Текст книги "Дракон в отпуске (СИ)"
Автор книги: Элисса Тир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Глава 16. Вести
Слухи, как согнанные с места птицы, долетали до Цветочного Переулка обрывками, искаженные и страшные. «Страшная битва у Морозного Вала», «огромные потери», «драконы гибнут». Лиза ловила каждое слово от заезжих торговцев, от гонцов, меняющихся лошадей на постоялом дворе. Она не спрашивала прямо, но сердце ее сжималось в ледяной комок каждый раз, когда кто-то упоминал «Студеный Клык».
Она видела, как другие женщины в городе, получив похоронные свитки, закрывались в домах, и их тихий плач был страшнее любых криков. Она боялась стать одной из них. Но страх парализовал бы ее, а она не могла позволить себе этого. Ее ждала лавка, ее «синие искры», которые наконец-то дали первые чахлые росточки, и тот стол с помощью для фронта, который стал чем-то большим, чем точкой сбора.
Однажды к ней пришла молодая жена лесоруба, Анна. Ее муж был в отряде Грифа. Она молча положила на стол сверток с бинтами, и ее глаза были пустыми, как два высохших колодца.
– Они говорят, что отряд дракона Грифа был в самой гуще, – прошептала она. – Что многие не вернулись. Писем нет.
Лиза взяла женщину за руки. Они были ледяными.
– Писем нет, потому что ущелье было отрезано, – сказала Лиза твердо, хотя внутри все дрожало. – Сейчас должны наладить связь. А Гриф… – она сделала усилие над собой, – Гриф обещал беречь себя. И своих людей. Он бы не бросил их. Пока нет вестей – есть надежда. Вот, держи.
Она подошла к своему экспериментальному столу и сорвала один из крошечных ростков «синей искры». Он был хрупким, но его листья уже имели тот самый стальной синеватый оттенок.
– Это цветок, который растет на льду. Вырасти его. Каждый день, глядя на него, помни: даже в самом холоде есть жизнь. И она пробивается.
Анна взяла росток с благоговением, как святыню, и в ее глазах появилась слабая искорка. Не надежды даже, а точки опоры. Лиза поняла, что делает что-то важное. Она давала другим силы ждать. Она стала тихим центром сопротивления отчаянию, маленькой крепостью из зелени и спокойных слов.
Каждый вечер, закрыв лавку, она подходила к карте, которую нарисовала углем на стене в подсобке. Отметила крошечным цветочком Цветочный Переулок и крестиком – форпост «Студеный Клык». Она смотрела на расстояние между ними. Оно казалось бесконечным.
Глава 17. Долгое возвращение
Рана была серьезной. Ледяное жало магического обморожения проникло глубоко, отравляя ткани. Драконья жизненная сила и срочно присланные с большой земли эликсиры спасли Грифу жизнь, но не вернули сил. Он провел две недели в лазарете форпоста, в полузабытьи, где жар пламени в его жилах боролся с внутренним холодом.
Когда кризис миновал, и главный лекарь, суровый гном в очках, разрешил ему вставать, капитан Огнечешуй лично пришел в палату.
– Ты сделал невозможное, Гриф, – сказал старый дракон, его чешуя тускло поблескивала в свете светильника. – Прорыв предотвращен. Ледяной Шип отступил и, кажется, зализывает раны. Но и ты свой долг заплатил сполна.
Огнечешуй положил на одеяло пергамент. – Отпуск по ранению. Три месяца. На большую землю. Здесь тебе не оправиться, этот холод добьет остатки.
Гриф хотел отказаться, сказать, что нужен здесь. Но его тело, измученное и слабое, было красноречивее любых слов. Он лишь кивнул.
– И есть еще одно, – Огнечешуй понизил голос. – Пока ты валялся в бреду, пришло письмо. Не по армейской линии. Из какого-то Цветочного Переулка.
Сердце Грифа, казалось, пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой. Он схватил конверт, узнавая почерк. Письмо было длинным. Лиза писала о своих «синих искрах», о том, как котенок портнихи вырос и теперь гоняет воробьев на площади, о том, как Анна, жена лесоруба, растит свой росток и даже улыбается иногда. Она писала о жизни. Той самой, обыденной, прекрасной жизни. И в конце было: «Возвращайся. Хоть на день. Дай мне убедиться, что ты цел. А потом, если надо, улети обратно. Но дай мне это увидеть».
Он не стал писать ответ. Он не хотел предупреждать. Он боялся, что если она будет ждать конкретного дня, то разочарование, если что-то пойдет не так, будет слишком сильным.
Через три дня, едва держась на ногах в своей человеческой форме, но с волей, закаленной в бою, Гриф покинул форпост. Его везли на повозке до первых теплых земель, потом он летел короткими перелетами, останавливаясь на отдых чаще, чем когда-либо. Он был слаб, и каждый взмах крыльев отзывался болью в простуженном боку. Но он летел. Домой. К тому единственному месту, которое теперь заслуживало этого слова.
Глава 18. Нежданный гость
В Цветочном Переулке наступали сумерки. Лиза заканчивала полив в теплице. Ее «синие искры» уже были крепкими ростками с парой настоящих листьев. Она разговаривала с ними, как всегда: «Ну что, воины? Прорвемся?».
Вдруг она услышала шум на улице. Вместо обычного вечернего гомона, приглушенные возгласы и топот. Сердце ее замерло. Плохие вести всегда приходят под вечер. Она вышла из теплицы во внутренний дворик, вытирая руки о фартук.
И застыла.
В дверном проеме, ведущем из лавки во дворик, стоял он. Гриф. Но не тот, который уезжал. Этот был исхудавшим, осунувшимся. У него появилась седина у висков, резче выступили скулы, а под глазами лежали темные тени усталости. Но глаза… его золотые глаза смотрели на нее с такой бездонной нежностью и облегчением, что у нее перехватило дыхание.
Они стояли, разделенные несколькими шагами, молча, боясь спугнуть видение.
– Я не предупредил, – хрипло сказал Гриф.
– Потому что идиот, – выдохнула Лиза, и по ее лицу потекли слезы. Но она улыбалась. Широкая, дрожащая, счастливая улыбка.
Она бросилась к нему, и он поймал ее в объятия, прижав к себе так крепко, как только позволяла его ослабленное тело. Она чувствовала, как он дрожит, и зарылась лицом в его грудь, в знакомую ткань его плаща, теперь пропахшую дымом, лекарствами и дорожной пылью.
– Ты жив, – шептала она, сжимая ткань его рубахи в кулаках. – Ты жив, ты здесь.
– Да, – он гладил ее волосы, целовал макушку, и его собственное зрение затуманилось. – Я обещал постараться.
Она отстранилась, чтобы взглянуть на него, и ее улыбка сменилась выражением профессиональной озабоченности флористки, увидевшей увядающее растение.
– Ты ранен. Глубоко. Я вижу.
– Обморожение, – коротко сказал он. – Справляюсь.
Лиза не стала расспрашивать. Она взяла его за руку и повела в дом, наверх, в свои маленькие жилые комнаты над лавкой. Усадила в кресло у камина, который уже тлел вечерними углями. Затопила его как следует. Принесла теплой воды, чистые полотенца, свою аптечку с травами.
– Покажи, – мягко приказала она.
Гриф, повинуясь, снял плащ и рубаху. Лиза ахнула, увидев шрам. Он шел от ребер через бок, похожий на причудливую, синевато-белую молнию, врезавшуюся в кожу. Ткань вокруг него была холодной на ощупь.
Не говоря ни слова, Лиза приготовила отвар из шалфея, ромашки и специального согревающего масла на основе красного перца и имбиря. Ее движения были уверенными и нежными. Она промывала шрам теплой водой с травами, затем осторожно втирала согревающее масло, разгоняя застоявшуюся холодную энергию. Она делала это не как медсестра, а как знахарка.
– Ледяная магия коварна, – бормотала она. – Она не просто ранит, она высасывает жизнь, оставляет пустоту. Нужно заполнить эту пустоту теплом. Не только внешним. Внутренним.
Под ее руками холод действительно отступал, сменяясь приятным, глубоким жаром. Но Гриф знал, что настоящее исцеление шло не от трав. Оно шло от ее прикосновений, от ее голоса, от самого факта, что он здесь, в безопасности, у своего очага.
Когда она закончила и забинтовала шрам мягкой тканью, она опустилась перед креслом и положила голову на колени Грифа.
– Больше не уезжай, – прошептала она. – Я не переживу второго раза.
Он положил руку на ее голову.
– Пока не уеду. У меня три месяца отпуска.
Она подняла на него глаза, полные слез и надежды. Три месяца. Это была целая вечность. И это было мгновение. Но это было. И этого было достаточно.
Глава 19. Спокойные дни
Исцеление под надзором Лизы было куда приятнее, чем в лазарете форпоста. Она кормила его наваристыми бульонами, овощами с рынка, душистым хлебом. Она заставляла его гулять, но недолго, и всегда по самым солнечным местам. Она читала ему вслух смешные истории из городской хроники, а по вечерам они сидели у камина, и он слушал, как она рассказывает о каждом новом ростке, о каждом клиенте.
Гриф снова начал помогать в лавке. Это было ритуалом возвращения к жизни. Его руки, державшие секатор, уже не дрожали от слабости. Цвет его лица стал здоровее, а в глазах понемногу угасала тень войны.
Однажды, когда он ремонтировал полку в подсобке, к лавке подъехал гонец в форме столичного курьера. Он вручил Грифу толстый конверт с официальной печатью Военного Совета.
Лиза наблюдала из-за прилавка, как лицо Грифа стало непроницаемым, когда он читал. Закончив, он тяжело вздохнул и протянул ей письмо.
Это было предложение. Блестящее. Капитан Гриф (его звание было указано, и Лиза впервые увидела его полностью: Капитан Огненного Крыла Гриф) приглашался в столицу для принятия должности заместителя командующего вновь формируемого Элитного Ударного Легиона «Молот Севера». Высокий пост, кабинетная работа в тепле, руководство отборными частями, прямой путь к генеральским эполетам. Престиж, безопасность (относительно), влияние. Все, о чем мог мечтать военный после тяжелого ранения. В письме были тонкие намеки на то, что это не только продвижение, но и забота о здоровье ценного офицера.
– Что это? – тихо спросила Лиза.
– Меня списывают с фронта, – сказал Гриф без эмоций. – Точнее, переводят на тепленькое место. Подальше от льда.
– И ты хочешь этого? – ее голос был едва слышен.
Гриф долго смотрел на письмо, потом на лавку, на горшки с геранью на подоконнике, на ее тревожное лицо.
– Месяц назад, еще на форпосте, я бы, наверное, сказал «да». Это логично. Это почетно. Это то, к чему многие стремятся.
– А сейчас?
Он отложил письмо в сторону и подошел к ней.
– Сейчас я смотрю на это и вижу кабинет без окон, кипы бумаг, интриги штабных крыс и вечные парады. Я вижу жизнь, в которой нет места запаху земли после дождя. Нет места крикам детей на площади. Нет места тебе, возящейся в земле и ворчащей на тлю. – Он взял ее руку. – Это предложение мечты для того Грифа, который улетел отсюда. А тот Гриф, кажется, остался там, на Морозном Валу. А здесь я другой.
Лиза не знала, плакать ей от облегчения или ругать его за безумие. Отказаться от такой карьеры?
– Но что ты будешь делать? – спросила она.
– Я еще не решил, – честно сказал Гриф. – Но я знаю, где я хочу это решать. Здесь.
Глава 20. Решение
Ответ Грифа в Военный Совет был вежливым, твердым и шокирующим. Он благодарил за высокое доверие, но от должности отказывался в связи с состоянием здоровья и «желанием остаться ближе к региону, знакомому по последней кампании, для возможной консультативной помощи местным силам обороны». Он просил перевести его в резерв с сохранением звания и обязательством быть на подъеме в случае крайней, экстренной необходимости.
Через неделю в Цветочный Переулок, к всеобщему переполоху, въехал сам генерал Огнечешуй. Он прибыл не в парадном облачении, а в походном плаще, с парой ординарцев. Горожане с благоговейным ужасом шарахались от старого дракона в человеческом облике, от которого, казалось, исходило легкое зарево.
Он нашел Грифа и Лизу во дворике за лавкой. Гриф как раз пытался по инструкции Лизы подвязать к опоре капризную плетистую розу.
– Брось ты это, – проворчал Огнечешуй, усаживаясь на скамью с таким видом, будто собирается на военный совет. – Цветочки. Не видел я еще такого позора. Лучший тактик северного фронта – и к розам приставлен.
– Генерал, – кивнул Гриф, откладывая шпагат.
– «Генерал», – передразнил старый дракон. – Сидел бы теперь в теплом кабинете, портрет императора на стене, а ты что? Лавку охраняешь?
– Помогаю, – поправил Гриф.
– А, помогаю! – Огнечешуй обвел взглядом дворик, потом уставился на Лизу, которая смело встретила его взгляд, не опуская глаз. – Так это и есть тот самый «цветок», ради которого ты карьеру в огонь швырнул?
– Это Лиза, – сказал Гриф, и в его голосе прозвучала сталь. – Хозяйка этого места. И причина, по которой я понял, что именно такие места стоит защищать. Не абстрактные границы на карте, а конкретный дом. Конкретную жизнь.
Огнечешуй хмыкнул. Потом кивнул Лизе.
– Ну что, девушка, угостишь старого солдата чайком? А то с дороги.
Лиза, скрыв удивление, кивнула и через минуту принесла поднос с большим чайником, фарфоровыми чашками (самыми лучшими) и тарелкой имбирного печенья.
Генерал взял чашку, понюхал, сделал большой глоток.
– Фу, липа, – буркнул он. Но выпил всю чашку и протянул ее для добавки. Печенье хрустело на его могучих зубах. – Недурно. Согревает.
Он ел и пил молча, разглядывая дворик, лавку, Лизу, Грифа. Потом отставил чашку.
– Ладно. Дело твое. Дурацкое. Но твое. Резерв так резерв. – Он ткнул пальцем в грудь Грифа. – Но если что – а я чую, что этот Ледяной Шип еще аукнется – ты первый, кого я призову. Не для штаба. Для дела. Понял?
– Понял, сэр.
– А ты, – он повернулся к Лизе, – смотри за ним. Чтобы не размяк совсем. Дракон должен оставаться драконом. Даже среди роз.
– Постараюсь, генерал, – серьезно сказала Лиза.
– И печенье твое – ничего, – добавил Огнечешуй, вставая. – Пришлешь рецепт моей поварихе. У нее все порохом отдает.
И он ушел так же внезапно, как и появился, оставив после себя легкий запах дыма и всеобщее изумление.
Гриф посмотрел на Лизу.
– Ну, вот. Я теперь официально безработный дракон в резерве.
– Ты теперь официально мой главный помощник по тяжелым горшкам, – поправила она, улыбаясь. – И защитник Цветочного Переулка. По-моему, это повышение.
Глава 21. Подготовка
Решение было принято. Гриф не уезжал. Но он и не стал просто «помощником по горшкам». Его военный ум не мог бездействовать. Он начал с малого: наблюдал. Ходил по округе, заводил разговоры с лесниками, пограничниками, старостами близлежащих деревень. Он узнал о тропах, о слабых местах, о том, где могут пройти незваные гости.
Потом он пошел к городскому совету. Не как проситель, а как специалист. Он изложил свои соображения: Цветочный Переулок и окрестности беззащитны перед любой серьезной угрозой, будь то бандиты или остатки троллей, которые могли откатиться южнее. Он предложил создать местную дружину – не профессиональную армию, а ополчение, обученное основам обороны и первой помощи.
Сначала к нему отнеслись с недоверием. Зачем сеять панику? Но авторитет генерала Огнечешуя, который, как оказалось, оставил на него рекомендацию, и трезвые, ясные аргументы Грифа сделали свое дело. Ему выделили небольшой участок за городом для тренировок и разрешили проводить занятия для желающих.
Первым записался, конечно, дядя Лизы, желавший «постоять за свой дом». Потом подтянулись молодые парни, несколько крепких женщин, пара гномов-кузнецов. Гриф не учил их сложной тактике. Он учил их работать вместе, слушать команды, держать строй, пользоваться тем, что есть под рукой: вилами, топорами, охотничьими луками. Он организовал систему дозорных на вышках и систему сигналов – колокол в ратуше, дымовые костры на холмах.
Лиза стала неофициальным интендантом. Она организовала походную кухню на время тренировок, шила повязки для «раненых» на учениях, а в своей лавке хранила запасы лекарственных трав и бинтов уже не просто «для фронта», а для своих, местных.
Гриф видел, как меняется настроение в городке. Из беззаботной идиллии оно превращалось в спокойную, осознанную уверенность. Люди не боялись, они готовились. И он, наблюдая за этим, чувствовал странное удовлетворение. Он больше не был щитом, за которым прячутся. Он был тем, кто учит других держать щит. Это была новая, непривычная ответственность. И она легла на его плечи.
Глава 22. Синие искры на снегу
Предчувствие Грифа и интуиция Огнечешуя оказались пророческими. Ледяной Шип не смирился с поражением. Не сумев прорвать основные силы у Морозного Вала, он отправил на юг, в обход, небольшой, но отборный отряд мародеров-троллей с задачей: сеять панику, жечь деревни, нарушать коммуникации. Их путь лежал через холмы, окружавшие Цветочный Переулок.
Первый сигнал пришел от пастуха с дальнего выпаса. Он примчался в город на лошади с криком: «Ледяные! В ущелье Ручейном! Их десятка полтора!»
Колокол на ратуше загудел, тяжело и мерно, разнося тревогу по всему Переулку. Это был условный сигнал, означавший: «Угроза подтверждена. Дружине собраться. Остальным следовать по плану».
Гриф, услышав звон, ощутил странное спокойствие. Пришло время проверки для его людей. И для него самого. Он вышел на площадь, где уже строились в неровный, но решительный строй ополченцы. Лиза раздавала им из корзины теплые повязки на шею и мешочки с согревающими травами. Их взгляды встретились. Она кивнула ему коротко, без слов. «Иди. Мы здесь».
Дружина двинулась навстречу угрозе. Гриф шел во главе, но не в драконьей форме. Пока. Он хотел, чтобы его люди сначала почувствовали свою силу, прежде чем он проявит драконью.
Они встретили троллей на заснеженном склоне у Ручейного ущелья. Морозные великаны, увидев перед собой кучку «селян» с вилами и топорами, презрительно зарычали и пошли в атаку, не строясь.
И тут Гриф дал первую команду. Ополченцы, дрогнув было, сомкнули ряды, как их учили. Первая шеренга уперлась древками вил в землю, вторая приготовила луки. Завывающий ледяной ветер, который тролли несли с собой, ударил в лица, но никто не побежал. Стрелы, пущенные не слишком метко, но густо, заставили троллей замедлить шаг.
Но сила была неравной. Мощный удар ледяного молота разметал несколько человек. Строй дрогнул. Гриф понял, что пора.
– Отход! Ко мне! – скомандовал он, и его голос прозвучал с той самой стальной властью, которую они слышали на тренировках.
Люди отступили, прикрывая раненых. Тролли, почуяв победу, с ревом ринулись вперед. И в этот момент Гриф отпустил контроль.
Магия сжатия спала. На склоне, посреди снега, вырос дракон. Медный, могучий, с глазами, пылающими холодным огнем ярости. Его крылья распахнулись, отбрасывая огромную тень. Тролли, увидев перед собой дракона, остановились в замешательстве. Они не ожидали такого в глубоком тылу.
Но и Гриф оказался в невыгодном положении. Он был один против пятнадцати, а его люди, потрясенные его превращением, застыли позади. Ему нужно было время, чтобы перегруппировать их, а свет быстро угасал.
И тут с холма, откуда был виден весь Переулок, взмыл в небо тонкий столб синего света. Холодное, призрачное сияние. Оно осветило заснеженный склон. Это были «синие искры». Не обычные цветы. Лиза, понимая, что темнота даст преимущество троллям, вынесла все свои горшки с цветами на балкон и с помощью какого-то простейшего фокусирующего кристалла (подарок того же гнома) направила их естественное, магическое свечение на поле боя.
Свет был не ослепляющим, но он выхватывал из сумерек фигуры троллей, делая их прекрасными мишенями. И он показал ополченцам их командира. Огромного, но своего дракона, который стоял между ними и ледяной смертью.
– Луки! – закричал Гриф человеческим голосом, но уже с драконьей мощью. – По освещенным! За мой левый фланг!
И команда сработала. Оглушенные ревом дракона и ослепленные неожиданным синим светом, тролли потеряли строй. Стрелы, теперь уже более меткие, находили цели. А Гриф, используя замешательство, ринулся в атаку. Не такую безумную, как на Морозном Валу, а точную и расчетливую. Он бил противников хвостом, сбивая с ног, обжигал пламенем, вынуждая отступать. Он не пытался убить всех. Он ломал их волю.
И у него получалось. Видя, что «легкая добыча» обернулась драконом и организованным сопротивлением, оставшиеся в живых тролли дрогнули и побежали обратно в ущелье, в спасительные сумерки.
Битва была выиграна. Ополченцы, сначала в шоке, потом в восторге, хлопали друг друга по плечам, помогая раненым. Они победили. Сами.
Гриф, снова приняв человеческий облик, подошел к своему отряду. Его лицо было серьезным.
– Молодцы. Держались хорошо. Теперь помощь раненым. По плану.
И они закивали, уже не как испуганные селяне, а как солдаты, выполнившие приказ. Гриф посмотрел на холм, на тускнеющий синий свет. Он знал, кому они обязаны этой победой. Не только его тактике, но и тому сиянию, что не дало тьме их поглотить.
Он вернулся в город на рассвете, усталый, но не разбитый. Лиза встретила его на пороге лавки. Она не бросилась к нему с объятиями. Она стояла, обняв себя за плечи, с лицом, осунувшимся от бессонной ночи.
– Все целы? – спросила она первым делом.
– Раненые есть, но живы. Тролли бежали.
Она выдохнула, и напряжение спало с ее плеч. Тогда она подошла и прижалась к нему, почувствовав под щекой жесткую ткань его плаща.
– Твой свет спас нас, – тихо сказал он. – «Синие искры». Ты вырастила их не зря.
– Я просто зажгла фонарь, – прошептала она. – Чтобы мой дракон не заблудился в темноте.
И впервые за много месяцев, Гриф рассмеялся. Настоящим, свободным смехом, в котором не было ни горечи, ни усталости. Только радость и благодарность. Они сражались вместе. И победили.
