Текст книги "Поцелуй смерти"

Автор книги: Элис Вайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Хейзел

Перебежав дорогу, я сворачиваю и направляюсь прямо в гущу деревьев. Лес – моя лучшая надежда, мой лучший шанс защититься от кого-то, кто может скрываться в тени… или от кого-то, кто может прийти в поисках меня.

А еще я раздумываю о том, не выследит ли Мерельда меня сама. Возможно, она назначит награду за мою голову или, что еще хуже, пошлет лорда Пейна притащить меня обратно.

При этой мысли я ускоряю шаг, но чем дальше захожу вглубь леса, тем тусклее становится свечение звезд, пока в какой-то момент оно не меркнет настолько, что я вынуждена замедлиться.

Ветки деревьев царапают мне кожу, цепляются за платье и волосы. Закрыв глаза, чтобы защититься, я руками пробираюсь сквозь заросли, в которых, кажется, оказываюсь все больше.

Моя нога попадает в переплетение жестких лиан, и я раздраженно вздыхаю, пытаясь выпутаться.

Наконец, выбравшись из зарослей, я с трудом сдерживаю слезы, понимая, что все еще почти ничего не вижу. Я продвигаюсь вперед, но, прежде чем делать шаг, проверяю, что находится передо мной, вытянув руки, чтобы ни на что не наткнуться.

Я не могу представить, как долго продолжу так идти. Но единственное, что я понимаю, – это что двигаюсь очень медленно.

Слишком медленно.

Особенно если Киприана и Амадея уже нашли.

Мне нужно как можно дальше уйти от них, но с такой скоростью мне никогда не удастся это сделать.

Снова вглядываясь в непроглядную тьму, я проклинаю себя за то, что уронила сумку, а вместе с ней трутницу и свечи. Если бы я была осторожнее, то не наткнулась бы на Амадея, и сейчас могла бы спокойно ориентироваться среди этих деревьев.

Хотя мне бы вообще не пришлось это делать. Ведь если бы Амадей не поймал меня, я бы не стала убегать через этот лес, пока он сам лежит там мертвый на земле.

Глядя сквозь густую листву над головой вверх на темное, безлунное небо, я тихонько всхлипываю от разочарования.

– Мне нужна помощь. Просто какой-нибудь свет, что угодно… пожалуйста.

Я падаю на колени, признавая свое поражение, как раз в тот момент, когда мое внимание привлекает лучик света, мелькающий впереди. Сердце замирает, когда я наклоняюсь вперед, чтобы раздвинуть несколько веток, и обнаруживаю, что свечение становится еще ярче.

Это всего лишь маленький лучик теплого золотистого света, но его более чем достаточно, чтобы вселить в меня надежду.

– Спасибо тебе, – шепчу я в безмолвной молитве, поднимаясь на ноги.

Я осторожно пробираюсь к нему. С каждым моим шагом свет становится все ярче, а темнота леса медленно отступает.

Наконец, продравшись сквозь особенно густые заросли кустарника, я, спотыкаясь, выхожу на небольшую полянку.

Там, посреди темных густых деревьев, стоит крошечный домик. Я хмурюсь, глядя на него, и задаюсь вопросом, что же мне делать дальше.

Поляну усыпают полевые цветы всех размеров, форм и оттенков, многие из которых я никогда раньше не видела. Сам домик окутан густой вьющейся виноградной лозой, расстилающейся по всей его поверхности.

Все в этом месте кажется странным, но в то же время каким-то знакомым… словно я уже видела это место раньше. Воздух наполнен свежим ароматом цветов, а небо усыпано россыпью из звезд. Когда я делаю еще один шаг на поляну, теплый ветерок проносится мимо меня, дразня дуновением подол моего платья, а затем мои глаза расширяются от удивления.

Меня окружают ленивые светлячки, которые плавно выплывают на поляну, отчего это место начинает казаться еще более волшебным. Переводя взгляд обратно на домик, я замечаю фонарь, висящий у двери. Должно быть, это и есть тот свет, который привлек меня сюда.

