Текст книги "Оружие скальда"

Автор книги: Елизавета Дворецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Кто? – прервал ее Хальт. – Да ты сама и отомстишь! Никаких других помощников тебе не нужно!

– Я? – изумленно повторила Ингитора. – Ты, видно, принимаешь меня за валькирию! Я в жизни не прикасалась к оружию! И не хочу за него браться!Для этого есть мужчины!

– Мужчины! – передразнил Хальт. – Ты отомстишь так, как не сможет ни один мужчина! Один мужчина у другого может отнять жизнь. Это малость, как я слышал, умереть не так уж трудно. Еще он может отнять женщину – порою это гораздо обидней! А почему? Да потому, что это позорит и лишает чести! А тяжелее бесчестья нет ничего! Это я тоже знаю по себе! Знаю так, как не знает ни один человек, потому что человеческая честь несоизмерима с нашей, и как не знает ни один альв, потому что ни один альв своейчести не терял! А я знаю, потому что я стал хромым! Надо мной смеется весь Альвхейм столько лет, сколько ты даже не сможешь себе представить! Я урод! Мне нет места среди других! Мне опостылело Широко-Синее! И если тебе надо отомстить, то ты не найдешь лучшего помощника, чем я!… Лучше просто не бывает.

Горячо прокричав всю эту речь, последнее Хальт сказал просто и обыденно, словно этого и доказывать было не надо. А Ингитора сидела, не сводя с него глаз, захваченная изумлением и восторгом. «Много чудесного можно рассказать о небе! – вспоминались ей слова Ормхильд. Если старуху хорошо накормить и налить ей чарочку меда, она начинала повествовать о богах и чудесах девяти миров. – Широко-Синим зовется небо, которое лежит через еще одно небо на юг от нашего. Немало там прекрасных чертогов. Иные из них светлее золота, только достойные обитают там, проводя жизнь в веселье и довольстве. Страна есть там, называемая Альвхейм, и обитают в ней светлые альвы. Обликом своим они прекраснее солнца…»

Вспоминая это, Ингитора не отводила глаз от лица Хальта, и оно уже казалось ей прекраснее самой мечты. Великим счастьем было для нее то, что ей привелось в жизни хоть раз увидеть его.

– Да, я знаю, у вас кое-что знают о нас, – сказал Хальт, отвечая ее мыслям. – Но ты бы долго смеялась, если бы узнала, как мало вы знаете. Но достаточно, чтобы ты могла сделать выбор между мной и Оттаром.

Хальт сжал ее руку и заглянул ей в глаза. Наверное,он спросил только ради смеха – ответ Ингиторы был ясно написан на ее лице. Большими красными рунами, прямо посреди лба, как сказал бы Асвард. Но Асварду и во сне не могло такое присниться.

– Ты выбираешь меня, я правильно понял? – спросил Хальт, и Ингитора кивнула. Но тут же в ней проснулась осторожность. С малых лет внушают – лучше не связываться с жителями иных миров. Для человека это редко кончается добром. Альвы не злы, но вид их ослепляет, как солнце.

– А что ты попросишь взамен? – спросила она.

– Так я же тебе уже сказал! – Хальт посмотрел на нее с легким укором и стал втолковывать, как ребенку: – Ты должна любить только меня, меня и никого другого. Тогда я смогу тебе помочь. А я смогу так, как не сможет ни Оттар и никто другой. Даже сам Торвард Рваная Щека не смог бы так хорошо отомстить сам себе. А уж он, скажу тебе прямо, воин, каких поискать. Если бы ты отдала Оттару и свою любовь, и наследство Скельвира в придачу, то при всем желании Оттар не смог бы отомстить. А разве что погиб бы с честью. Но это нетрудно сделать, когда ничего другого и не остается. Так что – ты согласна?

– А каким образом ты мне поможешь?

– А вот увидишь! – задорно воскликнул Хальт и снова подмигнул ей, словно обещал что-то необычайно великолепное. – Увидишь, когда придет время, а оно придет уже скоро! Или ты сомневаешься во мне?

