Текст книги "Феникс (СИ)"
Автор книги: Элиза Маар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
10.3
***Флер***
На занятия меня не пустили. Пришлось с боем идти в лазарет и, после того, как меня замучили эти рогатые живодёры, вернулась обратно в комнату. Чем себя занять, не знала. Слонялась туда-сюда, меря шагами помещение. В задумчивости запускала пальцы в распущенные волосы, пытаясь массажем расслабить мозг, но всё было тщетно.
Плашмя плюхнувшись на кровать, я раскинула ноги и руки в разные стороны, как звезда, устремив глаза к белому потолку. Комната всё больше и больше стала напоминать палату психбольницы, не только белыми тонами, но и тем, что я потихоньку чувствовала, что начинаю сходить с ума от одиночества.
Занятия закончатся только через пять часов, как бы ни больше. Лету пока можно не ждать. Она хоть и обещала, что ушмыгнёт, но я сомневаюсь, что от нашего Крауста хоть кто-то уйдет раньше времени. По крайней мере, живым. Правда, не думаю, что Лета скажет что-то ещё, ибо с утра мне всё «доступно» объяснила, но опять-таки шестое чувство твердит иначе.
– Так, нужно скоротать время. – подорвавшись на ноги, я ринулась к шкафу. Всего за несколько секунд выпотрошила всё его содержимое и с умным видом стала перебирать одежду. Уборка всегда успокаивала.
Закончив с этим «гиблым» делом, ибо в мой гардероб лучше не ступать, чёрт ногу сломит, занялась уборкой туалетного столика. Настроение немного поднялось, разрывающие голову вопросы ушли на второй план. Я даже смогла сочинить новый куплет песни, и всё-то время, пока занималась уборкой, пела себе под нос до боли знакомые слова.
Сердце странно сжималось, принося нехорошее ощущение, кое я не могла передать словами, на душе образовался противный осадок, отравляя и до того отвратное состояние. Но, не смотря на все ощущения, я продолжала напевать эти строчки, с каждым разом дополняя песню новыми словами.
Обычно, чтобы сочинить что-то столь складное, имеющее смысл и обжигающее сердце эмоциями, я могла тратить много времени. Пока моему нутру не придётся по вкусу новый «шедевр», я не останавливалась. Собирала все свои эмоции, чувства, переживания и вкладывала в дорогие сердцу строчки. Сейчас же за какие-то полчаса было готово полпесни.
Понимая, что если я ещё, хоть чуть-чуть задержусь и не запишу всё на бумагу, потеряю свои эмоции, вложенные в этот стих, навсегда. Память потом не сможет так детально собрать его воедино, как хочется мне.
Взяв в руку свой блокнот с «кладовыми» моих чувств, я запрыгнула в кресло. Открыв чистый лист, не медля, принялась чиркать по бумаге, строчка за строчкой, собирая четверостишья.
Неуверенно, нежно, как по ножу,
Она снова спешит лишь к тебе одному.
И вот этот вечер, перешли все границы,
И думает девочка, как не влюбиться?
Тебе настоящей так хочет открыться,
Но страх грузом давит, прося утопиться.
Защита твоя, надежные плечи,
Так важен ей будет ваш будущий вечер.
Спокойно и ласково только с тобой,
Такой обходимый, такой ей родной.
Неопытно, глупо, ты что натворила?
А может, ты просто его полюбила?
И только под утро, проснувшись от сна,
Она поняла, какова здесь цена.
Потом ты уйдешь, не объяснив ей причины,
Что режет по сердцу, как нож перочинный.
Померкнешь, исчезнешь, растворишься в ночи,
На прощанье лишь скажешь: «меня не ищи».
Поставив точку, я ещё долгое время вглядывалась в строчки, ища в них ответ на свой вопрос. Странные ощущения тяжким грузом повисли на душе, вынуждая мозг лихорадочно подыскивать им оправдания. Эти чувства чем-то напоминали метания. Когда ты не знаешь, чего хочешь или же, не понимаешь, что происходит.
Понимая, что если я ещё хоть чуть-чуть задержусь в комнате и продолжу прожигать глазами этот несчастный листок бумаги, точно свихнусь, и перспектива превратить комнату в палату психбольницы станет не такой уж и странной. Встав на ноги, захлопнула блокнот и, отправив его к рабочему столу с помощью магии, пошла к двери. С облегченным вздохом покинула комнату, ликуя о долгожданной дозе свободы.