Как могла я не знать, что такое место существует недалеко от моего дома?

Я стою посреди полевых цветов, обдумывая следующие действия. В одном из маленьких окошек, наполовину скрытом виноградной лозой, мерцает свет камина, но больше я ничего отсюда не вижу.

Никакого движения, никаких признаков того, что кто-то меня заметил, но это же не значит, что домик пустует. Сама того не осознавая, я начинаю подходить ближе, как будто этот дом сам манит меня к себе.

Ну, по крайней мере, тот, кто живет так далеко от города, вряд ли что-нибудь слышал об Амадее или девушке, которую подозревают в том, что это она ударила его дубинкой по голове. Кто бы здесь ни жил, надеюсь, он хотя бы укажет мне, в каком направлении идти, или даже даст мне свечу, чтобы сквозь эту темноту она освещала путь.

Подходя к арочной двери, я останавливаюсь, прислушиваясь, не движется ли кто внутри, но там тихо. На секунду я задумываюсь о том, чтобы снять фонарь с крюка и просто исчезнуть с ним в лесу, но одна лишь мысль об этом тут же вызывает у меня чувство вины.

Поэтому я делаю единственное, что в моих силах.

Я стараюсь постучать как можно тише, но, кажется, стук все равно нарушает царящую тишину на поляне. Тревожась, я жду какое-то время, но ничего не происходит.

Ну, я должна была догадаться. Уже слишком поздно, все спят, к тому же кто захочет открыть дверь совершенно незнакомому человеку, особенно в таком месте.

Я уже собираюсь уходить, как вдруг слышу приближающиеся шаркающие шаги.

Мое сердце замирает, когда я делаю шаг назад. Я оглядываюсь через плечо, пытаясь оценить, есть ли у меня шанс убежать и скрыться прежде, чем меня одну застанут здесь.

Кто знает, может, этот дом навлечет на меня еще большие страдания, чем Амадей или лорд Пейн.

Это была ошибка. Стоило быть умнее и не приближаться к незнакомому дому, особенно к тому, который расположен на опушке у темного леса.

Я начинаю разворачиваться, но, прежде чем успеваю сбежать, дверь со скрипом открывается, и я оказываюсь пойманной.

Я медленно оборачиваюсь и вижу, что на меня смотрит женщина. Я вздрагиваю, удивленно моргая, когда узнаю в ней ту странную незнакомку из таверны.

Женщину, которую Киприан назвал ведьмой.

Долго она молча смотрит на меня, а затем наконец открывает дверь пошире. Я колеблюсь, когда она просто отходит в сторону и кивает, тем самым приглашая меня войти.

Ноги сами заносят меня внутрь, будто у них есть собственный разум, и незнакомка закрывает за мной дверь.

Она проводит меня в главную комнату домика, и я, ничего не сумев с собой поделать, начинаю осматриваться вокруг. Это маленькое, чистое и уютное местечко с потертым ковром и мягкой мебелью. Позади, в глубине комнаты, рядом с потрескивающим камином стоит кресло-качалка, а на маленьком столике сбоку от него расположились книга и кружка, от которой исходит пар.

Очевидно, я помешала ее вечернему времяпрепровождению, даже несмотря на столь поздний час.

Окинув взглядом остальную часть комнаты, снова поворачиваюсь к женщине. На языке вертится целая куча вопросов, но она одним лишь взглядом заставляет их исчезнуть.

– Садись, – говорит она мне твердым, но добрым голосом, – а я пока поставлю чайник.

Она указывает на камин, и я направляюсь к нему. Пройдя мимо полностью заполненной книгами полки и деревянного стола, уставленного странным набором баночек и сушеных трав, я устраиваюсь на маленькой скамеечке для ног напротив кресла-качалки.

Глядя на огонь, я чувствую, как на меня снова наваливается усталость. Наклонившись вперед, подпираю голову руками, а мои веки начинают тяжелеть.

– Вот, держи, дорогая.

Я испуганно просыпаюсь, поднимаю глаза и вижу женщину, стоящую рядом со мной и протягивающую мне кружку, от которой исходит пар.

– Спасибо, – говорю я, принимая ее, когда женщина устраивается в кресле-качалке. Размышляя о том, как много я могу рассказать ей о себе и своем положении, я смотрю вниз на плавающие в чашке чайные листья, пока теплый пар, исходящий от напитка, окутывает мое лицо. – Я полагаю, вам интересно, почему я пришла сюда.

– Ты пришла за помощью, – отвечает она.

Моргая, я снова поднимаю на нее глаза.

– Откуда вы знаете?

– Иначе зачем бы столь юной девушке бродить по чащобе леса такой темной, безлунной ночью?

После этих слов из меня вырывается легкий смешок.

Точно. Должно быть, как только она открыла дверь, то сразу поняла, что я крайне нуждаюсь в помощи. Проживая в такой глуши, она, наверное, редко принимает гостей так поздно, если только они действительно не в отчаянном положении.

Не надо быть гением или великим волшебником, чтобы понять, что мне нужна помощь: по моему внешнему виду и состоянию сразу все ясно.

– Вы правы, – признаю я, качая головой и тихонько фыркая. – Подумать только, я ведь почти поверила Киприану, когда он сказал, что вы ведьма.

– Ну, в этом он прав.

Я вздрагиваю, чуть не расплескав на себя обжигающе горячий чай.

– Что?

Она одаривает меня доброй улыбкой и протягивает руку, чтобы помочь придержать кружку в моих трясущихся руках.

– Я не причиню тебе вреда, дитя, – быстро заверяет она меня. – На самом деле это я должна быть у тебя в долгу.

– Б… Боюсь, я ничего не понимаю.

– Тут толком и нечего понимать, – продолжает она. – Однажды, много лун назад, твой отец помог мне, когда я была в отчаянии, в то время как все, кроме него, закрывали глаза и проходили мимо. Теперь я помогу тебе, тем самым отплатив за его доброту.

Ее слова об отце вызывают у меня улыбку.

Совсем не ожидала, что все пойдет так гладко. Должно быть, это какой-то неожиданный поворот судьбы. Если она правда сможет помочь мне спасти отца, тогда я навсегда останусь у нее в долгу и буду только рада этому.

И неважно, ведьма она или нет.

– Отец…

– Я не могу спасти его, – опережает меня она, словно читая мысли. – К сожалению, магия, которая для этого требуется, находится далеко за пределами моего мастерства. Однако я знаю… кое-кого, кто, скорее всего, сможет помочь.

Она произносит это так, что волосы у меня на голове тут же встают дыбом.

– Кто? – спрашиваю я, пытаясь усмирить свою тревогу.

– Только предупреждаю тебя, это будет нелегко, – говорит она, игнорируя мой вопрос. – И тебе нужно выдвигаться уже сегодня, и как можно скорее, иначе ты можешь не успеть найти его вовремя.

Ее глаза словно каменеют, когда она переводит взгляд с моего лица на окно позади. Губы ее слегка сморщены, а глаза неподвижны, пока она всматривается в лесную чащу за своим домом.

Я медленно поворачиваюсь, чтобы проследить за ее взглядом, но не вижу ничего, кроме мерцания светлячков и кромешной темноты. Я открываю рот, чтобы расспросить ее, и лишь в этот момент осознаю, что до сих пор не знаю имени этой женщины.

– Да. Да, ты должна выдвигаться сейчас же, – говорит она, моргая глазами в попытке сфокусироваться. – Быстрее, если ты хочешь успеть найти его, ты должна сделать это сегодня ночью, пока луна все еще скрыта в тени.

Я в замешательстве, но, когда она встает, я делаю то же самое.

Ведьма забирает у меня все еще полную кружку чая, прежде чем подойти к столу.

Я наблюдаю, как она собирает еще несколько предметов из разных уголков комнаты. Ее губы шевелятся, выговаривая какие-то непонятные слова, а затем она поворачивается ко мне, жестом подзывая к себе.

– Ты должна идти строго на север, – говорит она и сует мне в руки несколько пакетов и баночек, но бормочет что-то еще себе под нос и забирает их все обратно. – Строго на север. Ни в коем случае не отклоняйся от этого курса.

– А как я пойму, что двигаюсь в правильном направлении?

– Ты почувствуешь это всем своим нутром. Это будет ощущаться в воздухе, которым ты дышишь, и в землице, по которой ты будешь ступать, – говорит она мне. – Ах да, и будет холодно. Ужасно, смертельно холодно… Тебе понадобится мантия.

То, как она произносит это последнее слово, вызывает у меня удивленный смешок.

– Мантия? – спрашиваю я.

– Да, вот она, – говорит она, суетясь вокруг меня. Сует мне в руки поношенную пурпурную мантию. – А теперь поторопись, дорогая. Нельзя медлить ни секунды.

Она выводит меня к задней двери, и я, едва не запутавшись в собственных ногах, выхожу обратно на поляну. Ведьма внимательно оглядывает меня, а затем кивает.

– Но куда же мне идти?

Ее глаза снова каменеют и устремляются в лес. Медленно она указывает на черную, кромешную тьму за поляной. Я долго всматриваюсь в эту темноту, прежде чем снова повернуться к ней лицом.

Схватив меня за руку, ведьма достает из кармана своей юбки маленький кристалл, вкладывает его мне в руку и накрывает моей ладонью.

– Следуй за холодом и ночными тенями, – загадочно говорит она. – Кристалл укажет тебе путь. Пусть каждый твой шаг будет уверенным и ясным.

С этими словами она поворачивается обратно к своему домику, из которого по-прежнему исходят свет и тепло.

– Подождите! – восклицаю я, протягивая руку, чтобы задержать ее еще на мгновение.

Наши глаза встречаются, и она приподнимает бровь, словно спрашивая безмолвно. Запихнув поглубже свою неуверенность, я выдаю последний вопрос:

– Кого мне искать?

Ведьма нервно вглядывается куда-то в область позади, а затем снова возвращает внимание ко мне.

– У него много имен, – отвечает она, – но ты будешь называть его Торговцем.

– Но как я его узнаю?

– Поверь мне. Ты узнаешь его, когда увидишь, дитя мое. А теперь ступай.

После она легонько подталкивает меня в плечо, и уже во второй раз за сегодняшний вечер я осознаю, что для меня нет другой дороги, только в лес.

Глава 11

Хейзел

Отходя от домика, я закутываюсь в тяжелую мантию и слышу, как тихо защелкивается щеколда закрывающейся за мной двери.

Сделав глубокий вдох, я расправляю плечи и устремляюсь вперед через поляну в направлении, указанном ведьмой.

Если то, что она мне сказала, правда, если этот человек действительно может спасти моего отца, тогда у меня нет другого выбора, кроме как найти его.

Остановившись на краю поляны, я еще раз оглядываюсь на дом. В груди у меня тут же начинает щемить.

С этого ракурса этот странный маленький домик в лесу выглядит точь-в-точь как тот, который я нарисовала тогда в мастерской отца. Наверное, это знак. Или же все это просто какой-то странный кошмар, от которого я пока еще не очнулась.

Затаив надежду, я поворачиваюсь обратно к деревьям и ныряю в беспросветную тьму густого леса.

Как только я покидаю поляну, свет позади постепенно исчезает, окуная меня в кромешную темноту. Прямо мне в лицо задувает прохладный ветер.

Я только начинаю размышлять о том, как мне вообще найти нужный путь, когда вдруг чувствую теплое покалывание, поднимающееся вверх по моей руке. Взглянув вниз, я медленно разжимаю кулак, из которого показывается маленький кристалл.

Он испускает нежно-розовое свечение, которого хватает лишь на то, чтобы разглядеть что-нибудь в шаге от меня, не дальше. Я не могу оторвать глаз от кристалла, мой разум отказывается принимать то, что я вижу.

Я никак не могу подобрать объяснение этому явлению. Получается, остается только одно – это магия.

Самая настоящая магия.

Если бы только Киприан был здесь и видел это… Я так и представляю, как загораются его глаза, как он улыбается мне. Едва сдержав слезы, я пытаюсь успокоиться и отгоняю эти мысли подальше, в глубины своего сознания.

У меня нет на это времени, только не сейчас. Я должна сосредоточиться.

Сохранить надежду на будущее.

Крепко вцепившись в светящийся кристалл, я высоко поднимаю его, но не вижу вокруг ничего, кроме черной как смоль темноты.

Будучи чересчур ошеломленной, я совершаю ошибку и забываю все, что сказала мне ведьма, пытаясь сделать свой первый шаг. В этот же миг я ощущаю, что земля начинает уходить у меня из-под ног, и изо всех сил тянусь обратно. Я удерживаюсь, едва не рухнув головой вниз в темный лес, и пытаюсь снова не потерять равновесие.

Но вдруг я понимаю, что свет вокруг меня начинает меркнуть, и бросаюсь вперед как раз вовремя, успевая схватить маленький розовый кристалл буквально за секунду до того, как он упадет и его поглотит густой лесной войлок.

Грязная, тяжело дыша, я подтягиваю ноги к груди, на мгновение пытаясь прийти в себя. Закрыв глаза, я вновь сосредотачиваюсь на том, что сказала мне ведьма.

Мои шаги должны быть уверенными и ясными, я должна знать, что иду правильным путем. Никакого отклонения от курса, даже по ошибке. Одно неверное движение может оказаться фатальным, и в этом я только что убедилась.

Все еще пребывая в шоке, я заставляю себя подняться на ноги и попытаться снова.

На этот раз двигаясь уже гораздо осторожнее, пробираюсь все глубже и глубже в чащу леса, сначала проверяя почву, перед тем как шагнуть, как и велела ведьма. Во всяком случае, ведьма была права: я уже сама знаю правильный путь, хотя и хотелось бы, чтобы она подробнее объяснила, откуда я его узнаю.

Проходит совсем немного времени с начала пути, я медленно шагаю, переставляя вперед одну ногу за другой, как вдруг в какой-то момент меня охватывает дикий озноб и по всему телу проходит дрожь, пронизывая до костей. Несмотря на это, я все равно остаюсь настороже и продолжаю медленно идти.

С каждым шагом в правильном направлении земля под ногами становится тверже, а воздух вокруг холоднее. Потуже затянув мантию, я намертво вцепляюсь пальцами в драгоценный кристалл и продолжаю двигаться вперед.

Деревья редеют, их ветви оголяются, а тропинка оказывается усыпанной опавшими листьями и ветками.

Темнота, кажется, становится все гуще и тяжелее, с каждым шагом начиная давить на меня сильнее. Вскоре даже свечение кристалла в моей руке становится едва заметным, но я заставляю себя идти, одна нога за другой.

Из-за морозного воздуха горят легкие, и вокруг начинает расстилаться тонкая вуаль тумана, словно приветствуя меня в этой новой части леса.

Внезапно весь мир вокруг затихает, и я замираю тоже.

Едва осмеливаясь дышать, я жду и прислушиваюсь, надеясь уловить хоть какие-нибудь признаки жизни. Чтобы птичка запела свою песню, или ветка хрустнула под лапой пробегающего кролика.

Но я ничего не слышу, ни единого звука.

Такое ощущение, будто лес поглотил все шумы, и только мое прерывистое дыхание раздается среди полной тишины.

Воздух такой разреженный и густой, что я едва могу дышать. А когда я оглядываюсь по сторонам, кажется, что с неба падают крошечные блестящие сосульки.

Я еще плотнее закутываю в мантию свое дрожащее тело, пытаясь хоть как-то согреться, но мантия не дает уже никакого тепла.

Еле волоча ноги, я заставляю себя продолжать идти, и вскоре кажется, что даже из моего собственного дыхания на выдохе в воздухе образуются льдинки. Вся влага губ и глаз тоже начинает замерзать; из-за этого зрение мое затуманивается, и лопаются обветрившиеся губы.

Мне приходится часто моргать, в попытке хоть как-то прояснить взгляд. Еще три шага, и мои глаза окончательно слипаются от инея, покрывающего их. Не в силах сморгнуть этот лед с век, я закрываю глаза, оставляя крошечную щелочку, через которую я вижу лишь какой-то лучик света.

Я не могу разобрать никакие очертания впереди, поэтому вынуждена полагаться лишь на знание, заложенное в моих конечностях, и ощущение земли под ботинками.

Иней покрывает глаза и кожу лица, но я продолжаю идти. От боли мое дыхание уже превратилось в короткие вздохи.

И все же я не сдаюсь.

Поднимается пронизывающий ветер, воющий в ушах, словно кричащий мне повернуть назад, пока еще не слишком поздно. Я отворачиваю от него лицо, но это ни капельки не помогает и не приносит облегчения.

Холод давит, сжимая ребра все сильнее с каждым вдохом ледяного воздуха. Мне кажется, что из меня вынимают сердце и душу. Все бы сейчас отдала лишь за глоток приятного, теплого воздуха.

И все же я продолжаю идти.

А потом слышу голос. Он, такой же острый, как лед, который покрывает меня всю с головы до пят, рассекает гул ветра, но мои уши уже не в состоянии распознать его.

Я останавливаюсь, дрожа, и с трудом открываю глаза, несмотря на то что их полностью покрывает лед.

Внезапно ветер стихает.

Воцаряется тишина. Мир словно застывает во времени. Кристаллики льда неподвижно висят в воздухе, смещаясь только при моем выдохе или повороте головы, пока я иду на этот голос в темноте.

– Что привело тебя сюда, крошечное создание? – раздается голос снова четко и так холодно, еще холоднее, чем воздух вокруг. Он пронзает мое сердце как ледяной кинжал, отнимая остатки кислорода.

Никогда не слышала ничего подобного.

Часть меня жаждет услышать его снова и почувствовать, как голос этого существа рассекает мою кожу, острее лезвия и прочнее стали… и все же я понимаю, что не должна этого хотеть.

– Говори, – приказывает голос, ужасный и одновременно прекрасный.

– Торговец, – хрипло отвечаю я, вглядываясь в темноту вокруг и пытаясь разглядеть, с кем говорю. – Я ищу Торговца. Мне нужно поговорить с ним.

От кристалла исходит совсем тусклое свечение – я не могу разглядеть ничего сквозь отблески льдинок, висящих в воздухе, и ночных теней, за которыми скрывается этот голос.

Голос ничего не отвечает. Мертвая тишина оседает свинцовой тяжестью разочарования у меня в душе.

Если этот мужчина не тот, кого я ищу, то я не знаю, как смогу жить дальше. Я не смогу спасти своего отца. Не в силах смириться с таким исходом, я снова открываю рот, чтобы заговорить.

– Это ты? Ты тот, кого называют Торговцем?

Наступает короткая пауза, сердце бешено колотится у меня в груди, но затем он вдруг отвечает:

– У меня много имен, крошечное создание, и да, это одно из них.

Услышав это, я немедленно испытываю облегчение.

Я выпрямляюсь, щурясь сквозь слой льда на ресницах, и пытаюсь разглядеть его, но тени ночи отказываются открываться передо мной. Прилив надежды заставляет меня сделать еще один шаг вперед, сердце все еще стучит как сумасшедшее.

– Пожалуйста, – говорю я, едва не подавившись этим словом. – Пожалуйста, я хочу договориться. Заключить сделку. Это важно.

И снова голос молчит. Что же я делаю не так?

Уже на грани, я тихо всхлипываю, но в тот момент, когда на глазах появляются слезы, они мгновенно превращаются в лед. Я издаю вопль боли и падаю на колени. Прижав ладони к глазам, заставляю себя успокоиться.

Я не могу сдаться сейчас, когда уже так близка к тому, чтобы получить то, за чем пришла. Если ведьма верит, что он может помочь мне, тогда и я должна верить, что он поможет. Что он тот самый, кого я так долго искала.

– Пожалуйста, я сделаю все, что угодно.

Тени тьмы испускают вздох, который обволакивает меня, как пронизывающий ветер, принося с собой холод еще сильнее. И все же в моей душе зарождается маленький огонек надежды.

– Тебе лучше вернуться назад, крошечное создание. Ты не знаешь, о чем просишь.

– Пожалуйста, я не могу вернуться. Мне нужна твоя помощь.

– Поворачивай назад.

– Нет, – отвечаю я, вкладывая в это слово столько силы, сколько могу. – Только после того, как ты услышишь мою просьбу. Или выходит, твое имя врет и ты никакой не торговец? Торги и сделки – это ведь их дело.

Я не знаю, что подтолкнуло меня произнести эти слова, но что-то в них заставляет содрогнуться воздух вокруг.

Мертвая тишина оглушает. Я начинаю переживать, что своими словами просто-напросто нанесла ему непоправимую обиду.

– Пожалуйста, – пытаюсь я в последний раз. – Пожалуйста, это срочно.

– Правда?

Все, что я могу сделать, – это лишь кивнуть головой.

Был бы воздух вокруг хотя бы чуточку теплее. Тогда бы я смогла, по крайней мере, посмотреть на него, умоляя спасти отца. Но похоже, небеса больше заинтересованы в том, чтобы показать мне, насколько я ничтожное существо в сравнении с этим человеком.

– Хорошо. Но ты должна увидеть меня, прежде чем озвучишь свою просьбу.

Это пугает меня, я боюсь, что у меня не получится этого сделать, но все же заставляю себя открыть глаза пошире, морщась ото льда, колющего веки и лицо.

Вглядываясь в темноту, я отчаянно пытаюсь найти его. Сосредоточиться на движущихся тенях, гадая, которая из них может его скрывать. Клянусь, разум играет со мной злую шутку: все вокруг сливается воедино, от чего я издаю стон разочарования.

Ну же, я ведь так далеко зашла, столько всего преодолела, я не могу сейчас потерпеть неудачу.

Я уже начинаю думать, что все потеряно, как вдруг тени ночи расступаются и из-за них появляется мужская фигура.

Широко раскрыв глаза, я безмолвно наблюдаю, как мужчина входит в круг слабого свечения кристалла. Он возвышается надо мной, и мне приходится вытянуть шею, чтобы взглянуть на него. И все равно смотрю снизу вверх.

Сердце замирает. Это существо с ужасающей маской черепа на лице. Разум больше не воспринимает его как обычного человека.

Клубящаяся тьма окутывает его, словно живая, когда он наклоняется ко мне.

Все мое тело начинает дрожать, когда его сквозь маску вижу бездонные черные глаза. Они встречаются с моими, и, клянусь, я чувствую, что ему удается заглянуть в самые глубины моей души.

Он больше не издает ни звука и не двигается, пока я продолжаю смотреть на него. Внезапно до меня доходит, что он, вероятно, ждет, когда я выскажу свою просьбу.

Я уже открываю рот, чтобы начать говорить, но не могу произнести ни слова.

Нахмурившись, я вдруг хватаюсь за грудь, чувствуя, как последняя капля тепла покидает тело. Я издаю тихий, дрожащий вздох как раз в тот момент, когда последние силы оставляют меня.

– Мой отец… – шепчу я.

Последнее слово замирает на моих устах. Меня, наконец, поглощает полная темнота.