Мигом его лицо, сиявшее солнечным светом, погасло, прекрасные черты исказились и стали похожи на гнусную морду тролля. Ингитора вздрогнула.

– Нет, нет! – горячо воскликнула она и сама схватила Хальта за руку. – Я не сомневаюсь! Я верю тебе! Верю, как верю богам и судьбе!

Лицо альва прояснилось, морщины разгладились, он снова стал красив и весел. Ингитору изумляло и восхищало, как быстро он меняется от прекрасного к безобразному. Она думала раньше, что альвы неизменно прекрасны и добры, не ведают зла, сомнений, печали, обиды. Выходит, это не так? Или просто ей повстречался особенный альв?

– Скажи, что ты меня любишь! – потребовал он. – Только скажи правду!

Ингитора улыбнулась, как мать могла бы улыбнуться причудам ребенка. Требует правды, а сам предписывает только один ответ. Но тут же она поняла, что это и есть единственная правда. Все ее существо было полно веры и любви к нему, принесшему ей отблеск Широко-Синего Неба, такому особенному и неповторимому, с белым огнем в глазах. Ее не смущала даже его хромота – он альв, и этого достаточно, чтобы он был самым прекрасным существом на земле.

– Я люблю тебя! – сказала она. – Я люблю тебя одного, и никого еще я так не любила!

Хальт слушал, закрыв глаза, как будто внимал пению самого Браги, и лицо его излучало свет.

– Вот и хорошо! – радостно сказал он. – А кольцо, если хочешь, – вот оно!

Он быстро вытянул руку ладонью вверх, и мгновенно кольцо Оттара неведомо откуда само вскочило ему в ладонь. Хальт подал его Ингиторе, но она повертела его в пальцах и положила на ствол сосны рядом с собой. Оно было ей вовсе не нужно. Хальт улыбнулся и весело тряхнул головой.

– Тогда пойдем! – Он встал с бревна и за руку поднял Ингитору. – Пора идти. Впереди тебя ждет целая россыпь колец, гривен, обручий! Ни в чем у тебя не будет недостатка! Идем!

– Уже? – Ингиторе подумалось, что он поведет ее с этой поляны прямо к Торварду конунгу.

– А чего ждать? – Хальт удивился. – Мы же обо всем договорились!

– Но мне бы надо зайти домой…

– Ха! И ты думаешь, что мать и Оттар отпустят тебя? Нет, ты слишком умна, чтобы так думать!

– Но у меня ничего нет! – Ингитора развела руками. – Только подвески и застежки, а их мне жалко. Как мы доберемся до Аскргорда?

– Тебе ничего не надо, когда я с тобой! Идем, за еловым мысом сейчас стоит корабль, и он пойдет как раз туда, куда нам нужно. Пойдем туда, и увидишь, что будет!

Хальт повел Ингитору с поляны, и она послушно шла за ним. Ей казалось, что отныне Хальт вот так и поведет ее через весь земной мир до самой смерти. Видно, правду говорят – боги помогут, когда больше никто не в силах будет помочь.

– Да, я забыл! – Хальт вдруг обернулся. – Это ты виновата, хитрая дева, заговорила меня! Ты же должна мне плату за висы в честь Оттара Лоханки!

Прежде чем Ингитора успела ответить, Хальт наклонился и горячо поцеловал ее. Ахнув, она отвернулась, а Хальт уже вел ее дальше.

– А все-таки наши стихи были не так уж плохи! – заговорила она на ходу, надеясь немного рассчитатьсяс ним за эту неожиданность. – Ведь своим стихом я вызвала тебя!

– Да, я прибежал, чтобы уговорить тебя замолчать! – небрежно согласился альв. – Но оказалось,что с тобой приятно поговорить. Думаю, теперь мы нескоро расстанемся.

– Ой, погоди! – вспомнила Ингитора. – А как же усадьба? А мать? Меня же будут искать, беспокоиться! Они решат, что меня увезли оринги, сожрал медведь,что я утонула в море! Надо их как-то предупредить!

