Текст книги "Стерва. Подвид: Королевская"

Автор книги: Елена Звездная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Стараюсь скрыть улыбку – уже ведь рассчитал все. Варатону выделил не больше года, впрочем, с его расчетами я была согласна.

– И все таможенные сборы увеличиваем,– предложила я.

– Введем запрет на провоз метала и оружия, – добавил Саер,– к моменту войны у них не будет достаточного вооружения.

Вот так в постели, после минут страсти, и решаются важные государственные дела. С улыбкой смотрю на него и просто наслаждаюсь тем, что он рядом, тем, что он такой, тем, что мне с ним так хорошо.

– А знаешь от чего все твои беды, Рыська? – хитро спрашивает Саер.

– Знаю, – так как лежу на животе, мне легко спрятать лицо у него на плече,– все знаю…

– Что знаешь? – допытывается Тигрик.

– Не с теми флиртую, не тех целую,– сокрушенно призналась я,– и ты ведь предупреждал на счет Трейли…

Потянулся, и я получила ощутимый шлепок по мягкому месту, на этом разбор и осуждение моих поступков были окончены – ни упреков, ни слов 'я же тебе говорил', ни утыканий мордой в грязь. В этом весь Саер – что было то прошло, забыли, врагов наказали и точка. Мой Тигрик.

– Рыська,– уже одно то, что говорит так нежно, означает, что скажет что-то неприятное,– что там этот щенок про наследницу проблеял?

Молчу. Упорно, молчу.

– В клане Сумрачных Рысей, кажется, женщина из определенной ветви правит, да? – продолжаю молчать. – Хм… а Олански знал о том, кем ты являешься, когда продал тебя лигейцу?

– Нет…

– Ну,– весело произносит Саер,– и не надо, чтобы знал. С другой стороны он в темнице, так что если захочешь сообщить ему лично…

Вскакиваю, забыв о спине, и расплата неминуема…

– Ммм! – полный боли стон, а Тигрик уже укладывает вновь на живот, старается облегчить мои страдания и отчаянно дует на ранки.

Помогло, теперь лежу и улыбаюсь.

– Эх ты,– сокрушается Саер,– я, даже в самый пиковый момент не потревожил ни одной садинки, а ты!

– Как? – тихо спрашиваю и вопрос совсем не о спине.

Некоторое время молчит, затем спокойно отвечает:

– Я лично его предупредил, он не понял, так что виноват сам. За одно то, что выступил против Гарендара его полагалось бы казнить, но тот факт с попыткой напасть на тебя, привел к тому, что я отозвал убийц и отправил наемников. Так что сначала он поведает нам массу всего нужного об Аверде, а затем я отправлю его в его род, где Оланского предадут публичной казни.

– Но,– вспоминаю последние доносы,– Олански же был под защитой.

– Это Аверд,– покровительственно напоминает Саер,– там, где нельзя купить за деньги, всегда можно найти людей рангом пониже, которые продадутся за их национальную гониловку.

Уже продумываю стратегию допроса, но тут раздается вежливый стук в двери. Саер стремительно поднялся, оделся он быстро, чем вызвал разочарованный стон – мне нравится смотреть на него без одежды, невероятное зрелище. Заметил мой взгляд, подмигнул и направился к двери.

Тигрик ушел, я еще некоторое время просто лежала и думала об Олански, о том, как правильно спровоцировать Аверд и Ситран, с Праденом там проще, там наши люди в окружении правителя, а вот с Ситраном возникнут сложности… впрочем, нет ничего невозможного, нужно искать варианты.

История четвертая: Измена и последствия

А клан Барсов прислал мне подарок: Великолепный стальной клинок, украшенный двумя сверкающими алмазами. Эдакий тонкий намек 'Попробуй только рот открыть' – называется. Так же послы сообщили о бракосочетании лорда Кетара и леди Виали. Ну и о безвременной кончине первой жены лорда Кетара. Отдельно прилагался подарок от леди Старой Змеи. Безвкусное кольцо с безумно дорогим бриллиантом отдала мастерам – как я и предположила сразу, в кольце было потрясающее впрыскивающее яд устройство – надевший его умирал бы долго и мучительно. Кобра решила показать, что у нее есть зубки… Отсылать ей что-либо не стала, все же бриллиант в кольце был удивительно прекрасен, так что заказала себе у ювелиров цепочку с бриллиантовой капелькой, просто так… на память о спасшем мне жизнь лигейце.

