Текст книги "Погоня за счастьем"
Автор книги: Элизабет Ренье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Вся ее жизнь в последние недели сделалась цепью жестоких ссор. Да, она спасла от смерти Джонатана, вызволила Джеми из полного страданий существования, избавила Вилли от хлыста, хотя вместо этого и отстегала его словами.
Но даже сейчас этим мирным тихим вечером вид церкви напоминал о ее стычке с сэром Генри Глиндом и об обмене запальчивыми репликами с его дочерью. Теперь она знала, что ее подозрения насчет Арабеллы необоснованны. Вилли, а не Арабелла, донес сквайру, что в склепах спрятаны бочки с контрабандным вином.
Внезапно Кейт поняла, что именно должна сделать. Если им с Ричардом и суждено расстаться, то пусть это произойдет иначе. Если ее гордость и чересчур сильная воля толкнули его в объятия другой женщины, то, пусть даже это и разбило ей сердце, она не должна испытывать горечи. Она сейчас же пойдет к нему, пока это решение еще свежо. Она смиренно попросит у него прощения за то, что опрометчиво оговорила Арабеллу, вернет ему ту глупую детскую клятву и пожелает счастья. А о дальнейшем лучше не думать.
Она торопливо направилась по хорошо знакомой с детства тропинке. На подступах к усадьбе все было так же, как всегда, – мирно паслась на выгоне кобыла Ричарда и, увидев Кейт, подбежала к ней, чтобы угоститься пучком сочной травы. Западные окна полыхали пламенем, а сама усадьба уже погружалась в быстро надвигавшуюся темноту. Как всегда при виде этого прелестного дома из серого камня, стоявшего в окружении вековых деревьев, она не могла не отметить, насколько гармонично вписывается старый помещичий дом в окружавший его ландшафт. Эта гармония внесла в ее душу умиротворение и вселила неожиданную надежду.
Поглаживая кобылу, Кейт задержала взгляд на знакомых и любимых деталях, мысленно поздоровалась с каждой башенкой, обвела любовным взглядом клумбу у террасы, лужайку перед скрытым зарослями падуба озером.
Одно время она думала, что этот дом станет и ее домом. Здесь в полной мере осуществилось бы ее предназначение, она отдала бы Ричарду всю любовь, скрытую в ее страстном сердце, воспитала бы его детей, заботилась о Джудит, нашла уголок и для Джеми…
Глупые, наивные мечты! И все же… Может быть, и сейчас еще не поздно? Может быть, ей удастся вернуть Ричарда силой своей любви? Неужели она, которая никогда не смирялась с поражением, так легко позволит отнять самое главное, что есть у нее в жизни?
Она расправила плечи, снова зашагала по аллее и вошла в дом через маленькую боковую дверь, которой пользовалась всю жизнь. Едва она оказалась внутри, как ее со всех сторон обступили воспоминания – о первом дне, проведенном здесь, о первой встрече с Ричардом. Тогда она ласково, сочувственно коснулась его щеки. Если сейчас она раскроет перед ним эту сторону своей натуры, будет нежной, уступчивой, не станет ничего от него требовать, неужели он сможет захлопнуть дверь в счастье перед ее лицом?
Она мысленно обратилась к Богу, умоляя его помочь найти правильные слова, сдержать свой вспыльчивый нрав, понять женским чутьем, как вести себя во время этой встречи, которая решит ее судьбу.
Протягивая вперед руки, с потемневшими глазами на затуманенном лице, она двинулась через холл к библиотеке.
В этот момент отворилась дверь в гостиную. Кейт услышала голос Ричарда и… журчащий женский смех. От неожиданности она в первое мгновение застыла на месте. Но появление Арабеллы побудило ее к действию. Она быстро огляделась. На память ей пришли укромные места, куда она пряталась в детстве, играя с Ричардом в прятки.
Быстро и бесшумно она скользнула в нишу под лестницей.
Примерно за полчаса до этого Арабелла воскликнула:
– Папа, неужели вы не можете оставить эту тему? Я не думаю, что мистер Кэррил пригласил нас на обед, чтобы выслушивать рассуждения о вреде, который наносит контрабанда.
Сэр Генри поджал губы.
– Ты дерзишь мне. К тому же я вижу, что каждый раз, как я поднимаю эту тему, мистер Кэррил проявляет к ней явный интерес. Правда, я до сих пор не понял, на чьей он стороне – закона или же преступников.
– Я скорее просто не придаю этому значения, – пожал плечами Ричард. – Может быть, в ваших глазах это и предосудительно. Но в наших местах, в чем вы, должно быть, уже убедились, сэр, люди придерживаются принципа: «Живи и давай жить другим». Готов допустить, что в Лондоне все обстоит иначе.
– Именно так, сэр. Я горжусь, что в моем округе законы соблюдались более исправно. Здесь, как вы изволили заметить, это, к сожалению, не так. Когда мировой судья стареет и здоровье его сдает, как в случае с сэром Томасом…
– Вы встречались с ним? – вырвалось у Ричарда.
Прерванный на полуслове, сэр Генри нахмурился:
– Хотя он и не удостоил меня визита, я тем не менее счел своим долгом представиться. Вас это как будто удивило, мистер Кэррил, чтобы не сказать – обеспокоило?
– Ошибаетесь, сэр. Я скорее восхищен вашим усердием. Ведь вы поселились здесь так недавно…
Рука баронета, собравшегося взять понюшку табаку, но заподозрившего насмешку, повисла в воздухе. Однако лицо молодого человека было абсолютно серьезным. Арабелла, слишком хорошо знавшая отца, чтобы решиться на еще одно дерзкое замечание, подавила зевоту и взглянула на спинет. Ричард перехватив ее взгляд, поклонился, приглашая поиграть.
Он стоял за стулом Арабеллы и переворачивал страницы, очарованный ее голосом, завороженно глядя на бегавшие по клавишам пальчики. Но мозг его работал в ином направлении…
Утром он съездил в Чичестер убедиться, что пещеры, в которых этой ночью предполагалось спрятать товар, надежны. И обнаружил в одной из них на уступе фонарь, обгоревшую свечу и трут. По-видимому, здесь недавно кто-то побывал. Он спрятал все это в темном углу, решив еще раз предупредить людей о необходимости соблюдать крайнюю осторожность.
Потом с вершины холма он заметил двух верховых, направлявшихся по дороге в Чичестер. Ослепленный после темноты пещер солнцем, он не мог точно разобрать, что это были за люди. Но один из них, одетый в черное, очень напоминал сэра Генри Глинда.
Возможно, сквайр просто совершал прогулку. Или же какое-нибудь неосторожно оброненное слово, некая досадная случайность навела его на тайники контрабандистов? Теперь, когда оказалось, что он наведывался в магистрат, можно было предположить, что дела обстоят именно так.
Как же быть с предстоявшей этой ночью вылазкой? Рискнуть и воспользоваться все-таки чичестерскими пещерами? Или правильнее будет проследовать дальше, пусть даже до Хоршема?
Ричард ругал себя за то, что пригласил Арабеллу и ее отца к себе в такой вечер, когда ему следовало бы думать о предстоящей операции. Ему хотелось сейчас остаться одному, чтобы еще раз хорошенько все осмыслить. Неужели он участвует в этом в последний раз, как предложила Кейт? Почему бы и нет? Тогда он сможет ухаживать за Арабеллой с чистой совестью. Он поморщился, вспомнив слова, сказанные им Кейт.
Внезапно он понял, что музыка прекратилась. Арабелла, озадаченная и недовольная, смотрела прямо на него.
– Простите, что утомила вас, – произнесла она холодно.
Он поспешно перевернул страницу.
– Прощу прощения. Я так заслушался…
– Не лгите, сэр. Ваши мысли были далеко отсюда, и я вряд ли способна их развеять. Мои способности весьма скромны…
Он произнес покаянным тоном:
– Вы играете с огромным чувством, мисс Глинд. Хотел бы я, чтобы этот инструмент был более вас достоин.
Она взглянула на отца и увидела, как тот потирает руки вульгарным жестом, который всегда так ее раздражал.
– Вы предлагали, сэр, показать мне при удобном случае остальные ваши картины…
Ричард с поклоном предложил ей руку. Сэр Генри, как и прежде, отклонил приглашение Ричарда и, по-видимому, глубоко ушел в свои мысли.
У подножия лестницы Ричард вдруг остановился. Арабелла, легко опираясь на его руку, спросила:
– Вас что-то встревожило, мистер Кэррил? У вас удивленный вид.
– Мне послышалось, что меня кто-то позвал по имени. Но поскольку тут никого больше нет, мне, наверное, показалось.
И все-таки он не мог целиком отдаться беседе с ней. Слишком сильным было ощущение присутствия Кейт где-то рядом. Он уговаривал себя, что это только плод воображения. Она бы не пришла, после того как прогнала его с таким презрением, с таким ожесточением. Тем более, что спустя несколько часов перед их ночным выступлением они встретятся в условленном месте…
Мысль об этой встрече привела его в смятение, так что он даже споткнулся на последней ступеньке.
– И все-таки вы сегодня немного рассеянны, сэр, – сдержанно проговорила Арабелла.
– Просите. Есть обстоятельства, которые…
– Настолько занимают ваш ум, что не оставляют места для развлечений?
– Боюсь, что да. Но я намерен выкинуть их из головы и сделаю все, чтобы развлечь вас.
«Развлечь!» Арабелла с горечью повторила про себя это слово. Бродить по унылой галерее, разглядывая посредственные картины! Но если это ее единственный шанс со временем вернуться в Лондон, она должна это вынести. До сих пор Арабеллу удивляло снисходительное отношение отца, который даже поощрял ее общение с Ричардом. До сегодняшнего дня, когда она поняла, что у него имеется скрытый мотив, что слова молодого сквайра о контрабанде сэр Генри воспринял, в отличие от нее, вовсе не как шутку. Он, по-видимому, действительно поверил…
Она искоса взглянула на Ричарда из-под ресниц. Нет, невозможно! Изящный, хрупкий, спокойный… Его так же невозможно представить во главе преступной банды, как и ее отца. Она отмахнулась от этой нелепой фантазии и попыталась завладеть его вниманием:
– Столичные развлечения успешнее отвлекли бы вас от ваших забот.
– Боюсь, что они очень скоро наскучили бы мне, мэм.
Она отшатнулась от него в шутливом ужасе:
– Как можно выносить подобный приговор, когда так мало знаешь? Если бы мы сейчас перенеслись в Лондон, сэр…
Дальнейших ее слов Ричард не слышал. Он вспомнил, как увидел ее в первый раз в окружении щегольски одетых, изысканных кавалеров – цвета столичной молодежи. Если бы они перенеслись в Лондон… Возможно ли, что в привычной для нее обстановке она не обратила бы на него никакого внимания?
Ему вспомнилось, сколько раз она заговаривала о своей нелюбви к сельской местности, о желании вернуться в Лондон. Как он мог всерьез поверить, что она захочет остаться здесь навсегда, вдали от друзей, балов, вечеринок и театра – единственно ради любви к нему? Но почему тогда она так подчеркнуто радуется его обществу? Пытается увлечь его своими чарами?
Он словно услышал слова Кейт, содержавшие в себе ответ на этот вопрос: «Ты самый завидный жених в округе… Она получит от тебя колечко на палец прежде, чем откроет тебе свое сердце».
Он ответил со вздохом:
– Надеюсь, вам еще представится возможность вернуться в Лондон, мисс Глинд. Наши незатейливые занятия скучны для вас. Если вы здесь останетесь, то будете чувствовать себя птицей с подрезанными крыльями, оказавшейся вдали от родного гнезда. Я могу это понять, я чувствовал себя так в столице…
Его тон был таким отчужденным, что Арабелла широко раскрыла глаза. Видимо, где-то она взяла неверную ноту. Она решила было, что в этой галерее, где однажды он уже проявил немалый пыл, она приручит его окончательно. Наверное, она слишком разговорилась о Лондоне, а это едва ли благоразумно, ведь все его интересы сосредоточены в этом захолустье.
Она быстро перебрала в уме возможные близкие ему темы для разговора и остановилась на висевших над их головами картинах:
– Этот пейзаж, должно быть, написан уже довольно давно? Я узнаю озеро, но здесь нет мрачных зарослей, которые закрывают его со стороны дома. По-моему, раньше ландшафт намного выигрывал.