– Им неплохо бы было немного помучиться! – с мстительным задором воскликнул Хальт. – В другой раз будут знать, как принуждать девушку к замужеству. Но уж так и быть. Давай их предупредим, если ты хочешь. Пошлем им вещий сон. Кому-нибудь, кто тебе больше всех нравился. Кто это?

Быстро перебрав в памяти привычные лица, Ингитора вспомнила Асварда.

– Хорошо, пусть будет Асвард, – сказал Хальт прежде, чем она успела открыть рот. – Но чтобы это было в последний раз, слышишь?

– Хорошо! – весело согласилась Ингитора. Ей легко было дать это обещание. Она не могла и представить,чтобы ей понравился какой-то человек теперь, когда она узнала Хальта.

– Держись, тут можно поскользнуться. Достаточно и того, что я хромоногий!

Обняв Ингитору одной рукой, Хальт поддержал ее, помогая спускаться по склону. И они пошли вдоль берега моря к темнеющему вдали еловому лесу, где лежала усадьба Граннэс и часто приставали торговые корабли.

Обогнув мыс, поросший темным еловым лесом, Ингитора увидела в конце длинного берегового склона очертания корабля. Корабль был незнакомый – не из ближних мест. Торговая снека гребцов на двадцать была наполовину вытащена на берег. Возле мачты стояла пара лошадей, на корме громоздилась гора мешков. Рядом со снекой на берегу копошились люди. Один из них затаптывал костер – должно быть, гости собирались отплывать.

– Надо нам поторопиться, – сказала Ингитора, обернувшись к Хальту. И ахнула от неожиданности – он снова изменился. И как изменился! Он весь согнулся, съежился, стал меньше нее ростом, а на спине у него вырос горб. Хромота его усилилась, так что трудно было смотреть на его походку без смеха. Капюшон серого плаща опустился низко, скрыв лицо, от которого теперь виднелся только кривой подбородок, покрытый неряшливой полуседой щетиной.

– Что с тобой? – воскликнула в изумлении Ингитора, остановившись.

– Скажешь, что я твой раб, – ответил Хальт. На мгновение он поднял край капюшона, и на Ингитору весело глянули серо-зеленые блестящие глаза. – Такой красивой и высокородной деве не пристало путешествовать одной, верно? Скажешь, что меня зовут Хальт или Грабак – Серая Спина.

– Но у нас в усадьбе нет такого раба!

– Но Халлад Выдра этого не знает! – наставительно произнес Хальт. – Тебе еще многому предстоит научиться, хозяйка, прежде чем из тебя будет толк.

– Какой еще Халлад Выдра?

– Да хозяин того корабля, который отвезет нас к Хеймиру конунгу. Иди вперед, флинна. Я уже снял заклятие, отводящее глаза, нас уже заметили. Не стоит тебе так долго разговаривать с рабом у них на глазах. Слава Высокому, мне хоть не надо учить тебя, как обходиться с рабами.

Их и правда заметили. Стройная фигура высокой девушки в красном платье под синим плащом, с длинными блестящими волосами издалека была заметна на серо-коричневом каменистом берегу, покрытом мхом и вереском. Люди на стоянке бросили дела, столпились перед кораблем, переговаривались, показывая на нее друг другу.

Ингитора пошла к кораблю. Она не представляла, что скажет этим людям, сердце в ее груди колотилось. Хальт ковылял сзади, как положено рабу. И при встрече он будет молчать. Говорить будет она.

Подходя ближе, Ингитора выбрала взглядом невысокого упитанного человека с полуседой гладкой бородой. На нем был синий плащ с узорной бронзовой застежкой, а на поясе рядом с коротким мечом висел мешочек из прочной кожи, в каких торговые люди носят серебро, гирьки весов, счетные косточки. Должно быть, это и есть хозяин корабля. Он стоял на песке, широко расставив ноги и упираясь руками в бока.

Молодой парень с целой копной золотистых кудрей на голове как раз подошел к кораблю, держа на плечах бочонок. Бока бочонка были мокры – видно, торговые люди запасались водой из родника, бьющего под ближним холмом. С борта на берег еще были перекинуты мостки, по которым заводили на снеку после прогулки лошадей. Парень с бочонком ступил на мостки, но смотрел не под ноги, а на подходящую Ингитору. Заглядевшись, он вдруг споткнулся, взмахнул руками, стараясь удержать равновесие, вскрикнул. Бочонок полетел в одну сторону, парень – в другую и с плеском упал в воду. Здесь было неглубоко, но морская волна накрыла его с головой. Все обернулись на его вскрик, послышались восклицания, кто-то засмеялся.

Ингитора подходила с готовым приветствием на устах, но запнулась, вскинула руку ко рту, скрывая смех. Падение парня с бочонком выглядело забавно, и корабельщики смеялись, но ей неловко казалось начинать знакомство со смеха. Подойдя совсем близко, она хотела переждать, пока все снова обернутся к ней. Но вдруг Хальт выскочил из-за ее спины и через плечо быстро глянул ей в лицо. Из-под капюшона глаза его сверкнули белым огнем, и словно тихая белая молния ударила Ингитору. В уме ее сами собой вспыхнули какие-то слова, мигом сплелись в ровную цепочку, и она тихо засмеялась от радости.

 
На дев не гляди, воитель,
ступая на тропы ладейные;
Всплеск и Волна в объятия
примут Бальдра кольчуги!
 

– звонко произнесла она, повинуясь какой-то иной силе. Корабельщики, разом обернувшись, дружно засмеялись ее стиху.

– Хорошо сказано! – восклицали они. – Вот и Амунди дождался висы в свою честь! Только я бы не хотел, чтобы такую сложили обо мне!

Парень уже поднялся и пытался поймать бочонок, плясавший на приливной волне. Услышав насмешливый стих, он повернулся к Ингиторе, на лице его была обида, стыд и досада. Ингиторе стало его жаль. И тут же новый стих зазвенел в ее голове, и она продолжала, почти без заминки:

 
Умный не судит поспешно
по шагу неверному в качку;
тот не боится падений,
кто быстро умеет подняться!
 

Словно повинуясь заклинанию, бочонок сам прыгнул на волне прямо в руки парню. Прижав его к себе обеими руками, парень выбрался на песок.

– Держи крепче этого поросенка, Амунди! – сказал ему хозяин, все еще усмехаясь. – Поблагодари эту деву за честь, что она оставила тебе! Впредь смотри под ноги, а то так и будешь всю жизнь вместо земных дев обнимать дочерей Эгира! А их объятия, говорят, холодны!

Все засмеялись снова, а хозяин обернулся к Ингиторе.

– Кто ты такая, флинна, умеющая так складно и пристыдить, и приободрить? Я был на усадьбе Граннэс, но не видел тебя там. Мое имя – Халлад Выдра, и это мой корабль. Его я тоже зову «Выдрой». Что привело тебя к нам?

– Мое имя – Ингитора дочь Скельвира из рода Ингвингов. Я из усадьбы Льюнгвэлир.

– Я слышал о вашем роде и о вашей беде! – Халлад уважительно наклонил голову. – Мне не приходилось встречать твоего отца, но я слышал о нем немало хорошего. Когда Хеймир конунг задумает собирать новое ополчение, Скельвира хельда будет сильно не хватать. Для меня и моей дружины было бы честью чем-то помочь тебе. Мы – простые торговые люди, но нас не упрекнешь в недостатке смелости и чести.

– Хотела бы я спросить у тебя, Халлад, – куда смотрит нос твоей «Выдры»? Где конец твоей дороги?

– Я родом из Эльвенэса, и туда мы сейчас держим путь.

– Хотела бы я, чтобы вы взяли меня на корабль и отвезли к Хеймиру конунгу. Я хочу рассказать ему о своей беде. Поможете вы мне в этом?