Как раз от ювелиров я и возвращалась, когда услышала тихий женский смех от калиточки возле парка. Смех был характерным для отчаянно флиртующей женщины, и я бы спокойно прошла мимо, но… я этот смех хорошо знала.

Обернувшись к следующим за мной охранникам, тихо прошу:

– Подождите меня здесь.

В ответ синхронное:

– Нет!

Тигрик озаботился моей безопасностью, и единственными кому он меня доверил, были его собственные младшие братья! То есть фактически это были сводные братья, значительно младше Саера, но факт оставался фактом – он доверял только собственному роду Тигров. И вот теперь за мной повсюду следовали два таких же зеленоглазых, сильных, подвижных и темноволосых тигра, как и мой возлюбленный монарх. Но все же с Саером им не тягаться, впрочем, не в том суть – там, у калитки была Аллора королева Гарендара, которая явно с кем-то интимно общалась, вместо того… чтобы свадьбой моей заниматься! И ладно я, я переживу, но если об измене узнает Тигрик… Мне он интрижки прощал (до скажем так – принятия обязательств), а вот Аллора о подобном может лишь мечтать.

Еще раз пристально смотрю на Арада и Шаста – лица у близнецов умные, красивые, глаза чуть раскосые, но ключевое понятие именно умные. А потому если пойду сейчас, братики все поймут и быстро доложат Тигрику. Приходится развернуться и идти к дворцу.

Королевский дворец, великий Шаранар был построен после образования королевства Гарендар, то есть ровно двадцать лет назад. Именно тогда Саерей сделал невозможное и объединил непокорный Гарендар. Специфика нашего государства в том, что каждый клан считает себя свободным от любых обязательств перед короной, так как фактически достать кланы не представляется возможным в силу ландшафта Гарендарского хребта. Это на равнине королю достаточно войска, чтобы подавить мятеж и призвать к порядку, здесь же можно месяцами гоняться за непокорными и не факт, что преследуемые не превратятся в преследователей, совсем не факт. Конечно, прошедшие двадцать лет несколько изменили политическую обстановку, но все так же многие кланы короне не подчинялись, о дани и пошлинах речи не шло, вот с Барсами так вообще пришлось всеми правдами и неправдами подписывать договора на право прохода войск через их территории, а мой родной клан Рысей и вовсе относился к новообразованному государству как к паразиту, который где-то там есть, но отношения к ним никакого не имеет. Специфика гор, что тут сказать.

Мысли вновь вернулись к Аллоре, но чем ближе я подходила ко дворцу, тем радостнее становилось на душе – Шаранар волшебно прекрасен. Белоснежный замок с серыми крышами, среди серых скал с белоснежными вершинами. Сказочное видение, выплывающее из молочно-белого тумана… Я преклоняюсь перед архитекторами, создавшими это великолепие, и перед Саером, который даже при строительстве собственного замка не забыл о кланах, а потому над главным входом надпись: 'Верность прочнее скал'. Это девиз всех горцев, единственный девиз, который принимают и признают все кланы. Впрочем, воистину дань наследию гор Саер отдал в убранстве внутренних помещений, так на первом этаже каждый зал стилизован под одну из легенд Гарендара. Я очень люблю Лебединый зал, где пол устлан редким голубым мрамором, имитируя озеро, стены отделаны под пейзажи вокруг озера Нахау, а под потолком среди люстр словно кружат два лебедя.

– Леди Зелея,– отрывает меня от размышлений невысокий пухленький торговец,– как же я рад вас видеть.

У меня прекрасная память на лица, и это лицо я определенно помню – торговец Паврат, торговал кедровым маслом. Вспомнила и обстоятельства нашей встречи – человек жаловался на судьбу, я заливала ссору с министром путей сообщения. Мы разговорились, когда перешли к крепкому чаю, и тогда он поведал мне страшное – не покупают у него масло, совсем не желают. Предложила свои услуги, сговорились о цене, через год это масло стало самым востребованным Гарендарским продуктом на рынках Варатона. А в чем секрет? В том, что теперь масло стоило в двадцать раз дороже, но продавалось в маленьких стеклянных бутылочках, на которых была этикетка, в которой рассказывалось, сколько пользы приносит сия желтая кедровая субстанция, чуть ли не жизнь продлевает и от морщин избавляет. Текст был мой, идея оформления так же… жаль, я не додумалась потребовать процент с продажи.

– Мастер Паврат, – приветливо улыбаюсь, все так же раздумывая над идеей обогащения себя любимой, – чем обязана.

– Леди Зелея,– мужчина запыхавшись подбежал, тут же приосанился и приноравливаясь к моим шагам, пошел рядом.– Суть в том, леди,– а говорил все еще с трудом и пытаясь отдышаться,– что весть о вашем бракосочетании с Его Величеством дошла до Торгового Объединения Горных Дорог!

Мы с Саером между собой именовали это объединение 'Втридорога', но так как львиная доля поступлений в королевскую казну осуществлялась как раз от них, то с самими торговцами подобного не употребляли. А потому внимательно слушаю и даже идти стала чуть медленнее.

– И вот мы собрались и постановили,– продолжал между тем Паврат,– раз уж у нашей новой королевы нет Рода,– да, болезненно было это слышать,– то мы просто обязаны взять на себя все расходы по бракосочетанию и ваше приданное так же предоставим вам мы – ТОГД!

Пафосно, да? И очень щедро, не так ли. Возникает закономерный вопрос – чего они хотят?

– Полагаю, что дальнейшее обсуждение данного вопроса целесообразнее перенести в мой кабинет, вы согластны? – обращаюсь к Парвату, а Шасту делаю знак не докладывать Тигрику… а то уже глазки заблестели, и явно намеревался сбегать и насплетничать. И перехожу к светскому общению. – Как поживает ваша жена, мастер Парват? Как дети?

Пока мы поднимаемся по ступенькам, проходим сквозь окованные дубовые двери, идем по галерее Верности и оба украдкой рассматриваем витражи с изображением героического эпоса Гарендара, я выслушиваю о том, как у младшенькой Парват болели ушки, а грау Парват носит пятого ребеночка в этой большой семье. Одновременно расспрашиваю как дела у остальных торговцев, какие у кого изменения в семейных делах и стараюсь запомнить, что у торговца Лахо умерла мать (необходимо будет выразить сожаление, лучше письменно), торговец Ватр намеревается запускать новое производство, но подробности пока держит в секрете (выясним), у торговца Халона умер управляющий и он подыскивает нового (это будет мой человек, нужно выбрать кандидатуру).

Поднимаемся в левое крыло дворца к административной башне, именно здесь располагались все четыре министерства и на самом верху в круглой башне вверенная моим заботам Тайная Канцелярия. К моменту, когда мы добрались до моего кабинета я уже слегка задыхалась – сказывались последние приключения, а Парват и вовсе придерживался за стеночку и воздух из его легких вырывался со свистом. Обычно торговцев я принимала в Министерстве Экономического развития, которое так же в нагрузку к Тайной Канцелярии выделил мне Тигрик, но раз уж разговор нам предстоял долгий и любопытный, то проводить его будем здесь.

– Идемте, уже недалеко,– приободрила я торговца.

Тот ответил мне ненавидящим взглядом, и явно в данный момент искренне желал моей смерти. Рассмеявшись, забываю об усталости и взбегаю по ступеням, чтобы первой оказаться в башне. Здесь удивительно, абсолютно круглое помещение с окнами по периметру, и откуда не взглянешь – горы, горы, горы… Подбегаю к одному из окон, распахиваю ставни и ледяной воздух гор овевает с головы до ног, играет прядями растрепавшихся после посещения города волос, пронизывает пропитавшееся запахом лошади платье, прогоняет прочь все тревоги и сомнения.

Где-то внизу слышится так же звук открывшегося окна, а потом такой лениво-взбешенный голос:

– Зеля, мне лекаря к тебе сейчас отправлять или попозже, когда уже жар начнется?

Высовываюсь из окошка и машу рукой Тигрику, совсем забыла, что эта часть башни из его кабинета просматривается. Улыбается в ответ, но в результате грозит кулаком. Мгновенно закрываю окно, затем пытаюсь перестать улыбаться… чертовски сложно это сделать! Но нужно, и к моменту, когда торговец все же появляется перед глазами я уже сдержана и собрана, как и полагается.

– Мастер Парват,– от насмешки удержалась с трудом,– чай, кивлис, слодник, батарху?

– Слодник,– с трудом проговорил торговец.

Я кивнула и появившемуся секретарю Лахо приказала:

– Мне – чай, матеру Парвату пинту пенного слодника, – и подойдя к задыхающемуся торговцу взяла его под локоток и, ведя вперед, с ностальгией произнесла. – Ах, мастер Парват, знали бы вы, какой слодник мне не так давно довелось отведать, все же умеют наши домохозяйки готовить!

Так мы вошли в приемную, где стояли шесть столов моих сотрудников, из которых присутствовал только секретарь и тот сейчас умчался выполнять мое поручение, далее следовал мой кабинет – небольшой, но уютный, да и вид гор за окном радовал глаз. Арада и Шаста вошли за нами, но я указала на дверь и два раздосадованных тигра ретировались, а мы прошли к креслам у окна, где я принимала очень нужных мне людей (ненужные стояли перед моим столом во время беседы, немного нужные сидели на стуле, ну а те, кто был неоценим удостаивались мягких посадочных мест перед окошком). С нескрываемым облегчением мастер Парват занял кресло у окна, я села напротив, выражая готовность внимать его словам.

Увы, торговец ожидал, что я начну первая, и я перешла сразу к делу:

– Итак, ТОГД готово взять на себя все расходы по королевскому бракосочетанию?

– Именно так,– подтвердил мастер Парват.

Хм, ну если их требования не будут заоблачными, тогда… я как бы не желала пышной свадьбы, но если оплачивать будет не казна, тогда хочу и бал, и фейерверк и городские гуляния, и платье обязательно расшитое серебром!

– И расходы на приданное так же? – продолжила уточнять я.

– Леди Зелея,– на мгновение торговец стал удивительно серьезным,– и я, и Людвиг, и Бариус мы слишком многим вам обязаны, а потому считаем своим долгом обеспечить ваше приданное… это самое меньшее, что мы можем для вас сделать!

– Спасибо,– мой ответ был искренним, но затем я вернулась к главному. – Итак, мастер Парват, а теперь давайте говорить откровенно – что так сильно желает заполучить ТОГД, что даже готов пойти на столь немалые траты?

Торговец чуть прищурил темные, выдающие его равнинное происхождение, глаза и хитро произнес:

– В бескорыстность вы не верите?

– Мне не шестнадцать, мастер Парват.

– Понимаю,– он чуть наклонил голову, и все же – почему бы вам не принять это, как жест доброй воли с нашей стороны?

– Ха-ха, проще развести монашку на прилюдное прелюбодеяние, чем меня на подобные разговоры!

Сравнение было наглядным, Парват осознал, что с разговорами 'ни о чем' пора заканчивать и задумчиво произнес:

– Было бы значительно проще, если бы вы приняли финансовое обеспечение свадебных торжеств как наш жест доброй воли…

– И какой же 'жест доброй воли' вы желали бы лицезреть взамен? – полюбопытствовала я.

Нехотя произнес:

– Четыре дня назад Гарендар ввел запрет на торговлю железом…– я знала об этом, но не думала, что ТОГД спохватится столь резво.– В свете того, что Варатон готов увеличить закупочную цену втрое… мы несем потери…

Потери значит… Да я порву на части и тебя и весь ТОГД! Но внешне я оставалась совершенно спокойной, и совершенно хладнокровно анализировала события: Итак они прислали ко мне Парвата с весьма выгодным предложением, более того с предложением которое было выгодно именно мне. По законам кланов финансовое бремя свадебного обряда ложилось именно на семью невесты – я же считалась безродной. Более того, много лет назад Тигрик дал мне имя своего собственного рода Аренверас, фактически приняв в клан Тигров. Тогда это избавило меня как от презрительных взглядов, так и от отношения как к отбросу общества. Свадебные расходы Саер также взял на себя, хотя учитывая некоторые мои махинации и тягу к взяткам, у меня было уже весьма значительное состояние, и все же Тигрик сказал 'Я сам', а Саер сказал – Саер сделал! И несмотря на тот факт, что подобное вызвало осуждение в обществе, мне было все равно… ну почти, и тут такое предложение… Да, с точки зрения торговцев, я обязана была ухватиться за него руками, ногами и зубами и склонить Тигрика к подписанию соглашения, тогда торговцы из ТОГД получали феноменальную прибыль, а остальные кусали бы локти. И ведь знали, прекрасно знали, что я не смогу жестоко обойтись с Парватом и потому прислали его ко мне… И ранее я, возможно, согласилась бы… за определенную плату, но в свете наших с Тигриком планов…

– Мастер Парват,– я села удобнее и свела пальцы вместе, стараясь продумать схему отказа так, чтобы ТОГД и свадьбу оплатил и… и ничерта не поимел за это,– вы лично сейчас несете потери?

– Нет,– несколько настороженно ответил торговец.

– Ваши… коллеги несут потери? – продолжила я.

– Нннет,– уже испуганно произнес Парват.

Да-да, он понимал к чему я клоню. Когда у меня было именно такое выражение лица, окружающие начинали испуганно бледнеть, потому что… змеиное у меня становилось выражение лица, и я знала об этом.

– Что ж, мастер Парват,– теперь я говорила резко и четко,– не буду скрывать – ваше предложение оскорбительно для меня! – побелел. – Более того, я в ярости! Неужели вы думаете что сможете купить меня?! – конечно он так думал, раньше-то получалось, и дело было лишь в цене. – А вы понимаете, мастер Парват,– я понизила голос до шепота,– что учитывая нанесенное мне оскорбление я могу 'забыть' о том, что обещала 'не замечать' того нелицеприятного факта, что комендант Западного Приграничного Гарнизона, отстраивает замок на, скажем так, сумму превышающую его государственное жалование?

Торговец побледнел еще сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда, и я продолжила.

– А так же я могу 'вспомнить' о веревочном мосту через перевал Танше, по которому вы возите запрещенные товары в обход таможенных постов!

– Ннне надо,– пролепетал Парват.

Я милостиво улыбнулась и наставительно произнесла:

– Жесты доброй воли, мастер Парват, делаются по доброй воле и никак иначе,– тут моя улыбка стала совсем счастливой и я добавила. – Я с радостью приму жест доброй воли со стороны Вас лично и Торгового Объединения Горных Дорог в частности. И вот тогда жестом доброй воли с моей стороны, будет 'не вспоминать' о некоторых… лазейках в сети таможенных Постов, как вам мое предложение?

На меня смотрели с плохо скрываемой ненавистью. В этом все торговцы – их доброе к вам отношение, измеряется ровно на столько, насколько вы запускаете руку в их карман. Я запустила. И глубоко.

– А если мы… передумаем на счет жеста доброй воли? – напряженно спросил Парват.

Вот скряга! Между прочим, на моей идее он обогатился, а теперь… Но я все так же вежливо спросила:

– Мастер Парват, вы несете сейчас убытки?

– Нет! – зло ответил торговец.

– И это так замечательно,– ласково произнесла я.

Прохрипев нечто нечленораздельное, Парват встал, взгляд его выражал тридцать способов убийства особо жестокими методами, и даже улыбку он не счел нужным цеплять на взбешенную мину. Зато я радостно улыбалась, понимая, что уж теперь-то могу разгуляться. И не то, чтобы мне это было так уж необходимо, просто если за это платят другие, то почему бы и нет, пусть Гарендар запомнит нашу свадьбу как фееричное событие.

И вот тогда я решила намекнуть, на возможную прибыль в будущем, а потому поднимаясь, ласково произнесла:

– Спустя год-полтора… я, скажем так, проявлю жест доброй воли повторно,– удостаиваюсь заинтересованного взгляда,– со временем, мастер Парват, все со временем. Сейчас я могу сказать лишь одно – к указанному мной периоду я обращусь к одному из пяти торговых объединений, и те кому повезет иметь со мной дело, значительно увеличат и оборот и прибыль. Ну и последнее – ТОГД не один год потратил на то, чтобы заслужить мое доверие… не хотелось бы разочароваться, – это я намекаю, что через 'лазейки' железо и оружие провозиться не должно. И он знает, что проверю и перепроверю. – На этом все, мастер Парват, вы можете идти.

Торговец молчал, затем задумчиво произнес:

– Ну и стерва же вы!

– Да, я такая,– моя улыбка стала шире.

– Но хватка у вас железная, леди Зелея,– Парват чуть сощурил глаза,– что же, вы ценны тем, что всегда держите слово, леди Зелея. Я вас понял и передам объединению, что потеряв сейчас, мы возместим потери в будущем.

– Про доверие не забудьте сообщить,– напомнила я. – Репутация, мастер Парват, зарабатывается годами, а теряется… с одним неверным шагом!

Да, я угрожала, да я такая.

– Несомненно, передам, – легкий поклон, и хитрое. – Уж этого события ждал весь Гарендар долгие годы! Наконец, рядом с нашим королем будет не чужая, а своя. Надеюсь, вы подарите нам всем замечательного наследника.

Отвечать я не стала, он и не ждал – прекрасно понимал, что ступил на запретную тропу. Поклонившись еще раз на прощание, мастер Парват покинул мой кабинет, неся дурные вести ТОГДу.

Я же допила свой чай и поспешила принести добрые вести Тигрику. Сбегая вниз по ступеням, уже планировала, где проведем церемонию Алетте, или танца верности, и конечно наметила Лебединый зал. И вот там, я в роскошном бело-серебристом наряде (не хотелось надевать традиционные цвета моего рода, а так… просто нейтральное платье) и Тигрик весь в золотом с зеленым, и мы будем кружить в танце.

Размышляя о грядущем, я спустилась в центральное здание, прошла по галерее Славы, и церемонно раскланиваясь со встречающимися на пути придворными, прошла к Лебединому залу. Толкнув небесно голубые двери, вступила в одну из любимейших сказок… Древняя легенда которую не рассказывали – пели. Это была та единственная сказка, которую матери пели у колыбельных своих малюток. Красивая, грустная история, о том, как два лебедя парили над горами, но охотник с равнин пустил злую стрелу и упала белая лебедь… В этот трагичный момент я всегда плакала, потому что верных влюбленных разлучила смерть, потому что было очень жаль ее, с последним криком падающую вниз, и его – в единый миг лишившегося верной подруги, той, без которой не мог дышать. И трепетный лебедь обратился в разъяренного тигра, метнулся следом за любимой и в гневе убил равнинного охотника и псов его. Но на этом история не заканчивалась – трудной была дорога раненой подруги лебедя к родному гнезду, летать она уже не могла. И только верность спасала их от гибели, только верность не позволила ей умереть, а ему потерять веру в спасение. И кульминацией песни был момент, когда в небо воспарили три маленьких лебедя, и в их полете мать обрела небо… А потом маленькие лебеди улетели на юг, потому что зимой лебеди в Гарендаре гибнут, но искалеченная лебедь улететь не могла, а верный супруг не смог оставить ее. В момент, когда лебедята покидают гнездо и улетают со стаей, а два лебедя остаются умирать, я всегда повторно плакала от горя и сочувствия. А потом плакала еще громче, уже от счастья, потому что вернувшись, лебедята наши своих родителей живыми, ибо Верность прочнее скал, и долгой зимой двум лебедям помогали все горцы, от мудрой совы, до тигров и пум. Чудесная история…

– Попалась,– прошептал Тигрик, одна его рука осторожно легла на талию, заставляя прислониться спиной к нему, вторая обхватила мою правую ладошку, и Саер тихо прошептал, – Потанцуем, лебедь моя белая?

Проходящие мимо придворные, с искренним удивлением останавливались и заглядывали в голубой зал, где на сверкающем мраморном полу, совершено без музыки, танцевали мы с Тигриком. Причем танцевали тот самый танец верности Алетте, который исполняют все супруги как бы символизируя готовность быть вместе до самого конца. Нам было абсолютно все равно, что они думают, впрочем, как и всегда.

– Почему такая довольная,– Саер закружил меня по залу, затем остановился, и теперь я кружилась вокруг собственной оси, а он придерживал, – ну? – и мы снова в объятиях друг друга.

– Нашу свадьбу вызвалось оплачивать Торговое Объединение 'Втридорога',– сообщила счастливая я, прикрыв глаза от наслаждения и отдаваясь во власть уверенных движений Саера.

– Ммм,– задумчиво протянул мой монарх,– хотят обойти запрет на торговлю оружием?

– Мечтают просто,– подтвердила я, и меня вновь закружили.

– Рыська,– внезапно Тигрик остановился, и я почти упала в его объятия, посмотрела в серьезные зеленые глаза. – Рыська, я все оплачу сам!

– Неа,– обошла его прижалась к любимой спине и положив голову на сильное плечо, продолжила,– мы поговорили и я предложила им, проявить жест доброй воли просто так… в обмен на мою лояльность в отношении более ранних соглашений.

– Рыська-Рыська,– развернулся, обнял одной рукой, второй взял за подбородок, вынуждая смотреть на него,– я сам! А будешь продолжать упорствовать, получишь традиционную свадьбу в духе Горных Тигров!

Ох, это двенадцать дней нескончаемых празднеств!

– Тигрик, – я обиженно посмотрела на него,– к чему такая щепетильность? Пусть платят они, и тогда для нас двоих этот праздник будет слаще! Лично для меня бесплатный хлеб всегда вкуснее того, за который приходится платить.

– Рыся,– Саер почему-то продолжал злиться,– это важно для меня! Для меня, понимаешь?

– Нет,– я тоже начала злиться.

Откуда в нем такая привередливость?! Я все так хорошо устроила, а он! Он стоит и странно на меня смотрит, совсем странно, нетипично и непонятно.

– Оплачиваю свадьбу я,– внезапно прорычал мой Тигр,– и я все сказал!

Настроение стремительно катилось в пропасть под мерный стук моего сердца и лавина ярости, кажется, грозила обратиться очередным разносом всего и вся. Тигрик отчетливо видел, как сжимаются мои губы, как чуть сузились глаза и пошел на подлость:

– Секса лишу!

Это стало последней каплей, мне и так двух недель вынужденного аскетизма хватило с головой, а потому нагло произношу:

– Вернусь к старым развлечениям!

Теперь взбесился Тигрик, и зеленые глаза замерцали, производя на меня поистине какое-то волшебное впечатление.

– Убью! – прошипел Саер.

Так значит, да? А я… я… Но тут Тигрик пошел на еще большую подлость – нагло поцеловал. И вся моя ярость, все заготовленные слова и обвинительные речи, все возражения растаяли как первый снег в долинах… И я ответила его теплым губам, его рукам, его порыву… Тигрик воодушевился и продолжая меня целовать и обнимать, направился к дверям, шагая вперед спиной. Так как отпускать меня никто не собирался, пришлось весь этот странный путь проделать вслед за ним. Рассказывать про то, как Тигрик на ощупь закрывал двери, не отрываясь от моих губ и не обращая внимания на двух министров, которые пытались завладеть его вниманием, смысла не имеет, так как в результате двери он все же закрыл, и приступил к лишению одежды и меня и себя. И я снова была сверху, ибо спина была в процессе заживления и потому от нашей с Тигриком любимой позы, с которой мы чаще всего и начинали, приходилось пока воздерживаться и переходить сразу ко второй позе. Она у нас была с вариациями, объединенными только одним параметром – я была сверху.

На момент когда мы были заняты друг другом – весь мир мог катиться в пропасть, и сомневаюсь, что он был бы нами услышан. В тот самый памятный случай с медведем, бурому удалось подобраться так быстро, что у меня даже возникла мысль о его желании присоединиться, и заметили мы зверя лишь когда зловонное дыхание значительно подпортило прелесть любовной игры. Сейчас же, едва мы завершили и теперь я тяжело дыша лежала на обнаженном монархе, который необходимость соприкосновения с холодным полом взял на себя, сквозь грохот собственного сердца я различила грохот в дверь.

– Кому-то жить надоело,– меланхолично сообщил Тигрик.

– Давно стучат? – устраиваясь на нем поудобнее, поинтересовалась я.

– Давненько,– Саер обнял и совершенно счастливо улыбнулся.– Ты так стонала… так сладко и так страстно… Забыла, наконец, о варатонце?

Смущенно улыбнулась и кивнула. И все он замечает, монстр зеленоглазый. Действительно все эти семь дней забыть не могла, ЛжеЭлверо не был мне отвратителен, и больно не делал, но… неприятно, что пришлось быть с ним, противно… И действительно расслабиться и забыть об этом не получалось, но Тигрик был нежным, терпеливым и… наблюдательным, не зря дал мне волю, понимая, что варатонец ее лишал. Мой Тигрик, на этот раз у тебя ушло всего несколько дней, чтобы заставить меня забыть об очередном кошмаре.

– Почему для тебя так важно оплатить все расходы по свадьбе? – тихо спросила я, вырисовывая символ тигров на его груди, покрытой жесткими темными волосками, в которые я любила запускать пальчики.

– Потому что важно,– он умудрился приподняться и поцеловать в макушку.

В двери снова начали стучать, грозясь встретится лицом к лицу с королевским гневом… Впрочем, после произошедшего у нас обоих было бесконечно миролюбивое настроение, а потому мы игнорировали грохот и лежа на Тигрике, я целовала его грудь, плечи, шею…

И тут дверь распахнулась! Саер был быстрее и резким движением прикрыл мою наготу собственной рубашкой, зато он остался во всей красе. Я неторопливо принялась натягивать сорочку, пока королевская рубашка вкупе с моими волосами прикрывала мои же тылы, и уже планировала особое развлечение, которое называется – 'добивание наглых', как все мои планы нарушил жутко знакомый голос:

– Рассиашеара!

Сорочка наделась как-то сама, с Саера я практически соскочила одним движением и обернувшись к посетительнице, сдавленно прошептала:

– Мама…

Увы, это мне не привиделось – в дверях, в дорожном черном платье, гневно постукивая рукоятью кнута по бедру, стояла моя мать собственной персоной. Мне было достаточно взглянуть на родительницу один раз, чтобы испуганно посмотреть на Саерея, откровенно прося о защите.

Саер медленно поднялся, как он надел брюки я не знаю, впрочем, босой и обнаженный по пояс Тигрик выглядел не слишком царственно, да и как оказалось, смущаться Меняющий Судьбы еще не разучился. Не удивительно! Мою мать и главы рода опасались…

– Шлюха! – прошипела та, которая и при живом отце имела четырех официальных любовников.

Но я промолчала…

– Для трупа, выглядишь превосходно! – язвительно подметила глава клана Сумрачных Рысей.

Обычно после утех с Тигриком, у меня такое превосходно-рассеянное настроение, но сейчас… Шесси, Шесси… мне следовало позволить Тигрику отдать приказ о твоем убийстве. Следовало! А мать взирала на меня своими ярко-зелеными с черным ободком глазами, и я знала этот взгляд и этот гнев. Догадывалась и о том, что сейчас услышу:

– Одевайся, Рассиашеара, ты немедленно возвращаешься в клан!

Противоречить главе клана запрещается категорически. Каждая рысь обязана повиноваться без промедления, но…

– Нет! – я гордо вскинула подбородок и упрямо посмотрела на мать.– Рассиашеара умерла! Погибла на дне ущелья! Я Зелея Аренверас!