355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабет Бойе » Ученик ведьмы (Легенды Скарпсея - 1) » Текст книги (страница 17)
Ученик ведьмы (Легенды Скарпсея - 1)
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 00:59

Текст книги "Ученик ведьмы (Легенды Скарпсея - 1)"


Автор книги: Элизабет Бойе



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Это о чем же? – подозрительно осведомился Флоси.

– О Силе, магии и правилах, которым должен подчиняться всякий благоразумный волшебник. – Регин крепко взял Флоси за плечо и, что-то строго выговаривая ему на ходу, увел его прочь.

В следующие два дня Флоси, к тайному удовольствию Ивара, держался на редкость тихо. Должно быть, Регину удалось внушить ему толику разумного страха, то есть сделать то, что до сих пор не удавалось никому. Ивар знал, что у Флоси язык чешется похвастаться своей новообретенной силой, но он и слова о том не проронил. Более того, Флоси не щеголял своим искусством и даже не пытался заговаривать о перемене облика, хотя, должно быть, умирал от желания узнать, какая у него фюльгья. Изменения во Флоси были равно поразительны и диковинны. Прежнее безудержное легкомыслие сменилось созерцательным молчанием. Со спутниками он стал чуть повежливее, а на Регина взирал с неприкрытым почтением.

Перемена в Эгиле была не такой разительной. Главной его усладой стало придумывание сотен шуточек и мелких проказ, точно у шкодливого мальчишки. Когда он наконец решился овладеть фюльгьей, то удалился ото всех и несколько часов просидел на большом камне. Превращение произошло не сразу, но наконец Эгиль добился своего – и получил огромное наслаждение от вида Финнварда, который стряпал завтрак, когда огромный черный козел потерся о его спину изогнутыми рогами. Затем Эгиль со зловредным блеяньем ускакал прочь и вскоре вернулся, уже в своем собственном облике и чрезвычайно довольный своими достижениями.

Неделя путешествия по неизведанному краю меж Йотунсгардом и Свартарриком вернула каждого в привычное состояние – по крайней мере с виду. Ивар следил за Регином, выискивая признаки предательства. Они обнаружили древнюю Путевую Линию, что их слегка обнадежило, но даже эта смутная радость истерлась со временем. Регин заметил, что большая часть звеньев в цепочке магии этой Линии разрушена и мертва, и это не слишком радовало в краю, населенном троллями. Тысячи небольших долин и ущелий были идеальным местом для засады, хотя Регин все время повторял, что здесь они в безопасности, потому что тролли здесь редки, – в этих местах почти не встречались путешественники или поселенцы, которые обыкновенно становились добычей троллей. Почти все время над землей висел туман, и когда ветер дул с востока, Ивару чудился запах моря. На шестой день пути туман на несколько часов поднялся, и путники увидали на востоке смутные синие очертания гор, за которыми, судя по слухам, находились знаменитые пещеры великой реки Дрангарстром. Следующие три дня они шли к горам Дрангар, которые, казалось, не приближаются ни на шаг. Но вот постепенно путники стали различать рощи, укрывавшиеся в складках гор. Скалистые пики, веками глодаемые ветром и дождем, вырастали из холмистых гряд.

Вечером накануне десятого дня пути они стали лагерем в сумрачной долине, окруженной отвесными скалами, в горах Дрангар. Издалека доносился низкий бормочущий ропот, точно река в своих глубоких чертогах перебирала струны неведомой арфы.

Два дня путники карабкались вверх по горам, затем целый день спускались вниз и лишь тогда наконец увидели реку. С высокого гребня они заглянули в глубокую теснину меж отвесных лавовых нагромождений, на дне которой бурлила и кипела река, омывая валуны размером с дом; она не удовлетворилась тем, что пробила себе путь в недрах такого могучего кряжа, как горы Дрангар, но еще и стремилась догрызться до самого земного нутра. Серповидный берег из черного песка был завален грудами выброшенных водой обломков дерева, точно отмечавших, до каких границ доходит река в половодье.

– И как только можно решиться переправляться через такое? – понизив голос, проговорил Флоси. – Да ведь здесь слилась половина рек Скарпсея! Вы только послушайте, как грозно она шумит.

