Текст книги "Прикосновение смерти"

Автор книги: Элис Вайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9. Аид

Так, значит, Смерть вернулся.

Я уж думал, что он не покажется до тех пор, пока не станет слишком поздно. Я фыркаю про себя, осознав, как сильно он облегчил мне задачу, при этом даже не подозревая об этом.

Подняв руку, я подзываю одного из своих стражей.

– Да, мой повелитель?

– Сообщи всем своим, что Смерть останется в нашем городе на неопределенное время.

– Конечно, мой повелитель, – кивая, отвечает каменный рыцарь. – Займусь этим немедленно.

– Постой, и пошли за Эрис. Я встречусь с ней на нашем привычном месте.

– А если она не придет?

– Заставь ее.

– Да, мой повелитель.

Стражник подает сигнал другому, и я наблюдаю, как они выходят из тронного зала, а затем даю команду суду продолжаться.

Один из моих подданных поднимается и начинает болтать о том о сем, хотя единственное, что меня действительно волнует, – это девушка, сидящая позади него. Я уже собираюсь было сказать об этом, но вдруг краем глаза замечаю движение. Подняв голову, я вижу, как моя жена выскальзывает из комнаты.

Невеселая улыбка появляется на моем лице, и я внезапно поднимаюсь, заставляя всех в комнате преклониться передо мной.

– Я услышал достаточно. Теперь у меня есть куда более неотложные дела. Суд соберется заново завтра утром, – объявляю я, поворачиваясь, чтобы уйти, но затем останавливаюсь и смотрю на мужчину, стоящего на коленях у подножия помоста.

– Эй вы, что за девушка с вами?

– Моя дочь.

– Тогда радуйтесь, ибо она теперь вступает в мой гарем. Стража, пусть ее подготовят и приведут в мои покои этой ночью.

– Сэр? – молвил подданный, когда один из стражников схватил девушку. – Она уже обручена…

Я бросаюсь на него. Огонь полыхает вдоль моего позвоночника, когда я медленно подхожу к нему. Его глаза наполняются ужасом, а моя улыбка становится лишь шире.

– Разве я спрашивал? Теперь она моя и будет лучше, если ты забудешь о ней. Вернешься завтра и тебе соответствующе заплатят.

Он молчит, пока я смотрю на него сверху вниз и, наконец, убедившись, что он усвоил урок, я снова направляюсь на выход.

– Мой повелитель, я готов отдать все, пожалуйста… она – единственная, кто у меня остался.

Я насмехаюсь, скривив губы, а затем поворачиваюсь и мгновенно сокращаю расстояние между нами. Схватив мужчину за шею, я поднимаю его с пола так, что он не может ничего сделать, кроме как вцепиться ногтями в мою руку.

– Теперь ты точно можешь сказать, что отдал за нее все, но ради чего? – шиплю я, сжимая рукой его горло, пока его вздохи не затихают, а тело не обмякает. Отпустив его, я делаю взмах рукой и приказываю:

– Киньте его тело в подземелье.

Пока тело мужчины выволакивают под крики его дочери, я покидаю тронный зал и пробираюсь через дворец к одному из балконов со шпилями, с которого открывается вид на весь город.

Вскоре я слышу звуки борьбы, доносящиеся до меня с лестницы. Я смотрю на дверь, когда в этот момент появляется страж и бросает женщину на пол у моих ног.

– Эрис, – говорю я, прислонившись к балюстраде.

– Аид, – усмехнувшись, отвечает она, а затем медленно поднимает глаза и встречается со мной взглядом. – Кому же я обязана своим присутствием здесь?

– Смерти.

Она хмурится и быстро отступает назад, поднимаясь на колени:

– Что?

– Он вернулся, и теперь мы должны убедиться, что он останется достаточно надолго, чтобы все успело встать на свои места.

Ее глаза расширяются при этих словах, а по лицу медленно расползается злобная ухмылка.

– Что требуется от меня, мой повелитель? – говорит она, а ее глаза горят голодом.

– Ты должна проследить за ним, узнать, куда он направляется и что собирается делать… и эта его смертная, я хочу знать, как много она для него значит.

– С удовольствием исполню.

– Но не смей причинять смертной вреда, поняла? Она может пригодиться.

Эрис издает возглас разочарования, но затем отвечает:

– Хорошо.

– Молодец, – говорю я, повернувшись, и окидываю взглядом свое царство. – А теперь оставь меня.

Глава 10. Хейзел

Молчание между нами прерывает стук сапог Смерти, который эхом отражается от хрустального пола.

– Сидиан, – шепчу я, стараясь, чтобы никто поблизости не услышал, – что нам теперь делать?

Мой вопрос или, возможно, его имя, прозвучавшее в его адрес, заставляет его задуматься.

Хотя тронный зал остался где-то позади, мы все еще не избавились от ужасного чувства чьего-то присутствия, наполняющего это место.

Но он ничего не говорит.

Чем дольше длится молчание между нами, тем больше я начинаю переживать, что все… Что это конец для нас.

Конец тому, что даже не успело начаться. Ведь у меня не хватило смелости сказать ему, что мое сердце поет для него.

У нас даже толком не было шанса что-то начать.

Я не успела рассказать ему о том, как бьется мое сердце при виде него и как чешутся мои пальцы, чтобы снова запечатлеть его образ на холсте.

Я уже было открываю рот, чтобы рассказать обо всем, но ни одна из этих мыслей не вырывается наружу.

Смерть внезапно тянет меня в тень, и я едва успеваю среагировать, когда он втискивает нас обоих в небольшую щель рядом с главным залом. Он прижимается ко мне всем телом, заставляя мое сердце бешено стучать. Его ледяные тени вздымают вверх и окутывают нас, пряча от лишних глаз

Смерть подносит палец к губам, тем самым подавая мне знак молчать, и поворачивается, чтобы посмотреть на зал. Я слежу за его взглядом, едва осмеливаясь дышать, и жду, чтобы увидеть, что заставило нас так внезапно укрыться.

Проходит еще несколько секунд, прежде чем я слышу стук приближающихся шагов, а затем наблюдаю, как мимо нас проходят несколько массивных каменных стражников.

Как только они оказываются подальше от нас, чтобы не было возможности подслушать, Смерть наклоняется так близко, что его губы буквально касаются моего уха.

– Я не позволю ни Аиду, ни кому-либо другому встать у нас на пути, – говорит он, и глубина его голоса проникает в меня. – У нас еще есть время, Хейзел. Я обещаю, что мы еще найдем способ.

После этих слов во мне сразу же вспыхивает надежда, особенно когда он отстраняется и наши лица оказываются на одном уровне. Наши глаза на мгновение встречаются, прежде чем он опускает свой взгляд к моим губам, и на одну великолепную секунду у меня создается впечатление, что он действительно может сейчас меня поцеловать.

Мое сердце бешено колотится, и в этот момент я хочу лишь одного: чтобы он прикоснулся ко мне. Чтобы он подарил мне уверенность в том, что мои догадки верны, и что он чувствует ко мне то же самое, что и я к нему. Что он здесь потому, что правда любит меня, а не просто из чувства вины.

Смерть упирается обеими ладонями в стену, его глаза бегают по моему лицу.

– Хейзел…

Но не успевает даже завершить свою фразу, а про поцелуй я уж вообще молчу, как нас прерывает чей-то голос. Я тут же прижимаюсь к Смерти как можно плотнее, мои щеки пылают от одной только мысли о том, что меня застали в таком состоянии.

Нервно бросив взгляд в сторону главного зала, я обнаруживаю маленькую женщину, с любопытством разглядывающую нас. Она потрясающе красива, с тонкими чертами лица и большими зелеными глазами, которые смягчаются, когда встречаются с моими. Ее полные губы растягиваются в улыбке, и она делает шаг к нам.

Смерть издает раздраженное шипение, отстраняется от меня и, нахмурившись, глядит на женщину.

– Что ты здесь делаешь? – яростно выдает он. Я еще ни разу не слышала, чтобы его голос звучал так холодно, словно лед.

Женщину, похоже, не смутил его тон, и она слегка усмехается.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – говорит она, и ее голос оказывается еще прекраснее лица. – Вообще-то, это ты сейчас находишься в моем доме.

Смерть напрягается, в то время как она делает еще один шаг нам навстречу.

– Твоем доме? – в замешательстве переспрашиваю я и перевожу взгляд с нее на Смерть, а затем назад.

– Да, – говорит она с легким кивком, – я Персефона, жена Аида, с которым, я так полагаю, ты уже имела удовольствие познакомиться.

– Что тебе надо, Персефона? – спрашивает Смерть, явно будучи раздраженным ее присутствием.

– Думаю, я знаю, как вам помочь.

– Правда? – спрашиваю я, едва ли осмеливаясь поверить ей, особенно когда чувствую, как скептицизм тяжелой волной накатывает на Смерть. Мне даже не нужно смотреть на него, чтобы понять, что он не доверяет этой женщине, поскольку его тени вьются у наших ног.

И все же мне интересно хотя бы выслушать ее и я, не задумываясь, делаю шаг вперед. Смерть ничего не говорит, и между нами воцаряется тишина.

Затем Персефона наконец продолжает:

– Это будет нелегко. Я бы даже сказала, практически невыполнимо… Но это задание, как я предполагаю, может помочь вам.

– Ну, говори уже, – молвит Смерть, нетерпение делает его голос хриплым.

– Пожалуйста, – быстро добавляю я, не желая спугнуть возможную помощь.

Персефона улыбается и продолжает:

– Найди способ убедить Цербера пропустить Хейзел.

– Невозможно, – тут же, усмехнувшись, отвечает Смерть. – Цербер – прислужник Аида, он же буквально его ручной песик, и ты знаешь это не хуже других. Он ни за что…

– Ты дашь мне закончить? – спрашивает она, прерывая его одним взглядом.

Смерть замолкает, а я подхожу ближе и тянусь к нему, пытаясь успокоить. Его напряжение немного ослабевает после моего прикосновения, хотя его тени продолжают в смятении кружиться вокруг нас.

Я понимаю его разочарование, учитывая, как прошла наша последняя встреча с Цербером. Не понимаю, неужели эта женщина и правда думает, что мы сможем с ним подружиться. Каким образом это вообще можно сделать? Но после этой ее фразы мне становится еще любопытнее узнать, что же она скажет дальше.

– Цербер хоть и является собакой моего мужа, но это не значит, что его нельзя переубедить. В последнее время Аид стал холоден. Он забыл, кто его друзья и в чем заключается истинная сила.

– А какое отношение это имеет к нам? – выдает Смерть.

– Аида нужно поставить на место. Напомнить ему о том, каким богом он когда-то был, – осторожно говорит Персефона. – Если ты сможешь найти способ переманить Цербера на свою сторону и убедить его, что Хейзел стоит того, чтобы на время перестать подчиняться моему мужу… то это может помочь разрушить иллюзии величия Аида. Если вам удастся напомнить ему, что окружающим нужен лидер, а не тиран, то это поможет не только вам, но и всему Подземному Царству.

Взгляд богини переходит на меня, когда она говорит это, но, похоже, ее слова не убедили Смерть. И, может, это правильно, я его прекрасно понимаю. То, о чем она просит его, вернее нас, связано с огромным риском.

Если она и впрямь намерена использовать нас в качестве наживки ради того, чтобы попытаться изменить устои Подземного Царства, то в таком случае я склонна встать на сторону Смерти и поддержать его настороженность. Даже если отказ от ее помощи будет означать отказ от единственного огонька надежды, зажегшегося в моей груди после ее появления.

– И как же ты предлагаешь нам это сделать? – спрашивает Смерть.

– Ну, это будет нелегко и потребует много драгоценного времени, – говорит Персефона.

– Время – это как раз то, чего у нас нет, – шипя, молвит Смерть.

– Может, и так, но, по крайней мере, я даю тебе хоть какой-то шанс спасти себя и девчонку, пока не стало слишком поздно. Пока она еще может вернуться. Или ты хочешь сказать, что у тебя есть план получше?

Смерть глубоко вздыхает, и, сжав челюсти, задумывается.

– Нет, – говорит он через мгновение. – По крайней мере, нет такого, который не закончился бы резней и проклятием.

– Хорошо, тогда у нас есть время лишь до того момента, пока ее тело не начнет разлагаться. Нам нужно успеть, – говорит она. – В противном случае, ты не хуже меня знаешь, что никакое задание, никакая услуга не будут обладать достаточной силой, чтобы вернуть ее.

– Я знаю, – говорит Смерть и, напрягшись, смотрит на Персефону. Но она не вздрагивает от холода, исходящего от него, она даже и глазом не ведет.

– Итак, тело смертной находится где-то… в безопасном месте?

– Да.

– И оно остается целым и невредимым?

– Да.

– Подожди, – говорю я, поворачиваясь к Смерти, – о чем это она? Сколько у нас есть времени?

Он ничего не отвечает, а его глаза устремлены вперед. Я бросаю взгляд на Персефону, но она лишь пожимает плечами. Нахмурившись, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на лицо Смерти.

Я понимаю, что он старался не говорить мне о том, что наше время здесь всегда было ограничено. Хотя подозреваю, что он делал это скорее ради моего блага, чем ради себя. Он также никогда не говорил мне, что он сделал с моим телом, после того как моя душа покинула его, а у меня не хватало смелости спросить его об этом.

– Смерть, – говорю я мягким голосом, – где сейчас мое тело?

– На моей кровати, – говорит он, наконец взглянув на меня сверху вниз.

– Оу.

Я вижу боль в его глазах, поэтому тут же тянусь к нему и заключаю его тело в свои объятия.

– Я знаю, что это неправильно и что я должен вернуть его твоей семье, но я не могу заставить себя расстаться с ним. Особенно сейчас, когда состояние моего царства дает нам идеальный шанс спасти тебя. В отличие от смертного царства, где срок начала разложения тела максимально предсказуем, здесь этот срок может… разниться.

– Сколько примерно у нас есть времени?

– Трудно объяснить разницу времен и пространств между царствами. Ну как минимум десять дней со дня смерти, хотя, возможно, что твое тело и вовсе не будет разлагаться, пока оно будет оставаться между царствами.

Десять дней.

Меня охватывает разочарование, когда я начинаю считать, сколько дней мы уже потеряли. Ну, конечно, ничего не бывает просто так. Я на секунду замираю, пытаясь совладать со своими эмоциями, а затем беру себя в руки и с трудом улыбаюсь.

Мы все еще вместе. Еще есть надежда.

– Десять дней – это лучше, чем ничего, – говорю я оживленно. – Мы просто должны постараться сделать все возможное, чтобы вернуться как можно быстрее.

Смерть мгновение смотрит на меня, а затем кивает. Постепенно он тоже заставляет себя расслабиться, отчего моя улыбка становится более настоящей и искренней.

– Тогда нам лучше не терять времени, – говорит он.

Он уже было направился к главному залу, но тут Персефона преграждает ему путь.

– Уйди с дороги, Персефона, – предупреждающе произносит он.

– Подожди, – говорит она, – я знаю кое-кого, кто может помочь тебе переманить Цербера на твою сторону.

– Мне не нужна помощь в том, чтобы переманить Цербера на свою сторону. Я заставлю его…

– Силой от Цербера ты ничего не добьешься, – огрызается Персефона. – Ты должен найти способ убедить его, что отпустить душу смертной – это благородный поступок. Докажи ему, что его верность Аиду, его обязанности стоят того, чтобы пожертвовать ими ради тебя.

– У нас нет времени на мягкие уговоры. Цербер…

– Я дам тебе время, – прерывает она.

– Каким образом? – шипя, молвит Смерть.

– Дайте мне разобраться с мужем. Я найду способ, чтобы Цербер как можно дольше не приближался к городу. А пока я отведу вас к тому, кто поймет всю тяжесть вашей связи и будет готов рискнуть, чтобы спасти ее.

– И кто же это?

– Антерос.

Смерть на мгновение замирает, обдумывая ее предложение. А я в это время роюсь в своей памяти, пытаясь вспомнить хоть одну историю об этом Антеросе, кем бы он ни был.

Сдерживая свое любопытство, я терпеливо жду ответа Смерти. Наконец он вздыхает.

– Ладно, веди нас к нему, – говорит он, махнув рукой.

Персефона улыбается и окидывает взглядом зал:

– Хорошо. Встретимся с вами в городе. Сейчас идите по лестнице вниз, затем повернете во второй переулок слева. Не останавливайтесь, пока я не найду вас.

После этих слов она тут же скрывается из виду.

Глава 11. Хейзел

Пока мы выходили из дворца и спускались по лестнице, ведущей назад в основную часть города, я все еще пыталась вспомнить хоть какие-то сведения об Антеросе. Я начинаю досадовать сама на себя за то, что не уделяла больше внимания богам и их историям, но, честно признаться, меня вообще кроме моих молитв и той случайной книги, с которой я помогала отцу, редко интересовали какие-либо еще книги.

У меня были гораздо более важные дела. Мне некогда было разбираться с книгами, мне нужно было возиться с Мерельдой и ее сынком.

И тут внезапно меня осеняет.

Антерос, точно, я вспомнила, он бог… любви. Настоящей, взаимной любви.

Я хмурюсь, но как он сможет нам помочь? Что имела в виду Персефона, говоря, что он поймет всю тяжесть нашей связи?

Ну, она явно не имела в виду, что Смерть любит меня. Что он заботится обо мне? Да.

Чувствует вину за то, что моя жизнь оборвалась? Конечно.

Но любовь? Настоящая любовь?

Я отрицательно качаю головой. Надо быть полной дурой, чтобы так подумать.

Как такое существо, как он, могло в целом влюбиться, да еще и так быстро, не говоря уже о том, чтобы посчитать кого-то вроде меня своей настоящей любовью? В конце концов, как все уже безмерное количество раз повторяли, я всего лишь смертная, а он… Смерть.

Он заслуживает кого-то, кто сможет провести рядом с ним целую вечность. Кого-то, кто не станет помехой его силе.

Кого-то, к кому он действительно сможет прикоснуться.

Должно быть, она имела в виду не то, о чем я думаю, или, возможно, я что-то не так запомнила. Возможно, Антерос – это совсем другой бог.

А может, он и вовсе не бог.

– Ты в порядке, крошечное создание? – спрашивает Смерть, вырывая меня из раздумий, когда мы достигаем подножия лестницы.

– Да, – быстро отвечаю я, одаривая его небольшой улыбкой.

– Хм…

Похоже, его не совсем убеждает мой ответ, но, к счастью, он не продолжает настаивать и выпытывать что-то у меня. Мы сворачиваем в небольшой переулок, о котором говорила Персефона. Стены двух дворцов выстраиваются по обе стороны, а цветущие лианы каскадом стелются между ними поверху, создавая своеобразный навес.

Я все еще восхищаюсь их красотой, когда маленькая богиня выходит из небольшой ниши и приветствует нас. Ее ярко-зеленые глаза сверкают, словно изумруды, а нежный румянец на щеках каким-то образом становится еще красивее здесь, среди этих пышных цветов.

– Идите за мной, – говорит она, беря на себя инициативу, и начинает рассказывать, как она планирует убедить Антероса помочь нам.

– Ты же вроде сказала, что он сам желает помочь, – холодно говорит Смерть.

– Да, но никогда не помешает иметь в запасе еще пару аргументов, почему же он должен вам помочь, – смеется она. – Должно быть, судьба и впрямь улыбается вам, потому что на нем висит должок.

– За что?

– За то, что помогла ему понять, что его настоящая любовь была прямо у него перед носом. Он никогда не был так счастлив и так влюблен, как сейчас, а все благодаря мне.

Смерть издает звук, который лишь дает ей стимул продолжать, а я пытаюсь придумать, что же можно ей ответить.

Не обращая внимания на наше молчание, она продолжает:

– Да, похоже, даже Бог Любви порой бывает слеп к ней. Забавно, не правда ли, как часто мы не замечаем тех, кто находится прямо у нас под носом?

Значит, я была права насчет того, кто такой Антерос.

Не знаю, как расценивать ее взгляд, но мне с трудом верится, что этой простейшей услуги будет достаточно, чтобы убедить его помочь нам.

Тишина вновь окутывает нас, пока мы сворачиваем еще несколько раз, а затем останавливаемся перед огромными золотыми воротами.

Представ перед ними, Персефона поворачивается к нам лицом, она устремляет свой взгляд на лицо Смерти, а затем переводит на меня. Она улыбается мне, и, казалось бы, эта улыбка должна бы успокоить и приободрить, но она, наоборот, лишь заставляет мое сердце биться гораздо чаще.

Я непроизвольно наклоняюсь вперед, желая услышать все, что она собирается сказать. Я надеюсь, что она наконец-то объяснит, что имела в виду, когда говорила про нашу некую связь со Смертью.

– Я надеюсь, ты помнишь, что в этом городе каждый бог управляет своим домом, – говорит она, затем делает секундную паузу и устремляет свой взор на Смерть. – Лучше, если смертная будет вовсе молчать или же говорить в случае самой крайней необходимости.

– Тебе не стоит беспокоиться о Хейзел, – отвечает Смерть, вздрогнув от ее слов. – Я смогу защитить ее.

– Все изменилось с тех пор, как ты был здесь в последний раз, Смерть. На твоем месте я бы действовала осторожнее.

– Я сделаю все возможное, чтобы молчать и не высовываться, – говорю я, разрывая напряжение между двумя моими спутниками, которые по-прежнему продолжают смотреть друг на друга.

– Спасибо, – милостиво кивает Персефона и поворачивается, чтобы открыть ворота.

Она проводит нас через главный двор к жемчужному дворцу, отделанному золотом, с такой витиеватой архитектурой, что кажется, будто он ненастоящий. У меня аж руки зачесались нарисовать его.

Главные двери широко распахиваются, и Персефона беспрепятственно проходит через них. Здесь нет стражников и мои глаза расширяются, когда я вижу, как солнечный свет проникает сквозь стеклянный потолок и его лучи начинают словно танцевать у наших ног.

Когда мы продвигаемся дальше по дворцу, я замечаю картины, развешанные вдоль стен. От волнения я не сразу понимаю, что это картины с изображением любовников на разных стадиях раздевания и близости.

Мои щеки пылают от смущения, и я быстро отвожу взгляд, фокусируя его на изящных предметах мебели, наполняющих дворец. Не знаю, почему я шокирована увидеть такие изображения, особенно во дворце Бога Любви.

Но по мере того, как мы продвигаемся вглубь дворца, я не могу отделаться от ощущения, что что-то не так, но не понимаю, что именно, и я начинаю нервно оглядываться по сторонам.

Затем до моих ушей доносятся странные звуки. Мягкие стоны наполняют воздух, и мои щеки снова вспыхивают огнем, когда я понимаю, что их интенсивность начинает возрастать.

Персефона, идущая впереди нас, кажется, начинает чувствовать себя неудобно, ее веселая прыть практически исчезает, когда она подходит к большим двойным дверям.

Она распахивает их прежде, чем я успеваю задать вопрос, а стоит ли нам это делать, и я нерешительно следую за ней и Смертью внутрь.

Мои шаги замедляются, пока я разглядываю открывшуюся перед нами сцену. Как только я понимаю, что мы попали внутрь, я снова устремляю взгляд в пол. Но это все равно не спасает, так как в ушах звучат все те же звуки, но теперь еще и в сочетании с картинкой извивающихся тел, которую я ненароком замечаю краем глаза.

Все мое тело пылает от жара, и я думаю: может, еще не поздно развернуться и выбежать из комнаты. И все же я не могу удержаться от того, чтобы не разглядеть сцену, разворачивающуюся вокруг нас, в то время как Смерть ведет меня дальше в комнату.

Куда ни глянь, всюду странные и удивительные существа. Одни лениво парят в воздухе, другие – ползают и ерзают, а некоторые так вообще выглядят почти как люди.

И почти все они заняты интенсивным занятием любовью: одни – сразу с несколькими партнерами, а другие просто наблюдают со стороны и одновременно удовлетворяют себя.

То, как их тела двигаются в ритм друг с другом, создает впечатление, словно они участвуют в эротическом танце. И неважно, куда я смотрю: от увиденного все равно никуда не деться.

Я прикусываю нижнюю губу, так как пламя внутри меня, кажется, разгорается все сильнее; мне становится все жарче и жарче с каждой секундой. Смерть притягивает меня ближе и встает передо мной, словно защищая от этого зрелища, холод его теней постепенно помогает утихомирить огонь внутри меня.

– Антерос, – неуверенно говорит Персефона, ее голос едва слышен среди всего этого шума.

– Антерос? – раздается шелковистый голос, за которым быстро следует мягкий смех, не похожий ни на один знакомый звук.

Этот смех, этот голос – они словно опьяняют и каким-то образом разжигают во мне новое чувство голода. Меня тянет к нему и я не в силах остановить себя, желая большего

До конца не осознавая происходящее, я выхожу из-за спины Смерти, умирая от желания услышать этот голос снова.

Смерть, должно быть, понимает, что происходит, раньше меня. Он протягивает руку, чтобы остановить меня, и его прикосновение на миг возвращает мне контроль.

Тем не менее я не могу не оглядываться по сторонам в поисках источника голоса.

В центре комнаты обнаруживаю трон из золотых перьев, возвышающийся под самый купол, сквозь который проникает мягкий свет; на нем восседает одно из самых поразительных существ, которых мне доводилось видеть. Я не могу не смотреть на него.

Волосы и кожа этого человека настолько белы, что кажется, будто он вообще бесцветный; и все же его черты лица столь же удивительно красивы, как практически у всех, кого я лицезрела. А возможно, даже и красивее всех, учитывая осязаемую ауру его уверенности.

Если бы я не слышала уже его речь, то точно подумала бы, что это мраморная статуя, высеченная самими богами.

Его взгляд медленно скользит по комнате, рассматривая существ, которые дарят друг другу удовольствие и наслаждение. Свет, льющийся сверху, словно окутывает его, в то время как он лежит и довольствуется тем, что просто наблюдает.

Он ухмыляется, наслаждаясь интимным хаосом, наполняющим комнату, прежде чем его взгляд наконец останавливается на нас.

Он медленно садится и, наклонившись вперед, опирается локтями о колени, слегка наклонив голову набок. Вздернув бровь в удивлении, разглядывая Персефону, а затем переводит взгляд на меня.

И я вдруг чувствую себя будто обнаженной; на моих щеках снова появляется румянец, потому что складывается такое ощущение, словно он заглядывает прямо в самую глубину моего сущности.

– Антероса здесь нет, – говорит он, и его голос растворяется во мне. И снова, несмотря на все мои усилия, я наклоняюсь вперед, пытаясь уловить каждое его слово.

Он хищно ухмыляется, не сводя с меня глаз. Несмотря на смущение, которое снова полностью охватывает меня, я с затаенным дыханием жду, что же он скажет дальше.

– Здесь есть только я, Эрос, Бог Похоти и Желания.