– Нет причин отказать тебе. Как говорят, чужая беда может стать и твоей.

– Вот ответ, достойный благородного человека! – радостно воскликнула Ингитора. – Достаточно будет, если я заплачу вам этим?

Она показала одну из серебряных подвесок у себя на груди, на цепочке между застежками.

– Мы успеем поговорить об этом, но плата не покажется тебе большой. – Халлад повел ладонью, отказываясь от несущественного разговора. – Для меня честь привезти к конунгу такую высокородную деву. А кто это с тобой?

– Это мой раб, Грабак. – Ингитора небрежно глянула назад. – Он поедет со мной.

– На моей «Выдре» хватит места вам обоим. Бродди перенесет тебя. – Халлад оглянулся к одному из своих людей, рослому силачу. – Он умеет лучше смотреть себе под ноги, чем Амунди. Амунди – мой племянник, сын моего брата. Когда я умру, «Выдра» достанется ему. Не гляди, что он сейчас мокрее всякой выдры! – Халлад усмехнулся. – Обычно он не так неудачлив. Но нечасто увидишь такую красивую деву, как ты.

– Клянусь, я перенес бы тебя на корабль лучше всякого другого! – запальчиво воскликнул сам Амунди, словно стремясь оправдаться в глазах Ингиторы. – Я не так глуп, чтобы поскользнуться на одном месте дважды!

Мокрая рубаха прилипла к его телу, густые кудри потемнели от воды, а на лице его смущение мешалось с восхищением. Вытирая ладонью капли воды с лица, он не сводил глаз с Ингиторы.

– Я охотно приму твою помощь, – сказала ему Ингитора, улыбаясь. Сейчас она чувствовала себя почти счастливой, и ей хотелось, чтобы все вокруг были так же счастливы.

На корабле Ингитора устроилась на мягких мешках на корме – должно быть, там были беличьи меха. Хальт устроился возле ее ног, съежился, как старый гном.

– Ну, что я тебе говорил? – прошептал он, пока дружина Халлада выводила корабль на глубокую воду и разбирала весла. – Все будет так, как тебе нужно.

Ингитора молча пожала плечами. Она все еще удивлялась тем стихам, которые вдруг возникли в ее голове и так понравились корабельщикам. Никогда раньше она не сочиняла стихов, полагая, что это дело мужчин. Или это все Хальт?

Ей вспомнился его взгляд, бросивший белую молнию. Конечно, это он!

«Выдра» развернулась носом на юг, весла дружно взлетели над пенной волной. Морской ветер ударил в лицо Ингиторе, знакомый хребет берега, покрытый щетиной елового леса, поплыл, качаясь, назад. Впереди было море, Эльвенэс – город Хеймира конунга. Халлад сам сидел за рулем, прищурясь, оглядывая небосвод.

 
Всплеск и Волна качают
зверя морского плечами;
знаю, рука не дрогнет
у ясеня волка пучины!
 

– сложились в мыслях Ингиторы новые строки. Услышав их, Халлад благодарно улыбнулся ей.

– Я думаю, боги пошлют нам удачу вместе с тобой, Дева-Скальд! – крикнул он. – С твоими стихами путь станет короче!

Ингитора улыбнулась. Ее наполнял восторг. Эти стихи сочиняла она сама, сочиняла не хуже настоящего скальда! Новый дар, внезапно родившийся в ее груди, был поистине волшебным, она ощущала себя сосудом с драгоценным напитком – поэтическим медом, которым владеют только светлые боги. Какие-то сильные крылья несли ее, как будто не «Выдра», а сама она свободно парила над морем, скакала на спине ветра, как валькирия. Она казалась себе сильной, почти всемогущей – если только не изменит ей и дальше это нежданное волшебство.

