355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабет Эштон » Кузен Марк » Текст книги (страница 6)
Кузен Марк
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 00:43

Текст книги "Кузен Марк"


Автор книги: Элизабет Эштон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Нет-нет, – воскликнула мадам де Вальмонд, – ты свою миссию уже выполнил.

– Там каждый человек на счету, и к тому же Крис просил меня привезти ему немного кофе.

– Я сейчас приготовлю, – сказала мадам и поспешила в дом.

– Мосье Тревор знает, что делает. От горячего кофе больше проку, чем от прохладительного напитка, – глубокомысленно изрек мосье де Вальмонд. Остается лишь надеяться, что к тому времени, как у него будет возможность его выпить, он будет все еще жив.

Дамарис в ужасе глядела на него.

– А там что, опасно?

– Естественно. Я вовсе не хочу пугать вас, Дамарис, но только то, как он воюет с огнем... так беззрассудно, прямо-таки едва не бросаясь в пламя. Он как будто заколдован.

– А как же. Ведь Кристиан у нас – заколдованный принц, – беззаботно сказала Селеста и зевнула. – Вы как хотите, а я иду спать. Ну как, радость моя, ты идешь? – Дамарис молча покачала головой, и Селеста вошла в дом. До сего момента она даже не подозревала, что борьба с огнем может быть сопряжена с таким риском, а слова мосье де Вальмонда прозвучали отнюдь не обнадеживающе. Она не успокоится, пока лично не убедится в том, что Кристиан жив и здоров. Тем временем мадам де Вальмон вернулась, неся в руках термос, который она и передала Дональду.

– А теперь, дорогой, тебе пора отдохнуть, – сказала она, обращаясь к мужу. Он с трудом поднялся на ноги, и она увела его в дом. Дональд направился обратно к своему лэндроверу, и Дамарис побежала за ним.

– Когда вы вернетесь?

Он устало пожал плечами.

– Бог его знает... но не раньше, чем удастся взять ситуацию под контроль.

Медленно тянущиеся часы ожидания казались Дамарис невыносимым испытанием; все сомнения и убеждения потонули в нарстающей волне беспокойства. Над восточным горизонтом величественно показался огненный шар солнца, а в воздухе удушливо пахло гарью; это угнетало ее еще больше. Над хребтом поднимались клубы густого дыма, которые становились почти незаметными на фоне собирающихся в небе облаков; она с тревогой думала о том, что происходит по ту сторону перевала. Конечно, было бы лучше увидеть все своими глазами, чем просто сидеть и ждать, давая волю своему воображению. Дональд сел за руль и включил зажигание; Дамарис распахнула дверь с другой стороны.

– Я тоже поеду. – В этот момент машина резко тронулась с места, и она упала на переднее сиденье.

– Ни в коем случае, – решительно сказал он. – Женщинам там делать нечего.

– Ну, пожалуйста. Честное слово, я не буду мешать. Просто я хочу увидеть своими глазами, что там происходит.

У него не было сил спортиь с ней.

– Ну ладно. Но только от машины ни на шаг.

Подпрыгивая на кочках и ухабах, старенький лэндровер катился по проселочной дороге, по обеим сторонам от которой непреодолимой стеной темнели мрачные вековые деревья. Внезапно дорогу озарила ослепительная вспышка молнии, сопровождаемая раскатами грома.

– Эх, хорошо бы дождь пошел! – с надеждой сказал Дональд.

– Похоже, надвигается гроза.

– Нам нужен настоящий потом.

Похоже, мечте Дональда суждено было сбыться, ибо к тому времени, как они добрались до перевала, дождь уже хлестал вовсю, а округу то и дело озаряли вспышки молний. Пейзаж по другую сторону хребта напоминал больше пустыню. Это был протяженный пологий склон, тянувшийся до подножия следующего, более высокого холма, и теперь весь он был выжжен дотла. Здесь торчали обуглившиеся и все еще дымящиеся стволы деревьев, похожие на скрюченные персты, указывающие в небо, и над всем этим нависала пелена дыма и пара. Порывы сильно ветра то и дело раздували груды раскаленных углей, зло шипевших под потоками дождя и тут же превращавшихся в серую золу. Что происходит в нижней части склона разглядеть было невозможно из-за дыма, но иногда ветер все же раздувал густые клубы, и тогда Дамарис успевала заметить темные силуэты людей, или внезапную вспышку пламени, отступающую перед потоками проливного дождя.