Регин покачал головой:

– Остается лишь надеяться, что нам никогда не придется переправляться через Дрангарстром.

– Куда мы двинемся теперь? – спросил Ивар. – Вверх по течению или вниз?

Регин указал вверх по течению и ничего не стал объяснять, когда Ивар пытался выспросить, почему он принял именно такое решение. Сказал он лишь одно:

– Если бы пещера Андвари была южнее, йотуны давно бы разграбили ее. А впереди нас ждет лишь неведомое.

Он вел отряд, не сверяясь с картами и пользуясь только несколькими загадочными предметами, трогать и разглядывать которые не позволял никому. Ивар шел за ним по пятам, следя за каждым его движением. Дорога, извиваясь, вела вниз, к реке, и в этот вечер путники разбили лагерь на крупном черном песке, выкрошенном из лавовых скал Скарпсея. Эгилю выбор места стоянки особенно не пришелся по вкусу, и он долго ворчал на сырость, просачивающуюся сквозь песок влагу и ломоту в суставах.

Регин вычертил их маршрут, и все решили, что их опять ждет путешествие по огромному лабиринту. Река то и дело прокладывала себе новые русла, оставляя по пути островки и песчаные косы, и бежала дальше, извиваясь в переплетении бесчисленных рукавов и притоков. Регин решил вести отряд вдоль старых, пересохших русел, при каждом повороте перебираясь через песчаные косы, чтобы сократить расстояние. Это выйдет быстрее, чем если продвигаться по гребню горной гряды, тем более что не известно, удастся ли им еще раз найти удобный спуск к реке.

Отвесные мрачные стены речного каньона действовали на всех подавляюще. Порой ущелье сужалось до ширины в две руки, не больше, и становилось таким глубоким, что на дне его стояла вечная полночь, лишь высоко вверху брезжил слабый свет. Финнварду особенно не нравились эти узкие места, несколько раз он едва не застревал в трещинах, промытых водой. Приходилось перебираться через огромные валуны, то и дело преграждавшие путь, а это было нелегко, и притом довольно часто им встречались глубокие озерца.

Все хором сетовали на трудности пути.

– По крайней мере, легче идти, – заявил наконец Скапти, твердо обрывая этот ворчливый хор опасений.

– И нас трудно заметить,– сухо добавил Ивар.

– Только не сверху, – со знанием дела возразил Финнвард.– Если нас заметят сверху, мы окажемся в мышеловке.

– Сверху! – воскликнул Флоси, чья самоуверенность постепенно возвращалась, хотя и во многом лишилась своей зловредности. – Ты что, Финнвард, боишься птичек?

Финнвард загадочно улыбнулся:

– Флоси, летать умеют не только птицы. Флоси открыл было рот, чтобы огрызнуться, но тут же со стуком его захлопнул.

– Ты имел в виду дракона? – осведомился он минуту погодя.

Финнвард старательно делал вид, что ему куда интереснее сидеть на камешке, отдыхая, и шарить в поисках кусочка сушеной рыбы. Лицо у него было лукавое.

– Дракон? А кто это здесь упоминал дракона?

– У тебя прошлой ночью были дурные сны, – заметил Эгиль. – Забавно было смотреть, как ты сбрасывал с себя плащ и одеяло и вопил во все горло, что мы горим живьем. По-моему, надо бы тебе добавлять в стряпню поменьше перца.

– Или ты слишком близко пододвинул ноги к огню, – ухмыляясь, вставил Флоси.

Финнвард, не обращая на них внимания, повернулся к Эйлифиру, который за эти дни не проронил ни слова.

– Запомни мои слова, Эйлифир: прошлой ночью мне снился дракон, и недолго осталось до того момента, когда мы увидим его наяву.

Эйлифир глубокомысленно кивнул, а Флоси и Эгиль захихикали. Эгиль фыркнул:

– Не сомневаюсь, что нынче ночью над нашими головами будет витать запах жуткого... несварения желудка. Или подпаленного носка.

В этот день они пересекли три высокие косы, осторожно пробираясь по каменной насыпи вверх к песчаной вершине, а затем так же осторожно и медленно спускаясь вниз, к речному ложу. К вечеру предостережение Финнварда уже вылетело у всех из головы, кроме Ивара, который первым заступил на стражу и изо всех сил старался не заснуть. Он разглядывал ясное звездное небо, но ни зрением, ни слухом не различал никаких признаков приближения дракона. Когда Эйлифир явился сменить его, Ивар напомнил ему о необходимости посматривать, не появится ли дракон, и с радостью отправился на боковую. Утром он проснулся от раздраженного голоса Эгиля, который шпынял Финнварда за дурацкие кошмары, что привиделись ему минувшей ночью. Финнвард, ничуть не смущаясь, помешивал себе утреннюю похлебку, безуспешно пытаясь выловить из нее куски.

В этот день они перебрались еще через четыре косы и так устали, что не в силах были продолжать путь, хотя до темноты оставалось еще несколько часов. Лагерь разбили в небольшой расщелине с песчаным дном, где со склона сбегал ледяной ручеек, впадая в реку. Впереди виднелся песчаный берег шириной с хороший выгон, весь заваленный грудами плавника, сильно напоминавшего старые кости. В темный предутренний час Скапти разбудил Ивара – была его очередь нести вторую стражу. Юноша сидел, дрожа от холода и зевая, глядел на залитый лунным светом просторный берег и прислушивался к свистящему храпу Эгиля, спавшего рядом, и к царапанью и писку речных крыс в камнях над его головой. Ивар затаил дыхание и долго глядел вверх, пытаясь приметить юрких тварей. Когда он наконец опустил взгляд, перед ним стоял Регин – возник, точно ниоткуда. Ивар едва удержал испуганный вскрик и притворился, что широко зевает.

– А, это ты, – сказал он лениво, – ты застал меня врасплох, Регин.

Регин осмотрел горы, высящиеся над рекой, затем внимательно поглядел вверх и вниз по течению в ущелье.

– Гусь топтался по моей могиле, и теперь я не могу заснуть.

Ивар уловил в словах Регина тень недоброго предчувствия.

– Я не видел никого,– отозвался он,– кроме разве что речных крыс и парочки сов. Впрочем, можешь сам посидеть со мной и прислушаться, если тебе от этого станет легче.

– Благодарю, присяду.– Регин уселся неподалеку, по уши завернувшись в плащ. Глаза его обшаривали темноту ночи, и посох лежал на коленях, под рукой.

Ивар втянул носом сырой запах, который источал отсыревший плащ Регина, и еле подавил дрожь. Маг пахнул так, словно до того долго лежал в старом сундуке в погребе. Ивар обнаружил, что вспоминает ночь, когда он схватился врукопашную с Лоримером, вспоминает запах и ощущение жесткой, дубленой кожи чародея, веками отмокавшей в болотной воде и торфе, а сейчас сохранявшейся в растворе мести и ненависти.

Он подскочил, услышав тихий шорох, – но это только Регин вытянул поудобнее ногу.

– Совсем не гнется,– пробормотал он.– Жесткая, точно нога старого оленя, которую обглодали собаки...– Он осекся и прислушался.– Слышишь?

Ивар ничего не слышал и честно в этом признался.

Регин поднял палец вверх, призывая его помалкивать:

– Сейчас услышишь. Ну хотя бы уши у меня не состарились.

И действительно, Ивар услыхал слабый звук. Похоже было, что не то бурлит вода, не то кипит огромный чайник. Регин схватил его за руку и ринулся к лагерю. Бурление усиливалось, переходя в рев. К изумлению Ивара, небо начало отливать смутным светом, точно наступал восход. Альвы пробудились от истошного крика Регина и повскакивали, хватаясь за оружие, затем поспешно бросили его и бегом пустились под укрытие нависающего над рекой берега. Флоси задержался, дожидаясь Регина.

– Ивар! Беги туда! Это Фафнир! – кричал Регин, подталкивая Ивара к каменному козырьку. Вещи в спешке были разбросаны по песку, и Ивар никак не мог разглядеть меча Элидагрима.

– Меч пропал! – отчаянно вскричал он, поскольку в свете, который излучал приближающийся дракон, уже было видно как днем.

– Забудь о мече! Беги, беги! – кричал Регин, и в этот миг показался дракон, едва не задевая в полете стены каньона. Был он огненным и слепящим, словно комета, огромным, как корабль викингов, и раскинутые огромные крылья напоминали паруса. Смертоносная маленькая голова на длинной извивающейся шее предшествовала светящемуся телу с огромным брюхом, а замыкал это зрелище длинный колючий хвост. Звук, который издавал дракон, напоминал смесь рева чересчур разгоревшегося костра и деловитого металлического лязга кузницы, перемежаемых резким треском хлопающих крыльев. Гигантский зверь с громом пролетел над самыми их головами и вдруг развернулся, точно учуял пришельцев, устремился вниз, решив еще раз облететь ущелье.

Регин толкнул Ивара к реке.

– Беги в воду! – закричал он, указывая на мелкий рукав реки, завернувший в сухое русло. Ивар побежал к нему по широкой песчаной полосе.

Дракон, грохоча, опустился к ущелью, его крылья едва не задевали скальные стены. Ивар увидел, как голова чудища мечется из стороны в сторону, и в тот же миг отчетливо понял, что дракон ищет взглядом именно его. Кровь застыла у него в жилах, и ноги едва повиновались ему. Он слышал испуганный крик Флоси, затем увидал Регина – тот мчался вниз по берегу, слева от него, то и дело останавливаясь и посылая дракону угрожающие жесты. Огненный шар ударил по чешуе чудовища, привлекая его внимание к бегущей внизу человеческой фигурке. Теперь дракон навис почти над самой головой Ивара, и по земле плясали оранжевые отсветы, а пасть чудища изрыгала клубы едкого черного дыма.

Следующее, что помнил Ивар, – он лежал лицом в воде, задыхаясь, и что-то тяжелое придавило его сверху, мешая подняться. Оранжевое свечение дракона проскользнуло над ним и устремилось вниз по берегу, за бежавшим Регином. Маг швырнул еще один огненный шар, и вдруг огромный сгусток пламени опалил песок с громким шипением, и фигурка Регина исчезла. Ивар раскрыл рот, задыхаясь, точно выброшенная на берег рыба. Он выглядывал мага, но увидел лишь обугленный лоскут, улетавший прочь в бешеном вихре пламени. Дракон удалялся вверх по течению, испуская вопли и клубы дыма.

Ивар столкнул со спины неведомую тяжесть и, сев на песок, уставился в лохматую, почти волчью морду огромной гончей. У пса была острая лукавая морда и озорные золотистые глаза Флоси.

– Флоси, это ты? – пробормотал Ивар. – Какая замечательная фюльгья! Никогда бы не подумал, что в твоей душе сокрыты такие высоты благородства. Спасибо, что спас меня. Как жаль, что у тебя не хватило времени спасти бедного старого Регина. – Он скорбно взглянул на выжженное пятно на песке, и пес ответил ему безутешным воем.

Альвы возвращались на берег осторожно, прячась в тени и вздрагивая при малейшем звуке. Они тотчас начали с облегчением болтать, радуясь тому, что Ивар уцелел. Но вдруг Финнвард воскликнул:

– Флоси – пес! Клянусь всеми потрохами магов! Как же справится с ним моя кошачья фюльгья? Не говоря уже о зайце Скапти. Ну и злющая же зверюга! Уф! Он так и сел от неожиданности, когда пес забросил лапы ему на плечи и со злорадным усердием облизал его лицо.

– А где Регин? – спросил Эйлифир, прерывая долгое молчание.

– Мертв,– с тяжелым вздохом ответил Ивар, и тотчас всеобщее ликование стихло. – Он выбежал на берег, чтобы отвлечь от меня дракона, а потом я помню только, что Флоси сидел на мне, опрокинув меня в воду. И миг спустя дракон испепелил Регина вместо меня. Боюсь, что моя судьба – быть причиной гибели магов.

Мгновение все потрясение молчали, и тогда прозвучал голос Флоси:

– Он был единственным наставником, которого я полюбил. Я мог бы столькому научиться у него!

Они собрали разбросанные по берегу вещи и пошли искать другое убежище, на случай, если дракон прилетит опять, а Эйлифир и Флоси тем временем торопливо искали обугленные останки мага. Но так ничего и не нашли.

Глава 23

Собрав рассыпанные впопыхах вещи, путники нашли себе приют в небольшой скалистой пещерке ниже по реке; там оказалось довольно сыро, потому что через пещерку протекал ручей, но, невзирая на это, они были благодарны судьбе и за такое убежище. Ивар без труда отыскал меч и в пещере все время держал при себе ножны с Глимом; впрочем, никто из них не мог еще настолько успокоиться, чтобы заснуть. Едва успели они устроиться в нищенском своем жилище, как вернулся, испуская громкие вопли, Фафнир, сверкавший еще больше прежнего – блистала каждая чешуйка от носа до колючего хвоста. Он облетел покинутый лагерь и испепелил его одним огненным плевком. Затем дракон взлетел на вершину большого утеса посреди реки и уселся там; кончик его хвоста со свистом хлестал черную воду. Голова дракона настороженно раскачивалась на длинной шее, ноздри с фырканьем втягивали воздух, выдыхая язычки пламени. Путники едва осмеливались дышать.

Дракон испустил пронзительный громкий крик, что эхом раскатился по всему речному каньону, заглушив даже извечный рев Дрангарстрома. Затем Фафнир заговорил, и от его могучего грохочущего голоса мышцы у Ивара обмякли, точно студень.

– Я – Фафнир, великий и могучий! Кто осмелится ступить в мои владения, сгинет! Эта река и все ее золото принадлежат мне, и никому иному! Я сильнейший из сильных, могущественнейший из могущественных! Внемли мне, земля, и дрожи!

Если земля и не дрожала, то уж альвы точно тряслись вовсю, а Финнвард заткнул себе рот кончиком капюшона Эгиля, чтобы не завыть от страха.

Фафнир еще немного помешкал на утесе, издавая тяжелые скрежещущие звуки, похожие на кашель, затем взлетел, тяжело затрещав крыльями, с железным лязгом, в клубах едкого черного дыма.

– Улетел,– со вздохом шепнул Эйлифир.

Финнвард позволил себе обреченно застонать.

Ивар с отчаянием стукнул кулаком по каменной стене пещеры:

– А у меня для боя с ним только сломанный меч, а Гизур и Регин мертвы!..

Ответом ему было угрюмое молчание. Затем Эйлифир прокашлялся и сказал:

– Я полагаю, что мы можем перековать меч Ивара с помощью своей Силы.

Скапти раздраженно покачал головой:

– Эйлифир, ты грезишь наяву. Мы на это не способны.

– Смогли же мы наколдовать комету,– не сдавался Эйлифир. – Значит, сможем и переплавить меч.

– Кратер мы едва не наколдовали на свои головы, а не комету,– проворчал Эгиль.– А что, если бы мы ошиблись и вышло бы совсем не то, что нужно? Другого раза нам бы судьба не предоставила. Остались бы без Ивара, и дело с концом.

– Я и вообразить себе не могу, какие чары вплетены в этот меч. – Скапти содрогнулся.

– Может, мы сумеем украсть какой-нибудь меч у Андвари, – предложил Флоси. – Я имею в виду – может быть, Ивар...

Эйлифир покачал головой:

– Нет меча, подобного Глиму, а ради Глима Ивар и был послан в этот мир. Нам нужен Глим – только он.

Альвы безрадостно покосились на Эйлифира. Ивар разглядывал сломанный меч, покоившийся в ножнах.

– Но ведь вы могли бы хоть попытаться?..

– Ивар, – взволнованно ответил Финнвард, – ты же нас знаешь. Непременно что-нибудь вышло бы не так, а мы меньше всего хотим подвести тебя именно сейчас, когда дело близится к развязке. Может, и впрямь спокойнее всего стащить меч у Андвари?

– Нет,– оживился Скапти,– лучше всего украсть золото, когда Фафнира не будет в пещере. Кто-нибудь отвлечет его, а остальные доберутся до золота и набьют мешки под завязку. В добрый сноуфеллский заплечный мешок можно запросто уложить пол-Скарпсея. Был у меня дядя, так тот носил за спиной все свое хозяйство – включая шесть рыбачьих лодок и кнорр...

Обсуждение плавно перешло в спор о том, действительно ли альв может засунуть в свой заплечный мешок целый кнорр. Впрочем, спать, так или иначе, никому не хотелось, и они просидели до зари, болтая и жуя сухари, которые, само собой, требовалось запивать горячим чаем.

Когда небо посветлело, более мешкать в пещере было незачем. В начале дня путники обнаружили не слишком большой водопад и несколько часов истратили на то, чтобы вскарабкаться к нему и выяснить, скрывается ли за ним пещера. Пещеры они не нашли, и дело кончилось тем, что они промокли насквозь под водопадом. Тем не менее никто не жаловался. С угрюмой и неотступной решимостью путники продолжали брести вверх по реке. Когда солнце стало клониться к закату, Ивар поймал себя на том, что поглядывает в небо,– привычка, которую он перенял у Финнварда.

– Вернется Фафнир нынче ночью? – напрямик спросил его Ивар.

Финнвард, прищурив глаза, глянул вверх:

– Думаю, да. Он знает, что в его владениях чужаки.

Они отыскали для ночлега пещеру с низким сводом и поглубже заползли в нее. Затем собрали камни и выложили заградительный вал, который должен был скрыть отсвет костра, а при случае – спасти от огненного плевка, если Фафнир все же их обнаружит.

Была стража Эйлифира, когда появился Фафнир. Ивар проснулся от леденящего вопля дракона, разносившегося над рекой. Фафнир, описывая круги, опустился к речному каньону, ревя и выдыхая пламя, пронесся над их укрытием и улетел дальше, вниз по реке. Долго стояла тишина, затем дракон вернулся, фыркая, гремя и хрустя крыльями. Он долго летал над головой, испуская вопли и фыркая, точно в разочаровании, что не обнаружил пришельцев. Затем уселся на утесе и разминал голос, вопя непрерывно целых полчаса, и наконец разразился все той же громогласной речью:

– Я – Фафнир, великий и могучий! Кто осмелится ступить в мои владения, сгинет! Эта река и все ее золото принадлежат мне, и никому иному! Я сильнейший из сильных, могущественнейший из могущественных! Внемли мне, земля, и дрожи.

Он долго сидел, ворча и откашливаясь, потом снялся с утеса, громко хлопая крыльями, и улетел вверх по реке. Едва альвы совершенно уверились в том, что дракон исчез, Финнвард развел огонь и вскипятил чаю, горько сетуя на отсутствие выпечки.

– Ничто так не укрепляет силы, как масляный пирог,– объявил он и наговорил еще много всякой чепухи, явно для того, чтобы поднять настроение своих спутников.

– Как же меня тревожит этот меч,– проговорил Ивар, подперев кулаком подбородок. – Во сне я вижу, как бросаю вызов Фафниру, а когда обнажаю меч, в руках у меня оказывается вот этот обломок. Или вдруг обнаруживаю, что в руке у меня игрушечный меч, а Фафнир, гогоча, гонится за мной, тянется когтями и клыками... Может быть, у меня тоже пророческие сны?

Эйлифир покачал головой и задумчиво сказал:

– Мы – альвы высшего ранга, мы одарены Силой и прошли испытание. Я считаю, что мы можем перековать меч для Ивара.

– Высшего ранга? – переспросил Эгиль.– Скорее, я бы сказал – никакого. Разве нет?

Он развлекался тем, что мучил Финнварда сотней мелких проказ – щипал его за нос, швырял в него камушки и превращал ложки в змей; все эти выходки Финнвард сносил со стоическим молчанием.

– Вот теперь, как никогда, нам нужен Гизур или Регин,– проговорил Ивар, воткнув в песок обломок меча и уставившись в него с яростью во взгляде.– И за это Гизур умер, а Регин погиб, стараясь отвлечь дракона от м е н я. А что проку? Выходит, что я – причина нынешних наших несчастий и будущей гибели. Наверно, мне бы следовало первым пойти в пещеру и первым умереть, если уж так суждено.

Эйлифир покачал головой, а Скапти сказал:

– Все это чепуха, Ивар. Наберись терпения, и пускай события идут своим чередом. Ты же видишь, Финнвард спокоен.

В самом деле, Финнвард мирно спал, используя Эгиля вместо подушки.

Ивар поднялся:

– Выйду-ка я наружу. Вдруг Фафнир вернется, а на страже никого.– Он знал, что Фафнир после своей вызывающей речи вряд ли вернется. Вероятно, таков уж был драконий обычай, ритуал, исполнявшийся еженощно из года в год.

Вздыхая, он взобрался на большой камень и присел в тени, созерцая звезды и терзаясь своим разочарованием в мече. Затем его мысли перешли к Лоримеру, и Ивару стало не по себе. Впрочем, Лоример неизменно появлялся в его мыслях, как ни старался Ивар от него отделаться. Он пытался убедить себя, что Лоримера нет и не может быть поблизости – он засел в Асраудрсбоге или же вовсе отказался от намерения их преследовать. Однако ощущение черной безнадежности оставалось так неотвязно, что Ивар уныло гадал, не передалась ли и ему частица Финнвардова ясновидения.

Он почувствовал себя еще неувереннее, когда наконец вернулся в пещеру и увидел, что Финнвард не спит и сидит у гаснущего костра, поджидая его.

– Знаешь, Ивар, это странно, но я думаю о Лоримере, – фазу же сказал он. Просто не могу удержаться, чтобы не ломать голову, где он и что замышляет.

Ивар тяжело опустился рядом и воззрился на сломанный меч.

– Боюсь, что мы это узнаем не так уж не скоро, – мрачно проговорил он. Ты ведь у нас провидец, почему бы тебе не попробовать выяснить это с помощью своей Силы?

– Я попробую, – торжественно ответил Финнвард и вышел из пещеры, чтобы заступить на стражу.

Укладываясь спать, Ивар вынул из ножен кинжал Бирны и положил его в изголовье. Плотная фигура Финнварда, стоявшего начеку у выхода из пещеры, слегка его приободрила.

Следующий день принес новые мучения. Радовало Ивара лишь одно: если Лоример и впрямь идет за ними по пятам, ему тоже приходится нелегко, даже в сопровождении гномов. Идти по высохшим руслам было мучительно тяжело, а мелкий дождь, казалось, вечно моросит в здешних горах. Путники все. больше падали духом.

Чем ближе был заход солнца, тем чаще начинали они заглядывать в каждую расселину и трещину, выискивая местечко, где можно переночевать, а заодно и спрятаться от Фафнира. Наконец они заползли под каменный карниз и кое-как устроились в камнях. Они устали до полусмерти, не говоря уже о том, что промокли до костей. Обследовали еще один водопад, и опять – ни гнома, ни дракона, ни золота, хотя пещера казалась такой многообещающей...

Глотая похлебку из сушеной рыбы, он думал о Регине и о том пиршестве, которое устроили они из его припасов в ночь, когда покидали Бондскарп. Ивар чувствовал себя немного виноватым оттого, что прежде не скрывал своего недоверия к Регину. Сейчас, вспоминая минувшие события, Ивар понимал, как страшно рисковал Регин, обратившись против Лоримера, и как мало он этим выигрывал.

Ивар содрогнулся – мысли о Лоримере были нежеланны вдвойне в таком гнетущем месте. Альвы с унылым видом пытались хоть как-то просушить одежду и почти все время помалкивали. Казалось, у них отнимала отвагу одна мысль о том, какое громадное дело им предстоит совершить. Дождь, судя по всему, решил скрасить их тоскливое настроение и остаться с ними навеки.

– Подбросьте-ка дров в огонь,– проговорил кто-то.– Я промок насквозь и жутко замерз.

Финнвард машинально подбросил в огонь несколько веток – и лишь тогда спохватился.

– Кто это? – прошептал он.– Кто это сказал?

Альвы, завернувшиеся в плащи и одеяла, обиженно глядели на него и молчали. Финнвард начал медленно поворачивать голову, страшась того, что увидит позади. Ивар рывком обернулся – и увидел фигуру в лохмотьях, опиравшуюся на посох. Тотчас в его руке сверкнул кинжал Бирны. Альвы повскакивали, хватаясь за оружие и делая различные знаки, отгоняющие зло.

Оборванец предостерегающе поднял посох.

– Ничего не скажешь, теплая встреча, – проговорил он. – Два дня назад я едва не изжарился живьем, защищая вас, а вы уже успели меня позабыть.

Разинув рот, они глазели на удивительное видение.

– Да это же Регин! – хором вскричали они, радостно отшвыривая прочь плащи и одеяла.

– Чтоб мне лопнуть! – воскликнул Скапти.– Приятель, вид у тебя ужасный. Что же с тобой стряслось?

– Мы думали, что ты мертв,– добавил Финнвард.

– Может, так оно и есть, – заметил Эгиль. – Разве может живой так жутко выглядеть?

Регин устало опустился на мягкое одеяло. Его плащ и одежда превратились в обугленные лохмотья, длинная борода и волосы сгорели почти что начисто. Кожа кое-где отливала розовым и сморщилась, точно на месте залеченной раны. Брови выгорели почти целиком – остались лишь несколько клочков, придававших Регину выражение озадаченной ярости.

– Благодарю за доброту,– сказал он Финнварду, который протянул ему полную миску рыбной похлебки. – Дракон ошпарил меня вблизи, и на два дня я был пойман заклятием бегства. Но если бы я его не применил, бедный старый Регин превратился бы в горку пепла и обугленных костей. Заклятия бегства, как вам известно, порой превращаются в самые настоящие ловушки, и, каюсь, мне потребовалось целых два дня, чтобы снять с себя это заклятие. Одежда моя сильно пострадала, потому что целых два дня я ползал по каналам для воздуха в золотых копях черных альвов, но, в общем и целом, старый маг невредим, за что бесконечно благодарен судьбе.– Он постучал посохом по земле, привлекая внимание к обугленным пятнам, въевшимся в посох, и печально погладил щетину на подбородке,– щетину, которая некогда была его бородой.

Альвы едва могли дождаться, пока Регин покончит с трапезой, чтобы засыпать его вопросами. Наконец он отставил миску и начал набивать трубку. Когда всеобщее нетерпение дошло до предела, он наконец соизволил ответить на все вопросы.

– Что касается пещеры Андвари и дракона, – сказал он в заключение,– я думаю, она не так уж далеко. Нынче ночью, перед самым заходом солнца, тучи на миг разошлись, и я разглядел далеко вверх по течению абрис гор. Горы эти отмечают конец низинных мест и начало возвышенностей, которые Свартар зовет Хлидарендом. С отвесных скал ниспадал туманный каскад воды, почти сокрытый в тучах. Я видел его только миг, но я почти уверен, что там и завершатся наши поиски.

Альвы завопили и заплясали, молотя друг друга по спинам и исполняя прыжки и кульбиты, которые сделали бы честь бродячим акробатам. Скудная пища, изорванные плащи, прохудившиеся сапоги, усталость – все забылось в одно мгновение. Ради такого события каждый получил по добавочной порции рыбной похлебки.

Фафнир появился около полуночи, ревя и вопя в совершенной ярости. Он описывал круги прямо над головой и дважды метнул в них огонь, – несомненно, дракон хорошо знал, где они спрятались, и теперь пытался так или иначе до них добраться. Покружив над ними, он опустился на противоположном берегу реки. Долгое время дракон шипел и кашлял, прежде чем повторить слово в слово свою громогласную похвальбу. Альвы уже с меньшим страхом внимали его яростному реву, хотя Финнвард по-прежнему нервно жевал кончик капюшона Эгиля.

Фафнир плевался пламенем, пока его чешуя не засияла багровым отсветом и изо рта и ноздрей не повалил густой черный дым. Постепенно пламя появлялось все реже, и Ивар хорошо слышал, как тяжело колышутся бока дракона, точно сотня старых и скрипучих кузнечных мехов.

– Воры! – рычал Фафнир. – Р-ра-а! Гр-рабители! Трусы, р-ра-а! – Он завершил тираду клубом удушливого дыма и на сей раз долго мешкал, прежде чем окончательно подняться в воздух и улететь.

Альвы подползли к краю карниза, наблюдая за отлетом дракона.

– Кашляет он как-то нездорово,– отметил Эгиль. – У меня был двоюродный дедушка, который кашлял точно так же, и ему не исполнилось еще ста девяноста двух лет, когда он превратился в мешок с костями.

– Фафнир – старый дракон,– согласился Регин. – Должно быть, дыхательные пути у него почти разрушены – ведь он столько веков дышал огнем. Когда-то он наводил немалый страх на белых гномов, живших выше по реке, но потом много столетий уже никто его не видел. Подозреваю, что он только тем и занимается, что летает туда-обратно вдоль реки, и шумит себе там, где его никто не может услышать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю