Текст книги "Без единого свидетеля"

Автор книги: Элизабет Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– А тело с Ганнерсбери-парк? – спросил Джон Стюарт.

Он выслушал теорию Хейверс, склонив голову, и на лице его застыло выражение родительского долготерпения, которое – Линли отлично знал это – Барбаре было особенно неприятно.

– До этого я еще не добралась, – признала она. – Но есть все шансы, что тот мальчонка тоже был из «Колосса». А в том, что где-то неподалеку от Ганнерсбери-парка проживает один из работников из «Колосса», даже не сомневайтесь. Нам только и требуется, что переписать имена и адреса всех, кто там работает. В том числе – добровольных помощников. Потому что, поверьте мне, сэр, кто-то изо всех сил старается выкрасить всю организацию в черный цвет.

Джон Стюарт затряс головой.

– Мне не нравится это, Томми. Серийный убийца выбирает жертв из круга людей, с которыми тесно связан? Не вижу, как это увязывается с тем, что мы знаем о серийных убийцах вообще и о нашем убийце в частности. Нам известно, что мы имеем дело с умным типом, и это полный идиотизм – думать, будто он работает там же, где убивает. Он ведь понимает, что рано или поздно мы докопаемся до этого, и что тогда? Когда мы сядем ему на хвост, что он будет делать?

– Вы же не хотите сказать, – парировала Хейверс, – будто это какое-то совпадение – что все тела, которые мы опознали, так или иначе связаны с «Колоссом»?

Он смерил ее взглядом, и она добавила после паузы:

– Сэр. При всем моем уважении, это невозможно.

Она вытащила из сумки еще один блокнот. Линли увидел, что это журнал посещений, который они тайком забрали из приемной «Колосса». Барбара раскрыла его и, листая страницы, сказала:

– Это еще не все. Слушайте дальше. Пока я ехала сюда из Ист-Энда, посмотрела этот журнал. Вы не поверите… Черт возьми, какие вруны. – Она нашла нужное место в блокноте и зачитала: – Джаред Сальваторе, одиннадцать ноль-ноль. Джаред Сальваторе, два десять. Джаред Сальваторе, девять сорок. Джаред, блин, Сальваторе, три двадцать. – Она захлопнула журнал посещений и бросила его на стол. Журнал пролетел по гладкой столешнице и сбил на пол идеально выровненную стопку документов Джона Стюарта. – Права ли я в своем предположении, что ни одна кулинарная школа в Лондоне слыхом не слыхивала этого имени? Ну так это и понятно, ведь он посещал поварские курсы в «Колоссе»! Наш убийца точно сидит там. Он приглядывается и выбирает. Он выстраивает преступления как профессионал, и ему в голову не приходит, что мы можем поймать его хотя бы на одном убийстве.

– Это совпадает с тем, что говорил нам Робсон, – сказал Линли, – О чувстве всемогущества, которое испытывает убийца. Если он настолько самоуверен, что оставляет трупы жертв на открытых местах, то так ли уж невозможно предположить, что работает он в «Колоссе»? В обоих случаях мы видим его уверенность в собственной неуязвимости.

– Нужно установить наблюдение за каждым из этих воспитателей, – подхватила Хейверс – Причем немедленно.

– У нас нет для этого людей, – поджал губы Стюарт.

– Тогда нужно найти их. И еще хорошо бы вызвать их на допрос, сквозь сито пропустить их прошлое, расспросить их…

– Я же сказал, у нас не хватает людей. – Инспектор Стюарт отвернулся от Хейверс, Ему страшно не понравилось, что кто-то – эта Хейверс! – смеет подсказывать ему. – Давайте не будем забывать об этом, Томми. И если наш убийца действительно сидит в «Колоссе», как предполагает констебль, то нам нужно сначала присмотреться к остальным сотрудникам этой организации. И ко всем тем, кто связан с «Колоссом», – клиентам, или пациентам, или как они себя называют. Судя по всему, там малолетних злодеев бегает достаточно, чтобы набрать материала на дюжины дел.

– Это будет пустой тратой времени, – настаивала Хейверс – Сэр, выслушайте меня… – воззвала она к Линли.