– Это похоже на ад, – ужаснулась она.

– А это и есть самый что ни на есть настоящий ад, – мрачно отозвался Дональд. Он проехал еще немного по выжженной земле, а затем остановил машину. – Дальше ехать небезопасно, земля все еще горячая.

Навстречу им выбежал высокий человек. В руке у него был топор для вырубки просек.

– Эй, Дон, ты кофе привез? Умираю, пить хочу... преисподняя – ничто по сравнению с тем, что творится там, внизу!

Дональд выбрался из лэндровера и передал ему термос, в то время как Дамарис во все глаза глядела на Кристиана. Он был раздет до пояса, его торс был перепачкан в саже, блестел от пота, и на нем виднелись кровоточащие царапины. Волосы опалены, покрасневшие глаза казались воспаленными, но у него был такой уверенный, воинственный вид, что он мог бы вполне сойти за скандинавского бога грома Тора, возвратившегося на землю.

– Ну как дела? – спросил Дональд.

Кристиан допил остатки кофе.

– Управляемся с Божией помощью, – радостно воскликнул он, взмахом топора указывая на разверзшиеся небеса. – Осталось совсем немного.

– Мне нужно пойти разыскать Пьера, – сказал Дональд, имея в виду главного лесничего. – Побудь пока здесь с Дамарис.

– Дамарис здесь? – удивился Кристиан. Дональд зашагал прочь, а Кристиан подошел к машине. Потоки дождя обрушивались на его голые плечи, смывая грязь и снова обнажая бронзовый загар. Дамарис вжалась в себедье; в его облике было что-то дикое, первобытное, и ей вдруг стало очень страшно.

– Что, решила взглянуть на поле боя? – спросил он.

– Это ужасно, – еле слышно ответила она.

– Ты права, действительно удасно, но это так, жалкие остатки, ничто по сравнению с тем, что здесь творилось до того, как началачь гроза, – он рассмеялся. – Стояла такая жара, что даже ты расстаяла бы, моя маленькая Снежная Королева.

Дамарис же уже искренне жалела о том, что отправилась в эту поездку. И с чего это вдруг она забеспокоилась о его безопасности. Это же просто смешно! Селеста была права, утверждая, что он относился к той категории мужчин, что неизменно выходят победителями из любой переделки. Он был жив и здоров, да еще к тому же пребывал явно в хорошем расположении духа, и она надеялась, что он не догадается о ее переживаниях, приведших ее сюда. Кристиан же бросил топор в багажник лэндровера, попутно заметив:

– Это нам больше не понадобится. – Затем он распахнул дверцу и, схватив Дамарис за руку, и не обращая внимания на проливной дождь вытащил ее из машины, притягивая к себе.

– Ты из-за меня приехала сюда? – спросил он.

– Конечно же, нет... я просто хотела посмотреть...

– Как человек борется со стихией? – перебил ее он. – Должен предупредить тебя, радость моя, что в такие моменты я веду себя ужасно нецивильно и готов принять любой вызов.

Налетел сильный порыв ветра, принесший с собой дым и запах гари, и она закашлялась. Сверкнула молния, по небу прокатились грозные раскаты грома. Его лицо было перепачкано в саже, а хватка рук, обхвативших ее талию, была поистине железной. Он поцеловал ее, и его губы пахли смолой. Переполнявшее его ощущение дикого восторга отчасти передалось и ей. Оказавшись в его крепких обьятьях среди бушующей вокруг стихии, Дамарис почувствовала, что в ее душе пробуждается какое-то первоботное чувство. И тогда она обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом, и тоже поцеловала его. Оказавшись на лоне природы, где все было таким простым и безыскусным, она больше не могла заставить себя притворяться; а правда была в том, что она желала его так же страстно, как, наверное, и он желал ее.

