Текст книги "Герцогиня оттон Грэйд"
Автор книги: Елена Звездная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Не интересовался. – Судя по тону, герцога действительно совершенно не интересовали чужие сложности. – Ко всему прочему, мое эмоциональное состояние без вас было гораздо стабильнее, леди оттон Грэйд.
Упрек прозвучал почти угрожающе. Прекратив вглядываться в темноту, я развернулась к герцогу и, не скрывая ни собственного возмущения, ни собственной злости, искренне ответила:
– А я без вас вообще была счастлива!
И даже вино и то ощущение опьянения не стало препятствием для ужаса, охватившего меня после этих слов. Мгновенно вспомнилась демонстрация жестокости лорда Грэйда, произведенная накануне, и казалось, вот прямо сейчас сильные пальцы сомкнутся на моей шее, лишая доступа воздуха. Лишая гордости и самоуважения. Лишая жизни. И я невольно отшатнулась, но позади было окно и впившийся в спину подоконник, а впереди взбешенный герцог и расплата за мою несдержанность.
Однако последний представитель династии Грэйд стоял, молча глядя на меня, и казалось, что не только его лицо, но и взгляд окаменел. И он продолжал стоять без движения, а за окном все тревожнее били в колокол, гремела подступающая гроза, сверкали молнии, и в какой-то момент, ощутив, как закружилась голова, я поняла, что не дышала все это время.
– Страшно? – внезапно поинтересовался герцог.
Грянул гром! Так близко, что вибрации от грохота я ощутила всем телом. Вспышка молнии! Яркая, ослепительная – и осветившееся на миг бледное лицо мага с черными, словно бездонными провалами глаз. Грохот грома! Заставивший вскрикнуть от ужаса и зажмуриться, не в силах и дальше смотреть на собственную смерть.
Но даже с сомкнутыми веками я различила еще одну вспышку молнии, яркую, ослепляющую…
Удар грома!
Удар настолько близкий, что задрожала посуда на столе и с глухим стуком попадали из подсвечников свечи, а ветер, ветер вдруг ворвался на террасу не украдкой, не порывом, а полновластным хозяином, засвистевшим, завывшим, распахивающим остальные окна. И в то же мгновение герцог притянул меня к себе, сжимая с такой силой, что самой себе я показалась крохотным испуганным комочком, замершим от ужаса. Но когда лорд оттон Грэйд накрыл мои губы собственными, я едва сдержала крик. Забилась, пытаясь вырваться, и оказалась в капкане, где не существовало ничего кроме жуткого воя ветра, сжавшего меня до боли мужчины и прикосновения, лишающего воздуха.
Вспышка молнии!
Слепящая даже сквозь сомкнутые веки.
И грохот грома, перекрывший грохот моего собственного, неистово заколотившегося сердца. И все окружающее утратило четкость, реальность, осознанность, словно это сон. Сон, в котором так оглушающе воет ветер, а капли дождя падают на мое лицо.
Вспышка молнии!
И мгновенно последовавший за ней удар грома!
Я вскрикнула, и крик словно спровоцировал черного мага, до той поры лишь сжимавшего меня в объятиях, а теперь с неистовой силой, с жадностью, граничащей с жаждой, начавшего целовать меня так, что дыхание покинуло вовсе. Дыхание и ощущение реальности. И когда руки, пытавшиеся оттолкнуть последнего представителя жестокой военной династии Грэйд, бессильно соскользнули вниз, он лишь сильнее обнял меня, продолжая болезненно, алчно, исступленно целовать так, словно хотел лишить не только сопротивления, но и души.
И вдруг, на миг прервавшись, герцог четко и холодно приказал:
– Расстегни мою рубашку.
Дрожа всем телом, едва сдерживая подступающую истерику, я лишь выдохнула:
– Что?
Он рванул ее сам – молниеносным, безжалостным движением разорвав от воротника до пояса, а затем, подхватив мои безвольно повисшие ладони, приставил к своей обнаженной коже, склонился вновь к моим губам и выдохнул:
– Держись.
Вспышка молнии!
Грохот, раздавшийся, казалось, в самом моем сердце, и рывок, лишивший ощущения пола под ногами. И пелена дождя, словно отрезавшая нас от замка! И лишь увидев, как стремительно удаляется от нас замок Грэйд, я поняла, что мы… летим! Летим!
– Гроза, Ари, – прошептал, целуя мои волосы, герцог. – Я же обещал.
И рывок вверх, навстречу нескончаемым потокам дождя, навстречу разрядам молний и грохоту грома, сотрясающему, казалось, сами небеса. И забыв о случившемся только что, я прижалась к лорду оттон Грэйду, чувствуя, как все сильнее намокает платье, и боясь соскользнуть, сорвавшись вниз вслед за каплями воды.
– Держу, – словно прочитав мои мысли, произнес он.
И вместе с порывом ветра мы вдруг понеслись куда-то во тьму, падая и вновь взлетая, совершенно мокрые, сопровождаемые вспышками молнии и свистом ветра.
И в каком-то очередном падении в непроглядную тьму герцог вдруг остановился и, перехватив меня сильнее за талию, крикнул, перекрывая шум грозы:
– Истаркан.
Я повернулась на его голос и увидела огромный светящийся крест на вершине горы, которая была освещена ручейками, столь же синими, как и он сам. И сквозь пелену дождя это казалось невероятным, нереальным зрелищем.
– Руда светится, я подлетел слишком близко, – объяснил лорд оттон Грэйд. – Не замерзла?
– Нет, – солгала я, обнимая его крепче.
Вспышка молнии ударила столь близко, что я вскрикнула от испуга. А герцог вдруг протянул руку, перехватывая часть разряда на ладонь, и едва молния погасла, в его ладони заискрились темно-синие кристаллы, мерцающие так, словно теперь молнии сверкали в них. Он повернулся, в свете сияющих кристаллов, омываемое потоками воды, его лицо вдруг показалось мне лукаво-предвкушающим, а затем лорд оттон Грэйд вновь наклонился к самому моему лицу и прошептал, касаясь моих губ:
– Хочешь?
Кристаллы? Если бы не необходимость держаться за герцога, я бы с удовольствием хотя бы прикоснулась к ним, а так все, что оставалось, это сознаться:
– Очень.
Герцог, с каким-то затаенным предвкушением глядя на меня, протянул ладонь, предлагая забрать камни. Но я боялась даже помыслить о том, чтобы разжать пальцы, прекратить держаться за мага, потому что отчетливо ощущала, как отяжелела из-за мокрой одежды.
– Ну же, – подначил его светлость.
Ветер усилился, дождь тоже, а я, отчаянно ощущая как беззащитность, так и собственное опасное положение, не выдержала и прямо спросила:
– Лорд оттон Грэйд, чего вы добиваетесь?
Глаза герцога сверкнули, и в тот же миг три молнии, ответвления от одной огромной, ударили вокруг нас. Воздух загудел, а после взорвался от раската грома, сотрясшего, казалось, весь мир. И едва гул утих, я услышала спокойный голос мага:
– Чтобы вы научились мне доверять, Ариэлла.
И гнев снова охватил мое существо.
– Доверять вам? – перекрывая свист ветра и шум падающей с небес воды, закричала я. – Доверять вам, лорд оттон Грэйд?! После того, как вчера вы меня едва не придушили, а сегодня и вовсе едва не перешли к действиям, характеризующим вас вовсе не как воспитанного лорда!
Невероятно обидным оказалось то, что я кричала, а герцог вовсе нет, но сказанное им я услышала отчетливо:
– Не придушил. И не взял силой. И да, леди оттон Грэйд, если вы хотите, чтобы у этого брака было будущее, вам придется научиться доверять мне.
Злые слезы жгли глаза, и я не уверена, что по лицу катились лишь капли дождя. Но прикусив раскрасневшиеся, припухшие после случившегося на террасе губы, я молча расцепила пальцы, правой рукой ухватилась за, казалось бы, каменное плечо, и, чувствуя, как соскальзываю ниже по телу последнего представителя династии Грэйд, я протянула дрожащую мокрую руку.
Движение, и герцог положил камни на мою раскрытую ладонь, а затем согнул мои пальцы, заставляя сжать камни.
– Приготовься, – прозвучал его холодный, отчетливо слышный даже в этом безумии стихии голос.
Я внутренне сжалась. Чего-то хорошего не ждала вовсе.
Лорд оттон Грэйд улыбнулся, затем склонился ко мне, осторожно, почти бережно поцеловал, затем его рука накрыла мою, отчаянно цепляющуюся за его плечо ладонь, пальцы сжались, заставляя сжать собственную руку в кулак и лишиться опоры, а в следующий миг губы герцога вдруг разомкнули мои собственные, и его…
– Что вы!.. – вскрикнула я, отпрянув.
И маг меня отпустил!
Вспышка молнии!
Грохот грома, от которого я закричала. И пустота! Абсолютная, совершеннейшая пустота вокруг, и я осталась совершенно одна в пелене дождя! Совершенно одна! С кристаллами, зажатыми в кулаке, и бездной, разверзшейся внизу! И единственное, что не позволило сразу впасть в состояние истерии, так это злость на герцога, чье требование о доверии обернулось… тем, что меня бросили в небе!
И лишь затем пришло странное осознание – я не падала. Дрожала от холода под порывами ветра и струями дождя, но не падала! Я продолжала висеть в воздухе, вздрагивая от ветра и в ужасе озираясь по сторонам, в поисках бросившего меня на произвол магии супруга.
– Страшно? – раздалось насмешливое за моей спиной.
– Вы чудовище! – выдохнула разгневанно.
– А вы не маг, – сильные теплые руки скользнули на мою талию, а затем рывком прижали к согревающему телу герцога.
– А вы полагали иное? – в сердцах воскликнула я, не делая даже попытки вырваться.
Напротив, я так замерзла и испугалась, что хотелось обернуться и обнять мага самой.
– У меня возникли сомнения, – голос герцога звучал возле моего виска, и я невольно закрыла глаза, прислушиваясь к его словам, чтобы не слышать вой нарастающего ветра. – Видите ли, леди оттон Грэйд, я уже достаточно хорошо изучил вас, чтобы осознать – лгать вы не умеете вовсе. Но проблема и в том, что я также прекрасно знаю самого себя – и терять контроль мне несвойственно. С вами же это происходит постоянно, и я с яростью ловлю себя на мысли, что мне все сложнее… останавливаться. Стоит ли удивляться моему предположению, если учесть, что Диана применяла магию в отношении Теодора.
Я распахнула ресницы, затем запрокинула голову, подставляя лицо дождю, после заметила:
– Его высочество Теодор Лаэнер маг, причем черный. И если исходить из ваших слов о том, что черные маги не поддаются влиянию, подобное в принципе невозможно.
– Возможно, – парировал герцог. Затем сжал меня крепче и добавил: – Любой мужчина подвержен влиянию любимой женщины. Вот та лазейка, которую с успехом использовала леди эн-Аури. И то, чем воспользовалась Диана.
Замерев, я осмыслила ситуацию, затем произнесла:
– Вы ошибаетесь, лорд оттон Грэйд. Во-первых, я не пыталась, не пытаюсь и, откровенно говоря, не рискну даже пытаться каким-либо образом воздействовать на вас – учитывая вашу непредсказуемую реакцию, есть шанс остаться без руки, либо вовсе без жизни. И второе – вы сами сказали «любимой женщины», а это определенно не наша с вами ситуация. Вы любить не умеете вовсе, я не жду каких-либо чувств от этого брака, кроме робкой надежды на взаимное уважение.
Я ожидала ответа. Каких-либо слов. Мне безумно было бы интересно услышать еще хоть что-нибудь из предположений лорда оттон Грэйд, но вопреки ожиданиям он произнес лишь:
– Вы замерзли.
И мы сорвались в полет, который мне показался головокружительным, настолько быстрым он был.
И я не знаю, как герцог определил направление, но мы неслись и неслись сквозь потоки дождя, до тех пор, пока впереди не засияли окна замка, а по мере приближения я разглядела слуг, торопливо снующих по террасе, расставляющих зажженные свечи.
Мы влетели в распахнутое окно, и тотчас же лорд оттон Грэйд, не обращая внимания на присутствующих, подхватил меня на руки и понес прочь из продуваемого ветром помещения. Столь стремительно, что по ступеням вверх взбежал бегом, и не прошло и пяти минут, как его светлость внес меня в собственные покои, оттуда, распахнув дверь ударом ноги, в ванную, из которой юркнули две испуганные горничные.
– Стоять, – приказал герцог таким тоном, что обе женщины замерли в полусогнутом положении. – Принести горячее вино со специями и ужин. Свободны.
Горничные убежали, даже головы не поднимая и не взглянув на нас.
Я же, воспользовавшись паузой, попыталась высвободиться и, едва осознала, что отпускать меня не намерены, робко уведомила:
– Это ваша ванная комната.
И удостоилась снисходительного, чуть насмешливого взгляда. Затем послышался звук откручивающихся без чьих-либо прикосновений вентилей, и в ванну хлынула вода.
– Лорд оттон Грэйд, у меня есть собственная ванная комната.
– И что вы пытаетесь мне этим сказать? – опуская меня на ноги, вопросил герцог.
Мокрая ткань неприятно липла к телу. Ко всему прочему, от холода свело мышцы, и я с трудом устояла.
– Я не пытаюсь, – голос также оказался осипшим, – я прямо говорю вам о том, что это ваша ванная комната, я же приму ванну в собственной.
С этими словами, изобразив реверанс, я решительно направилась прочь и замерла, едва передо мной дверь самым невероятным образом захлопнулась.
– Леди оттон Грэйд, – прозвучало позади, – вы разденетесь самостоятельно, или вам требуется помощь?
Обернувшись, я потрясенно взглянула на его светлость. Герцог, ответив мне спокойным взглядом, методично сорвал с себя остатки рубашки и приступил к расстегиванию ремня на брюках. Возражать и возмущаться? Смысла в этом не было никакого, учитывая мой имеющийся опыт общения с последним представителем жестокой военной династии Грэйд. Смирившись с неизбежным, я, стараясь не обращать внимания на то, как неприятно хлюпает вода в промокших туфлях, подошла к супругу и попросила:
– Давайте вы сразу сообщите, что хотите от меня услышать. Я отвечу на все ваши вопросы и не буду мешать вам приводить себя в порядок.
Герцог прекратил расстегивать ремень и одним движением вытянул его из петель, затем отбросил в сторону, холодно взглянул на меня и произнес:
– Учтите – мне это платье не нравится вовсе, соответственно в случае моего вмешательства оно едва ли сохранит целостность.
Воспоминание о вчерашнем совместном купании вызвало озноб в и так озябшем теле.
– Послушайте, – голос дрогнул, – я буду предельно откровенна сейчас, без допросов в воде и…
Лорд оттон Грэйд молча шагнул ко мне, пальцы темного мага сжали ворот платья, черные глаза холодно и неотвратимо смотрели в мои.
Треск!
Мне показалось, что меня пронзила молния. Но герцог чуть наклонился, схватился за платье уже двумя руками и разорвал от ворота до подола, не приложив к этому никаких видимых усилий. Платье и нижнюю рубашку. И все, что на мне осталось, это тончайшая полупрозрачная из-за влаги короткая нижняя сорочка.
– Обувь и чулки, леди оттон Грэйд, – холодный, отстраненно вежливый голос его светлости прозвучал почти издевательски.
После чего он сдернул с меня разорванное платье, словно халат, отбросил мокрую ткань к двери. И вновь приступил к расстегиванию собственных брюк.
Резко отвернувшись, я несколько мгновений стояла, бессильно сжимая кулаки и не зная, где найти силы, чтобы сдержаться. Приводило в откровенное негодование осознание того, что лорд оттон Грэйд в очередной раз замыслил нечто вроде допроса, проверки или еще чего-либо в его военно-деспотичном духе. И было безумно холодно.
– Ариэлла, – прозвучал отвратительно-спокойный голос герцога, – накануне я сообщил вам, что родовой брак имеет свои особенности. Было бы крайне прискорбно повторять вам уже ранее сказанное.
Судорожно вздохнув, я разжала правый кулак – посмотрела на уже погасшие кристаллы, в которых более не было молний. Прошла к туалетному столику; осторожно ссыпала камешки, после, не наклоняясь, попыталась снять мокрые раскисшие туфельки. Не вышло, и пришлось, наклонившись, стащить их с ледяных ног. Но снимать чулки я и не подумала. И все так же не глядя на его светлость, а по сути, и боясь взглянуть, зная о его бесстыдстве, я прошла к ванной, осторожно спустилась и с затаенным блаженством погрузилась в горячую воду.
Лорд оттон Грэйд не спешил воплотить в реальность совместное купание, на котором так настаивал. Некоторое время от него не было слышно ни звука, затем герцог покинул ванную, а вскоре вернулся в белых странных брюках до колена и с двумя кружками, от которых поднимался пар. А также распространялся запах алкоголя.
– Я не буду это пить, – честно предупредила его светлость. – Или вы попытаетесь настоять, утверждая, что родовой брак предусматривает также совместное распитие спиртных напитков?
Странная улыбка мелькнула на жестких губах последнего представителя династии Грэйд. Герцог спустился в ванну; поставил одну кружку на бортик рядом со мной, после опустился в воду, сделал глоток, холодно взглянул на меня поверх кружки и произнес:
– Я могу настоять, не прибегая к ненужным оправданиям. Искренне жаль, леди оттон Грэйд, что вы никак не желаете уяснить истинное положение вещей – вы всегда будете поступать так, как я сочту нужным приказать вам.
Мерзкое положение вещей.
Подтянув колени, я обняла их руками, отчетливо осознавая, что протестовать в данной ситуации совершенно бессмысленно, и надеясь, что, как и вчера, герцог ограничится несколькими неприятными вопросами. Но его светлость молчал, неотрывно глядя на меня и медленно потягивая хмельной напиток.
Напряжение нарастало.
– Ариэлла, мне крайне любопытно, – неожиданно заговорил лорд оттон Грэйд, когда мы просидели в воде не менее получаса, – вы осознаете, что это именно вы явились причиной исчезновения моего проклятия?
– Не думала об этом, – нервно ответила его светлости.
– Я понял, – с насмешкой сообщил он.
Поправив волосы, я прямо посмотрела на полуобнаженного мага и, не скрывая возмущения данной ситуацией, позволила себе задать вопрос:
– И как долго еще я должна здесь находиться? – а затем, не позволяя герцогу ответить, добавила: – Какой-либо регламент на данную тему в кодексе о родовом браке присутствует?
Ответом была странная кривая усмешка. Затем почти угрожающее:
– Вы забываетесь, Ари.
И это стало последней каплей.
– О, так речь снова о доверии, которое я, несомненно, вновь безропотно должна проявить, терпеливо ожидая, пока минует ваша очередная блажь?! – язвительно поинтересовалась у герцога.
И улыбаться лорд оттон Грэйд прекратил мгновенно.
Глаза сузились. Уже пустая кружка затрещала в стиснувшей ее ладони.
Но подобная демонстрация ярости ничуть не испугала меня.
Выдержав взбешенный взгляд, я искренне призналась:
– Мне надоели попытки выдрессировать меня, лорд оттон Грэйд. Это невыносимо. И я настоятельно прошу вас прекратить ваши игры с неизвестными мне мотивами и целями!
Несмотря на гнев, я откровенно боялась в данной ситуации, и было чего – его светлость уже успел продемонстрировать как собственную несдержанность в гневе, так и безудержность в ярости. Но вопреки моим плохим предчувствиям, герцог молча поставил собственную кружку на бортик бассейна, затем сложил руки на обнаженной груди, как-то грустно посмотрел на меня и с усмешкой произнес:
– Поверьте мне на слово, Ари, вам очень не понравится то, что последует за прекращением игр. И если бы у меня была надежда, хотя бы малейшая надежда на то, что вы примете иные отношения, я не медлил бы ни мгновения. Но вы последовательно, с упорством истинной монашки, растаптываете мои упования на лучшее.
До крайности пораженная его ответом, я некоторое время размышляла над услышанным. Затем, невольно поежившись под пристальным и почти немигающим взглядом, неуверенно произнесла:
– Лорд оттон Грэйд, я не желала этого брака и не скрывала этого, но вы решили иначе, не спрашивая моего мнения. Несмотря на это, я приняла свою судьбу и поклялась быть вам верной и достойной женой. И мне искренне непонятно, что в данном обещании и следовании ему растаптывает ваши упования на лучшее. Ко всему прочему, исключительно во имя справедливости, должна заметить, что неоднократно предпринимала попытки к примирению, вы же каждый раз обескураживаете подозрениями, обвинениями, вспышками неконтролируемого гнева и непредсказуемостью реакции на самые невинные мои замечания.
В ответ на не лишенный оснований упрек черный маг лишь пожал плечами, затем грустно произнес:
– Упаси меня Тьма любить вас, леди оттон Грэйд.
Не сдержавшись, устало напомнила:
– Мне не нужна ваша любовь, лорд оттон Грэйд.
Он ничего не ответил, лишь отвернулся и достаточно долгое время смотрел куда-то в сторону, словно бы в стену, но создавалось ощущение, что герцог ее не видел.
Затем произнес:
– Замок безопасен, завтра можете покинуть его, но за пределы первой стены не выходите.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я, радуясь возможности хотя бы открыть окна, не говоря о прогулке по парку, который сегодня был доступен лишь взгляду.
Кивнув и все так же не глядя на меня, его светлость продолжил:
– Если вам что-либо потребуется, передадите список госпоже Вонгард, но должен предупредить – все купленное, до моего появления, не пересечет пределы первой стены, и лишь после моей проверки вы сможете получить необходимое… и то, что пожелаете.
– Хорошо. – Что еще я могла сказать на подобное.
Несомненно, мне хотелось бы и самой ознакомиться с городом, расположенным у подножия холма, на котором высился оплот династии Грэйд, но учитывая заинтересованность церкви в лишении его светлости наследников, прогулка была не самой лучшей идеей.
– Если у вас имеются пожелания или просьбы ко мне, готов выслушать, – все так же негромко и безэмоционально произнес герцог.
Просьб не было, но имелся вопрос:
– Теперь, когда церкви известно о нашем браке, что вы намерены делать?
Герцог искоса взглянул на меня, усмехнулся и ответил:
– Ход за ними. Ариэлла.
Протянув руку к воде, коснулась ее пальцами, подняла ладонь, проследила за тем, как капельки соскользнули вниз, и решила не скрывать собственных мыслей по этому поводу:
– Насколько я поняла, церковь крайне собственнически относится к богатствам черных магов. Вы, помимо владения магией, обладаете одним из самых внушительных состояний в империи. И можете вновь обвинить меня в шпионаже, но зная историю лорда Аури, я могу с уверенностью предполагать, что церковники пойдут на все, дабы заполучить состояние лордов оттон Грэйд.
Его светлость внимательно выслушал, затем произнес:
– Вы упускаете еще одну немаловажную деталь.
– Да, – с энтузиазмом подтвердила я, – лорда Аури.
Герцог заинтересованно вскинул бровь.
Сочтя это позволением продолжать, я высказала следующее предположение:
– Лорд Аури столь сильно желал наследника, что пошел на сделку со святой церковью. И был жестоко обманут. Он не только не получил законнорожденного наследника, ему выдали незаконнорожденную дочь, но также лишился практически всего состояния и магии, я права?
Мне кивнули, задумчиво разглядывая.
Воодушевившись молчаливым согласием герцога, я продолжила:
– Мне мало что известно о магах, но достаточно много об аристократах – полагаю, лорд Аури рассчитывал заполучить часть вашего состояния после того, как вы заключите брак с его дочерью.
Улыбка на лице герцога несла скорее опенок горечи, нежели радости. А затем его светлость неожиданно признался:
– Условия сделки налагали на меня не только финансовые обязательства. Деньги для магов вторичны.
Потрясенная его признанием, я выдохнула-.
– И вы согласились?
Усмехнувшись, лорд оттон Грэйд несколько укоризненно покачал головой и произнес:
– Вы никогда не любили, Ари.
Уязвленная его упреком, я откинулась назад, уперевшись в бортик ванны, и заметила:
– Любовь – не повод соглашаться на подобные сделки. Это всего лишь чувства, они проходят, вы же… Вы же едва не…
Но продолжить мне лорд оттон Грэйд не дал, задав свой вопрос:
– А что, по-вашему имеет значение, Ариэлла, если не чувства?
На миг задумавшись, честно ответила:
– Честь, достоинство, верность идеалам. – Затем добавила: – И да – сохранение и преумножение состояния, что немаловажно, учитывая наследование его детьми.
Покивав в такт моим словам, герцог задумчиво протянул:
– Честь… достоинство… верность идеалам… состояние… дети… – Посмотрел мне в глаза, жестко усмехнулся и иным, холодным, злым тоном произнес: – Честь женщины теряется одним актом насилия, и какой честной ни была бы она, для всего света становится опороченной, опозоренной, грязной. Достоинство – понятие столь растяжимое, что границы его давно размыты в соответствии с представлениями каждого. Мужское достоинство и вовсе стало крылатым выражением, обозначающим часть тела, которую вам еще не доводилось видеть, леди оттон Грэйд. Верность идеалам? Еще недавно вы были верны церкви, но что осталось от вашей веры сейчас?! Состояние, дети… – Усмешка. – Мужчины любят детей от любимой женщины, Ариэлла. Мы не обладаем материнским инстинктом, у нас иной – инстинкт защитника. А есть ли смысл защищать то, что не вызывает отклика в сердце?
Ошеломленная его речью, я промолчала. Лорд оттон Грэйд, улыбнувшись, продолжил:
– Любовь – подарок богов, Ариэлла, то, что нужно ценить и беречь, то, ради чего стоит бороться.
Взяв кружку с остывшим уже напитком, я отпила глоток, скривилась, ощутив привкус вина, вернула кружку обратно и посмотрела на герцога. Последний представитель династии Грэйд с каким-то нескрываемым сожалением не отрывал взгляда от меня.
И вдруг неожиданно спросил:
– Я так понимаю, его высочество принц Генрих не очаровал вас при встрече?
Чувствую, как лицо густо заливает краской стыда. Хороша же леди оттон Грэйд, которую второй принц империи запомнит как ворующую абрикосы лицеистку.
– Его высочество был очень мил, воспитан и в высшей степени деликатен, – понимая, что молчание после подобного вопроса будет выглядеть странно, ответила я.
Герцог усмехнулся и издевательски поинтересовался:
– Где восторг? Где восхищенное придыхание? Ариэлла, неужели ваше девичье сердце не было покорено с первой романтической встречи?
С сомнением глядя на его светлость, я не могла понять, к чему этот полуиздевательский тон и язвительные вопросы. И все же сочла нужным ответить:
– Я была очарована его высочеством, мы проговорили несколько часов кряду, но любовь… Лорд оттон Грэйд, любовь в высшем обществе – недоступная роскошь. И если лорды могут себе ее позволить, то для леди подобное безумство оборачивается позором, всеобщим осуждением, пятном на репутации для ее детей. И все, что остается юным лицеисткам, вроде меня, это мечты о балах, легкий флирт, любовные послания, но не более. Любить неистово и страстно, как описано в женских романах, могут позволить себе лишь простолюдинки. Те, кому разрешено самим выбирать спутника жизни. А для леди, от рождения и до тризны, существуют лишь обязанности, главная из которых беречь честь семьи.
Некоторое время лорд оттон Грэйд молчал, затем сухо заметил:
– Печально.
– Разве? – Я улыбнулась. – Но и вас, ваша светлость, никоим образом не заботило ни мое мнение, ни мои желания, ни мои чувства в момент заключения брака. И вот сейчас вы говорите о любви, недвусмысленно намекая на то, что защищать меня и моих детей не имеете ни малейшего желания, – ведь любите вы леди эн-Аури, но никак не супругу, которую планируете достойно выдрессировать и даже не скрываете этого.
Герцог промолчал.
Я же судорожно вздохнула и, стараясь сохранить на лице отрешенное выражение, произнесла:
– Полагаю, этот тяжелый для меня разговор стоит счесть законченным. Могу ли я удалиться?
Подняв на меня холодный взгляд, лорд оттон Грэйд сказал:
– Ночь вы проведете в моей постели.
– Как вам будет угодно, – безразлично ответила я.
И поднялась из воды, отчаянно надеясь, что, как воспитанный лорд, его светлость отвернется. Но герцог не сводил с меня глаз, глядя устало и в то же время отчего-то зло. Подавив стыдливость, вышла из ванной и стремительно завернулась в полотенце. После, отыскав халат, надела и его, затем, пробормотав «прошу меня извинить», поспешно покинула ванную.
В гостиной герцога за время нашего купания накрыли стол, разожгли камин. Повинуясь какому-то внутреннему подозрению, я вошла в спальню его светлости – на постели лежала подготовленная для меня ночная сорочка. Забрав одежду я проследовала в собственные покои, и стоило войти в гостиную, как осознала неприятное – здесь не был разожжен камин, и спальню никто не подготовил, ко всему прочему, два окна оказались приоткрыты для проветривания, и из-за этого было ощутимо холодно.
Выговор прислуге я была вынуждена отложить на завтра – сегодня у меня не было ни сил, ни желания что-либо выяснять. Пройдя в спальню, стянула мокрые и уже холодные чулки, после, с содроганием сняв халат и полотенце, избавилась от мокрой сорочки. Торопливо надела сухую ночную рубашку, прошла в гардеробную, нашла халат. Отвратительно шелковый и потому безумно холодный.
А после, превозмогая собственное нежелание, стиснув зубы, направилась в покои его светлости, как он и приказал.
* * *
К моменту моего возвращения лорд оттон Грэйд сидел в кресле возле камина, держа в одной руке внушительный бутерброд, а в другой письмо. На столике близ окна дымился кожаный футляр, что указывало на едва прибывшую почту.
Мое появление его светлость сопроводил внимательным взглядом и хриплым приказом:
– Поешь.
– Благодарю, я не голодна, – ответила, подходя ближе к камину.
Требовалось просушить и расчесать волосы, но сил на это совершенно не было.
– Ариэлла, – от голоса герцога стало холодно даже возле ярко пылающего камина, – я простил вам выходку с вином. Но вы повторно игнорируете мой приказ. Мне отреагировать?
Несмотря на возникший после его слов страх, я попыталась настоять на своем и ответила:
– Мне холодно. Могу я хотя бы согреться?
Ответа не последовало. Сочла молчание разрешением и вновь повернулась к огню, протягивая ближе озябшие ладони.
И вздрогнула, едва бесшумно подошедший герцог коснулся моих волос. Затем, все так же не говоря ни слова, провел ладонью от макушки по всей длине распавшейся во время полета прически… И волосы мгновенно стали легче. Не поверив догадке, подняла руку, коснулась пряди – сухие. Совершенно.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я.
– За стол! – безапелляционно отрезал лорд оттон Грэйд.
Я в последний раз взглянула на огонь, затем прошла и села в кресло перед столиком. Молча.
Его светлость также сел в кресло напротив и вернулся к чтению. Спустя несколько томительных минут произнес:
– От имени вашего отца его величеству было подано заявление о похищении леди Ариэллы Уоторби.
Папенька…
Сердце сжалось невольно. Неужели отец… Нет, не может быть.
– Прошение было подано наутро после того, как Ирек вас выкрал. Дело, как и полагается, зависло в большой канцелярии, но сегодня кто-то дал ему ход. Вам интересно кто?
– Мне интересно было бы взглянуть на прошение, – едва слышно заметила я.
Лорд оттон Грэйд поднялся, прошел к столику у окна, достал из вороха чуть обожженных по краю документов лист белой официальной бумаги, отряхнул его от пепла, подошел и протянул мне.
Писал папенька. Его нервный, неровный почерк, его излишне округлые гласные буквы и внушительная, четко обозначенная точка в конце каждого предложения.
– У вас любопытное выражение лица, – заметил лорд оттон Грэйд. – Вас что-то смущает в заявлении?