Хальт обернулся к ней, приподнял капюшон, весело подмигнул ей. Белый огонь сверкнул в глазах альва, и Ингитора только сейчас с замиранием сердца до конца осознала, кого она встретила и что подарила ей эта встреча. Хромой альв с неуловимым лицом вложил в нее божественную силу, которая подчинит ей землю и море. Ни один мужчина не сможет сравниться с ней.

Наутро Асвард Зоркий вышел из дружинного дома и долго стоял на крыльце, хмурясь на свет.

– Что ты там застрял, Асвард? – насмешливо окликнула его одна из девушек, Халльдис. – Как будто корни пустил! И не причешешься даже! Не одолжить ли тебе гребень?

– Не одолжить ли тебе заклепку – приклепать дурной язык! – одернула ее Гудруна. – Он устал, ведь он позже всех вернулся! До самой ночи искал флинну! Я и не знала, что он ее так любит… – проворчала женщина себе под нос, когда Халльдис отошла.

– Где хозяйка? – окликнул ее сам Асвард. – Или Оттар?

– Оттар ушел с людьми искать, теперь они хотят обшарить берег и лес на севере! – Гудруна показала рукой. – А хозяйка дома. Она послала с утра людей за Торгримом с Китовой Отмели. Он знатный колдун и ясновидец. Ормхильд не может справиться, а уж Торгрим наверняка скажет, где наша флинна!

– Не нужно никакого Торгрима! – сказал Асвард и потер щетину на небритой щеке. Вид у него был озадаченный. – Я не хуже него скажу, что с нашей флинной.

– Ты? – изумилась Гудруна. – Не знай я тебя десять лет, Асвард, я бы решила, что ты пьян или спятил. Ты же со вчерашней ночи не выходил из усадьбы. Или ты увидел вещий сон? Когда же ты стал таким ясновидцем?

– Да вот этой ночью и стал, похоже на то! – Асвард недоуменно усмехнулся, потирая щеку. – Я видел сон. Ко мне подошла сама флинна, на ней были красные одежды, и много серебра на груди, и тяжелые серебряные обручья. А лицо у нее было такое светлое и веселое, как в прежние годы, когда она встречала хельда из похода. Как будто в ней поселился солнечный свет.

– Один и Фригг! Не умерла ли она? – встревожившись, Гудруна схватилась за бронзовые амулеты на груди. – Люди, идите сюда, послушайте, что он говорит!

Но вокруг Асварда и без того собралась толпа.

– Нет, она не умерла! – уверенно продолжал он. – Она сказала мне: «Не ищите меня и не тревожьтесь обо мне. Я ушла, чтобы отомстить за моего отца, и я отомщу лучше, чем сумел бы самый доблестный воин! А чтобы ты не сомневался в правдивости твоего сна, пойди на вересковую поляну за курганами, где серый валун и кривая сосна. Там на поваленном дереве лежит тот перстень, что мне подарил Оттар».Так она сказала мне. И хотел бы я снова увидеть ее наяву такой веселой! – со вздохом окончил Асвард.

– Что же мы стоим? – воскликнула Халльдис. – Скорее сказать хозяйке! И бежим на поляну! Я знаю, где это, я бывала там с флинной!

Женщины гурьбой устремились за хозяйкой, любопытные подростки уже приплясывали возле ворот усадьбы, дожидаясь разрешения бежать к Сосновым Буграм. Один Асвард остался стоять на крыльце дружинного дома. Заправляя за ухо длинную прядь волос, он вдруг усмехнулся. Оттар уже вообразил, что схватил руками небеса! Флинна Ингитора не из тех, кто позволяет решать за них их судьбу, пусть и с самыми благими намерениями. Оттару не видать ее как своих ушей, и все его три меча здесь не помогут.

Из дома появилась взволнованная Торбьёрг-хозяйка. Асвард шагнул с крыльца ей навстречу. Да, Оттару не видать Ингиторы. Но и сам он увидит ли ее? Никогда раньше она не казалась ему такой красивой, как была в этом сне. Или он просто не умел видеть?

Так усадьба Льюнгвэлир простилась с Ингиторой дочерью Скельвира.