Из мглы показались темные силуэты людей, направлявшихся в их сторону, и они поспешно отстранились друг от друга, лишь теперь начиная понимать, что они вымокли до нитки. Ощущение дикого ликовавния понемногу померкло.

Кристиан первым нарушил затянувшееся молчание.

– Вот под дождем я с девушками еще никогда не целовался. Поздравляю, дорогая, ты стала первой.

Дамарис отвернулась от него, чувствуя, как в душе у нее как будто что-то оборвалось. И это все? Неужели он видит в ней лишь девушку, которую ему удалось поцеловать под дождем? Тут она услышала голос Дональда.

– Вы что, совсем спятили? Дамарис, ты же промокла! – С этими словами он достал из лэндровера два макинтоша. Кристиан же заявил в ответ на это: Иногда бывает полезно ненадолго сойти с ума. Зато теперь Дамарис никогда не забудет это утро.

– Не забуду, – согласилась девушка. – Грандиозный пожар. В жизни не видела ничего подобного. – Она обвела широким жестом панораму обугленного склона, в то время, как Дональд накинул ей на плечи просторный плащ-дождевик. Она поймала на себе взгляд Кристиана и заметила насмешку в его глазах.

– Это был не единственный пожар, разгоревшийся здесь, многозначительно сказал он, – но, увы, по равнодушному выражению твоего лица, я вынужден констатировать, что и он, к сожалению, тоже уже благополучно ликвидирован.

Затем он подхватил ее на руки и довольно бесцеремонно усадил на переднее сиденье лэндровера. Накинув второй макинтош себе на плечи, Кристиан вернулся к поджидавшим его в сторонке Дональду и Пьеру, чтобы организовать группы из людей, которые по очереди дежурили бы на пожарище, следя за тем, чтобы пожар не вспыхнул с новой силой. В конце концов он тоже забрался в кабину автомобиля, располагаясь на переднем сидении рядом с Дамарис, в то время, как Дональд сел за руль. Девушка оказалась зажатой между ними, чувствуя себя усталой и глубоко несчастной. Ей очень хотелось спать. Она чувствовала, как Кристиан придерживал ее рукой за плечи, но даже это не могло вывести ее из полусонного состояния. Ее голова с мокрыми, спутавшимися волосами покоилась у него на плече, в то время, как он невозмутимо обсуждал со своим напарником недавний пожар и его возможные причины. С неба на землю по-прежнему обрушивались потоки дождевой воды, ливень гулко барабанил по крыше машины. Время от времени среди деревьев мелькали вспышки молний, сопровождаемые раскатами грома, многократно отдававшимися гулким эхом среди холмов.

– Ну как, страшно? – поинтересовался Дональд у Дамарис после одной особенно яркой вспышки.

– Нет, а чего бояться-то?

– У них в Корнуолле все такие смелые, – заметил Кристиан. Это замечание заставило ее вздрогнуть, ибо ей не хотелось вспоминать ни о Корнуолле, ни о кузене Марке. Будь ее воля, она бесконечно ехала бы в этой машине, положив голову на плечо Кристиану, пребывая где-то на грани мечты и реальности и не задумываясь о том, что будет дальше.

Дональд терялся в догадках, понимает ли она, что молния может в любой момент ударить в какое-нибудь из вековых деревьев, обрушивая его на их головы. Смутно Дамарис, конечно, сознавала, что такая опасность существует, но ей было все равно. И даже если ей пришлось бы умереть в этот самый момент, находясь в объятиях Кристиана, она не стала бы возражать.

К тому времени, как они добрались до замка, гроза закончилась, и на улице теперь просто шел дождь. Дамарис была крайне удивлена, обнаружив, что было лишь десять часов утра; те несколько часов, прошедшие с того момента, как она уехала вместе с Дональдом, показались ей целой вечностью. Они вошли в дом, очень напоминая со стороны три огородных пугала, и мадам де Вальмонд поспешила им навстречу с распростертыми объятиями.

– Бедные вы мои... Боже, Дамарис, и ты здесь? Я думала, ты спишь в своей комнате.

– Она отправилась спасать меня, – с серьезным видом объявил ей Кристиан.