Побродив по владениям академии, я понаблюдала за её бурной жизнью, за адептами, прогуливающими занятия, за стражами-горгульями, подбрасывающими нагоняя лентяям сего дела, ну и узрела парочку непристойных сцен, о которых предпочту умолчать, ибо воспоминания факелом пыхают внутри, разгоняя в крови страсть и обезумивший огонь вместе с ней.
А во всём виноват этот демон! Если бы не он и его одержимая кровь, жила бы себе спокойно, не знала бед и ненастий! А теперь ходи и вой от постоянной ломки в теле из-за неудовлетворенности и душащей энергии, которая требует свободы.
Вот вроде бы ангелам этой дичью, как разрядка или подпитка, заниматься не надо, но меня же тянет на подобный грех с такой силой, как зайца за уши! И опять-таки причина во всём этом одна. Такая рогатая. Самоуверенная. Бесячая! Ибо это всё его кровь виновата! И не важно, что мой огонь тоже с прибабахом! Я вот тут совсем не причём.
– Ау! – из ласкательного внутреннего монолога заставил выплыть настырно вибрирующий, обжигающей своей накаленностью от долгих попыток связаться со мной, семейный артефакт.
Ауры отца к счастью я не почувствовала, благодаря чему смогла спокойно выдохнуть, но по закону жанра, опять расслабилась раньше времени, ибо существо, что жаждало со мной связаться, было раздраженней папеньки.
– Предупреждаю сразу, если решил возобновить тот разговор, пошёл к чёрту! – рыкнула зло, не желая разговаривать с братом на эту тему. Да и вообще, не желая разговаривать.
– И тебе привет, мелкий бес. – язвительно произнёс по ту сторону артефакта. – Я звоню по другому поводу. На этот раз. – добавил, намекая, что тот разговор просто отложен в ящик, но в скором времени вернётся в свет.
– Что нужно? – вышло более резко.
– Можешь дуться, сколько влезет, но ты сейчас же придешь в библиотеку. – заявил непреклонно, полыхнув магией так, что я через кольцо почувствовала сталь его намерений. – Я нашёл кое-что интересное.
– Сейчас буду. – шестое чувство подсказало, что лучше поторопиться. И не став тратить время на бесполезные споры, я провернула кольцо и, размяв крылья, взмахнула в небо, направляясь к крылу, где расположена обитель знаний.
Глава 11. Правда
***Эллен(Флер)***
Прошло две недели с тех событий в доме Эшая. Я не скажу, что за это время произошло что-то захватывающее, но кое-что всё же приключилось. Вернулась моя родительница, о которой мне не хотелось даже вспоминать. Узнала я об этом совершенно случайно, и как сказал отец, вообще не должна была узнать.
Кааму рано утром пришлось уехать по делам, о чём меня известила записка с завтраком на моей прикроватной тумбе. Недолго думая, после того как перекусила и приняла душ, я поспешила вызвать такси и уехать домой, ибо всю ночь моя душа была неспокойна. Нет, не из-за Эшая. Она чувствовала что-то иное. И как показала реальность, не ошиблась.
Отворив входную дверь, я тихо вошла в наши с папой апартаменты. Сменив обувь на удобные тапочки, двинулась вглубь квартиры. Ни одного звука. Ничего. Просто гробовая тишина, которая казалась до боли странной. Обычно в это время у папы был включён телевизор, либо же на кухне варилось что-нибудь вкусненькое, вея по дому потрясающим ароматом. Но и его сейчас не было.
Внутри меня начал твориться хаос, нехорошее предчувствие сдавливало горло, лишая необходимого кислорода. Тяжело сглотнув, я трясущимися руками схватила вазу с тумбочки, и на цыпочках направилась дальше. Только когда приблизилась к папиной комнате, смогла расслышать первый звук. Журчание воды.
Понимая, что отец не принимает душ в двенадцатом часу дня, ибо утро у него начинается в 8, я насторожилась ещё больше. Да, могло случиться всякое, мог испачкаться или облиться чем-то, но я думала иначе. Вернее моя интуиция твердила так, а ей я привыкла доверять.
Осторожно провернув ручку двери, ступила в комнату. Бегло осмотревшись по сторонам, наткнулась на помятую кровать, что смутила меня ещё больше. Отец всегда, как встает, заправляет постель. А вот разбросанные у кресла вещи вообще вызвали шок. Женские вещи! На спинке неопрятно висело платье, у подножья валялась сумочка, из которой выпала косметичка, и весь этот шедевр дополняли пустые бутылки дорого вина.
Сжав в руке вазу, я напряженно проскользила глазами к двери ванной. В мозгу уже лихорадочно подыскивались оправдания. С одной стороны, мне от чего-то стало легче, но с другой, папа никогда втихаря не приводил в дом женщин. Да он вообще забыл о них после ухода матери!
Радость за отца и осадок от ревности смешались в гремучую смесь. Стало обидно, что он променял меня на эту…эту… женщину, и, самое главное, после того, что меня чуть не прихапала смерть в свои объятия. Ну ладно, преувеличила. Мы с Тимом почти не пострадали, единственное, у него треснуло пару костей, а я получила лёгкое сотрясение.
Было видно, что папа сильно волновался. Бегал туда-сюда, как ошпаренный. А когда меня вывели из кабинета врача, вообще чуть не убил своими медвежьими объятиями. Все уши прожужжал, лекций сотни прочитал, запретил мне садиться в машину к Тиму, а после, просто наказал Кааму отвезти меня домой, а сам свинтил в неизвестном направлении. Но теперь хоть ясно, что были за «срочные» дела.
Только горечь от обиды прилила к глазам, как звук льющейся воды стих. Пришлось смахнуть слезинку, отложив дело поплакать на потом. Сжав вазу, я тихо направилась к выходу, но не успела провернуть ручку, как дверь ванной распахнулась.
– Ленни? Это ты? – до боли знакомый голос прозвучал за спиной.
С замирающим от шока и неверия сердцем я повернулась к той, кого не видела с малолетнего возраста и надеялась, что больше не увижу. Сложно было сделать равнодушное выражение лица, но я приложила к этому все усилия.
– Дария. – кивнула, смотря ей прямо в глаза. Матерью назвать, язык не повернулся. – Не буду спрашивать, как ты сюда попала, но скажи, где папа?
– Он отлучился по делам. Кто-то позвонил, и Уил уехал.
– Ясно. – произнесла сухо и повернулась к двери. Только собиралась выйти, как в спину прозвучал вопрос.
– Даже не обнимешь меня? – не знаю, чем он был наполнен, но никакими нежными чувствами, что питает мать к своему ребёнку, здесь не пахло.
– А я должна? – убрав руку с ручки, повернулась к матери. Стоя с открытым от удивления ртом, она сверила меня широко распахнутыми глазами.
– Ленни, дочка… – двинулась ко мне, протянув руки, но я тут же отпряла и впечаталась спиной в дверь. Будь у меня возможность, прошла бы сквозь неё, ибо мать я не могла переносить рядом с собой и на расстоянии двух метров. – Я так тебе противна? – нежность и раскаяние, что хоть немного светились на лживом лице, наконец, пали. Дария показала свою истинную сущность. Беспринципную стерву, нетерпящую неуважения к себе.
– Рада, что ты это поняла. – съязвила, посмотрев ей прямо в глаза.
– Я твоя мать. – шикнула, зверея на глазах. – Веди себя по отношению ко мне нормально!
– Ты права. Мать. – кивнула я. – Но лишь по документам. – добавила, пожав плечами. – Как таковой для меня ею ты не являешься. Моя мать умерла вместе с папиной любовью к ней. Поэтому не пытайся задеть этим за живое, больше не действует.
Сжав челюсти, она промолчала, прожигая меня злыми глазами. По всей видимости, родительница просто не ожидала, что я найду в себе смелость ответить ей, но она ошиблась. Я больше не та девочка, коей она меня запомнила. Бросив последний взгляд на мать, я вышла из комнаты.
– Мы не договорили! – пронеслось вслед.
– Нам не о чем говорить. – буркнула под нос и полетела в сторону входной двери.
Покинуть квартиру не вышло, на пороге появился отец. Резко остановившись, я отправила ему наполненный болью и обидой взгляд. Слезы еле держала при себе, но с каждой секундой хотела расплакаться ещё больше. Отец сразу же изменился в лице, заметив эхо горечи в моих глазах.
– Ленни. – произнёс виновато и ступил ко мне. По инерции я отпряла назад, но меня наклонило чуть вбок, из-за чего я свалила горшок с цветком. Звук разбившегося стекла разлетелся по квартире, напоминая собой раскол нашей семьи как несколько далеких лет назад.
– Зачем? – мой голос дрожал.
– Дочка, я всё сейчас объясню.
– Это из-за неё ты оставил меня на Каама? Боялся, что я помешаю вашему воссоединению? – первая слеза вырвалась из оков, опаляя собой горячую кожу.
– Нет, конечно нет, милая. – папа снова приблизился на шаг.
– Не подходи! – взревела, выставив перед собой руку. Глаза защипало от нахлынувшей волны солёных, наполненных болью слёз.
– Да что ты мямлишь, Уил? – в дверном проёме появилась мать. – Ты отец или кто? – голос сочился презрением.
– Оставь нас, Дария. – папа метнул на неё злой взгляд, на что мать просто хмыкнула и, оперевшись плечом на косяк, стала сверлить нас обоих ядовитым взглядом, явно наслаждаясь этим «шоу».
– И как давно это у вас? – вопросила я, отвлекая отца от фурии-матери.
– Что, Ленни?
– Не прикидывайся, отец! – нервы сдавали с молниеносной скоростью. – Когда ты говорил, что тебя вызывал Эш, ты лгал? Ездил к ней?
– Ленни…
– Отвечай!
– Да ладно тебе, Уил. – издевательски произнесла мать, вклиниваясь в наш разговор. – Дочка имеет право знать.
– Не называй меня так! Ты мне не мать! – прошипела, отправляя ей мечущий молнии взгляд.
– Ленни! – рыкнул на меня папа с укоризной.
– Вот оно как! – горько усмехнувшись, тихо посмеялась. – Ну что ж, желаю вам счастья. Только без меня. – и не долго думая, я направилась к двери, мечтая, как можно скорее уйти отсюда.
– Эллен, перестань так себя вести! – папа схватил меня за руку. – Дай все объяснить, а потом уже делай выводы.
– Не сегодня, отец. – впервые в жизни я назвала его так. Холодно. Отрешенно. Без эмоций.
– Ленни… – под тяжелый вздох отца и ехидный блеск в глазах матери я вышла из дома.
Если скажу, что мне не было больно, солгу. Мне было до одури плохо, но сначала, на душе стояла лишь пустота. Только когда до мозга начала доходить вся суть, меня накрыло лавиной отвратительных ощущений. Противный вкус предательства присутствовал на языке, своей горечью отравляя мой организм. Сердце обливалось ядовитой кровью, заставляя густеть жидкость в венах от своей отравы.
На трясущихся ногах я приблизилась к скамье. Идти более не могла, организм накрыла дикая слабость, хотелось просто упасть на землю и не вставать. Слёзы, наконец, нашли выход. Лавиной потекли из глаз, распаляя и до того горящую огнём кожу.
«Больно! Как же больно!»
Из-за обиды я не могла думать рационально. Винила всех, кроме себя. Отец старался что-то объяснить, пытался меня вразумить, но я не слушала. Детская травма стала причиной. Я не хотела видеть мать рядом с ним. Она принесла нам обоим столько боли и страданий, что я не могла её простить. Как ни старалась.
Обняв себя за плечи, в надежде унять дрожь, я продолжила тихо всхлипывать, капая слезами на сырой асфальт. Прохладный ветер обдувал горячую кожу, вызывая мурашки по телу, и понемногу высушивался слёзы. Некоторые из них забирал с собой, тем самым желая унести и мою боль.
От всех ощущений у меня пропали все органы чувств. Я не замечала ни запаха дыма, вечно витающего по городу, не слышала ни единого звука от машин, прохожих, или же птиц, просто пропала. Осталась один на один с собой. Даже тяжелую руку, сжавшую моё плечо, почувствовала не сразу.
Подняв наполненные слезами глаза, я пару раз моргнула, пытаясь выдавить жидкость. Только после смогла увидеть перед собой немного размытый силуэт Эшая. Его обеспокоенное лицо. Нежный взгляд. Любимые тёмные глаза, искрящиеся обещанием защиты. Мужчина что-то говорил, но из-за пелены, застлавшей уши, я не могла разобрать ни слова.
– Эш… – прошептала, потянувшись к надежным плечам. Без колебаний меня заключили в объятия, нежно сжимая крепкими руками. – Забери меня отсюда. – тихо всхлипнула, прижимаясь щекой к его груди. Мужчина сразу же поднял меня на руки и направился в сторону припаркованного автомобиля
Он привёз меня к себе. Вопросами не мучил, словно знал, что произошло. А может, так и было, ибо то, как он себя вёл, после того, как забрал из больницы, казалось странным. Расспрашивать я его тоже не стала, мне не хотелось говорить. Просто свернулась калачиком и сидела так достаточно долгое время.
Телефон разрывало из-за вибраций. Папа пытался связаться со мной, но трубку в руку я не брала. Устав терпеть попытки отца, Эшай сам принял вызов и тут же вышел из гостиной. Я слышала лишь обрывки фраз, но и на них мне было всё равно. Необъятная пустота снова накрыла душу.
Уснула прямо на диване в той же самой позе, что сидела всё это время, но проснулась уже в большой кровати, бережно укутанная в одеяло. Сразу поняла одно, что это была не та комната, в которой я ночевала после возвращения из больницы. Здесь я находилась впервые.
Осмотреться не дали голоса, звучавшие из глубины дома. Бегло поднявшись на ноги, я поспешила выйти из комнаты и там уже действовала тише, осторожно крадучись шла к гостиной. Вот только везение сегодня было не на моей стороне. Я случайно задела вазу с цветами, из-за чего та с громким звуком разбилась вдребезги, выдавая меня.
Голоса сразу стихли. Заходить я не спешила, просто стояла рядом с осколками, считала удары обезумевшего сердца и от страха закусывала нижнюю губу.
– Ленни, выходи.
После смешка от Эшая пришлось сдаться и, жадно втянув носом воздух, завернуть в гостиную. Мои опасения подтвердились. Здесь был папа. Заметив меня, он сразу же подорвался на ноги и ринулся в мою сторону, намериваясь обнять, но я резко отпряла, всем существом выказывая, что не желаю подобных нежностей. Обида до сих пор топила сердце ядовитой кровью.
Разговор был не самый легкий, отвратное настроение стало ещё более мерзким, но хоть чувство пустоты прошло. Я сполна вкусила потоки эмоций, захлебнувшись в вине. Я винила себя. Во всём.
Нужно было сразу выслушать отца, а не устраивать концертов, но старые раны не позволили. Заставили совершить новую ошибку, из-за которой я чуть не возненавидела близкого мне человека.
Оказалось, что мать вышла на связь уже очень давно. Отец обрубил все её желания на корню сразу же, старался с ней не контактировать, но Дария не сдавалась. Все те ощущения, что преследовали меня раньше, были непросто паранойей, мать следила за мной. Каждый раз, когда я возвращалась домой, она шла следом. Только непонятно зачем.
После того, как мы вылезли из долгов и стали жить более-менее нормально, она усилила нападки на отца. Стала шантажировать, применяла все мыслимые и немыслимые способы, дабы вернуться «любимую» семью, но папа, слава Богу, не велся на её ухищрения. Даже здесь я зря его обвинила. Он стал думать головой, а не сердцем.
На некоторое время попытки матери «наладить контакт» прекратились. Отец уже и забыл о её появлении, но в день аварии она вновь объявилась прямо на пороге нашего нового дома. Мне повезло, я уже тогда уехала на студию, а вот папе такой чести не выпало. Мать проела всю плешь и в конечном итоге осталась у нас, сославшись на то, что ей больше негде жить. Отец быстренько договорился с Эшаем, чтобы тот присмотрел за мной, а сам старался выдворить незваную гостью вон до моего возвращения. Вот только всё пошло не по плану.
Плакала я долго. Отец обнимал меня так крепко, но даже его присутствие рядом не могло унять боль, разрывающую сердце. Это ж надо быть такой глупой, чтобы так вспылить! Но даже на самобичевания времени мне не дали, жестко обрубили всё на корню, заставив улыбнуться.
«Два моих супергероя!
После всех этих событий жизнь вошла в более спокойное русло. Я ходила на учебу, виделась с друзьями, много времени уделяла папе. С Эшаем мы пару дней не контактировали, но потом начались самые невероятные времена за всё время знакомства с ним.
Каждодневные прогулки, свидания, море цветов и подарков. Он до талого растопил моё бедное сердечко, лишив его возможности замерзнуть окончательно. Я безоговорочно влюбилась. Нет, не так! Я поняла, что люблю его!
Мне было неважно, что я знала его совсем недолго, но этого времени с лихвой хватило понять, что всё серьёзно. Он стал первой моей любовью. Первым моим мужчиной. Он стал первым во всём, что касалось моей женской романтичной натуры.
Прошло ровно три месяца нашего знакомства и в этот же день, как сказал Эш: «Нашей великой годовщины», мы начали встречаться. Официально. Конечно, пока что для нас двоих, но и папу собирались оповестить в скором времени.
Этот день я запомнила навсегда.
11.1
***Флер***
Брата нашла за одним из столов в самой отдаленной части библиотеки, где хранились более серьёзные источники нашей академии. Полностью заставленная поверхность стола твердила о том, что Раф конкретно занялся поисками.
– Поседеешь, пока тебя дождешься! – упрекнул сразу же, как только я появилась в поле его зрения.
– Не начинай. – скривилась, не желая слушать его недовольства. – Во-первых, что за информацию ты искал? Во-вторых, причём здесь я? А в-третьих, кто дал тебе доступ в закрытую секцию?
– Во-первых, эта информация касается тебя непосредственно. Во-вторых, ты здесь играешь исключительно важную роль. А в-третьих, преподавателям доступ открыт всегда. – отчеканил холодно, устремив глаза с книги на меня. Я резко остановилась и, выпучив удивленные глаза, широко раскрыла рот, подыскивая слова. – Удивил? – ехидно ухмыльнулся.
– Убил наповал. – тряхнула головой, возвращая дар речи. – А я думала, ты явился из-за меня.
– Из-за тебя. – кивнул. – А должен был ещё пару дней отдыхать в Эстере, прежде чем отправляться работать.
– Зачем тебе это? – вопросила, подойдя к столу. Раф ехидно оскалился, но отвечать ничего не стал. – Живодёр. – сразу смекнула, что к чему, ибо сколько себя помню, брат всегда мечтал стать магистром, дабы учить молодое поколение уму-разуму, ну и конечно же немного над ними издеваться. Совмещать приятное с полезным, скажем так.
– Он самый. – усмехнулся. – Но мы сейчас не обо мне. Иди сюда, бесёнок.
– Чертёнок уже себя изжил? – поддела его лукаво. Брат лишь хмыкнул и, повернув ко мне старый как наш город свиток, повёл пальцами по строчкам. – Как связан Люцифер и я? – нахмурилась в недоумении. – Давай ты просто мне расскажешь всё сам, а я послушаю? В этих манускриптах я ничего не понимаю.
– Хорошо, бестолочь! – закатил глаза и протяжно выдохнул.
– И желательно, с самого начала. Я так и не поняла, с чем связаны твои поиски. – закрыла глаза на его любимое «ласкательство».
– После нашего разговора я не мог найти себе места. Пытался узнать как можно больше о кровной связи, перерывая весь архив, но мало, что дельное попадалось под руку. Тогда я посоветовался с Краустом…
– Краустом? – перебила его, тяжело сглотнув.
– Не волнуйся, я ничего ему не рассказал. – успокоил меня, уловив в голосе панику. – Он отличный историк. Рассказал всё, что сам знал, и направил в закрытую секцию. Здесь-то я и нашёл это. – показал на кипы бумаг на столе.
– Хорошо. Дальше.
– Именно истинность стала причиной появления «кровной» связи. «Падение» произошло не просто из-за властолюбия Люцифера и его желания править, он нашёл свою пару. Понимая, что совет не допустит связи бессмертного с человеком, он стал думать, как избавиться от его гнёта.
– Смертной? – широка распахнула глаза. Вот так новость!
– Да. – кивнул, скользнув глазами по манускрипту. – Он нашёл сторонников среди ангелов, мечтавших о истинной любви, униженных советом, или же просто обиженных вечной жизнью «святых» и пошёл войной на совет. Битву они проиграли. Наказанием за восстание стала потеря крыльев и вечные скитания по миру людей. Их сослали на Землю в качестве смертных, лишённых магии, но даже тогда Дьявол не сдался. Он вернул свои силы, вырастил новые крылья, сотканные из тьмы и крови, а после возглавил новое царство. Подземное. Ад.
О своей паре он тоже не забыл. Понимая, что смертная в конечном итоге умрёт, а терять он её не хотел, пошёл на отчаянные меры. Напичкал её своей кровью, отравив человеческое тело, после чего произошла мутация. Женщина должна была умереть, но кровь в купе с истинной связью не убивает, а делает только сильнее. Его пара стала бессмертной.
Закончив повествование, Раф скрутил манускрипт, отправив его на одну из пыльных полок. Я же от переизбытка информации плашмя плюхнулась на стул, стоящий неподалеку, пытаясь связать всё между собой. То, к чему приходил мой мозг, мне не нравилось.
– То есть, ты хочешь сказать, я не умерла лишь потому, что являюсь его истинной? – подумала о Кано. Мне до безумия не хотелось, чтобы Раф об этом знал. Он от «кровной» связи ещё не отошёл, не хотелось шокировать ещё больше.
– Именно. – кивнул, скрестив руки на груди. – Ты знала об этом? – сощурил глаза, наблюдая за моей реакцией.
– Нет.
– Ложь.
– Я не знала! Лишь сегодня с утра меня об этом известили! – чуть повысила голос от сдавших нервов.
– Чёрт! – выругавшись, запустил пятерню в белые волосы, немного их растрепав. – У меня не сестра, а комок проблем.
– Эй!
– А разве я не прав? – раскинул руками в стороны. – Твоя непокорная сущность – раз! – загнул первый палец. – Не одного ангела в помине не было с такой силой! Озабоченность демоном – два! – загнул второй. Только я хотела открыть рот, чтобы возразить, как он заткнул меня третьим аргументом. – Эти твои извечные сны – три! Мне продолжать?!
– Откуда ты…
– Знаю? Флер, не глупи. Мы связаны с тобой с детства! Я чувствовал всё, что с тобой творилось.
– И молчал?
– Не хотел, чтобы отец узнал. – скривился, отведя взгляд. – Думаешь, тот факт, что ты его дочь, остановил бы его в случае чего от ссылки тебя к совету?
– Нет. – опустила голову и сжала пальцами ткань платья.
– Вот и ответ на твой вопрос, бесёнок.
– Поэтому ты так отреагировал на Кано? Потому что видел его во сне?
– Не только. – протяжно выдохнув, он присел рядом со мной и взял мою кисть в свою шершавую ладонь. – Ты замечала, как та девушка похожа на тебя?
– Похожа? – нахмурившись, я подняла на него глаза. – Ее силуэт вечно менялся. Я лишь некоторые черты видела отчетливо. Они были неизменны.
– Флер, я не знаю и ни в чём уже не уверен, но. – сжал мою ладонь, пуская по телу печальную энергию молнии. – Она – это ты. Просто немного другая.
– Нет. Такое не возможно.
– Флер…
– Нет. Нет.. – стала шептать, отрицательно мотая головой. Тяжело вздохнув, Раф прижал меня к своей груди, уткнув в неё носом. Противиться я не стала.
– Да, бесёнок, и ты это чувствуешь. – и ведь не попрешь. Я действительно ощущала нечто такое, считала нас схожими. Единственное, меня вечно смущали её изменения, но так как я воспринимала всё сном, просто не придавала этому значения.
– Как такое может быть? – прошептала, сжимая рубашку брата.
– Единственный вывод, к которому я пришёл, мне не понравился. – выдохнул в макушку, опалив горячим дыханием.
– Какой? – сердце замерло в ожидании. Раф пару секунд молчал и, недовольно рыкнув, сжал меня ещё крепче, после чего выдал:
– Феникс.
– Это же миф! – обрубила его сразу же и выбралась из объятий.
– Тогда и падших можно считать выдумкой. – скривился, вернув меня к себе. – Флер, ещё раз повторяю, я не уверен, но это единственное логическое объяснение твоим снам и силе.
– А она-то тут причём?
– Не глупи. Ангелы с огнём не рождаются. А если учесть ещё и то, что он не хочет тебе подчиняться, можно прийти к выводу, что ему просто не нравится твое бессмертное начало.
– Ага. Или ему нужен был Кано. – прошептала себе под нос.
– Что?
– Да так… Ничего важного. – затихла, зарывшись носом в рубашку. – Ну что, кажется шансов выжить у меня нет. – подчеркнула, выдав грустный смешок.
– Не говори так. Никто не посмеет тронуть моего маленького Феникса. Путь сначала разберутся со мной и с твоим демоном.
