – грёбанный бот.
– Не надо скорой, – Кики тяжёло дышит, расстёгивает своё пальто, – пока они приедут, кого хочешь в могилу загонишь. Помоги мне встать.
– Беру сестру за локоть, и усаживаю её на диван. – Телефон падает на пол к ногам сестры, – схожу за водой.
Когда холодного фарфора коснулись пальцы Анастасии, её сестра быстро нашла номер Марка и написала ему короткое: «соскучилась».
Ответ пришёл незамедлительно: «буду ждать на нашем месте».
– Вот, держи.
Кики сделала глоток воды: – ссоры очень выматывают.
Внезапно мне стало очень совестно, я накрыла руку сестры своей ладонью, – где – то был валидол.
В кухне открываю ящик за ящиком, и шарю в каждом в поисках аптечки, наконец, нахожу старую коробку из – под обуви и перебираю таблетки: парацетамол; аскорбинка; назальные капли, однако валидола нет.
– Сбегаю до аптеки, говорю я и надеваю пуховик.
– Там ещё не так холодно, одень пальто.
– Перестань, я быстро. – Открываю дверь и делаю шаг, но голос сестры останавливает меня: – не упрямься, дорогая, одень пальто.
– Да к чёрту… – горькое осознание бьёт наотмашь.
Хватаю пальто Ёжика и начинаю судорожно прощупывать карманы.
Кики закатывает глаза: – ты серьёзно.
– Ёщё как, ещё как. – В боковых только фантик от батончика, да мои наушники. Выворачиваю пальто наизнанку, кидаю его на пол внутренней стороной, опускаюсь на колени. Рука скользит по гладкой подкладочной ткани, пальцы нащупывают что – то твёрдое. Вынимаю и обнаруживаю то, что меньше всего ожидала: – это микрофон, Кики, это ёбаный микрофон!
Сестра опускает взгляд.
Осознание накатывает холодной волной, меня начинает колотить от ярости: – ты пошла на сделку, да?
Кики кивает.
Я хватаю телефон: – его тоже прослушивают?
Сестра пожимает плечами, вырывает телефон, я хватаю её за кисть, но Кики выразительно смотрит на меня. Телефон зависает в воздухе экраном ко мне. Сестра открывает последнее сообщение от Марка: «буду ждать на нашем месте», отправлено десять минут назад.
Одна – единственная слезинка скатывается с моей щеки, хватаю ключи от «Шевроле» и выхожу на морозный воздух.
Когда машина трогается с места, Кики успевает запрыгнуть в последний момент.
В груди жжёт от предательства сестры, я вцепилась в руль до побеления костяшек и нажимаю на газ. Машину повело.
– Осторожнее, Настя!
На секунду мне показалось, что нас закрутит в неумолимом водовороте, но быстро сработала рулём, возвращая контроль. Шины взвизгнули, Кики вжалась в кресло.
Я влетела на перекрёсток на жёлтый, раздался сигнал клаксона грузовика, машина нырнула во двор.
Выхожу из «Шевроле» и бегом врываюсь в подъезд, сестра двигается за мной.
– Настя, остановись!
Лестницы этажей проносятся перед глазами стремительно, превращаясь в одно тёмное пятно.
– Настя, он грёбанный психопат, оставь его!Я открываю дощатую дверь и оказываюсь на крыше высотки. Марк сидит на парапете.– Марк! – Выкрикиваю я.Высокая фигура медленно поднимается с парапета, я иду навстречу.– Ты пришла. – Басовитый голос шепчет с нежностью.Марк обнял меня, обеими руками обводя мою спину.– Марк, прости меня.Голубые глаза цвета ледяного озера смотрят благоговейно: – все хорошо.– Нет, ты не понял. Они здесь.Руки выводят успокаивающие круги у меня на спине. – Тише, моя девочка, тише.Плечи предательски трясутся: – они всё знают, Марк, сдайся, прошу.Я кладу голову ему на плечо, уткнувшись в шею. В нос ударили цитрусовые нотки.Два силуэта слитые в одно целое – если смотреть через оптический прицел с крыши напротив.– И ты знаешь? – Голос очень спокойный, а я не могу унять слёз. – Знаю, но мне плевать. Мы совсем разберёмся: я буду приходить к тебе в тюрьму; буду ждать сколько угодно. Я люблю тебя.Марк вдохнул запах моего шампуня, перемешанного с колючим воздухом. Тёплые ладони удаляются с моей спины, я начинаю судорожно озираться, и пытаюсь взять его за руки: – Марк, не двигайся, они здесь.– Тссс. Всё хорошо. – Марк чуть отстранился. Его правая рука скользнула в карман.– Нет, нет, нет. – Паника накрывает постепенно, обволакивая моё сознание полностью, слёзы льются единым потоком, а в это время человек в бронижилете, на крыше многоэтажки напротив, прижал глаз к окуляру. Палец лёг на спуск. Дыхание ровное, спокойное, сетка прицела лежала на затылке.Снайпер выхватил резкое и целеустремлённое движение парня за пазуху, парень достаёт что – то тёмное. Пара секунд на решение.Я вижу край чёрной бархатной коробочки, лёгкая улыбка коснулась его губ: – моя. – Прошептал Марк, а на крыше палец снайпера нажал на спусковой крючок. Удар. Что-то горячее и мокрое хлынуло мне на щёку, тело дёрнулось, Марк резко обмяк и навалился на меня. Вместе начали оседать на бетон. Пальцы Марка медленно разжались, руки безвольно повисли, голову я аккуратно положила к себе на колени. Зарылась рукой в окровавленные волосы. Костные фрагменты заляпали мои светлые джинсы. На плечи опустилась звенящая тишина, висок зажгло, струйка горячей крови стекла на мои ресницы. Не обращая на это никакого внимания, окровавленными руками забираю коробочку. Тресущимися пальцами надеваю кольцо на безымянный палец правой руки. – Это было всего-навсего обручальное кольцо. – Шепчу я, прижимаю голову Марка к себе и поднимаю чёрную коробочку вверх. Кровь медленно растекается алой лужей. – Это была коробка из-под кольца, ёбаные вы мудилы! – Хрипло выкрикиваю, и голос рассыпается на мириады частиц. – Это... Это была Коробочка...