Это сообщение явно озадачило мадам.

– С ума сойти, но все англичане чуточку ненормальные!

– Это точно, – согласился Кристиан. – Дамарис, вы сможете подняться по лестнице, или, может быть, мне вас отнести на руках?

– Я сама, – поспешно сказала она, сбрасывая накинутый на плечи плащ.

– Но, может, позавтракаешь сначала..., – начала было мадам.

– Спасибо, не хочется. Я пойду спать.

Она поспешила наверх, опасаясь, что Кристиан может попытаться перехватить ее по дороге, но молодой человек словно забыл о ее существовании. Он оживленно спорил с Дональдом о том, кто из них первым должен идти в ванную. Дамарис быстро сбросила с себя промокшую насквозь одежду, наспех умылась и повалилась на кровать, проспав восемь часов к ряду. Ее разбудила Селеста, ворвавшаяся к ней в комнату, чтобы спросить, выйдет ли она к обеду. На ней было изысканное вечернее платье.

– Это наш последний вечер перед позвращением в школу, многозначительно заметила она. А затем заметила сваленную на полу мокрую одежду Дамарис. – Тебе следовало бы отдать вещи Луизе. Она бы их просушила и привела в божеский вид.

Дамарис села на кровати и потерла глаза.

– Я слишком устала. У меня не было сил думать об одежде, – объяснила она.

– Да и вообще, стоило ли мчаться за ним сломя голову? – ехидно поинтересовалась она.

Вспоминая события того утра, Дамарис смущенно покраснела.

– Стоило, – сухо ответила она, – я спущусь к обеду.

Ведь это будет ее последняя возможность увидеть Кристиана, и она ни за что не упустит ее.

Обед был подан позже, чем обычно. Это было сделано специально для того, чтобы дать гостям выспаться, и тем не менее за столом царила необычная тишина. Сказывалось утомление бессоной ночи, и все по-прежнему чувствовали себя усталыми. Лишь Селеста была бодра и весела, как обычно, но ей так и не удалось завладеть вниманием Кристиана, который выглядел очень бледным и изможденным. После кофе мадам де Вальмонд предложила всем пораньше лечь спать, попутно напомнив девочкам, что им еще необходимо собрать вещи. Это вызвало бурный протест со стороны Селесты. Ей не пришлось пройти через те испытания, которые выпали на долю мужчин, и она надеялась провести в их обществе веселый вечер. Однако Кристиан недвусмысленно дал ей понять, что не настроен на развлечения и с трудом сдерживал зевоту.

Глядя на этого чисто выбритого мужчину в хорошем костюме, Дамарис с трудом соотносила его цивильный образ с образом дикого викинга, каким он предстал перед ней тем утром. Ей не давало покоя любопытство, не мучает ли его совесть за тот эпизод, но он вел себя, как обычно, был так же как обычно учтив, когда подошел пожать ей руку и попрощаться – ибо обычно он уходил на работу рано утром, когда девочки еще спали – и, похоже, ничуть не сожалел о том, что она уезжает. Она выдала себя, оказавшись тем утром в его объятьях, так что теперь он знал, что одержал над ней победу, и больше она его не интересовала.

– Надеюсь, вы хорошо провели время на каникулах, – учтиво сказал он.

– Спасибо, мистер Тревор, – так же холодно ответила она, но не удержалась и добавила: – Я никогда не забуду этот день.

Вопреки ее ожиданиям, он не поддался на эту уловку, и лишь слегка улыбнувшись, заметил:

– Да уж, будет, что рассказать кузену Марку.

Она поспешно отдернула руку.

– Конечно, а почему бы и нет? – сказала она, обворожительно улыбаясь. – Особенно о том, какую роль сыграли в этом вы.

На следующее утро Дамарис проснулась очень рано. Выбравшись из кровати, она подкралась к окну, желая в последний раз увидеть его и сама себя презирая за подобную слабохарактерность. Утро выдалось погожим и ясным, как будто бы накануне не было никакой грозы. Ее ожидание было в конце концов вознаграждено, когда он прошел мимо башни в компании Дональда, что-то оживленно с ним обсуждая. На нем был зеленый плащ лесника, и выглядел он таким же свежим и бодрым, как это прекрасное утро. Дамарис на всякий случай осторожно спряталась за занавеску, опасаясь, что он может взглянуть на ее окно, но ничего такого не произошло. Похоже, он уже даже и не вспоминал о ней, как будто ее и не существовало.

После завтрака к замку подъехала арендованная машина – Селеста наотрез отказалась ехать в школу в допотопном "рено" – которая должна была доставить девочек обратно в Женеву.

Глава 4

Летний семестр в школе, казалось, не кончится никогда. Уклад школьной жизни раздражал Дамарис, которой к тому времени уже исполнилось девятнадцать – а уже в сентябре ей предстояло отметить свой двадцатый день рождения – и учеба с каждым днем начинала казаться ей все более и более бессмысленной. Во всяком случае, она не находила в ней успокоения, которое позволило бы ей облегчить боль тоскующей души. В первые недели она не находила себе места, стараясь улизнуть в город и придумывая для этого самые различные предлоги – то ей нужно посетить парикмахера, то проверить зрение у врача; она даже ходила к педикюрше – однако истинной целью этих прогулок, хотя она и не признавалась в этом даже самой себе, была тайная надежда на встречу с Кристианом. Ведь уже дважды он совершенно неожиданно появлялся в ее жизни, и она никак не могла смириться с мыслью о том, что им уже никогда не суждено будет увидеться. Затем Селеста получила известия из дома, что он уехал из Вальмонда, так и не закончив курс обучения. Срочные дела личного характера – так он объяснил причину своего внезапного отъезда. Мадам де Вальмонд, конечно, погоревала, что теряет такого приятного во всех отношениях квартиранта, но не стала трнатить время даром и тут же подыскала ему замену.

– Какие-то допотопные старушенции, – с отвращением сообщила Селеста Дамарис. – Так что на летние каникулы я домой не поеду. У меня есть кузены в Париже, возможно, удастся что-нибудь придумать. А если получится, то ты поедешь со мной, а?

– Спасибо за приглашение, но я поеду домой, – ответила Дамарис, искренне веря в то, что так оно и будет, так как до сих пор ей не сообщили на этот счет ничего определенного. Сообщенная селестой новость повергла ее в отчаяние. Дамарис тщетно пыталась убедить себя в том, что это и к лучшему, что ей следует поскорее выбросить из головы все мысли о Кристиане. Она решила всецело сосредоточиться на думах о чем-нибудь приятном, например, о своем скором возвращении домой, и даже написала письмо мистеру Престону, напоминая ему о том, что ее годичное обучение за границей уже практически подошло к концу, и она должна вернуться в Рейвенскрэг. Примерно тогда же она рассказала Селесте о своей помолвке, и реакция ее подруги на это известия была типичной для француженки.

– Почему ты решила, что я не пойму? – пожала та плечами. – Твой дедушка принял очень мудрое решение. У нас такое встречается сплошь и рядом. И нет ничего удивительного в том, что милорд пожелал, чтобы тебя обучили всем тонкостям и хитростям, необходимым для твоего высокого положения в обществе. Когда ты только-только приехала сюда, – она хихикнула, – ты была просто маленькой дикаркой, но зато теперь ты можешь вести себя, как настоящая великосветская дама. Так что ничего не бойся, когда твой жених увидит тебя, он будет просто очарован: надеюсь, когда вы уладите все формальности, ты пригласишь меня в гости.

– Конечно, приглашу, – пообещала Дамарис, – но пока еще ничего не решено, и эта неопределенность пугает меня.

– Тебе совершенно нечего бояться. Милорд сам устроит все в наилучшем виде, – заверила ее Селеста, но Дамарис все равно не было в этом уверена. Похоже, кузен Марк, не торопился ничего устраивать.

То же, каким образом Селеста выразила свое мнение о Кристиане, и вовсе шокировало ее. Он, заявила она, не годится для брака. Из него получился бы плохой муж, но он мог бы стать замечательным любовником. А принимая во внимание тот факт, что он знал об условиях помолвки Дамарис, то он наверняка объявится после ее свадьбы.

– Женщина, имеющая престарелого мужа, просто обязана завести себе молоденького любовника, – с умным видом поучала ее Селеста. – А то как же ей жить? Но действовать при этом нужно осмотрительно. Никаких намеков милорду о том, что у тебя есть поклонник, а там глядишь, в один прекрасный день он просто свалится со скалы и свернет себе шею и – вуаля – тебе достанется все – и деньги, и положение в обществе, и любовь.

Дамарис не стала спорить с ней, зная, что все равно не сможет убедить ее в том, что такой любовный треугольник попросту невозможен. Если она выйдет замуж за Марка, то ее долгом будет хранить ему верность, уж коль скоро речь не идет о любви. К тому же она сильно сомневалась в том, что Кристиан вообще когда-либо объявится в Корнуолле. Ведь он дал ей ясно понять, что ее будущее ему абсолютно безразлично.

Хелен Керью прислала письмо, в котором снова приглашала ее к себе. Она писала, что дела в магазине идут хорошо, и ее подруга Мэри Брук с радостью приняла бы Дамарис у себя, и приезд ее был бы как нельзя кстати. Мэри овдовела, прожив с мужем всего два года, и была бы очень благодарна, если бы кто-нибудь приглядел за ее сыном Дэвидом. Это письмо обеспокоило Дамарис, ибо в нем подразумевалось, что ее возвращение в Рейвенскрэг откладывается на неопределенный срок, но прежде, чем написать ответ и потребовать более вразумительных объяснений, она получила известие от мистера Престона. Он вместе с женой собирался приехать на отдых в Швейцарию и обещал встретиться с ней в Женеве.

К этой встрече Дамарис готовилась особенно тщательно, задумав произвести на него впечатление своими манерами светской дамы. Она надела серый костюм из тонкой льняной ткани, подобрав к нему шелковую блузку светло-салатового цвета, зеленую шляпку, серые перчатки и серые же замшевые туфли.

– Очень здорово, – одобрила Селеста, – но слишком официально!

– Мистер Престон хочет убедиться в том, что я стала настоящей леди, мрачно проговорила Дамарис. – Так что вряд ли я могу появиться перед ним в брюках и пестром шарфике. Тогда он просто с ума сойдет.

– что ж, тогда от всей души желаю тебе не умереть от скуки, напутствовала ее Селеста.

Но получилось так, что скучать во время этой встречи Дамарис не пришлось.

Престоны остановились в небольшой гостинице, затерявшейся в глубине одной из тихих улочек. Мистер Престон встретил Дамарис, когда та вышла из такси, которое мадам Лебрен заказала специально для нее. Он казался немного старше, чем обычно, но, будучи на отдыхе, да еще в заграничном курортном городе, он позволил себе немного расслабиться и выглядел довольно комично, ничем не напоминая чопорного английского дженльмена. Он пожал ей руку, принимаясь восторженно разглядывать ее.

– Дамарис, дорогая моя, выглядишь просто замечательно. Идем, я познакомлю тебя со своей женой.

Представить мистера Престона в роли главы семейства было и вовсе уж трудно, но, оказывается, он был не только супругом, но и отцом взрослых детей, и было видно по всему, что ему доставляли огромное удовольствие восторженные взгляды окружающих, обращенные на Дамарис, которую он препроводил в холл гостиницы. Его жена оказалась очень милой, чуть полноватой женщиной. Она тепло приветствовала Дамарис. Затем они пили кофе, сидя за столиком уютного хола, разговаривая о городе и его окрестностях, и Дамарис никак не могла дождаться, когда же ее опекун перейдет к сути вопроса. В конце концов мистер Престон встал и сказал:

– А теперь, Дамарис, поговорим о деле. Хозяин отеля заверил меня, что нас никто не потревожит. Извини, дорогая, мы не надолго. – Он улыбнулся жене и препроводил девушку в небольшую комнатку, где, очевидно, и располагался кабинет хозяина гостиницы. И как только за ними закрылась дверь, мистер Престон объявил безо всякого вступления:

– Я получил указание от сэра Марка Триэрна поставить тебя в известность, что он готов выполнить волю твоего покойного деда и жениться на тебе, если ты сама не возражаешь.

