Текст книги "Дракон в отпуске (СИ)"

Автор книги: Элисса Тир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 23. Утро после

Утро после битвы было тихим и ясным. Солнце, еще не набравшее силу, золотило иней на крышах. В воздухе витало странное, торжественное спокойствие. Городок выдержал испытание.

Гриф проснулся от запаха кофе и свежеиспеченного хлеба. Он лежал на диване в гостиной Лизы. После возвращения он был слишком грязным и уставшим, чтобы идти в гостиницу, и она привела его к себе. Он натянул чистую рубаху и вышел в маленькую кухню.

Лиза возилась у печи. Она обернулась, и в ее глазах он увидел ту же смесь усталости, облегчения и чего-то нового. Глубокого, тихого счастья.

– Как ты? – спросила она.

– Целый, – ответил он, садясь за стол. – А город?

– Спокойный. Раненых перевязали, все дома. Староста уже объезжает дворы, благодарит дружинников. – Она поставила перед ним кружку и тарелку. – Ешь. Ты вчера почти ничего не ел.

Они завтракали молча, но это молчание было комфортным, наполненным пониманием. Потом Гриф помог ей накрыть стол в лавке для ранних покупателей, переставил тяжелые ящики с грунтом, которые она не могла сдвинуть с места.

– Знаешь, – сказала Лиза, сортируя пачки семян, – старый гном предлагает мне арендовать часть его большой теплицы на окраине. Там можно было бы развести настоящий питомник для редких сортов. И для тех же «синих искр» места больше.

Гриф, протирая пыль с полок, кивнул.

– Звучит разумно. Тебе давно тесно в этой лавчонке.

– Это не лавчонка, это сердце моего бизнеса! – возмутилась она, но ее глаза смеялись. – Но да, было бы здорово расшириться. Нужно будет строить стеллажи, проводить воду, может, даже магическое освещение для тропических видов. – Она замолчала, задумавшись о масштабах.

– Я могу помочь, – сказал Гриф. – Со стеллажами и водой точно. А насчет магии спросим у Марка. У него, наверняка, есть племянник-маг или что-то в этом роде.

Лиза посмотрела на него, и в ее взгляде была нежность и что-то еще, более серьезное.

– Ты останешься? Надолго? Чтобы помогать с теплицей?

Гриф отложил тряпку и подошел к ней. Он взял ее руки, испачканные в земле.

– Лиза. Я остаюсь. Не «надолго». Я остаюсь. Здесь. С тобой. Если ты, конечно, не против соседства с безработным драконом, который теперь числится в резерве.

Она сжала его пальцы.

– Я была бы против потерять столь ценного помощника, – заигрывающе протянула она.

В этот момент в лавку зашел первый покупатель, и им пришлось разойтись. Но весь день, занимаясь самыми обычными делами – подрезкой, поливом, консультациями, – Гриф чувствовал глубокое, почти ошеломляющее умиротворение. Он нашел дом, смысл, новую миссию: выращивать и защищать, а не только разрушать. Он больше не был щитом на краю света. Он был частью сада. И это было прекрасно.

Глава 24. Горшок с геранью

Прошло несколько дней. Жизнь вошла в привычное русло, но теперь в нем прочно поселился Гриф. Однажды утром он исчез. Сказал, что уходит «по делам», и не объяснил куда.

Лиза пыталась не волноваться. Война кончилась (по крайней мере, для них), угроза миновала. Но старые страхи сидели глубоко. Она нервно переставляла горшки, прыгала от каждого звонка колокольчика над дверью, но это были только покупатели.

Он вернулся только к вечеру, когда солнце уже клонилось к холмам. В руках у него был знакомый глиняный горшок, но не простой. Он был расписан затейливым сине-зеленым орнаментом, а в нем пышным шаром цвела та самая огненно-красная герань. Но это было не все. Гриф молча протянул горшок Лизе.

Она взяла его и сразу почувствовала необычную тяжесть. Заглянув внутрь, среди земли у стебля она увидела нечто, от чего у нее перехватило дыхание. Там лежало кольцо в форме цветка. Маленький, идеально детализированный, вырезанный из какого-то темного, теплого материала, отливающего на свету медью и золотом. Точная копия той самой, первой красной герани, что упала на голову дракону. Каждый лепесток, каждый зубчик листа был проработан с ювелирной точностью и любовью.

– Это… – она не могла вымолвить слово.

– Я нашел мастера в соседнем городе, гнома-ювелира, – тихо сказал Гриф. – Пришлось объяснить ему историю. Он сначала крутил пальцем у виска, но потом вдохновился. Вырезал из сплава меди и вулканического стекла. Говорит, это на века.

Лиза осторожно достала драгоценный цветок-кольцо из земли. Он лежал на ее ладони, холодный и одновременно живой в своем совершенстве.

– Он прекрасен, – прошептала она. – Но зачем? Ты мог просто принести цветок.

– Обычный цветок завянет, – сказал Гриф. Его голос был напряженным. – А этот останется. Как то, что произошло между нами. Как этот горшок, который начал все. Это напоминание. Для меня. О том дне, когда моя война закончилась, а моя жизнь началась по-настоящему.

Она поняла. Он не делал предложения. Он подводил черту под прошлым и закладывал фундамент для будущего. Он дарил ей символ их встречи, отлитый в вечность. И в этом жесте было больше искренности и понимания, чем в любом заученном признании.

Она подняла на него глаза, полные слез.

– Спасибо, – сказала она.

Он кивнул, и напряжение спало с его плеч. Он боялся, что она не поймет. Но она поняла. Всегда понимала.

Глава 25. Предложение

Прошла еще неделя. Гриф больше не исчезал, но стал особенно задумчивым. Он часто смотрел на Лизу, когда та не видела, а потом отводил взгляд, будто обдумывая что-то важное.

И вот однажды, когда они закончили работу и солнце клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона, он сказал:

– Пойдем на ту поляну. Где дикие ирисы.

Они пошли, не торопясь. Воздух был теплым, пахло нагретой за день землей и медом. На поляне ирисы действительно цвели, сине-фиолетовые копья среди изумрудной травы. Все было так же, как в тот день, когда она впервые привела его сюда. Но они были другими.

Гриф остановился посреди цветов и повернулся к ней. Он выглядел серьезным, но не скованным.

– Лиза. За эти месяцы я перестал быть тем, кем был. Война ушла из меня. Не полностью – шрамы и память останутся. Но ее власть над моей душой закончилась. И все благодаря тебе.

Она молчала, давая ему говорить, ее сердце колотилось в ненормальном ритме.

– Ты показала мне, что сила бывает не только в пламени и стали. Она бывает в терпении, в умении растить, в способности дарить красоту. Ты не только дала мне приют. Ты дала мне новую жизнь. Новую миссию. И теперь я знаю, чего хочу.

Он сделал паузу, глядя куда-то вдаль, собираясь с мыслями.

– Я хочу быть твоим мужем. Твоим партнером во всем. В радости и в заботах. Ты согласна стать моей женой?

И в этот самый торжественный момент, когда тишину нарушало лишь жужжание пчел, одна из них, упрямая и трудолюбивая, решила, что Гриф очень интересный, большой и, вероятно, цветущий объект. Она с настойчивым жужжанием принялась кружить вокруг его неподвижного, напряженного лица, явно собираясь приземлиться ему на нос.

Гриф, не отрывая от Лизы серьезного взгляда, медленно, с величайшим самообладанием, поднес руку и очень осторожно отмахнул пчелу, не прерывая речи.

Лиза наблюдала за этой сценой, и сначала удивление, а потом неподдельное веселье стали подниматься в ней. К моменту, когда он закончил, она уже давилась смехом, слезы от напряжения и счастья катились по ее щекам.

– Да! – выдохнула она сквозь смех. – Конечно, да! Тысячу раз да! Только вот, – она указала пальцем, все еще хихикая, – только обещай, что на нашей свадьбе не будет пчел в качестве почетных гостей. Или ты будешь все время от них отмахиваться, а не на меня смотреть.

Гриф, на чьем лице наконец дрогнули уголки губ, а затем расплылась широкая, счастливая улыбка, шагнул к ней и заключил ее в объятия.

– Обещаю смотреть только на тебя.

И они смеялись, кружась среди ирисов, а пчела, обиженно жужжа, улетела к более гостеприимным цветам.

Глава 26. Да

Они вернулись в город, держась за руки, и на их лицах было написано все. Они даже не успели дойти до лавки, как первая же соседка, торгующая пряниками, выскочила на порог и ахнула, прикрыв рот ладонью.

– Ох, господи! Да вы поглядите на них! – крикнула она на всю улицу. – Так и светятся! Ну что, дракон, нашу красавицу у нас украл?

Словно по сигналу, из окон и дверей начали появляться люди. Дядя Лизы, отложив лейку; портниха с иголкой в зубах; молодые дружинники, тренировавшиеся на площади. Все смотрели на них с улыбками.

– Что случилось-то? – крикнул кто-то.

Гриф посмотрел на Лизу, та кивнула, сияя.

– Я сделал предложение, – громко и четко сказал Гриф, и его голос, привыкший отдавать команды, прозвучал на всю площадь. – И она сказала «да».

На секунду воцарилась тишина, а затем площадь взорвалась криками радости, смехом, аплодисментами. Люди бросились к ним, хлопать по плечам, обнимать Лизу, пожимать руку Грифу. Кто-то принес кувшин сидра, кто-то тарелку с только что испеченными булками.

Весть разнеслась по городу со скоростью лесного пожара. В лавку «У Лизы» потянулся нескончаемый поток гостей. Цветочница и дракон. Защитник и душа города. Это была сказка, ставшая былью, и каждый житель Переулка чувствовал себя к ней причастным.

Лиза сияла, принимая поздравления, а Гриф, стоя рядом, ощущал странное тепло в груди. Его приняли. Не как чужого, не как героя со стороны, а как своего. Как будущего мужа Лизы, как соседа. Они позволили ему стать частью их мира.

Вечером, когда самые настойчивые гости наконец разошлись, они остались вдвоем в опустевшей лавке, заваленной подарками: банками варенья, вышитыми салфетками, парой цыплят от соседки.

– Ну что, – сказала Лиза, обнимая его за талию, – похоже, тебе придется привыкать быть публичной персоной, мистер Гриф.

– Я предпочитаю быть твоим личным помощником, миссис… – он запнулся, и они оба рассмеялись. Пока еще не «миссис». Но скоро.

Глава 27. Свадебный букет

Приготовления к свадьбе были сумасшедшими и восхитительными. Весь городок решил, что это будет событие года. Лиза, конечно, делала букет сама. И это был не обычный букет, а их с Грифом история.

Она взяла стебель красной герани – за храбрость и начало их пути. Добавила шалфей – для мудрости и защиты. Лаванду – для спокойствия и верности. Несколько колосков пшеницы – для благополучия. И в самом центре, окруженный нежными бутонами белых роз (чистота чувств), поместила крошечную веточку своего кактуса, который к тому времени уже дал несколько «деток». «Чтобы у нашего союза было крепкое сердце и толстая кожа против любых невзгод», – объяснила она Грифу.

А еще она вплела в него распустившийся цветок «синей искры». Его лепестки отливали холодным стальным сиянием, но сердцевина была теплого, золотого цвета. Символ того, что даже в самых суровых испытаниях рождается свет и тепло.

С мужской же частью подготовки дела обстояли своеобразно. Гриф, Вилл (который срочно выпросил отпуск, узнав новость), дядя Лизы и пара дружинников взялись за украшение площадки у фонтана, где должна была проходить церемония. Их энтузиазм значительно превосходил их тонкий вкус.

Лиза, заглянув на площадку за день до свадьбы, застыла в ужасе. Они соорудили арку из всего подряд. Были там и сосновые ветки (от Вилла: «Мужицкое!»), и горшки с кактусами (идея Грифа), и даже старые охотничьи сети, которые, по мнению дяди, «создавали уют». Получалось нечто монументально-нелепое.

– Что это? – спросила Лиза, стараясь сохранить невозмутимость.

– Украшение! – гордо ответил Вилл. – Ты же хотела «по-природному»?

– Я представляла себе «по-природному» немного иначе, – сказала Лиза, прикусив губу.

В итоге на помощь была призвана портниха с командой девушек. За несколько часов они преобразили эту груду добрых намерений в элегантную арку, увитую плющом, живыми цветами и теми же «синими искрами» в горшочках. Мужская компания, наблюдая за работой, чувствовала себя слегка пристыженной, но в глубине души была благодарна.

Эпилог

Прошел год.

Война на севере, по последним слухам, окончательно затихла. Ледяной Шип был повержен в решающем сражении силами Огнечешуя. Мир, хрупкий и желанный, наконец опустился на землю.

В Цветочном Переулке тоже царил мир. Только уже не тихий и беззащитный, а прочный, осознанный. Дружина по-прежнему собиралась на тренировки, но теперь больше для спортивного интереса и чувства общности.

Лавка «У Лизы» процветала. Та самая большая теплица на окраине, взятая в аренду у гнома, уже работала на полную мощность. В ней росли диковинные орхидеи, привередливые цветы и целая плантация «синих искр», которые стали неофициальным символом города. Их покупали как талисманы стойкости и надежды.

Гриф формально числился в резерве, но его основная деятельность была иной. Он стал инструктором для молодых драконов, только вступающих в воинские гильдии. Капитан Огнечешуй, выйдя в почетную отставку, лично рекомендовал его как лучшего тактика, понимающего цену мира. Гриф нечасто уезжал в столицу или в учебные лагеря. Чаще к нему приезжали молодые, горячие дракончики, полные идеализма и жажды подвигов. И он учил их. Не только тактике. Он учил их видеть то, что защищают. Он водил их по Цветочному Переулку, показывал теплицы, поля, смеющихся детей. Он рассказывал им историю о горшке с геранью. И использовал в качестве наглядных пособий не карты сражений, а схемы рассадки цветов в саду. «Видите? – говорил он. – Каждый цветок на своем месте, каждый выполняет свою роль. Сильные – поддерживают слабых, корни – держат почву. Армия – это не кулак. Это живой организм. Как сад. И ваша задача – не просто крушить, а понимать этот организм и защищать его хрупкую гармонию».

Молодые драконы сначала смотрели на него с недоумением, а потом с уважением. Они прозвали его «Драконом-Садовником». И это прозвище нравилось Грифу больше любых громких титулов.

Однажды теплым летним вечером Лиза зашла в большую теплицу. Воздух здесь был влажным и густым, пахнущим сотнями разных ароматов. И там, у стеллажа с ее любимыми, капризными орхидеями, она увидела его.

Гриф стоял спиной к ней, в простой холщовой рубахе, закатанной по локти. В его больших, осторожных руках была маленькая леечка с длинным носиком. Он поливал орхидеи с сосредоточенным, почти благоговейным выражением лица, которое обычно появлялось у него при изучении сложной тактической задачи. Капли воды, сверкая в свете заходящего солнца, падали точно под корень, не задевая нежных лепестков.

Лиза прислонилась к дверному косяку и просто любовалась. Смотрела на этого могучего дракона, бывшего грозу северных границ, который нашел свое величайшее сражение в умении бережно ухаживать за хрупкой красотой. В его широких плечах больше не было тяжести войны. Была только спокойная, уверенная сила. Сила корня, глубоко ушедшего в родную землю.

Он почувствовал ее взгляд и обернулся. И его лицо, обычно сдержанное, озарилось такой теплой, безмятежной улыбкой, в которой отражались и блики заката, и зелень тысяч листьев, и вся бесконечная нежность к ней.

Он был дома. Она была его домом. А их общий сад цвел.