Ричард ответил не подумав:
– Это была идея Кейт – дать падубу разрастись, чтобы лебеди и дикие утки, которые вьют тут гнезда, чувствовали себя в большей безопасности.
Арабелла выпустила его локоть, брови ее взмыли вверх.
– Кейт? А могу я спросить, кто такая эта Кейт?
Ричард с возрастающим чувством тревоги понял, что эта барышня задает так же много вопросов и рассказывает так же мало о себе, как ее отец.
– Кейт – мой лучший друг, – твердо ответил он.
– В самом деле? А могу я со временем удостоиться чести познакомиться с ней?
Ее нарочито безразличный тон внезапно возмутил его.
– Я полагаю, что вы уже знакомы, мэм. Вы встречались с мисс Хардэм на кладбище.
Арабелла отшатнулась от него, словно он ее ударил.
– Та девица – ваш друг?
Он молча наклонил голову.
– Но… но ведь вы же – джентльмен! – воскликнула она, от возмущения забыв о благоразумии. – А эта мисс Хардэм, как мне говорили, содержит школу для деревенских детей.
– Да, это так. И она великолепная учительница и прекрасно знает классическую литературу.
Арабелла уставилась на него во все глаза. Сейчас в его лице она не находила никаких следов страсти. Вместо этого она почувствовала между ними некий невидимый барьер и поняла, что воздвигла его собственными руками. Она с горечью подумала о том, что в Лондоне не опускала свой взгляд ниже герцога. Но если сейчас она упустит этого мужчину, жизнь для нее потеряет всякую перспективу. Она отчаянно придумывала, как ей завоевать его снова.
– Как вы знаете, сэр, я в ваших краях недавно и незнакома со здешними обычаями. Я… я бы хотела, чтобы вы объяснили мне мои ошибки. Если я должна усвоить новые правила поведения, если здесь принято общаться с людьми, которые не принадлежат к… к…
– Избранному кругу?
Она вспыхнула, теряясь под его суровым взглядом.
– Вам нет нужды усваивать новые правила поведения, мэм, – спокойно продолжал он. – Это только я нарушил старые, и охотно. Поскольку мисс Хардэм делает мне честь, даря меня своим расположением, я счел бы себя последним грубияном, отвергая его.
Едва он произнес эти слова, как в его голове словно вспыхнул яркий огонек, рассеявший все тревоги и сомнения. Он так жаждал защищать Арабеллу, а вместо этого оказался защитником Кейт, которая никогда не терялась в самой опасной ситуации и не нуждалась в покровителе, которая… Он уставился поверх головы Арабеллы в серый сумрак за окном, ничего не видя, кроме вереницы быстро сменяющих друг друга картин. Он представил, как впервые обнял Кейт и как на ее ресницах сверкнула бриллиантом слеза в пламени свечи. Как она поникла, опустила голову, уязвленная его похвалами в адрес Арабеллы. Как она пожелала ради него стать настоящей леди. А отчетливее всего вспомнилось ему, как она опустилась перед ним на колени и замерла в ожидании – в ожидании, что он признается ей в любви, ответит на ее чувства и оба они растворятся в неземной радости.
«Не запрещай мне, Ричард…»
Сказав это, она дала ему шанс. Дурак, жалкий слепец! Ослепленный иллюзией ее подавляющего влияния, он испугался ее любви, которую она предлагала ему с такой щедростью.
Чем он ответил ей? Небрежным поцелуем, ничего не значащими словами? Неудивительно, что, почувствовав его сопротивление, она бросила ему в лицо поток горьких слов.
Бессознательно он прошептал ее имя. Арабелла замерла.
– Кажется, сэр, вы в самом деле не склонны придерживаться никаких общепринятых правил поведения – а в данный момент даже обычной вежливости. Будьте столь любезны проводить меня к отцу. Наше общество, видимо, раздражает и утомляет вас.
Вспыхнув, он забормотал извинения. Но она уже спешила прочь от него по галерее, и ее походка уже не напоминала плавное скольжение лебедя, теперь ее юбка дергалась из стороны в сторону резкими рывками. Больше она не разговаривала с ним, за исключением нескольких формальных слов, сказанных на прощание.
С чувством облегчения он смотрел, как удаляется по аллее карета. Теперь он может остаться наедине со своими мыслями. Больше всего ему хотелось пойти к Кейт, попросить у нее прощения, поклясться ей в вечной верности, прошептать в ее сочувственное ушко все мучившие его сомнения и тревоги. Но впервые в жизни он не мог этого сделать, потому что эти сомнения и тревоги только причинили бы ей боль. Он даже и не знал толком, что именно хочет сказать ей. Разве то, что Арабелла отныне стала для него мимолетным сновидением, призраком, чей бледный пальчик поманил его в абсолютно чуждый ему мир.
Его мир был здесь, в усадьбе, и в этой маленькой суссекской деревне, с людьми, которых он знал и которым доверял… и с Кейт, которая была его вторым «я».
Он уже собрался приказать подать лошадь, как вдруг вспомнил! Его ждали дела более ответственные, чем улаживание личных проблем. План сегодняшней вылазки придется изменить. Он должен будет продумать и организовать путешествие более дальнее, потому что воспользоваться чичестерскими пещерами сейчас было бы большой глупостью. До сих пор сэр Генри действовал вслепую. Но сейчас – какие факты он разведал, какие секреты скрывал за этой бледной маской, служившей ему лицом?
Ричард попытался углубиться в проблему, но его мысли разбегались. Он вышел из дома и направился к озеру, надеясь, что движение поможет сосредоточиться. Но и тут не нашел никакого ответа, только лебедь-самец сердито зашипел на непрошеного гостя.
Вернувшись домой, он бесцельно бродил из комнаты в комнату, тогда как душа его с мучительной тоской стремилась к Кейт. Она была повсюду, ее голос звучал в его ушах. Только в гостиной образ Кейт несколько померк. Он твердо закрыл дверь в эту комнату, отстраняя от себя блеклые краски и хрупкую мебель и спинет, за которым Арабелла навела на него свои коварные чары.
Он прошелся по холлу. В библиотеке, где они с Кейт провели столько часов, разговаривая, смеясь, постепенно становясь частью друг друга, – там он скорее найдет мужество и силу, чтобы противостоять неведомой опасности, которая может угрожать им всем этой ночью.
У камина он задержался, протянул руки к огню, чувствуя, как теплая умиротворяющая атмосфера комнаты проникает в него. Скоро, скоро он увидит Кейт. При этой мысли его сердце болезненно сжалось. Он зажмурился и вспомнил свое страстное влечение к ней. Теперь между ними не существует преград, которые он возвел своим рассудком, они принадлежат друг другу и отныне вместе пойдут по жизни, это так же неизбежно, как смена времен года или морские приливы и отливы…
Ричард бросился в потертое любимое кресло и потянулся к трутнице. Но вместо нее рука нащупала…
Он резко выпрямился, потрясенный. На полированном столике был золотой крестик, который он много лет назад подарил Кейт. В том, как он лежал, не было небрежности, как если бы его швырнули сюда в гневе, но цепочка с трогательным смирением высилась рядом с крестиком маленькой безнадежной горкой.
Он вспомнил, как ему послышался у лестницы голос Кейт, как почудилось, что она где-то совсем рядом. Теперь Ричард понял, что она действительно приходила. Она пришла к нему – и застала его с Арабеллой! Тогда она прошла в эту полную воспоминаний комнату и аккуратно положила на столик его подарок, а вместе с ним вернула ему его обещание, которое он не сдержал.
И он, полный самоосуждения и раскаяния, осыпал себя горькими язвительными словами.
Час спустя Ричард ехал по темной аллее, так и не приняв окончательного решения относительно чичестерских пещер. Мысли его были в смятении, и только одна из них не подлежала сомнению – через несколько минут, встретив Кейт, он должен будет убедить ее, не оставив ей ни малейшего повода для сомнений, в своей любви, в том, что она необходима ему как воздух. Слова сами собой рождались в его голове. Он даже тихо произнес их вслух. Но когда придет момент, сердце подскажет ему лучше рассудка.
Луна на миг вышла из-за туч, заставив его нахмуриться. Эта ночь не слишком-то темна. Но с французской стороны пришло сообщение, что судно сегодня войдет в залив.
Но едва он въехал в рощу, как облако скрыло ночное светило и его окружила непроглядная тьма. Где-то рядом тихо переступила копытами лошадь, скрипнуло седло. Перебросив поводья через локоть, он протянул вперед руки.
– Катарина! Моя дорогая Кейт! – прошептал он.
Но ему ответил не голос Кейт. На пони Тома Блэкмора сидел пастух Сайлас.
Глава 12
Джудит, стоя на коленях, изо всех сил обнимала ноги Кейт, ее запрокинутое личико искажало страдание.
– Кейт, я умоляю тебя. Не ходи! Мне уже три раза снился этот сон.
– Но у тебя часто бывали кошмары. Они пройдут, так же как прошли другие твои страхи.
– Это не обычный кошмар. Всегда повторяется одно и то же – ты уходишь одна, в темноту, и я вижу, как ты падаешь. На этом все обрывается. Но потом ты идешь между деревьями, в разорванном платье, и все твое лицо в крови, а после этого… ты исчезаешь, и я знаю, что ты больше никогда не вернешься.
Кейт нетерпеливо разжала пальцы девочки.
– Ты говоришь глупости. Во-первых, когда я отправляюсь на дело с контрабандистами, то никогда не бываю одна. Во-вторых, я надеваю мужской костюм. Больше не хочу слышать этой чепухи. Кстати, мне уже пора переодеваться.
Но Джудит не умолкала:
– Прошу тебя, если ты меня любишь, не уходи!
– Ты хочешь, чтобы я струсила из-за каких-то бредней, которые цыгане вбили тебе в голову? Что я скажу остальным – хотя бы Ричарду? «Я не смогу быть этой ночью с вами, потому что Джудит видела сон? В нем нет никакого смысла, но все-таки это дурное предзнаменование, и я должна ему подчиниться».
Насмешливые слова Кейт заставили слепую девочку сжаться, закрыть лицо руками. Смягчившись, Кейт добавила уже ласковее:
– Тебе не будет одиноко. Теперь с тобой Джеми. Может быть, выучишь с ним какой-нибудь сонет? – Она повернулась к стоявшему в дверях мальчику. – Ты ведь составишь компанию Джудит?
Он кивнул.
– А это опасно – то, чем вы занимаетесь?
– Чем тебе меньше про это известно, тем лучше для тебя.
– Я видел, как собираются люди, когда ночевал на крыльце. Они уезжали верхом по дороге, а потом возвращались. Я все время знал, что вы одна из них.
– Тогда лучше всего забудь об этом. Если тебя когда-нибудь станут спрашивать…
– Я ничего никому не скажу. Притворюсь дурачком. Вы – самая добрая из всех, кого я знаю. Я ни за что не подведу вас под виселицу.
Джудит отчаянно вскрикнула. Кейт топнула ногой.
– Что за чушь про виселицу ты несешь, мальчишка? Вы оба доведете меня до обморока. Больше я ни слова не желаю слушать.
Она прошла на кухню и поставила на огонь кастрюлю с супом. Может быть, еда как-то успокоит этих двоих, и самой ей следует подкрепиться, прежде чем выходить на ночной холод. Меньше чем через час она встретит Ричарда в роще, после того как возьмет пони у Тома Блэкмора… Ее пугало это свидание. Что они могут сказать друг другу? Ведь между ними все кончено. Если Ричард женится на Арабелле, его жизнь круто изменится. Он оставит контрабанду, перестанет общаться с ней, с Кейт. Другого пути у него просто нет.
Помешивая суп, она невесело рассмеялась. Бедный Ричард! Спасаясь от одной женщины, он угодил в шелковые сети другой. Он и глазом не успеет моргнуть, как окажется в Лондоне, научится там бездельничать, тратить по несколько часов на туалет, станет совершенствоваться в галантных манерах и речах. В Лондоне ему не понадобится храбрость, разве только на дуэли или при встрече с грабителем.
Она замерла с ложкой в руке, снова спрашивая себя – не по своей ли вине потеряла его? Неужели ее любовь и впрямь слишком его подавляла и он, не вынеся этого давления, бросился в объятия холодной, равнодушной Арабеллы?
В дверях возник Джеми, лицо его было встревоженно.
– Вы можете пойти со мной, мэм?
– Что случилось?
– Это Джудит… Ей что-то не по себе.
Кейт быстро сняла кастрюлю с огня и поспешила в гостиную. Джудит стояла на коленях, уткнув лицо в подушку. Ее тело сотрясали судорожные рыдания, она так сильно дрожала, что ножки кресла стучали по каменному полу. Кейт опустилась на пол рядом с ней и попыталась поднять ее. Но девочка противилась с неожиданной для нее силой.
– Детка, что с тобой? Тебе плохо?
Джудит не отвечала. Ее тело было напряжено до предела. Джеми, опираясь на костыль, тревожно смотрел на них широко открытыми глазами.
В отчаянии от ее молчания Кейт начала трясти девочку:
– Как мне тебе помочь, если ты не говоришь, что с тобой?
Джудит наконец выговорила прерывающимся шепотом:
– Если тебе меня хоть чуточку жаль, не оставляй меня сегодня ночью…
– Почему? Из-за твоих глупых снов?
Джудит вскинула голову. Ее невидящие глаза застыли на лице Кейт.
– Потому что еще никогда в жизни мне не было так страшно.
– Но я должна идти. Я…
И вдруг, переведя глаза с Джудит на Джеми, она спросила себя: «А почему я, собственно, должна? Что такого важного я делаю? Беру лошадь, взваливаю на ее спину несколько бочонков, веду ее несколько миль, разгружаю и возвращаю на конюшню. Нет, еще кое-что – я придаю Ричарду уверенности. Без меня…»
Но тут в ней заговорил голос справедливости. Без нее Ричард будет свободен. Он больше не нуждается в ней. Теперь у него есть Арабелла. И эти пятьдесят мужчин тоже не нуждаются в ней. Она до сих пор лишь играла в увлекательную игру, ей нравилось быть отчаянным сорванцом, воображать, что она рискует так же, как когда-то рисковал, выходя в открытое море, ее отец.
Да, прав был Ричард! Контрабанда – не женское дело. Под этой крышей ее ждут другие дела и заботы, пусть и не такие захватывающие.
Кейт прижала голову Джудит к груди, крепче обняла вздрагивающие плечики.
– Успокойся, детка, – пробормотала она. – Не бойся. Я больше никуда не пойду.
Джеми отнес ее записку в гостиницу Джессу, а когда вернулся, все они мирно поужинали супом. Но Кейт чувствовала, что не заснет, и, устроившись в гостиной, предложила почитать вслух. Но то и дело невольно прислушивалась к знакомым звукам за окном, нарушавшим тишину ночи. Успокоившаяся Джудит свернулась калачиком в кресле напротив, Джеми сидел на низенькой скамеечке у ног Кейт, борясь с зевотой. Но когда она попыталась отправить его в кровать, он тем не менее воспротивился. Кейт понимала только половину из того, что читала. Ее мысли были вместе с Ричардом. Кейт надеялась, что он поверил ее записке, где она сообщала, что Джудит нездорова и что она не может ее оставить, не решил, будто она намеренно уклонилась от участия в деле. Но нет, уж в трусости он не сможет ее упрекнуть!
Интересно, вовремя ли прибыл люгер? Наверное, сейчас его разгружают… Она не могла усидеть на месте, встала и подбросила полено в камин, потом подошла к окну. Может быть, удастся разглядеть в промежутке между коттеджами напротив свет корабельного фонаря? Поставив подсвечник за штору, Кейт приоткрыла ставни и выглянула наружу, но в первое мгновение ничего, кроме сплошной темноты, не увидела. Но вот за стеклом проступило очертание человеческой фигуры в треуголке. Под окном стоял человек и смотрел прямо на нее!
С сильно забившимся сердцем она попыталась взять себя в руки. Послышался легкий стук в оконную раму. Голос произнес громким шепотом:
– Впустите меня! Это я, Джонатан. У меня важные известия.
В темноте Кейт не могла разглядеть его лицо. Закрыв ставни, она оглядела комнату. Над камином висел пистолет отца. Он не был заряжен, но выглядел весьма внушительно. Кейт сняла его. Велев Джудит и Джеми оставаться на месте, прошла к двери, отодвинула засов, подняла щеколду и отступила назад.
В комнату бесшумно, словно призрак, проскользнул Джонатан и тут же испуганно вскинул руки.
– Я не хочу ничего плохого, мистрис Хардэм.
Она опустила пистолет.
– Я не была уверена, что узнала твой голос и что ты пришел один. Что привело тебя сюда в такой час?
Джудит встала с кресла, на ее лице смешались радость и тревога. Но дело, с которым сегодня явился Джонатан, не имело отношения к ней. Он тяжело переводил дыхание, вся его одежда была заляпана грязью.
– Мистрис Хардэм, в заливе виден огонь. Это значит, что контрабандисты вышли сегодня ночью?
Она сдвинула темные брови и проговорила веско:
– Тебе не стоит об этом спрашивать.
– Но… если так, они в большой опасности! Я пришел предупредить вас…
– Что за опасность? Говори скорее!
– Я не мог заснуть и сидел у окна и вдруг увидел во дворе фонари. Сэр Генри сел на лошадь и поскакал по дороге. Потом вдалеке раздался странный шум. Я оделся и побежал через парк. – Тяжело дыша, он проглотил слюну.
Кейт встряхнула его за плечо, словно медлительного школьника:
– Ну, что дальше?
– Мистрис Хардэм, сюда идут солдаты!
По комнате словно пронесся порыв ветра – все резко втянули в себя воздух. Кейт быстро опомнилась:
– Где они могут быть сейчас?
– Я думаю, на полпути к деревне. Я бежал напрямик через парк, потом перелез через ограду и бросился прямо к вам.
Она прижала ладони к пылающему лицу.
– Нужно предупредить людей. Времени в обрез. Джонатан…
– Только скажите где. Я побегу.
Она взглянула на него в упор и проговорила резко:
– Откуда мне знать? Что, если это ловушка? Может, тебя послали для того, чтобы поймать нас?
Джудит бросилась вперед и наткнулась на стул.
– Ах нет, Кейт! Он никогда такого не сделает. Поверь ему, пожалуйста!
Джонатан поддержал ее и, снова повернувшись к Кейт, устремил на нее умоляющие глаза.
– Кажется, у меня нет выбора, – медленно произнесла она. – Ты найдешь их… – Но тут ей в голову пришла новая мысль, и она запнулась. – Ты одет в ливрею сэра Генри Глинда. Они тебя не послушают… Да что там, они тебя просто прикончат.
Она быстро схватила с вешалки свой плащ.
– Я должна пойти сама, другого выхода нет.
Джудит протянула к ней руки, пытаясь ее остановить:
– Кейт! Ты обещала!
– Успокойся, детка. Ты думаешь, я смогу сидеть здесь и ждать, пока всех их поймают? И Ричарда вмести со всеми?
Она рывком распахнула дверь и бросила через плечо:
– Оставляю тебя с ними, Джонатан. Успокой Джудит, и… спасибо тебе.
Она побежала по узкой улочке, не думая об осторожности, стараясь только в темноте не угодить ногой в рытвину. Юбки путались в ногах, и она в раздражении подтянула их к поясу и прижала локтями к бокам. На полпути к роще у нее отчаянно закололо в боку и пришлось сбавить шаг. Она несколько раз глубоко вдохнула. Легкие мучительно болели. Вдали над водой залива мерцал фонарь. Она уже различала знакомые звуки – звяканье уздечек, скрип уключин. Но вот из-за деревни с дороги, ведущей в Чичестер, донесся звук другого рода – ритмичный топот множества ног.
Прижав к боку кулак, она снова побежала. Ей показалось, что ее шагам вторит эхо – странное, неровное эхо. Игра воображения? Или же кто-то преследует ее? В зарослях камыша она совсем выбилась из сил и опустилась на землю. Запрокинув голову, она три раза крикнула песчанкой, потом еще раз. Теперь этот условленный сигнал тревоги наверняка услышан. Сердце больно стучало о грудную клетку. Она вглядывалась в сторону залива, молясь, чтобы предательский фонарь поскорее погас. И когда он наконец действительно погас, она не сразу поверила, что ее молитва услышана.
Поднявшись на ноги, Кейт продолжила свой путь. И снова услышала сзади непонятные шаги. Но времени выяснять их происхождение у нее не оставалось – необходимо было быстрее добраться до Ричарда.