Дамарис вздохнула с облегчением.

– Я думала, что это уже решено, – сказала она. – Ведь именно при этом условии я согласилась поехать в эту школу.

– Но это было почти год назад, – заметил Престон. – За это время ты могла и передумать.

– У меня даже в мыслях не было ничего подобного. Я считала и считаю это своей обязанностью.

– В этом-то все и дело, Дамарис, – искренне сказал он. – Сэр Марк вовсе не хочет, чтобы ты чувствовала себя обязанной делать это. И, если ты только пожелаешь, то он готов выплатить тебе щедрую компенсацию взамен утраченной недвижимости, что очень любезно с его стороны, потому что большая часть угодий может перейти лишь к наследнику мужского пола. Так что речь может идти лишь о самом поместье, и твое пребывание там зависит от жтого брака.

– Мне нужен дом, – коротко ответила она. – Это мой родной дом.

Он ласково глядел на него.

– Но останется ли он таковым при новом хозяине?

Ее губы дрогнули; вопрос, как говорится, по существу. Но она тут же поджала их и гордо свкинула голову.

– Но тогда уже я сама буду там хозяйкой. И вообще, не вижу никакого смысла возвращаться к этому разговору; все мы знаем, что такова была воля дедушки.

– Сэр Мрак лишь хочет подчеркнуть, что ты не должна чувствовать себя связанной желаниями сэра Хью. Они были поспешными... эээ... не совсем продуманными, и я уверен, он бы и сам не захотел, чтобы ты выполняла их, если бы только знал, что это может сделать тебя глубоко несчастной.

Закинув ногу на ногу, она обхватила руками колено и пристально поглядела на него.

– Вы считаете, что мой брак с кузеном Марком не будет счастливым?

Этот пронзительный взгляд пытливых глаз заставил его стушеваться.

– Но ты же еще даже не встречалась с ним, – проговорил он. – Он гораздо старше тебя. Вот я и подумал... что возможно ты... эээ...

– Познакомилась еще с кем-то? – подсказала она ему. – К вашему сведению, в пансионе это весьма затруднительно. Но в любом случае, я точно знаю, что в моей жизни нет и не будет такого мужчины, ради которого стоило бы терять Рейвенскрэг. – Произнося эти слова, она подумала о Кристиане интересно, если бы он ее любил, то стоило ли решиться на такое ради него? Но он ее не любил, а, значит, и рассуждать на эту тему было нечего.

– Ты очень рискуешь, – строго заметил мистер Престон.

– Это мое дело, – напомнила она ему. – И из всего сказанного я могу сделать лишь тот вывод, что мой дорогой кузен не горит желанием жениться на мне.

– Дамарис, моя дорогая, а чего ты ожидала? Ведь вы с ним даже еще не видели друг друга.

Она презрительно усмехнулась.

– А кто в этом виноват? За прошедший год он мог сто раз, в любой момент приехать сюда. Он и сейчас мог бы приехать сам, вместо того, чтобы присылать вас; на мой взгляд, это довольно неучтиво с его стороны.

Мистер Престон неопределенно взмахнул рукой.

– Он очень занят... ну, там, обновление дома и все такое... он не хочет ставить тебя в неловкое положение...

– Вздор! – выпалила Дамарис, начиная злиться. И упоминание о ремонте сыграло в этом далеко не последнюю роль. – Давайте говорить открыто. Ему нужен Рейвенскрэг, но не я; но мне тоже нужен Рейвенскрэг, и я не позволю ему вышвырнуть меня из моего собственного дома. Так что если ему хочется там жить, то ему придется смириться и с моим присутствием.

Мистер Престон вздохнул. Вряд ли доводы Дамарис могли стать основой для счастливого брака.

– Что ж, очень хорошо, – сдался он. – Я принимаю твою точку зрения. А теперь о практической стороне вопроса. Ты не можешь возвратиться в Рейвенскрэг во время пребывания там сэра Марка, пока вы не поженитесь.

– Почему? Ведь миссис Гарт по-прежнему живет там, не так ли? Разве ее присутствие не будет достаточной гарантией...

– Нет, и сэр Марк ничего даже слышать не хочет об этом. Ему следует позаботиться о своей репутации в графстве – и о твоей тоже.

– Вот как? Забавно, не так ли? Удивительно, что он вообще принимает меня в расчет. А мне что прикажете делать все это время? Я не собираюсь оставаться в школе.

– Твоя прежняя гувернантка любезно предложила предоставить тебе временное жилье.

– Вот как? – значит вот что имела в виду Хелен, приглашая ее пожить у нее. – Вы договорились с ней?

– Естественно.

– А меня, конечно, никто не спросил. И когда кузен Марк собирается выполнить свою часть сделки? – в ее зеленых глазах появился опасный блеск.

– Он предлагает годичную половку, чтобы вы могли лучше приглядеться друг к другу.

Она вскочила со своего места, яростно сверкая глазами. Разве они не были вот уже год как помолвлены? Вот уж воистину, наверное, на всем белом свете было трудно отыскать более нерасторопного любовника, чем этот кузен Марк!

– Подумать только, какая предусмотрительность! – взорвалась она. Значит, я еще целых двенадцать месяцев должна буду оставаться в изгнании, а его светлость тем временем изволит приглядываться ко мне, не пуская на порог собственного дома. К вашему сведению, мистер Престон, я уже не ребенок, и приказывать мне не может никто. Я поеду к Кери, но лишь потому что мне некуда больше идти, и когда я все-таки доберусь до этого кузена Марка, то мне будет, что ему сказать, и гораздо больше, чем он ожидает от меня услышать. И вообще... – тут она вспомнила про приглашение Селесты, – в Англию я вернусь тогда, когда мне самой того захочется. Я собираюсь немного пожить в Париже.

– В Париже? Одна? – ужаснулся Престон.

– С друзьями, и не собираюсь испрашивать разрешения ни у вас, ни у кузена Марка. И еще можете передать ему, что я скорее умру, чем позволю ему вышвырнуть меня из моего собственного дома!

Мистер Престон понял, что продолжать дискуссию бессмысленно. Его подопечная была великолепна в своем гневе. Она оказалась такой же эмоциональной и упрямой, как и все представители ее семьи, и если ее будущему мужу вдруг вздумается укротить ее, то ему уж точно придется нелегко. Он горестно покачал седой головой – лишь одному Богу было известно, что получится из этого нелепого брака, предотвратить который он был не в силах. И тогда он объявил, что их беседа окончена, и им лучше возвратиться к его жене.

* * *

Поездка в Париж состоялась, как и планировала Селеста. Дамарис получила радушное приглашение от ее родственников, которае она с радостью приняла. Это был первый в ее жизни самостоятельный поступок. Мистер Престон не одобрял ее решения, и еще она надеялась проучить таким образом кузена Марка и показать ему, что она сама тоже вовсе не торопится и не горит желанием поскорее встретиться с ним.

Родственники Селесты оказались очень милыми людьми. Их было четверо родители и двое детей, мальчик и девочка – и жили они в пригороде столицы. Когда молодые люди узнали, что Дамарис впервые в Париже, они изъявили желание показать ей все достопримечательности, включая такие отдаленные объекты, как Версаль и Фонтенбло. По вечерам же они весело проводили время на вечеринках в различных кафе, где собирались студенты, и где весил разговоры на самые различные темы. Там Дамарис познакомилась со многими молодыми людьми и девушками своего возраста, но хотя многие юноши изъявляли желание познакомиться с ней поближе, они казались ей слишком неопытными и инфантильными. Она с легким сердцем отваживала нежелательных ухажеров, заявляя, что у нее уже есть жених, и она обручена. За суматохой дней образ Кристиана как-то сам собой отступил на второй план, и лишь иногда какой-то вид или запах, особенно аромат фиалок, вдруг снова пробуждали в ней воспоминания, отзывавшиеся в душе щемящей, тоскливой болью. Что же до тех трудностей, с которыми было сопряжено ее возвращение в Корнуолл, то о них она тоже старалась пока не думать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю