Текст книги "Хантер"

Автор книги: Элис Маст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Прогуливаясь по улицам городка, я увидела небольшой трейлер и привязанную к нему лодку на прицепе. Мужчина привязывал лодку, а дети бегали вокруг и играли в мяч. Подойдя ближе и присев на обочину, я стала ждать, когда мужчина уйдёт и у меня появится возможность спросить у ребятни, куда они направляются. Долго ждать не пришлось, и минут через десять мужчина удалился в дом, а я, воспользовавшись этим моментом, подошла к детям и подобрала укатившийся от них мяч.

– Отдай, это наш мяч! – завопил мальчуган.

– Держи, я не хотела его забирать себе, – мальчишка с силой отобрал у меня мяч и убежал к дому.

– Лизи, пойдём домой! – крикнул мальчишка с крыльца.

Девочка неподвижно стояла и разглядывала меня. Присев на корточки, я улыбнулась ей.

– Привет. Представляешь, меня тоже зовут Лизи! – я приподняла брови и снова ей улыбнулась.

Девочка прищурила глаз и посмотрела на меня.

– Ты живёшь тут? – я посмотрела на дом, потом на девочку.

– Нет, здесь живёт мой дедушка. Я живу в Сиэтле с мамой и папой. Мы утром уезжаем домой, а дедушка остаётся.

– Ух, ты! Сиэтл – это замечательно!

– А ты где живёшь? – девочка снова прищурила правый глаз.

– Лизи, я же тебе сказал, пойдём в дом! – крикнул мальчишка со злостью.

– Беги, тебе пора! – я подмигнула ей и быстро скрылась за поворотом.

Если они завтра утром едут в Сиэтл, то это хороший способ сократить расстояние до дома. Надо только придумать, как пробраться к ним и остаться незамеченной.

Как только стемнело, я пробралась под брезент и залезла в лодку. Очередная холодная ночь. Все кости пробрало ознобом и меня затрясло. О Боже, я убью Хантера, главное – добраться до него. Посветив зажигалкой, я нашла в лодке небольшой трюм, в котором была пара ящиков с инструментами, спасательные жилеты и вёсла. Вытащив всё это, я забралась туда и аккуратно устроилась, подложив под себя жилеты и загородив себя ящиками. Очень хорошее укрытие. Устроившись, я провалилась в сон.

Сон был беспокойный, я постоянно мёрзла, просыпалась и нервничала, и когда мы наконец тронулись, я немного успокоилась. Сколько ехать до Сиэтла я даже не представляла, но думаю, что не больше часов тридцати-сорока. Примерно я представляла, где нахожусь, сразу вспомнились уроки географии. Я слышала, как мы без лишних хлопот доехали до парома и через пару часов поехали дальше, я практически всю дорогу дремала. Машина ни разу не останавливалась за всё время, что было на руку. Примерно часов через пятнадцать-двадцать я уже вся извелась, так как лежать в одном положении было неудобно, и вся извертевшись, я вылезла из трюма и растянулась по всей лодке, приводя тело в норму. Немного отлежавшись, я выглянула на улицу. Была тёмная ночь. Видимо, мы ехали гораздо дольше, чем мне показалось. А это значит, что скоро подъедем к Сиэтлу. Вернувшись на место, я снова решила вздремнуть, так как другого ничего не оставалось. Думать мне нельзя, мысли мои меня пугали. Я желала только одного – свернуть Хантеру его драгоценную шею.

Я резко проснулась от понимания того, что мы никуда не едем. Выглянув из-под брезента, я поняла, что мы приехали и вокруг никого. Прислушавшись, я ничего не услышала. Подождав пару минут, я решила, что пора вылезать из своего укрытия.

Никогда не была в Сиэтле, да и вообще я мало где была. Надо что-то думать и где-то добыть денег на билет до следующего города. Пройдя по городу, я заходила в кафе, где могли бы требоваться официантки, но меня нигде не брали. Видок у меня был ещё тот. Зайдя в очередное кафе, я сразу прошла в туалет и попыталась привести себя в порядок.

Через двадцать минут я была более или менее похожа на приличного человека. Сев за крайний столик у окна, в углу, я обратила внимание на раскрытую сумку, которая принадлежала человеку, сидевшему за соседним столом. Меня окатило жаром, а дыхание стало прерывистым. Я никогда не воровала. Но мне нужны деньги. А они прямо передо мной и рядом никого. Я огляделась и решительно встала. Схватив кошёлек из сумки, я пулей вылетела из кафе. Мне кажется, никто даже ничего и не заметил. Но я всё равно убежала подальше от кафе. Моя добыча составила триста тридцать семь долларов. Нехило, но руки до сих пор тряслись. Засунув деньги в карман и выкинув кошёлек, я отправилась на автобусную остановку.

Изучив на вокзале карту, я проложила маршрут до середины страны, пока денег хватало добраться до Альбукерке, штат Нью-Мексико. Маршрут с двумя пересадками и почти два дня пути. Денег осталось только на воду и сэндвич, который я мгновенно проглотила, даже не заметив его вкуса. Мысленно я уже хоронила Хантера.

В Альбукерке, для того, чтобы заработать деньги на билет, мне пришлось мыть посуду в маленькой забегаловке, три дня ночуя в каморке. Хозяину было абсолютно неважно, кто я и что я, и он взял меня без лишних вопросов. Местные официанты поглядывали на меня с каким-то презрением и недоверием. И не зря, в последний день я обчистила их карманы на сто тринадцать долларов. Я не воровка! Господи, я не воровка, но мне так нужны эти деньги.

Добравшись до Хьюстона, штат Техас, я уже ненавидела автобусы. От их вида меня тошнило, как, впрочем, и от грязной посуды, которую мне в Хьюстоне пришлось мыть целую неделю, чтобы заработать денег на очередной билет. Я практически не ела и не спала, работая в две смены. В Хьюстоне официанты оказались более добрыми, и обворовывать их я не стала. Одна из девушек, видя мою одежду, на следующий день принесла мне свою, которую не носит. Двое штанов, футболка, кофта и бельё. В Хьюстоне я так же ночевала в каморке, договорившись с хозяйкой. Часть денег от зарплаты она оставляла себе за ночлег. В такие моменты я думала, что моя жизнь – это жалкое существование и гонка на выживание. Я не понимала, почему Хантер так со мной поступил, для чего это было нужно. Что это мне даст? Чему научит? Хотя это уже научило меня воровать и мыть посуду за ночлег и еду. Я нахожусь уже более двух недель в этом чёртовом сказочном путешествии! И мне кажется, что это никогда не закончится.

Из Хьюстона я отправилась в Атланту, а оттуда денег хватило доехать только до Шарлот. Но дом уже был настолько близок, что мой адреналин подскочил. Я была в Северной Каролине и знала, что до дома четыре часа езды. Денег не было совсем, и мыть посуду в очередной раз я не собиралась. Мне не терпелось поскорее добраться до Хантера, было уже неважно как, хоть автостопом.

Через два часа мне, наконец, улыбнулась удача: остановилась фура, ехавшая до Джексонвилла. Водитель годился мне в деды, и я села, не побоявшись ехать с ним одна. Да и бояться мне нечего, я смело могла бы уложить его одной левой, он бы и не успел опомниться. Мы познакомились и разговорились. Разговорившись, я рассказала ему, что со мной приключилось и на какие фокусы способен мой дядя. Томас, так звали водителя, напоил меня горячим чаем с бутербродами, а потом и вовсе стал рассказывать смешные истории. Всё-таки я везучий человек! Время пролетело быстро, и за четыре часа мы добрались до Джексонвилла. На прощание Том сунул мне в руку смятую двадцатку и пожелал удачи. Что ж, удача мне и в самом деле нужна. От Джексонвилла до Ньюпорта я добралась уже на автобусе за сорок минут. Первое моё желание было тут же отправиться к Хантеру и разобраться с ним. Но потом возникла идея получше.

Осторожно пробравшись на нашу поляну, я взяла лук и пошла в заповедник, вглубь леса. Сейчас был сезон охоты, и у меня возникла безумная идея. Сил не было от долгого недоедания и недосыпания, но я решила идти до конца. Мне потребовалось несколько часов, прежде чем я наткнулась на то, что искала.

Олень, хороший, добротный, весом примерно сто двадцать фунтов. Он тихо жевал траву, постоянно оборачиваясь и замирая. Я осторожно натянула тетиву и затаила дыхание. Но потом резко опустила лук и обернулась. Ветер дул не в мою пользу, и олень мог меня почувствовать. Осмотревшись, я осторожно перешла в другое место и притихла, наблюдая за ним. Он до сих пор стоял на том же месте, но теперь он замер. Я быстро натянула тетиву и перестала дышать. Мне кажется, я слышала, как бьётся его сердце. Прицелившись, я выпустила стрелу на выдохе, попав оленю прямо в сердце. В этот момент я упала на колени и вытерла слезу, которая покатилась из моих глаз. Я дома. И я докажу Хантеру, что я сильная, смелая, я готова ко всем испытаниям.

Связав оленя, я взвалила его на плечи и пошла к дому. Смеркалось. Олень был очень тяжёлый, а из раны капала кровь прямо на меня. Я шла по улице к дому, вся в крови, с оленем на плечах. Соседи стали выходить из своих домов, показывая на меня пальцем и бурно что-то обсуждая. Я подошла к гаражу, в котором были Хантер и Фил, бросила оленя к их ногам и посмотрела Хантеру прямо в глаза. Я ненавидела этого человека всем сердцем.

Фил смотрел растерянно, то на меня, то на Хантера, пытаясь что-то сказать, но не сказал, а только почесал в затылке, прошагал мимо меня и разогнал соседей.

Мы стояли молча и глядели друг на друга. Я была так зла, что готова была наброситься на него и разорвать его на мелкие кусочки. Хантер подошёл к оленю и рассмотрел рану.

– С одного выстрела! Молодец!

– Я ненавижу тебя!

Он встал и приблизился ко мне.

– Ты мне потом ещё спасибо скажешь! Поэтому не драматизируй, Ноэль. Ты хотела стать профессионалом. Так будь готова к любым поворотам судьбы, – и ушёл, оставив меня одну.

Мысленно я прострелила ему голову!

Глава 8

Нью-Йорк, 2005 год

С того момента, как я вернулась из своего «путешествия» через всю страну, прошло уже несколько месяцев. Рождество и Новый год я встретила в одиночестве. С Хантером мы не разговаривали, я его ненавидела, не хотела видеть и знать. Как он мог так со мной поступить?!

Как только он появлялся в поле моего зрения, я начинала закипать и была готова убить его. По ночам мне часто снились кошмары, я с криком просыпалась среди ночи и не сразу понимала, что я в своей кровати. Самые страшные кошмары были связаны с водой. Я постоянно тонула и не могла всплыть, захлёбываясь и теряя сознание, а потом кричала и просыпалась вся в холодном поту. Я долго пыталась прийти в себя и понять, для чего это было необходимо?

Я не понимала суть его столь жестоких методов. Но пришла к выводу, что возможно, так было нужно. Всё, что он делает со мной, он делает так, как умеет, и никак иначе. И если он считает, что так правильно, то возможно, так и должно быть. Я немного отошла и попыталась его понять, поставила себя на его место. Предполагаю, что я бы, возможно, поступала точно так же.

Он терпеливо ждал, когда я справлюсь со своей ненавистью, чтобы продолжить тренировки, так как я два месяца его игнорировала и занималась одна.

Спустившись в подвал, я застала его на тренажёрах. Он остановился, вытер лицо и глубоко вздохнул:

– Я уже закончил.

– Если хочешь, можешь остаться. Я не против, – я улыбнулась.

– Ты уже не злишься на меня?

– Нет, я пересмотрела своё отношение к данной ситуации.

– И ты поняла, что это колоссальный опыт, который пригодится тебе не раз?

– Н-да, совершенно верно!

– Отлично! Я рад, что до тебя, наконец, дошло! – он закатил глаза и улыбнулся. – Кстати, я еду в Нью-Йорк на несколько дней, не хочешь со мной?

– Школа?

– Позвоню скажу, что ты заболела, – он улыбнулся и вышел, оставив меня одну.

Какие дела были у него в Нью-Йорке, я не знала, да и не моё это дело. Я прогулялась по городу, сходила в парк, а потом вернулась на крышу наблюдать за людьми в оптический прицел. Это занятие мне нравилось гораздо больше, чем бесполезно слоняться по городу. Хантер уехал, сказав, что его не будет несколько дней, предоставив мне полную свободу.

Дни шли, ночи тянулись. Хантера не было. Я страдала бессонницей. На третью ночь я проснулась в холодном поту. Бессонница прошла, а на смену ей пришли кошмары. Мне снился наш дом, тот день и смерть родителей. Мне давно не снились подобные кошмары. Больше я не могла уснуть. Мне необходимо съездить на кладбище.

Наручные часы показывали семь утра, я ехала в такси и очень нервничала. Мне нужно было их навестить. Как бы я ни гнала от себя все те чувства, которые так тщательно скрывала, они рвались наружу. Выносить это больше не было сил.

Я почти подошла к нужному месту, но вдруг резко остановилась: возле «моей» могилы на корточках сидела молодая девушка в очках, в руках она держала белые розы. Я спряталась за дерево, чтобы меня невозможно было увидеть. Девушка сидела ко мне спиной, и я понятия не имела, кто она и что она тут делает. Она сняла очки и положила розы на «мою» могилу. Недалеко стоял молодой человек, и было видно, что его это напрягает.

– Мэри, пойдём, нам пора, сколько можно?! – его голос прыскал ядом.

Неужели это Мэри Питерс? Никогда бы не подумала, что она будет приходить ко мне. Видимо, я ошибалась в ней, и она действительно считала меня подругой. Не думала, что обо мне ещё кто-то вспоминает. Это для меня было открытием.

Она ничего не ответила парню, а лишь шмыгнула носом и промокнула глаза носовым платком, который ей протянул её спутник. Встала, дотронулась до мраморной плиты, проведя пальцами по моему имени, и молча ушла, пройдя мимо парня. Он взглянул на белый мрамор и тоже удалился.

Подождав немного, пока они отойдут на значительное расстояние, я вышла из своего укрытия. На душе было тоскливо, грустно и скребли кошки. Я поднесла к лицу белые розы и втянула их аромат. Она знала, что я любила именно белые розы. Не красные, розовые или жёлтые, а именно белые. Они чистые, нежные, непорочные. В глазах стояли невыплаканные слёзы готовые обрушиться. Я провела рукой по выдавленным буквам своего имени. Слеза скатилась по щеке и упала на мрамор, оставив маленький след. Я подняла голову вверх и зажмурилась, прогоняя слёзы и заглушая рыдания, вот-вот готовые вырваться наружу.

– За что ты так со мной?! Боже, что тебе я сделала?! Что?! Разве такой жизни ты для меня хотел! Я ничего не понимаю. Ничего! Я не могу понять, почему ты так со мной поступил. Я совсем ещё ребёнок, чтобы понять всё это. В моей душе до сих пор живет та маленькая шестнадцатилетняя девочка, которая никак не может понять, почему её родителей убили. Почему ты оставил меня? Зачем я тебе? Я не хочу жить. Жить той жизнью, что ты мне уготовил, но мне приходится это делать, и виноват в этом ты! – я кричала в небо, упав на колени. Мне было всё равно, увидит меня кто-то или нет. Это тяжёлым камнем давило мне на грудь, и я должна была выплакаться и выговориться. Я прижала к груди колючий букет белых роз. Такой нежный и в то же время жестокий. Как этот мир. Красивая, нежная оболочка с острыми шипами. На вид он прекрасен, но стоит к нему прикоснуться, он больно уколет тебя.

Я упала на колени перед могилой отца и заплакала сильнее. Два года я гнала их от себя. Старалась не думать о них. Мысли о них причиняли мне боль. Я отключила все чувства. А сейчас они вырвались, взорвались и поглотили меня.

– Прости, прости меня! Я обязательно найду того, кто это сделал. Я клянусь тебе, папочка. Он ответит за всё. За ту боль, за те страдания, которые я пережила. За боль, которую пережили вы. Я клянусь, отец! Я сдержу своё слово. Я обещаю.

Я очень долго сидела возле их могилы. То плакала, то смеялась, вспоминая свою прошлую жизнь, а потом снова рыдала, как сумасшедшая. Мне было больно. Больно осознавать, что их больше нет.

Глаза опухли от слёз. Надев очки, я спряталась за привычной маской безразличия. Чувства были снова отключены. Делать ничего не хотелось. В душе была пустота. Полдень в Нью-Йорке. Пробка. Километровая и многочасовая. С кладбища я возвращалась намного дольше, чем ехала туда. В квартире меня встречал Хантер с серьёзным видом.

– Где ты была?

– Гуляла! – чёрт, и зачем он вернулся именно сегодня?

– Что с голосом?

– Ничего! Жизнь прекрасна! – я язвила. Очки снимать не хотелось: сразу обрушится шквал вопросов, на которые я не могла дать ему ответ.

Я прошла и упала на кровать, уставившись в потолок.

– У тебя плохое настроение? – Хантер не унимался.

– Иди к чёрту! – лучше бы он ещё пару дней не появлялся. Зачем он приехал именно сегодня? Я не хотела его видеть. Я не хотела ничего. В душе было больно и пусто! Мне самой не хотелось жить!

Хантер подошёл и резким движением поднял меня с кровати. Очки слетели, и я предстала перед ним во всей красе с опухшими, заплаканными глазами. Его взгляд был жесток и суров. Он молчал и просто смотрел на меня. Только сейчас я заметила, что уже не такая я и маленькая, у нас с ним почти одинаковый рост, я пониже только на несколько сантиметров. Я и не заметила, когда выросла.

– Что с тобой происходит? – голос был спокоен, а взгляд немного подобрел.

– Я устала! Я так больше не могу! – я оттолкнула его, ударив в грудь. – Мне надоели все эти бесцельные тренировки. Я хочу большего! – голос сорвался на крик.

– Ты не готова! – он развернулся и отошёл к окну.

– Я готова! Ты это прекрасно знаешь. Ты не хочешь, чтобы я двигалась дальше, вот и всё! Ты не хочешь, чтобы я переступила черту! Но только ты забыл, Хантер, что я пошла за тобой только ради того, чтобы именно и переступить эту черту. Пошла, чтобы научиться убивать. И я этого хочу. Я готова. И если ты не можешь мне этого дать, тогда наши с тобой пути расходятся! – я выкрикнула всю тираду на одном дыхании, не отдавая отчёта в последних словах. На самом деле я не хотела потерять Хантера. Без него я никто.

Он быстро обернулся, схватил меня за руку и вытащил из квартиры. Мы спускались в лифте до гаража, и я видела, как он нервничал. Он был безумно зол. На меня ли, на себя ли, но очень зол. Как обычно, он просто молчал. Меня это бесит, жутко бесит. Это просто не выносимо!

– Может быть, ты скажешь, куда мы направляемся? – я закипала.

Он вытолкнул меня из лифта и посмотрел со злостью.

– Разве ты не хотела большего?

Сердце бешено заколотилось. Большего? Я хотела большего. Мы дошли до наших парковочных мест. В углу я узнала знакомый мне седан, запылившийся от неиспользования. Недалеко от него под чёрным чехлом стоял мотоцикл.

– Твой мотоцикл?

– Да.

Я направилась к нему, очень хотелось на него взглянуть.

– Садись в машину, у нас мало времени.

Я ещё раз оглянулась на мотоцикл. Как-нибудь в другой раз. Но я обязательно на нём прокачусь.

Мы неслись как сумасшедшие, как будто за нами кто-то гнался. А потом он немного успокоился и снизил скорость. Хантер молчал и лишь изредка зло поглядывал на меня. Я же не понимала, что всё это значит.

Брайтон-Бич – район, расположенный в Нью-Йорке на юге Бруклина, густонаселённый русскими, евреями, украинцами. Мы ехали по задворкам Брайтон-Бич очень осторожно, как будто Хантер, как охотник, выслеживал свою дичь. Остановились возле старого кирпичного дома. Хантер надел очки и велел мне выходить.

Мы зашли в полутёмный подъезд. На потолке, покачиваясь от сквозняка, мигала тусклая лампа. Воняло сыростью и мочой. Запах просто отвратительный.

Остановились возле квартиры под номером 2А. Он всучил мне в руки пистолет с глушителем и постучал в дверь.

От неожиданности я чуть не уронила его. Руки вспотели, а в горле пересохло. Адреналин начал зашкаливать, сердце билось с бешеной скоростью.

– Как откроет, стреляй прямо в голову. Секундное замешательство – и ты труп.

Я посмотрела на него широко открытыми глазами. Он даже не шелохнулся и не посмотрел на меня, говоря мне это. В голове блуждало миллион мыслей. Одна из них: что, если меня сейчас убьют?

Дверь открылась, и передо мной под прицелом стоял тучный мужчина, в просаленных штанах и с вспотевшим лицом. Не ожидавший такого гостя у себя на пороге, он сначала остолбенел, а потом быстро стал вытаскивать пистолет из-под ремня своих грязных штанов.

Я думала, что упаду сейчас в обморок. Моё сердце уже давно выскочило и спряталось в вонючий угол. Краем глаза я увидела, что Хантер совершенно спокоен и смотрит куда-то в пол, выражая абсолютное безразличие к происходящему. Я боялась пошевелиться. Дыхание стало прерывистым. Мужик уже начал поднимать на меня свой пистолет. В считанные секунды жизнь пронеслась перед глазами. Я задержала дыхание и нажала на курок.

Хантер прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону. Всё ещё дрожа, я посмотрела на мужчину, лежавшего на полу с дыркой во лбу. По всей комнате были разбросаны пакеты с белым порошком, на столе дымилась сигарета, а из радио на окне диктор выкрикивал: «Добрый вечер, Страна!» Я нервно сглотнула и выбежала вслед за Хантером.

Потаённые уголки моего подсознания потихоньку возвращали меня в реальность. Я убила человека? Я убила. Я убийца! Я не могла понять, что я чувствую. Я не знала. Не могла думать. Меня всю трясло и колотило. Дыхание потихоньку восстанавливалось, и я выдохнула полной грудью. Хантер, молча, посмотрел на меня, аккуратно забрал оружие из моих рук и завел мотор.

Мы ехали медленно и не торопясь. Периодически он смотрел на меня, а я на него. Мы молчали. Я не могла ничего говорить.

Минут через десять он достал телефон и кому-то позвонил.

– Боб, Брайтон-Бич, – лицо его было серьёзным.

Он взглянул на меня.

– Это не я. Это Ноэль.