Текст книги "Прикосновение смерти"

Автор книги: Элис Вайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12. Смерть

Я смотрю на Персефону, злясь на нее за этот поступок, но затем по ее собственной реакции понимаю, что она не планировала этой встречи. Похоже, она так же, как и я, обеспокоена появлением Эроса.

– Эрос, что ты здесь делаешь? – спрашивает она. – Где твой брат?

Эрос ухмыляется и мне становится противно оттого, что даже я слегка подвержен его обаянию.

Я чувствую притяжение к нему, ощущаю его силу. Я замечаю каждое его движение, каждое слово, каждый взгляд. В нем есть какая-то притягательность, которую я не могу игнорировать, но ради Хейзел я должен быть настороже.

Особенно когда замечаю, как он смотрит на нее: от голода его кожа практически светится, а ведь он еще даже не знает, кто она такая.

Если я не буду осторожен, она, смертная, не сможет ему противостоять.

Ведь он – похоть, желание… воплощение секса.

Я чувствую, как он питается энергией всех существ в этой комнате, высасывая из них желание, чтобы насытиться самому.

– Мы поменялись на время, – холодно объясняет Эрос. – Я позволил Антеросу воспользоваться некоторыми… благами моего собственного дворца в качестве свадебного подарка. Забавно, не правда ли, как быстро искореняется вековая вражда, когда в дело вступает желание?

Персефона раздраженно хмыкает и смотрит на меня.

– Клянусь, я не знала, – говорит она. – Если бы я знала, то никогда бы не привела тебя сюда.

– Я знаю, – отвечаю я. – Ладно, давайте уйдем отсюда.

– Как это, вы же испортите все веселье! – восклицает Эрос, поднимаясь на ноги и снова концентрируя наше внимание на себе притягательностью своего голоса.

Он не спеша сходит с помоста, на котором стоит трон Антероса. Пока он перемещается среди существ, они тянутся к нему, кричат, пытаясь заставить его присоединиться к ним. Но он игнорирует их мольбы, его цель – мы.

Но несмотря на то, что он отказался, его близости достаточно, чтобы усилить их страсть и экстаз: их вздохи и стоны становятся ярче и громче, когда он проходит мимо.

Я напрягаюсь при его приближении, мои тени клубятся вокруг меня, и я пытаюсь заслонить Хейзел от него. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы Эрос заинтересовался ею и понял, что она смертная.

Я слышал слишком много историй о подвигах Эроса в царстве смертных, так что не могу рисковать.

Остается только надеяться, что нам с Персефоной удастся его отвлечь.

– Скажи мне, зачем ты ищешь моего брата? – спрашивает Эрос.

Персефона уже было открывает рот, чтобы ответить, но я прерываю ее взглядом и отвечаю сам:

– Тебя это не касается, Эрос. У меня дело к Антеросу, а не к тебе.

– Дело у тебя, говоришь, – молвит он, и я тут же понимаю, что сказал что-то не то, когда бледные глаза Эроса переходят на меня. Его взгляд кажется острым, несмотря на то, что я знаю: на самом деле он меня не видит.

– Нам действительно пора… – начинает было Персефона, но Эрос поднимает руку, заставляя ее замолчать.

– Дело у тебя, значит, – повторяет он, наклоняя голову в сторону и одаривая меня ухмылкой, а в его глазах вспыхивает внезапное понимание. Вздохнув, он делает шаг и оказывается максимально близко ко мне, в то время как Хейзел стоит прямо за моей спиной. – Тогда кто это такая? Та, кого ты прикрываешь собой.

Когда я не отвечаю, его взгляд переходит на Персефону. Повернувшись к ней, он опускает голову и выражение его лица становится еще более напряженным.

– Эрос, пожалуйста, – восклицает она.

Она сильно краснеет и до крови закусывает губу, изо всех сил пытаясь противостоять его чарам.

– Ладно, поскольку никто из вас не хочет отвечать, значит, я спрошу ее сам, – говорит он. Подняв голову, Эрос закрывает глаза и драматично разводит руки в стороны.

Моя рука на Хейзел непроизвольно сжимается, и я стискиваю зубы. Я ощущаю, как внезапно обостряются все его чувства, как меняется вся атмосфера вокруг него.

– Эрос, – предупреждаю я низким голосом.

– Странно, – бормочет он, не обращая на меня внимания, и хмурит брови в раздумье, – я не встречал ее здесь раньше. В ней есть какая-то… невинность, которую редко можно встретить среди нам подобных. Если вообще возможно.

– Именно поэтому ты должен позволить нам уйти, – мрачно говорю я.

Глаза Эроса распахиваются, и он устремляет взгляд на меня; я вижу, как в глубине его взора вспыхивает искра желания.

Он хочет Хейзел или по крайней мере хочет получить возможность завладеть ею.

– Покажи мне ее, – требует Эрос, подходя ближе. – Я должен знать, что это за существо, которое смогло обвести вокруг пальца саму Смерть.

– Не заставляй меня напоминать тебе, где твое место, Эрос, – рычу я, даже когда глаза Персефоны расширяются и она отрицательно качает головой. – Я не обязан подчиняться воле низших богов.

Эрос не обращает на меня внимания, делая еще один шаг и не отрывая взгляда от моих глаз. На его лице появляется самодовольная ухмылка; похоже, ему нравится издеваться надо мной.

– Кажется, ты забыл, Смерть, – говорит он, – на данный момент это мои владения. А значит, я не меньше бог, чем ты, или ты действительно так давно здесь не был?

– О чем ты говоришь?

Эрос делает паузу и хмурит брови в замешательстве:

– Персефона, ты не сказала ему?

– Что не сказала? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

– Должен признаться, я был удивлен, когда ты вошел в двери моего дворца, – говорит он, и мои глаза сужаются. – Аид был очень недоволен после твоего последнего визита в город, и мы все знатно поплатились за это.

– То, что делает здесь Аид, меня не касается.

– О, еще как касается, – насмехается Эрос, – потому что, видишь ли, он заключил сделку с Богинями Судьбы. – У меня внутри резко образуется пустота, но я не подаю никакого вида, что что-то не так, и ожидаю, пока он продолжит. – Сделку, согласно которой ты больше не являешься самым могущественным существом в Аглае… поэтому сейчас в пределах этого дворца я – твой бог.

Эрос щелкает пальцами, и два огромных чудища внезапно вырываются вперед и хватают меня, прежде чем я успеваю среагировать. Они оттаскивают меня в сторону, оставляя Хейзел наедине с Богом Похоти.

– Эрос! Что все это значит? – кричу я, сопротивляясь хватке держащих меня существ и пытаясь выбраться, но безрезультатно.

– Смерть, – восклицает Хейзел как раз в тот момент, когда Эрос сокращает расстояние между ними и тянется к ней.

– Нет! – реву я с замиранием сердца, когда кончики его пальцев касаются ее кожи; ее тело замирает, и она тут же поворачивается к нему.

Страх пробирает меня насквозь, и я жду любого признака того, что он все же завладел ею при помощи своей силы. Что ему все-таки удалось украсть ее у меня одним лишь прикосновением.

Но выражение ее лица остается каменным, а тело не двигается, пока Эрос медленно проводит руками по ее лицу.

Волна ревности накрывает меня с головой, пока я наблюдаю за происходящим, а затем я снова начинаю видеть. Однако вместо Хейзел меняется выражение лица Эроса.

Его руки по-прежнему прижаты к ее лицу, но он не произносит ни слова. Спустя мгновение его поведение меняется, и он устремляет свой взгляд на меня. Я вижу, что он пытается скрыть это, но уже слишком поздно.

Он очарован ею.

В его взгляде отражается эмоция, которую я слишком хорошо знаю, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить это.

Эрос влюбляется в нее… если уже не влюбился. Всего лишь одно прикосновение и я понимаю, что он проник в ее душу, во все глубины ее сущности… И мое сердце разбивается от осознания того, что я, похоже, теперь не единственный здесь, кто влюблен в нее.

И все же я единственный, кто не может дать ей ту ласку, которую она так сильно заслуживает.

Единственный, кто не может прикоснуться к ней.

Глава 13. Хейзел

Вблизи Эрос поражает еще сильнее, чем я предполагала.

Его лицо – сплошь острые углы, смягченные лишь легкой округлостью губ; бледные глаза, обрамленные густыми белыми ресницами, настолько пронзительны, что создается такое ощущение, словно они заглядывают прямо тебе в душу. Несмотря на практически прозрачную кожу, я замечаю на его щеках и носу россыпь серебристых веснушек, идеально сочетающихся с тяжелыми кольцами, украшающими его пальцы.

Его одеяния ниспадают на тело; они завязаны на талии настолько свободно, словно в любой момент могут соскользнуть с его плеч. Но каким-то образом им удается приоткрыть часть его форм так, чтобы вы жаждали увидеть, что же полностью скрывается под ними.

Я краснею от стыда, когда осознаю, что мои глаза опускаются еще ниже, чтобы запечатлеть абсолютно все его изгибы. Быстро подняв глаза, я снова смотрю ему в лицо.

Эрос возвышается надо мной, хотя и не так сильно, как Смерть, но ему все же приходится наклониться, чтобы взять мое лицо в руки. Я резко ощущаю тепло его прикосновения; его пьянящий аромат проникает глубоко в меня и наполняет странным чувством тоски.

Он удивительно мягок и нежен, чего я никак не ожидала от Бога Похоти. Но все же трудно не заметить, как он источает желание и похоть.

Пока его пальцы лежат на моей щеке, выражение лица Эроса постепенно меняется. Он слегка хмурит брови, хотя на его губах все еще присутствует улыбка.

– Кто ты? – спрашивает он, затаив дыхание, а затем обеими руками проводит по моему лицу. – Такое ощущение, что я тебя знаю, но не могу…

Он осекается, и только в этот момент я понимаю, что Эрос на самом деле слеп. Кончики его пальцев медленно передвигаются по моей коже, словно он пытается как можно детальнее меня изучить.

Конечно, чтобы рассмотреть меня, ему приходится полагаться на другие органы чувств. Теперь-то мне становится все ясно.

И хотя его прикосновения настолько легки, практически невесомы, но они словно высасывают из меня кровь и все соки… и при этом одновременно разжигают внутри некий огонек.

Я разрываюсь между желанием поддаться ему и желанием отстраниться. Разум буквально умоляет меня держать его на как можно большем расстоянии, но какая-то другая, первобытная часть меня взывает к его прикосновениям и радушно встречает их, словно я уже давно жажду подобной ласки.

Эрос гладит меня по голове, а его вторая рука опускается ниже; его пальцы скользят по моей нежной коже, а по моему телу пробегают искры.

Наши глаза встречаются и хотя я знаю, что он слеп, но, клянусь, его взгляд пронзает меня до глубины души. Словно он видит самую суть моей сущности.

Внезапно он наклоняется и, распахнув губы, притягивает меня ближе, а затем проводит рукой по моим волосам. Я не успеваю ничего сделать, когда буквально в следующее же мгновение он уже впивается своими губами в мои. У меня перехватывает дыхание. Поцелуй Эроса такой страстный, отчаянный и полный тоски, словно он пытается поглотить меня… и ему это удается.

Мое сердце бешено колотится, кожу покалывает от его прикосновений, а в голове царит неразбериха. Мне кажется, что я тону, с каждой секундой все больше теряя себя.

Спустя миг Эрос отстраняется от меня, а фоном тут же раздается внезапный шквал криков и воплей от окружающих нас существ.

Я падаю на колени; мое тело дрожит от слабости. Задыхаясь, я пытаюсь взять себя в руки, когда вижу, что он уже корчится на полу, а тени поглощают его тело и крепко обвиваются вокруг шеи.

– Смерть, нет! – кричит Персефона, но Смерть никак не реагирует на ее обращение и лишь ближе подходит к Эросу.

– Как ты смеешь прикасаться к ней подобным образом? – рявкает Смерть; чудища, ранее сдерживавшие его, в ужасе разбегаются в стороны, когда он поднимает руку в перчатке и подает сигнал своим теням усилить хватку и еще крепче зажать Эроса в свои тиски.

Еще какое-то время я с ужасом наблюдаю разворачивающуюся передо мной сцену. Затем, спустя миг, ко мне снова возвращается дар речи, я протягиваю руку вперед и осторожно кладу ее на ногу Смерти.

– Пожалуйста, – тихо говорю я, отводя глаза от Эроса и глядя на него. – Пожалуйста, не делай этого.

В глазах Смерти мелькает нечто, похожее на боль, когда он смотрит на меня, но потом он моргает и опускает руку. Быстро опустившись передо мной на колени, он хватает меня за руки и помогает мне подняться. Мгновенно все тени возвращаются к нему, оставляя Эроса задыхающимся на мраморном полу.

Персефона бегом бросается к Эросу, опускается на колени и начинает осматривать его, в то время как Смерть изучает мое лицо.

– Прости меня, крошечное создание, – говорит он, помолчав минуту. – Я… Мы должны немедленно покинуть это место.

Он притягивает меня к себе, обхватывает рукой за талию, тем самым давая мне опереться на себя, и поворачивается к двери как раз в тот момент, когда Эрос приподнимается на локти.

– Ты не можешь уйти, – говорит он, все еще пытаясь отдышаться.

– Не заставляй меня…

– Она смертная, – прерывает его Эрос. – Ее душа, тебе понадобится моя помощь, чтобы спасти ее.

Смерть замирает, а затем, напрягши плечи, медленно поворачивается назад, чтобы посмотреть на побледневшего бога.

– Мне не нужна ничья помощь, особенно если она исходит от таких, как ты.

Эрос издает тревожный смешок, и, отмахнувшись от предложенной Персефоной руки, поднимается на ноги.

– Тебе нужна любая помощь, которую ты только можешь получить, ведь именно по этой причине ты сюда и пришел, – говорит он, медленно поднимая свои белые глаза и потирая шею, а затем встречается взглядом со Смертью. – Кроме того, это было не предложение. Это было утверждение. Ты пришел за помощью моего брата; так прими же тогда мою помощь вместо его.

– Нет.

– Смерть, – молвит Персефона, нервно шагая к нам, – он прав насчет любой помощи. Ты ведь не знаешь…

– Я сказал нет! – рявкает Смерть, крепко сжимая руку на моей талии. – Он возглавляет список богов, которым я меньше всего доверяю.

Мое сердце колотится, пока я мечусь взглядом между ними, а в это время напряжение полностью наполняет комнату: все существа вокруг нас даже и не пытаются сделать вид, что не подслушивают и не подглядывают – напротив, они в открытую наблюдают за всем происходящим, словно за спектаклем в театре.

– Думаю, нам стоит выслушать его предложение, – говорю я, и слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

Смерть отводит взгляд, явно не одобряя эту идею, а затем издает глубокий вздох.

– Хорошо, и что же ты предлагаешь? – спрашивает он, глядя на Эроса; его голос звучит грубо.

– Для начала мне нужно знать, о чем именно ты хотел попросить моего брата, с чем тебе нужна помощь.

– Ты же сказал…

– С Цербером, – отвечает Персефона, прерывая Смерть. – Нам нужно убедить его на время предать Аида и позволить Хейзел покинуть Подземное Царство.

Эрос на мгновение замолкает, нахмурив брови в раздумии. Смерть продолжает смотреть на него; его тени ледяными волнами вьются вокруг нас, а я в этот момент думаю, не совершила ли я ошибку, попросив его выслушать Эроса.

Внезапно Эрос выпрямляется, на его лице расплывается ухмылка, и он оживленно оглядывает каждого из нас.

– Я точно знаю, как вам помочь, – говорит он. – Я помогу смертной соблазнить Цербера.

– Ни за что, – рявкает Смерть так, что его сердитое фырканье слегка развевает ткань его маски. – Идем, Хейзел.

– Я Бог Похоти и Желания, не так ли? – восклицает Эрос, когда Смерть уже было поворачивается и собирается выволочь меня из комнаты. – Как проще всего можно склонить кого-то на свою сторону, если не предложить ему то, чего он больше всего желает?

Смерть смотрит вперед, слегка опустив подбородок, и не обращает на него внимания.

– Стойте, – говорит Персефона, поспешно следуя за нами. – А это и правда может сработать. Это не совсем то, что я изначально планировала, но, может, это как раз то, что тебе нужно.

– Нет.

– Вполне возможно, что для вас это самый быстрый и безопасный способ сбежать отсюда, пока еще есть время.

– Я же сказал нет, – огрызается Смерть; его черные глаза расширяются от ярости, когда он поворачивается к ней. – Я не позволю. Это слишком опасно.

– Для нее… или для тебя? – тихо спрашивает Персефона, преграждая Смерти путь. Он отводит взгляд и крепко сжимает челюсти, словно пытаясь сохранить самообладание. – Смерть, возможно, это единственный выход. Аид настроил многих против тебя с тех пор, как ты был здесь в последний раз. Вдруг больше вообще никто не согласится тебе помочь.

– И что, по-твоему, это должно убедить меня доверить ее этому?

Я мечусь взглядом между ними, в замешательстве обдумывая все сказанное. Не проще ли вместо того, чтобы пытаться соблазнить, просто подкинуть Церберу пару кусков мяса, и он сразу же перейдет на нашу сторону.

– Подождите, я не пойму, – говорю я. – Разве Цербер не собака? Ну, или, по крайней мере, собакоподобное существо? Как этот план вообще может сработать?

Они молча смотрят на меня и мне тут же становится ясно, что, видимо, я что-то не так поняла. Глаза Персефоны внезапно расширяются, когда она похоже, что-то осознает, но отвечает Эрос:

– Ты права, но это всего лишь его звериная оболочка. Если ты правильным образом поведешь себя, если позволишь мне обучить тебя… я уверен, что вскоре ты познаешь его истинную сущность.

– Не бывать этому, мы найдем другой способ.

– Пусть она сама решит, – говорит Эрос, подходя к нам ближе. – В конце концов на кону именно ее душа.

Смерть напрягается, но, к моему удивлению, поворачивается и смотрит на меня, вопросительно приподняв бровь:

– Ладно. Что ты думаешь делать, Хейзел?

Я моргаю, ошеломленная тем, что он вообще позволил мне выбирать, учитывая то, как сильно ему не нравится компания Эроса.

– Ты правда считаешь, что это сработает? – спрашиваю я Персефону, давая себе тем самым минуту на размышление.

– Правда, – отвечает она. – Цербер уже слишком сильно соскучился по общению и чувству некого товарищества или братства. Не думаю, что придется сильно стараться, чтобы по-настоящему завоевать его доверие.

Я нервно закусываю губу, размышляя над тем, что же выбрать, но затем, наконец, принимаю решение. Сглотнув комок в горле, глубоко вздыхаю и окидываю их взглядом:

– Ладно.

– Ты не обязана это делать, крошечное создание, – шепчет на ухо мне Смерть, затем осторожно берет меня за руки и, наклонившись, смотрит мне прямо в глаза, внезапно снова становясь похожим на себя. – Одно твое слово и я покончу с этим прямо здесь и сейчас.

– У тебя есть другой план? – спрашиваю я, прежде чем уточнить: – Такой, который не предполагает массовой расправы.

Его молчание лишь подтверждает мои догадки.

– Мне ненавистен этот план, – говорит он.

– Как и мне, но, возможно, это наш единственный шанс. Аид уже отказался пойти нам навстречу, так что если мы не сможем переманить Цербера на свою сторону… то на что нам тогда вообще надеяться?

– Так что, решено? – спрашивает Эрос.

Выпрямившись, мы со Смертью поворачиваемся к нему лицом и видим перед собой его поднятую руку, в которой клубится до жути знакомая серебристая субстанция. Буквально через мгновение я осознаю, что она мне напоминает, и мои глаза расширяются, когда я в ужасе перевожу взгляд на Смерть.

– Что ты делаешь с моей тенью? – говорит он до ужаса мягким тоном.

– Я предупреждал тебя, что этот дворец – мои владения, – говорит Эрос. – По условиям сделки Аида с Богинями Судьбы, любая сила, использованная против нас в наших собственных домах, частично переходит к нам. По крайней мере до тех пор, пока обидчик находится в Подземном Царстве… Добро пожаловать в новый Город Богов.

– Ты знала об этом? – шипит Смерть, надвигаясь на Персефону.

– Конечно, но мне нельзя было об этом говорить, – отвечает она, и ее щеки вспыхивают огнем от стыда. – Это было еще одно из условий его сделки.

– Не переживай, Смерть, – говорит Эрос, приближаясь, и вокруг него игриво кружится маленькая серебристая тень. – Мне не нужна твоя сила, у меня нет никакого желания отбирать ее у тебя.

С этими словами он выхватывает серебряную тень и бросает ее назад в Смерть. Она тут же становится угольно-черной и сливается с остальным комком тьмы, бурлящим у ног Смерти.

– Итак, начнем, – говорит Эрос, опустив глаза на меня. – Тебе не о чем беспокоиться, смертная. Я мастер соблазнения – скоро ручной песик Аида будет умолять тебя позволить ему встать перед тобой на колени. Уж будь уверена.

Глава 14. Эрос

– Идемте, – говорю я, направляясь к дверям, и, повернувшись, жестом показываю следовать за мной. – Позвольте провести вам экскурсию по вашему новому дому.

Я поворачиваюсь к ним спиной, ухмылка тут же исчезает с моего лица, и страх сковывает сердце.

Хватило одного лишь прикосновения, чтобы погубить меня.

Одно прикосновение к ее коже – и я смог увидеть ее так ясно, как ничего и никогда не видел в своей жизни. А взяв в пример тот факт, что я в целом слеп, это о многом говорит.

Один поцелуй – и вся тьма моего существования сменилась светом, а жизнь наполнилась яркими красками; на мгновение, лишь на один удар сердца, я был удовлетворен так, как никогда прежде.

Так, как я и не подозревал, что могу быть удовлетворен… и кто бы мог подумать, что из всех существ это удовольствие принесет мне именно смертная.

Ее душа, ее энергия так чисты, они так… опьяняют своей насыщенностью. Я понимаю, что не жажду так ничего и никого – лишь только ее.

Она мне нужна. Я должен найти способ завладеть ею, не дать руке Смерти отнять ее у меня даже на мгновение. Я не остановлюсь, пока не сделаю это.

Пока не познаю ее.

Черт, я бы отдал все что угодно, лишь бы попробовать это с ней. Не помню, когда я в последний раз по-настоящему и настолько сильно хотел с кем-то лечь в постель.

Смерть издает низкий рык, словно читает мои мысли. Хотя, наверное, он чувствует мою ауру: как я тону лишь после одного ее прикосновения. Как отчаянно я хочу снова отведать ее на вкус.

Хм, Смерть может оказаться проблемой в этом плане. Его вожделение по отношению к этой девушке очень легко считывается; оно накатывает на него тяжелыми волнами. Я почувствовал это, как только он переступил порог дворца.

А вот от девушки же я ничего подобного вроде влечения и вожделения не чувствую. Мне ненавистно, что от этой мысли во мне зарождается некий проблеск надежды. Если она не желает его, то, возможно, она сможет испытать это желание по отношению ко мне.

Я знаю, что это глупая мысль.

Между ними явно что-то произошло, иначе почему Смерть готов так рисковать ради обычной смертной?

Я знаю, что дико хочу овладеть ею, что хочу утолить свой отчаянный бешеный голод и отведать ее на вкус, но в остальном же она для меня загадка. Мне безумно хочется увидеть ее лицо, эмоции, которые на нем отражаются, и то, как слова слетают с ее губ.

Впервые в жизни я расстроен тем, что не могу физически видеть, хотя бы потому, что не могу опробовать все, чем она обладает.

Я должен вытеснить эти мысли из головы. Нехорошо погрязать в том, чего нельзя изменить.

Ведя их по коридорам дворца моего брата, я нехотя провожу экскурсию, не желая давать им даже малейшего представления о том смятении, которое сейчас преследует меня.

По мере того как растет мое разочарование из-за такой реакции на нее, я изо всех сил пытаюсь найти рациональное объяснение тому, почему же она оказала на меня такое влияние.

Возможно, именно потому, что я никогда не знал никого, кто мог бы так повлиять на самого Смерть, я так отчаянно пытаюсь сделать ее своей. Я не могу понять, как простая смертная поставила на колени существо, которого боятся и люди, и боги.

Хотя, судя по напряженности его энергии, она поставила его на колени лишь в самом переносном смысле.

Чем больше я размышляю над этим, тем больше понимаю, что мне просто необходимо уложить девушку в постель: только тогда я смогу выкинуть ее из головы. Только когда я полностью насыщусь ею, я излечусь от этого безумства.

Я еще не знаю, как мне это удастся сделать, ведь над ней постоянно нависает Смерть, но я точно это сделаю. И тогда я смогу окончательно прийти в себя.

Одно дело, если Смерть влюбился в нее; я бы на его месте согласился и на меньшее…

Но я?

Я тихонько фыркаю про себя.

Бог Похоти не влюбляется ни в кого. Уж тем более в обычных смертных девушек.