– Ваше мнение учтено, Хейверс, – перебил он. – Что вы узнали от Гриффина Стронга про ребенка, погибшего во время его дежурства на предыдущем месте работы?

Барбара замялась с виноватым выражением на лице.

– Проклятье! – тут же вспылил инспектор Стюарт. – Хейверс, неужели вы…

– Послушайте, когда я услышала про тело на складе возле мастерской Стронга… – принялась она объяснять, но Стюарт не дал ей договорить.

– То есть вы не выполнили задание? Во время дежурства Стронга умер ребенок, вы понимаете это? Или для вас это ничего не значит?

– Я сейчас этим займусь. Просто я вернулась, как только узнала про тело. Сначала нужно было сверить адреса с местами нахождения трупов, потому что я решила…

– Вы решили. Вы решили! – Голос Стюарта был резок. – Решать – это не ваше дело. Когда вам дан приказ… – Он ударил по столу кулаком. – Господи! Почему вас до сих пор не вышвырнули, Хейверс? За этот секрет я бы многое отдал, потому что вы здесь явно не благодаря тому, что находится у вас между ушей, и, бьюсь об заклад, не благодаря тому, что находится у вас между ног.

Лицо Хейверс побелело как простыня.

– Ты, мерзавец… – выговорила она сквозь зубы.

– Хватит! – остановил перепалку Линли. – Вы оба ведете себя неподобающим образом.

– Она…

– Этот подлец только что сказал…

– Хватит! Выясняйте отношения за дверью моего кабинета и за рамками расследования, иначе я отстраню от дела вас обоих. У нас и так проблем выше головы, и я не намерен смотреть, как вы перегрызаете друг другу горло.

Он помолчал, дожидаясь, когда кровь в венах замедлит бег. В тишине Стюарт бросил на Хейверс взгляд, в котором выразил все свое презрение, а Хейверс открыто уставилась на него пылающими глазами – это был мужчина, на которого всего через три недели совместной работы она подала рапорт о сексуальных домогательствах. Все это время Уинстон Нката оставался у двери, в позе, которую принимал почти всегда, оказываясь в одном помещении с двумя и несколькими белыми коллегами: со скрещенными руками, прислонившись к стене. С тех пор как вошел в кабинет Линли, он не произнес ни слова.

Линли устало повернулся к нему:

– Что у тебя для нас, Уинни?

Нката доложил о своих встречах: сначала с Солом Оливером в автомастерской, затем с Брамом Сэвиджем. Потом он рассказал о визите в спортивный зал, куда Шон Лейвери ходил на тренировки. Завершил доклад фразой, которая разрядила скопившееся в комнате напряжение: он сказал, что, возможно, нашел человека, который видел убийцу в лицо.

– Перед тем как Шон пропал, возле спортзала видели какого-то белого мужчину, – рассказывал Нката. – На него обратили внимание, потому что зал посещают в основном темнокожие. Однажды вечером один из бодибилдеров увидел, как незнакомец крадется по коридору, и спросил, что ему надо. Белый мужчина сказал, что собирается переехать в этот район и подыскивает место, где можно было бы заниматься спортом. Но на деле ничего осматривать он не стал. Не зашел ни в сам зал, ни в раздевалку, ни в душевую. Не расспрашивал про абонемент, про стоимость занятий. Просто походил по коридору, и все.

– Вы получили его описание?

– Сейчас договариваемся о том, чтобы бодибилдер пришел к нам и попробовал составить портрет с нашими компьютерщиками. Говорит, что запомнил странного типа. И что он на сто процентов никакой не спортсмен. Таких бодибилдеров и борцов не бывает, если верить его словам: невысокий и тощий. Я думаю, у нас появился шанс, суперинтендант.

– Молодец, Уинни, – похвалил Линли.

– Вот что я называю хорошо выполненной работой, – многозначительно вставил Джон Стюарт. – Рад видеть вас в команде, Уинстон. И поздравляю с повышением. По-моему, я еще не поздравлял вас.

– Джон, – Линли старался проявлять терпение. Он помолчал, пока не почувствовал, что может говорить спокойно. – Сообщите остальным, пожалуйста. Позвоните Хильеру. Посмотрите, нельзя ли найти людей, чтобы установить наблюдение. Уинстон, мы выяснили, что Килфойл работает в закусочной под названием «Мистер Сэндвич», это в районе Гейбриелс-Варф. Постарайтесь найти связь между ним и «Хрустальной луной».

После нескольких минут вопросов и указаний Нката и Стюарт покинули кабинет, оставив Линли разбираться с Хейверс наедине. Он подождал, пока дверь за ними не закроется.

Она заговорила первой, негромко, но по-прежнему горячо:

– Я не собираюсь мириться с тем…

– Я знаю, – сказал Линли. – Барбара, я знаю. Он вел себя недопустимо. Вы были вправе отреагировать. Но у монеты есть и вторая сторона, хотите вы это видеть или нет, а именно: вы сами его спровоцировали.

– Я его спровоцировала? Я заставила его сказать, что… – От переполнявшего ее негодования Барбара не могла закончить фразу. Она упала на стул. – Иногда мне кажется, что я вас совсем не знаю.

– Иногда я сам себя не узнаю, – ответил он.

– Тогда…

– Вы спровоцировали не его слова, – перебил ее Линли. – Они непростительны. Но вы спровоцировали его отношение.

Он сел за стол рядом с ней, чувствуя закипающее раздражение. Раздражение означало, что вскоре у него иссякнут идеи, как вернуть Барбаре Хейверс ранг сержанта. Также это означало, что вскоре у него иссякнет и желание за это бороться.

– Барбара, вы же знаете наши правила, – произнес он. – Работа в команде. Ответственность. Четко и быстро выполнить задание. Немедленно подать отчет. Получить следующее задание. В ситуации, как наша, когда тридцать с лишним человек рассчитывают на то, что вы выполните порученное вам дело…

Он поднял руку и бессильно уронил ее. Хейверс смотрела на него. Он смотрел на Хейверс. И потом перед Барбарой как будто убрали пелену, и она поняла. Она понурила голову:

– Простите, сэр. Что тут скажешь? Вам и без того туго приходится, а тут еще я, да?

Она беспокойно заерзала на стуле, и Линли догадался, что ей хочется курить – чтобы чем-то занять руки, встряхнуть как-то мозг. Ему хотелось разрешить ей закурить, но, с другой стороны, хотелось и заставить еще помучиться. Надо что-то делать с этой невозможной женщиной, а то она пропадет.

– Иногда меня прямо тошнит оттого, что жизнь так чертовски сложна, – продолжала она. – Вы понимаете меня?

– Как дела дома? – спросил он.

Она хмыкнула и выпрямилась на стуле, хотя до того практически полулежала на нем.

– Нет. Таким путем мы не пойдем, суперинтендант. У вас достаточно своих проблем.

– Если задуматься, то семейный спор из-за крестильных нарядов нельзя назвать проблемой, – суховато заметил Линли. – И мне посчастливилось жениться на женщине, способной найти выход из назревающего конфликта. Хейверс невольно улыбнулась.

– Я не имела в виду ваши домашние проблемы, и вы знаете это.

– Конечно знаю, – улыбнулся он в ответ.

– Ваши неприятности сыплются на вас из кабинета этажом выше, я полагаю.

– Достаточно сказать, что постепенно мне становится ясно, какого труда стоило Малькольму Уэбберли удерживать Хильера и всех остальных от вмешательства в наши дела.

– Хильер видит в вас конкурента, – сказала Хейверс – Еще несколько ступенек по карьерной лестнице, и – оп-ля! – вы возглавляете столичную полицию, а он у вас в подчиненных.

– Не испытываю ни малейшего желания возглавлять столичную полицию, – сказал Линли. – Иногда…

Он оглядел кабинет, который согласился занять только на время: два окна, что свидетельствовало о повышении, стол для совещаний, за которым в данный момент сидели они с Хейверс, ковровое покрытие вместо линолеума на полу, и за дверью – мужчины и женщины, находящиеся под его руководством. Но по большому счету все это не имеет значения. И уж конечно, все это куда менее важно, чем то, с чем они столкнулись.

– Хейверс, я думаю, вы правы, – произнес Линли.

– Конечно я права, – ответила она. – Любой, у кого есть глаза…

– Я говорю не о Хильере, а о «Колоссе». Он выбирает тамошних подопечных, значит, должен находиться где-то поблизости. Это противоречит тому, что мы обычно ожидаем от серийного убийцы. Но так ли не похож данный случай на случай Питера Сатклиффа, убивающего только проституток, или на поведение четы Уэст, нападающих исключительно на голосующих девушек? Так ли уж наш убийца отличается от человека, изо дня в день караулящего женщин, которые выгуливают в парке собак? Или от того, кто вечерами неизменно находит открытое окно, за которым, как ему известно, он найдет одинокую старуху? Наш человек делает то, что у него получилось в первый раз. И если вспомнить, что он обстряпал свое преступление пять раз кряду, а мы его так и не поймали, то почему бы ему не продолжить в том же духе?

– Так вы думаете, что остальные тела тоже будут из «Колосса»?

– Да, – подтвердил он. – А поскольку все те, кого мы уже опознали, никому не были нужны, кроме родителей, нашему убийце можно не беспокоиться, что его заметили.

– Что же делать дальше?

– Собирайте информацию.

Линли встал и оглядел ее с высоты своего роста: не внешность, а катастрофа. И невозможное упрямство. Упрямство, которое сводит с ума. Но кроме этого, сообразительность – вот почему он ценит ее помощь.

– А знаете, в чем ирония, Барбара? – сказал он.

– Что? – не поняла она.

– Джон Стюарт согласен с вашей оценкой. Он так и сказал перед тем, как вы вошли в кабинет. Он, как и вы, считает, что искать убийцу надо в «Колоссе». И вы бы услышали это, если…

– Если бы придержала язык за зубами. – Хейверс отодвинулась от стола вместе со стулом, готовясь встать. – Ну и что мне теперь делать? Посыпать голову пеплом? Что?

– Постарайтесь хоть раз не попасть в неприятности, – посоветовал Линли. – Постарайтесь делать то, что велено.

– И что же это?

– Сейчас – Гриффин Стронг и тот мальчик, который умер, когда Стронг работал в социальной службе в Стокуэлле.

– Но остальные тела…

– Хейверс, никто не спорит с вами по поводу остальных тел. Но мы не собираемся комкать все расследование, как бы вам этого ни хотелось. Вы выиграли этот раунд. Займитесь теперь делами.

– Ясно, – смирилась Хейверс и повесила на плечо сумку, готовая вернуться к работе.

Уже в дверях, однако, она остановилась и обернулась.

– А что это был за раунд? – спросила она Линли.

– Вы и сами отлично знаете, – ответил он. – Любой подросток, получивший предписание посещать занятия в «Колоссе», подвергается опасности.

Глава 14

– Антон какой? – переспросила в телефонную трубку Ульрика Эллис – Не могли бы вы произнести фамилию по буквам?

На другом конце провода полицейский, чье имя Ульрика заставила себя немедленно выбросить из головы, продиктовал: Р-а-й-д. Он добавил, что родители Антона Райда, пропавшего из Фёздауна и недавно опознанного (как первая жертва серийного убийцы, убившего пять лондонских подростков), назвали «Колосс» в числе тех мест, которые посещал их сын в последние месяцы перед смертью. Не мог бы директор подтвердить данные, пожалуйста? А также следствию потребуется список всех знакомых и приятелей Антона Райда из числа посетителей и сотрудников «Колосса», мэм.

Ульрика ни на секунду не поверила вежливому тону просьбы. Но тем не менее она попыталась затянуть время.

– Фёздаун – это ведь к югу от реки, верно? А в этой части города о «Колоссе» многие наслышаны, констебль…

Она замолчала, якобы забыв имя полицейского.

– Эйр, – сказал он.

– Констебль Эйр, – повторила Ульрика. – То есть я хочу сказать, что мальчик – Антон Райд – возможно, просто говорил родителям, что идет в «Колосс», а сам как-то по-другому проводил это время. Так бывает, знаете ли.

– По сведениям, полученным от его родителей, в «Колосс» его направили из отдела несовершеннолетних правонарушителей. У вас в бумагах это должно быть отмечено.

– Вы говорите, отдел несовершеннолетних правонарушителей? Тогда я должна проверить. Если вы оставите мне номер телефона, то я посмотрю…

– Мы знаем, что он один из ваших, мэм.

– Может быть, вы это знаете, констебль…

– Эйр, – сказал он.

– Да. Конечно. Может, вы это знаете, констебль Эйр. Но я – пока нет. Теперь мне придется поднять наши архивы, так что если вы дадите мне номер телефона, то я перезвоню вам.

У него не оставалось выбора. Он мог бы получить ордер на обыск, но на это уйдет время. И она же не отказывается сотрудничать. Никто не может обвинить ее. Просто она сотрудничает в рамках своего рабочего графика, а не в рамках графика полицейского расследования.

Констебль полиции продиктовал свой номер телефона, и Ульрика его записала. Звонить она не собиралась – кто она, школьница в кабинете директрисы, чтобы отчитываться? – но ей нужно было иметь бумажку с этим номером, чтобы помахать перед носом у тех, кто придет в «Колосс» за информацией об Антоне Райде. Потому что кто-нибудь непременно придет. В данной ситуации ее задачей является разработка плана действий для такого случая.

Закончив говорить по телефону, Ульрика присела у шкафа с архивами. Сейчас она горько раскаивалась, что разработала и воплотила в жизнь систему двойного хранения информации: каждую запись в компьютере дублировал бумажный документ или распечатка. В крайнем – самом крайнем – случае она могла бы сделать кое-что с материалом, собранным на жестких дисках, даже если для этого пришлось бы отформатировать каждый компьютер в здании. Но копы, которые наведывались в «Колосс», уже видели, как она перебирает папки в ящике, изображая поиск сведений о Джареде Сальваторе. И они не поверят, будто о ком-то из мальчиков информация в электронном виде имеется, а о ком-то нет. И все-таки выход пока оставался: папка с делом Антона могла отправиться туда же, где уже находилось дело Джареда. Остальное будет несложно.

Ульрика уже потянула из ящика папку, озаглавленную «Антон Райд», когда за дверью раздался голос Джека Винесса.

– Ульрика? – окликнул он. – У тебя есть минутка? – и без дальнейших церемоний открыл дверь.

– Так нельзя себя вести, Джек! – взвизгнула она. – Я уже говорила тебе об этом.

– Я постучался, – запротестовал он.

– Это был шаг первый, да. Ты постучался. Очень хорошо. А теперь давай поработаем над вторым шагом, который заключается в том, чтобы дождаться от меня приглашения войти.

Его ноздри дрогнули, белые по краям.

– Конечно, Ульрика, – проговорил он и развернулся, чтобы выйти.

Вел он себя как поднаторевший в манипуляциях вздорный подросток, несмотря на свой возраст – сколько ему, двадцать семь лет? Двадцать восемь? Только его капризов не хватало. Сейчас для этого не лучший момент.

– Что ты хотел Джек? – спросила она, обращаясь к его спине.

– Ничего, – буркнул он. – Просто тут есть кое-что, и я подумал, что тебе лучше бы это знать.

Игры, игры, игры.

– Да? Ну, раз ты считаешь, что мне лучше знать об этом, почему не расскажешь мне?

Он снова повернулся к ней лицом.

– Он пропал. Вот и все.

– Кто еще пропал?

– Журнал учета посещений из приемной пропал. Сначала я подумал, что засунул его куда-нибудь, когда прибирался вчера вечером. Но я уже везде посмотрел. Он определенно пропал.

– Пропал?

– Ну да, пропал. Исчез. Испарился. Крибле-крабле-бумс, и – фьюить!

Ульрика, не вставая с корточек, прислонилась к стене спиной. Ее мозг перебирал всевозможные объяснения, и ни одно ей не нравилось.

– Его мог взять зачем-нибудь Робби, – сказал Джек, желая прийти на выручку. – Или Грифф. У него ведь есть ключ к зданию, и он может приходить сюда в любое время.

Это уже слишком.

– Зачем Робу, Гриффу или кому-нибудь другому мог понадобиться журнал учета посещений, а?

Джек демонстративно пожал плечами и сунул кулаки глубоко в карманы джинсов.

– Когда ты заметил, что его нет?

– Сегодня утром, когда стали приходить первые ребята. Я полез в стол за журналом, его там не было. Тогда, как я уже говорил, я подумал, что вчера вечером куда-нибудь его сунул. Так что я просто завел новый журнал, пока не найдется старый. А старый так и не нашелся, хотя я везде искал. По-моему, кто-то стащил его со стола.

Ульрика вспомнила события вчерашнего дня.

– Полиция, – сказала она. – Когда ты пошел звать меня. Ты оставил их в приемной одних.

– Ага. Я тоже об этом думал. Только вот вопрос. Я никак не могу врубиться, зачем им журнал посещений?

Ульрика отвернулась от его самодовольного и все понимающего лица.

– Спасибо, что сообщил мне, Джек, – сказала она.

– Хочешь, я…

– Спасибо, – твердо повторила она. – Еще что-нибудь? Нет? Тогда можешь возвращаться к работе.

Джек ушел, отсалютовав и щелкнув каблуками, что можно было расценить как шутливый жест, однако у Ульрики сложилось иное впечатление. Она сунула папку с делом Антона Райда обратно в ящик, задвинула его на место и поднялась. Набрала на телефоне номер мобильника Гриффа. У него как раз проходила встреча с новой группой адаптационного курса, их первое знакомство друг с другом. Он не любил, чтобы его прерывали в такие ответственные моменты – когда дети садились «в круг», как это у них называется. Но ничего не поделаешь, придется прерваться, и он поймет, когда выслушает ее.

Он произнес с ожидаемым раздражением:

– Да?

– Что ты сделал с папкой? – спросила она его.

– Как… приказано.

Она чувствовала, что это слово выбрано намеренно; это такой же сарказм, как и салют Джека на прощание. Пока до него не дошло, кто из них в опасности. Ничего, скоро дойдет.

– Это все? – спросил он.

По мертвой тишине в трубке Ульрика поняла, что все участники его новой группы прислушивались к каждому произнесенному им слову. Она ощутила мгновенный прилив злорадства. Отлично, Грифф, думала она. Посмотрим, как ты поведешь себя дальше.

– Нет, – ответила она. – Полиция знает, Грифф.

– Знает что именно?

– Что Джаред Сальваторе был одним из наших. Вчера они забрали наш журнал посещений. Они наверняка увидели там его имя.

Молчание. И потом:

– Дерьмо! – И шепотом: – Почему ты не подумала об этом?

– То же самое я могу спросить у тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Антон Райд, – сказала она.

Снова молчание.

– Гриффин, – сказала Ульрика, – ты должен уяснить одну простую вещь. Ты здорово трахаешься, но я никому не позволю разрушить «Колосс».

Не спеша, аккуратно она опустила на рычаг телефонную трубку. Пусть он пока поразмыслит над услышанным!

Она вернулась к своему компьютеру. Среди файлов она нашла все, что имело отношение к Джареду Сальваторе. По сравнению с бумажной подборкой документов это было немного, но уж сколько есть. Ульрика нажала на кнопку «Печать». Потом набрала номер, который десять минут назад ей продиктовал констебль Эйр.

– Эйр, – мгновенно ответил он.

– Констебль, я нашла информацию, которую вы запрашивали, – сказала она. – Вероятно, вы захотите передать ее начальству.

Нката предоставил компьютеру выполнять за него работу по сверке почтовых индексов, собранных владелицей «Хрустальной луны». Гиги – так ее звали – были нужны индексы, чтобы доказать растущий интерес к ее товарам в других районах города и, следовательно, доказать необходимость основания еще одного филиала. А Нката поначалу хотел узнать, не проживает ли кто-то из клиентов магазинчика в районах, где были найдены пятеро убитых подростков. Однако, поразмышляв о найденной Барб Хейверс связи между местами преступлений и адресами работников «Колосса», он решил добавить компьютеру еще один параметр для сравнения: почтовые индексы всех сотрудников воспитательной организации. На это у него ушло больше времени, чем он рассчитывал. В «Колоссе», как оказалось, очень немногие горели желанием незамедлительно поделиться с полицией своим точным адресом.

Когда он наконец получил результат, то сразу же распечатал и изучил его. Затем вручил его Стюарту, чтобы инспектор передал бумагу Хильеру, когда пойдет просить дополнительные силы для наблюдения за персоналом «Колосса». Нката уже набрасывал пальто, чтобы отправиться выполнять задание в Гейбриелс-Варф, когда в оперативный центр заглянул Линли и тихо окликнул:

– Уинни, нас ждут наверху.

«Нас ждут наверху» означает только одно – они понадобились Хильеру. Он вызывает их именно сейчас – через несколько часов после пресс-конференции, созванной преподобным Брамом Сэвиджем, – и это предполагает, что встреча не будет приятной.

Нката вышел вслед за Линли, не снимая пальто.

– Я собирался в Гейбриелс-Варф, – сказал он исполняющему обязанности суперинтенданта, надеясь, что таким образом получит освобождение от тяжелой повинности.

– Это ненадолго, – сказал Линли.

Прозвучало как обещание.

Они пошли вверх по лестнице.

– Мне кажется, босс, что Барб права, – сказал Нката.

– В чем?

– Про «Колосс». Один из почтовых индексов из списка «Хрустальной луны» совпал с домашним адресом одного служащего. Я передал результат инспектору Стюарту.

– И кто это?

– Робби Килфойл. У него тот же индекс, что и у одного из покупателей «Хрустальной луны».

– Неужели? – Линли остановился посреди пролета, перерабатывая услышанную информацию. Потом он сказал: – Да нет, это всего лишь почтовый индекс, Уинни. Сколько еще человек проживает по этому же индексу? Несколько тысяч? Кроме того, он ведь работает где-то неподалеку, да?

– Буквально по соседству с «Хрустальной луной», – признал Нката. – В закусочной.

– Тогда я не знаю, насколько серьезно следует относиться к этому совпадению, как бы нам того ни хотелось. В этом что-то есть, я согласен…

– Нам это и нужно, – вставил Нката. – Хоть что-то.

– Но пока мы не узнали, что именно он там покупал… Ты видишь, в чем состоит трудность?

– Угу. Он работает в Гейбриелс-Варф уже бог знает сколько. Вполне мог купить что-нибудь в одном магазинчике по соседству, что-нибудь в другом.

– Точно. Но все равно поговори с ними об этом.

Секретарь Хильера, Джуди Макинтош, сразу провела их в кабинет помощника комиссара. Хильер ждал их: он стоял у широкого окна, обратив взгляд на раскинувшийся за стеклом парк Сент-Джеймс. Когда они вошли, он был демонстративно углублен в изучение пейзажа. На подоконнике, под кончиками его пальцев, лежала аккуратно сложенная газета.

Хильер обернулся. Словно для невидимой камеры, он театрально поднял газету за край, и она под действием силы тяжести развернулась. Должно быть, Хильер что-то не рассчитал в своей пантомиме, потому что все выглядело так, будто он полотенцем прикрывает гениталии.

– Как это получилось? – произнес он, медленно выговаривая каждое слово.

Нката увидел, что перед ними развернут последний номер «Ивнинг стандард». Статья на первой полосе посвящалась пресс-конференции, которую утром провел Брам Сэвидж. Заголовок оповещал читателей о безутешном горе приемного отца.

Нката не заметил, чтобы среди эмоций, обуревавших Сэвиджа в связи со смертью Шона Лейвери, было горе, однако слово «горе» куда лучше продавалось, чем «оправданная ярость на некомпетентность полиции» и другие фразы, более близкие к истине.

Хильер продолжал, швырнув «Стандард» на стол:

– Вы, суперинтендант, – обратился он к Линли, – должны были контролировать поведение родственников жертв, следить за тем, чтобы они не сказали прессе лишнего. Это часть вашей работы, так почему вы ее не выполняете? Вы хотя бы представляете, что он там наболтал? – Хильер тыкал пальцем в газету, подчеркивая каждую фразу: – Расизм на государственном уровне. Некомпетентность полиции. Широкомасштабная коррупция. И постоянные призывы тщательно расследовать ситуацию, обращенные к Министерству внутренних дел, к парламентским комитетам, к премьер-министру и ко всем, кто готов взять метлу и навести порядок. – Он сбросил газету со стола в корзину для мусора. – Этот проповедник добился своего – его слушают, – провозгласил он. – Я требую, чтобы этому был положен конец.

Несмотря на гневные тон и смысл речи, в выражении лица Хильера проглядывало удовлетворение. Нката не сразу сообразил, что это самодовольство относится не к обсуждаемым вопросам, а к представлению, которое разыгрывал перед ними помощник комиссара. Хильер хотел отчитать Линли перед нижестоящим сотрудником, понял Нката. То, что в качестве этого нижестоящего сотрудника был выбран он, Нката, объясняется тем обстоятельством, что на прошлых пресс-конференциях он послушно сидел рядом с Хильером как дрессированная собачка.

Он заговорил прежде, чем Линли успел открыть рот и ответить на обвинения помощника комиссара:

– Простите, босс. Я был на той пресс-конференции. Сказать по правде, мне даже не пришло в голову прервать ее. Я думал, что он может выступать перед прессой, сколько ему захочется. Это же его право.

Нката почувствовал, что Линли смотрит на него. Допустит ли гордость Линли подобное вмешательство? Большой уверенности Нката в этом не испытывал, поэтому не дал исполняющему обязанности суперинтенданта остановить его.

– Я мог бы подойти к микрофону сразу же, как Сэвидж закончил со своим выступлением, – продолжил он. – Может, мне так и надо было поступить. Но я не думал, что это вам бы понравилось. Во всяком случае, я же не мог без вас решить, что делать.

Он растянул губы в простодушной улыбке: этакий глупенький черный Самбо в большом городе.

Рядом откашлялся Линли. Хильер хмуро глянул сначала на Линли, потом на Нкату.

– Проследите, чтобы такого больше не повторялось, Линли, – сказал он. – Не хватало еще, чтобы каждый Том, Дик и Гарри лез в это дело через газетчиков.

– Мы обратим на этот момент особое внимание, – ответил Линли. – Что-нибудь еще, сэр?

– Насчет следующей пресс-конференции. Я хочу, чтобы вы… – он грубо указал пальцем на Нкату, – явились сюда за десять минут до начала.

– Записано, – сказал Нката и постучал пальцем по лбу.

Хильер собирался сказать еще что-то, но отпустил их. Линли ничего не говорил, пока они не вышли из кабинета, миновали комнатку секретаря и направились в сторону Виктория-блок. В коридоре он замедлил шаги и сказал:

– Уинстон, послушайте. Не делайте так больше.

Все-таки гордость заговорила, рассудил Нката. Так он и думал.

Но Линли вдруг удивил его.

– С вашей стороны это слишком рискованно – выступать против Хильера, пусть и завуалированно. Я ценю ваше желание заступиться за меня, но для вас думать о своей безопасности важнее, чем о моей. Как враг он очень опасен. Постарайтесь не злить его.

– Он хотел поставить вас в неловкое положение в моем присутствии, – сказал Нката. – Мне это не нравится. И я подумал, что ему не мешало бы испытать это на собственной шкуре.

– Такое подразумевает, что помощник комиссара способен чувствовать неловкость, – заметил Линли. – Не думаю, что это в принципе возможно. – Они подошли к лифту. Линли нажал на кнопку вызова и, не отрывая от нее задумчивого взгляда, продолжил: – С другой стороны, есть во всем этом определенная ирония.

– Какая, босс?

– Хильер произвел вас в сержанты, чтобы досадить Барбаре, но получил он не то, что хотел.

Нката размышлял над словами начальника. Тем временем прибыл лифт, дверь раскрылась. Они вошли и нажали на кнопки нужных им этажей.

– То есть вы думаете, он надеялся, что я до гробовой доски буду ловить каждое его слово? – спросил Нката.

– Да. Именно на это он и рассчитывал.

– Почему?

– Потому что он понятия не имеет, что вы за человек, – ответил Линли. – Но мне кажется, что вы и сами уже догадались.