Текст книги "Бывшие. (не) твоя дочь (СИ)"
Автор книги: Елена Верная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 7
Когда я проснулась, то поняла, что снова облажалась. Солнце настолько ярко светило в окно, что перепутать невозможно: сейчас день, а не утро. И, скорее всего, Виктора уже давно увезли, а я даже попрощаться не смогла. На стуле дремала Катя, а я попыталась осторожно спуститься с постели, чтобы у медсестры или еще кого-то узнать, где Марина и Виктор. Теплилась надежда, что, может, я еще не все в своей жизни пропустила.
– Куда собралась? – Катя проснулась, стоило мне зашевелиться. – Снова по коридорам шляться? Меня, знаешь, как врач отчитывал, чтоб я с тобой поговорила и повлияла на тебя.
– Ну, видишь, как хорошо. Был повод пообщаться, – я усмехнулась на ворчание подруги.
– Он мне больше не нравится, – надула губы девушка. – Не люблю таких паникеров-мужчин. Он сказал, что ты вчера себя там до какого кризиса довела. Я не поняла, если честно, – Катя пересела ко мне на кровать. – Сейчас-то ты куда собралась? Мне строго-настрого сказал: не выпускать тебя из постели.
– Хотела узнать, Виктор здесь еще? – с надеждой посмотрела на подругу, но та отвела взгляд. Все ясно.
– Нет, Марина утром заглядывала. Оставила визитку, – и девушка протянула мне карточку, – сказала, что по этим номерам телефона ее всегда можно найти. Вы что, подружками стали? – и в голосе Кати мне почудилась ревность.
Я рассказала, что произошло вчера, когда она ушла. У Кати глаза были готовы вывалиться из орбит от удивления.
– Вот это поворот, конечно! – она даже взволнованно начала расхаживать по палате. – Кто б сказал, в жизни не поверила. Выходит, Витюша-то твой ни в чем не виноват, а ты у нас дура, – охарактеризовала всю ситуацию Катя.
– Ну спасибо, подруга, – когда сама себя ругала, звучало как-то не так обидно, как из уст Кати.
– Только подруга может сказать правду, – назидательно заметила девушка.
– Ты скажи, что делать? – я ждала ответа, словно от него зависела моя жизнь.
– А что делать? Жить, как и жила, – пожала плечами Катя.
– Но я раньше-то думала, что Виктор козел и изменщик. И ты знаешь, жить с этим было легче, чем с осознанием, что я непроходимая дура и разрушила семью, – я возмущена словами Кати. Неужели она не понимает, что все изменилось⁈
– Ну, тогда не живи как раньше, сделай что-нибудь, – Катя словно издевалась надо мной.
– Но что сделать? Я в больнице, Виктора увезла Марина. Что я могу? – размазываю слезы по щекам.
– Ну, в больнице ты не пожизненно. Еще три дня здесь и дней десять постельного режима дома и выйдешь на работу, – Катя по очереди проходилась по всем моим аргументам. – Виктор выкарабкается, я уверена. Его Марина вытащит, а должна была бы ты, – слова звучат как упрек, но мне и возразить нечего. – Как минимум ты можешь поговорить с ним, а как максимум – с дочерью познакомить, – припечатывает меня подруга последним аргументом.
– Они знакомы, – бурчу себе под нос.
– Только вот он думает, что это твоя дочь, а не ваша общая, – замечает подруга.
Вдруг в палату постучали, и мы синхронно повернулись к двери. Не дожидаясь ответа, дверь открыли, и на пороге замер молодой человек.
– Добрый день, Виктория? – и мужчина лет тридцати внимательно посмотрел на меня.
– Да, – я почему-то сразу подумала, что вместе с мужчиной в палату вошли неприятности. Хотя куда уж больше.
– Я оперуполномоченный ОЭБиПК, капитан полиции Жаров Николай Петрович, – мужчина уверенно прошел в палату и прикрыл за собой дверь. – А вы не могли бы оставить нас наедине? – и мужчина посмотрел на Катю, а та лишь смогла обеспокоенно посмотреть на меня и кивнуть.
Подруга вышла, а у меня пробежал холодок страха по спине.
– Слушаю вас, – постаралась взять себя в руки и не паниковать.
– Это я вас слушаю, – многозначительно проговорил мужчина и расстегнул папку, что держал в руках. Он извлекал из нее один лист за другим, а я растерянно смотрела на него. – Узнаете? – и мужчина положил передо мной ведомости. Голова начала кружиться и болеть из-за того, что я всматривалась в колонки цифр, пытаясь понять, что за ведомость протягивает мне мужчина.
– Что это? – я растерянно перевела взгляд на оперуполномоченного.
– Сфальсифицированная платежная ведомость, – невозмутимо ответил полицейский, не сводя с меня взгляда. От этого стало еще больше не по себе.
– А при чем здесь я? – нехорошее предчувствие, когда я только увидела этого парня, начало подтверждаться.
– А вы не обратили внимания, чья подпись внизу? – и мужчина указал на нижнюю часть документа. Там была однозначно не моя подпись, хоть и значилась моя фамилия. Похожая, конечно. Но я-то свою подпись знаю.
– Это не моя подпись, – даже головой отрицательно покачала, пытаясь убедить мужчину в том, что не подписывала этот документ.
– И это не ваша подпись? – и мужчина показал мне следующий документ, и я снова отрицательно покачала головой. – А это? – но мой ответ был тот же. Я выхватила платежки из рук оперуполномоченного и посмотрела на суммы. Почти на полмиллиона платежки. Испуганно и ошарашенно перевела взгляд на мужчину. Я подумала: может, я ошиблась и снова уставилась на документы. Но нет, фамилия моя, дата и подпись до безобразия похожая на мою.
Дата! Там стоит дата аварии.
– Дата! Вы видели, какой датой подписаны документы? – я уцепилась за микроскопическую надежду доказать мою невиновность. – Я в этот день так и не доехала до работы. Мы же с Виктором попали в аварию, – я как ненормальная тычу пальцем в дату на листах.
– Это ничего не доказывает, вы могли выписать документы заранее, – отзывается мужчина и забирает у меня бумаги.
– Но ведь подпись-то все равно не моя, – еле слышно шепчу.
– А вот чья это подпись, выяснит экспертиза, – и мужчина начал передавать мне какие-то постановления об изъятии образцов почерка, заполнять бланк объяснения, задавая мне личные вопросы: военнообязанная ли я. Глупее вопросов в жизни не слышала, но я раньше так-то и с органами власти дел не имела. Я рассказала, как провела два дня, находясь в должности главного бухгалтера. А Николай Петрович тщательно все записал, уточняя кое-какие вопросы. К примеру, его очень интересовало, в каких отношениях я состояла с генеральным директором компании. А также с исполнительным директором. На оба вопроса я попыталась максимально уклончиво ответить, так как это по меньшей мере не его дело. А во-вторых, к предъявленным мне подписям никакого отношения не имело. После этого допроса с пристрастием, который оперуполномоченным обозвал как дача объяснений, началось самое интересное. Я на пяти листах формата А4 начала расписываться. Просто ставила подпись и все. А на еще пяти листах писала свои фамилию-имя-отчество. Рука ныла с непривычки, голова была квадратной от мыслей. Одно я поняла. Кто-то подставил меня на полмиллиона. Экзекуция закончилась спустя почти два часа. Я была выжата как лимон. Николай Петрович пожелала мне скорейшего выздоровления и, собрав документы и листы с моими подписями, покинул палату. Спустя мгновение на смену оперуполномоченному явилась Катя, которая потребовала полный отчет, что здесь происходило так долго. Я рассказала, а она второй раз за день заметалась по палате, словно лев в клетке.
– Кто-то не просто тебя подставил, кто-то очень при этом торопился, – задумчиво добавила подруга: – Я так это не оставлю.
– Оперуполномоченный взял с меня образцы подписей, так что уверена, что экспертиза покажет, что это не я расписывалась в платежках, – если честно, я так не думаю. Уверена, что экспертиза скажет что-нибудь типа: мы не знаем, кто это расписывался, может быть, и она. То есть ни да, ни нет. А может, я сериалов пересмотрела, но в справедливость и нашу доблестную полицию я не верила.
– Я во всем разберусь, – это последнее, что сказала мне Катя перед тем, как выскочила из палаты, чуть не снеся с дороги медсестру, которая несла мне поднос с едой. Есть, если честно, не хотелось, но я поблагодарила девушку и даже попыталась впихнуть в себя безвкусное нечто, чем у нас принято кормить в больницах.
В томительном ожидании прошло три дня. Я ждала, что в любой момент явится полиция и обвинит меня в мошенничестве, фальсификации, подлоге и хищении и мне прям здесь наденут наручнику и увезут в тюрьму. Прям сцена из российской мелодрамы. Катя проведывала меня каждый день и даже в один из дней привела Настюшку. Дочь радовалась мне и не хотела уходить. Даже сказала, что останется ночевать со мной в больнице. Но Катя путем шантажа и манипуляций уговорила мою дочь пожелать мне доброй ночи и уйти. И даже без истерики и скандалы. Я ревела весь тот вечер. Думала о Викторе, о Насте. Решила, что, как только приду в себя, обязательно свяжусь с Виктором, чтобы он знал, что Настя его дочь. Эти мысли все чаще и чаще мелькали в голове, так как я была уверена, что меня посадят. Да, я довела себя до состояния нервной истерички за эти несколько дней. Вздрагивала от каждого шороха и стука. А когда на выписке увидела того самого оперуполномоченного, то подумала: все, моя песенка спета. Сейчас он на глазах у всей больницы, да что там больницы, на глазах у моей дочери наденет мне наручники и уведет к каой-нибудь машине, в которой обязательно должны быть зарешечены окна. Вот такая богатая у меня оказалась фантазия.
– Николай Петрович, – я подошла к оперуполномоченному, – вы ко мне? – я спросила чисто так, чтоб заполнить тишину. Ну к кому он еще может быть?
– Нет, Коля меня подвез, – Катя улыбалась мне, демонстрируя улыбку на тридцать два зуба.
– Что? – я ошалело смотрела на подругу и мужчину, который чмокнул ее в щеку и, кивнув мне в знак приветствия, развернулся и ушел.
– Кать, это че щас было? – я была в ступоре, если не сказать большего.
– Ой, долгая история, – смутилась подруга. – Настюш, идем в кафе?
– Ты мне зубы-то не заговаривай, – я дернула подругу за руку, а та лишь выразительно стрельнула глазами на ребенка, намекая, что не здесь и не сейчас.
– Не думай, что я забуду, – погрозила ей пальцем и пошла за ними следом. Дочь не отходила от меня ни на шаг, да и я соскучилась не на шутку. Все время тискала ее и пыталась накормить всем подряд. В конце концов, дочь скрылась от моей навязчивой заботы в детской комнате.
– Итак, рассказывай, – я, можно сказать, прижала Катю к стенке.
– Я на следующий день пошла выяснять, что это за дело, так сказать, на правах старшей коллеги. Ну и слово за слово, – подруга замялась, немного отведя взгляд в сторону.
– Только не говори, что вы переспали в тот же вечер – я слишком громко это сказала, и официантка слишком выразительно на нас глянула.
– На следующий, – ответила Катя, смущенно улыбаясь.
– Ну ты даешь! А доктор? – я не могла поверить, что у Кати так все легко. Сегодня нравится один, завтра другой. И все так легко и непринужденно.
– Доктор – это было сиюминутное увлечение, – ответила подруга.
– А этот полицейский? – я не верила своим ушам.
– Ну, с ним все серьезно, – она даже удивилась моему вопросу.
– Я надеюсь, ты не из-за меня с ним того-этого, – я понизила голос, чтобы снова не привлечь внимание официантки, которая теперь словно специально шастала рядом.
– Нет конечно! – Катя искренне возмутилась моему предположению. – Кстати, у меня для тебя плохая новость, – взяла меня за руку и посмотрела в глаза.
– Какая? – напряглась. За мгновением в голове промелькнула мысль и о смерти Виктора, и об уголовном деле, которое висело надо мной.
– Ты уволена, – тихо отвечает и ждет моей реакции.
– И все? – я ожидала чего угодно, но не этого. – И все? А уголовное дело по поводу этих платежек?
– Тебя уволила я, вернее, уволю по выходе с больничного. Сама понимаешь, пока ты на больничном, не могу. Я решила переехать сюда. Всегда мечтала жить у моря, – на лице Кати расплылась странная мечтательная улыбка. – А дело уголовное возбудят, но не в отношении тебя. Виктор дал показания, что ты была все утро с ним. И подтвердил, что это не твоя подпись. А еще экспертиза подтвердила, что это не ты подписывала документы, – Катя об этом рассказывала, как о ничего не значащих деталях.
– Вот с этого и стоило начинать! – я даже рассердилась на подругу. А потом мозг обработал информацию, и я тихо переспросила: – Виктор? Что ты знаешь про Виктора?
– Да ничего особенного, – и снова взгляд в сторонку.
– Катя, я хоть и после больницы, но отлупить тебя смогу знатно, – пригрозила я подруге. Сколько можно уже мне нервы наматывать на кулак. – Говори! – и снова официантка посмотрела на меня слишком пристально.
– А что мне говорить? – и Катя посмотрела мне куда-то за спину.
Я резко повернулась и замерла. Хотела встать, но ноги не слушались. У меня за спиной, шагах в пяти стоял Виктор.
Прихрамывая, Виктор подходит к нашему столику. А Катя, что-то пробурчав о том, что пойдет глянет, как у Настюшки дела, уступила ему место и даже помогла присесть.
– Как ты? – я вглядываюсь в бледное осунувшееся лицо.
– Хорошо, – и улыбка растянула потрескавшиеся губы.
– Ты один? Где Марина? – я начала оглядывать кафе в поисках жены Виктора.
– Сбежал, – шутит мужчина.
– Как? Из больницы? – я испуганно расширила глаза.
– Нет, от Марины, – снова рассмеялся Виктор. – Она меня убьет, – я тоже улыбаюсь бывшему мужу. Мы говорим о какой-то ерунде, словно нам больше поговорить не о чем. Но так страшно затрагивать тему прошлого.
– Нет, она у тебя хорошая, – становится грустно.
– Мы разводимся, – и мужчина пытливо смотрит на меня.
– Я не знаю, что сказать, – да, я действительно не могла найти нужных слов. Банальные «хорошо», «ясно», «понятно» прозвучали бы тупо и не к месту.
– Она рассказала мне все, как только я пришел в себя. Вика, если б я знал, что было причиной твоего ухода, я бы никуда тебя не отпустил, – проговаривает Виктор. Я хочу сказать, что была дурой, что нужно было поговорить. Но он не дает мне себя перебить: – Подожди, дай я закончу, – просит мужчина, и я замолкаю. – Я думал, что ты просто разочаровалась во мне. Ты хотела ребенка и видела полноценную семью только с малышом, а я так злился из-за этого. Еще и отец масла в огонь подливал. Стоило нам увидеться, как он первым делом спрашивал: не беременна ли ты. А потом отправлял меня на обследование, типа, у меня что-то не в порядке. Кстати, после того, как ты ушла, я так и сделал. Все проверил и перепроверил несколько раз. И врачи сказали, что все нормально. Что нам просто надо было отпустить ситуацию и просто жить и радоваться жизни, – Виктор замолкает, переводя дух.
– Они нам это еще давно сказали. Вот только я почему-то вталдычила себе в голову, что если у нас не будет ребенка, то не будет и семьи. И ты уйдешь от меня, – я попыталась объяснить свои чувства и эмоции, которые владели мною на тот момент. – Я была такая дура, если честно. Просто проецировала свои страхи. А когда возникла эта дурацкая ситуация с карнавальным костюмом, то просто приняла ее, так как тупо ждала чего-то такого. Я потому и поверила и не стала выяснять. Потому что где-то внутри была уверена: так все и будет.
– Да, Марина мне рассказала. Ты думала, что я изменил тебе, – Виктор увидел за моей спиной кого-то и усмехнулся. Я обернулась и увидела Марину, которая стояла рядом с Катей и о чем-то болтала с Настей. Моя дочь на полном серьезе что-то рассказывала двум женщинам, а те кивали в ответ.
– Настя ведь моя дочь? – и во взгляде столько надежды было.
– Да, – отвечаю вкрадчиво, сглатывая ком, откуда-то взявшийся в горле. – Прости меня, что не сказала, – опускаю взгляд на стол. – Я так сильно виновата перед тобой.
– Ви-и-ик, – тянет мужчина, и я поднимаю взгляд. – Когда я пришел в себя, первое, что я спросил: жива ли ты, – Виктор взял мои руки в свои. – Я на миг представил, что тебя нет, и понял, что жить не смогу, если тебя не станет, – мужчина признавался в любви, а у меня по щекам текли слезы. – Я люблю тебя. Давай попробуем всё начать сначала.
– Я тоже тебя люблю, – шепчу одними губами.
Слышу гомон и, обернувшись, понимаю, что делегация во главе с моей дочерью движется в нашу сторону, и спешно вытираю слезу.
– Мам, это павда? – и дочь подскакивает ко мне.
– Что правда? – я шмыгаю носом, но улыбаюсь ребенку, а она с каким-то подозрением, что ли, смотрит на Виктора.
– Тетя Катя и тетя Маина казали, что это мой папа, – дочь в спешке проглатывает звуки в словах, хотя для своего возраста она великолепно разговаривает.
– Да, правда, – и еле сдерживаюсь, чтоб не зареветь.
– Так, ты тут потоп не устраивай и ребенка не пугай! – шипит на меня Марина, пока Катя отвлекает девочку. Дочь не решается обратиться к Виктору, хотя ей очень интересно.
– Да, вы извините, – я спешно вытираю лицо.
– Так, план действий у нас такой, – Марина берет все в свои руки: – Витю надо отвезти обратно, – она выразительно смотрит на мужчину, а тот закатывает глаза. – И никаких возражений.
– Обратно – это куда? – я непонимающе уставилась на женщину.
– А он не сказал? – еще пока жена Виктора строго бросает на него взгляд.
– Нет, – я растерянно перевожу взгляд с Марины на мужчину и обратно.
– Этого упрямца поставили на ноги и отправили на реабилитацию. Но вместо Германии, Швейцарии Виктор, как настоящий патриот, выбрал курорты Краснодарского края, – Марина ерничала, а бывший муж прятал улыбку. – И сегодня мы только прилетели в Сочи. Реабилитацию будет проходить здесь, а вы назначаетесь его няньками. Ты ж у нас с завтрашнего дня безработная, так что можешь переезжать в пансионат, где будет проходить лечение этот упрямец, – и Марина кивает на него, обозначая, кто именно в нашей компании «упрямец». А еще тычет на меня и Настю пальцем, уточняя, кто же будет няньками. Дочь, не понимая ничего, но радуясь, что ее кем-то там назначили, взвизгнула и радостно захлопала в ладоши. – А мы с Катериной проведем аудит в компании. А ее новый знакомый Николай Петрович нам поможет по своим каналам. Возражения имеются?
– Нет, – я даже покачала отрицательно головой.
– Я бы возразил, но, видимо, это ничего не изменит, – усмехается мужчина. – Ты только филиал-то наш здесь не развали, прошу тебя, – добавляет, выразительно смотря на Марину. – А то знаю я тебя и твое желание помахать шашкой.
– Не переживай, со мной будет Екатерина, – попыталась успокоить мужчину Марина.
– От этого еще страшнее, – смеется Виктор.
– Не нагнетай, а? Должны же мы узнать, кто там второй раз пытается откусить от нас кусок, – ворчит женщина. – Счет, пожалуйста, – Марина ловит взглядом официантку, которая так и крутилась рядом. – Мы с Катей вас сейчас отвезем в пансионат, а сами отправимся в офис.
– Но мне домой надо, – я взволнованно смотрю на Марину. – Вещи собрать свои и детские.
– Не переживай, я с Катей все это решила. Вещи уже в номере, а у тебя в квартире, между прочим, ремонт, – добавляет Марина, а я от удивления замолкаю и вопросительно смотрю на Катю. Они что, сговорились?
И тут до меня доходит.
– Катя, ты это все организовала? – я внимательно сканирую взглядом подругу.
– Ну, не совсем я и не в одиночку. Мне помогла Марина. Я просто записала себе ее номер и позвонила позавчера. Вик, прости меня. Это ж я тебя взбаламутила с теми костюмами карнавальными тогда. Знаешь, как меня совесть мучила из-за всего, когда я узнала правду. Не лезла б я к тебе с этой ведомостью на оплату костюмов, и по-другому сложилось бы все, – Катя чуть не плачет, а у меня снова ком в горле.
– Да ты же не со зла, – пытаюсь убедить подругу, что она ни в чем не виновата.
– Так, завязываем с признаниями и всем остальным, а то на второй заход пошли, – Марина оплачивает счет и выпроваживает нас на стоянку, где нас ждет машина. Настю берут за руки Марина и Катя, а я мешкаю, не зная, как вести себя с Виктором. Но он сам все решает и просто обнимает меня за талию, немного опираясь. Идти ему явно тяжело, и я взволнованно смотрю на мужчину.
– Тебе плохо? – я уже хочу позвать Марину, но он останавливает меня.
– Не настолько, как ты думаешь. Просто это хороший повод обнять тебя, – и он опускает руку мне на бедро и сжимает его, а я краснею, словно на первом свидании дала себя потрогать.
За нас все решили, и меня все устраивало. Я позвонила в сад и предупредила, что Настя какое-то время не будет ходить. Слава богу, воспитатели у нас нормальные и не потребовали писать какие-либо заявления. Поселили нас в пансионате вместе с Виктором в большой двухкомнатный номер. Пока я разбирала вещи, бывшего мужа забрали на процедуры, а когда прикатили на кресле, знатно меня испугали.
– Тебе плохо? – я подскочила к мужчине и с тревогой посмотрела на медсестру.
– Нет, так положено, – мужчина явно был смущен и встал с инвалидного кресла. – Кстати, тебя врач хотел видеть, – я помогла ему лечь на кровать, потому что как бы он ни хорохорился, а все же устал и ему нужен отдых.
– Меня? – я удивленно посмотрела на мужчину, а потом на медсестру, которая кивнула, подтверждая слова Виктора.
– Не пугайся ты так. Просто осмотрит, назначит какие-нибудь процедуры, чтоб ты не зря здесь прохлаждалась, – успокаивает меня пока что чужой муж. – Ты забыла, что сама только из больницы сегодня выписалась? – а ведь это действительно вылетело из головы.
Врач осмотрел и назначил кое-какие процедуры, большинство из которых совпадало с процедурами Виктора. Еще медсестра мне рассказала,что в их пансионате есть детская комната. Пациентов у них не сильно много. Ну правильно, с такими ценами можно заграницу съездить полечиться, и сдача останется. А семейных с детьми и того меньше. Так что Насте там окажут должное внимание. Я сперва не хотела записывать туда дочь, так как хотела провести время с ребенком, но потом поняла, что ей будет скучно. Все же отдых и развлечения ребенка и взрослого выглядят по-разному. Когда вернулась, в номер застала умилительную картину. Виктор спал на кровати, уронив на грудь книгу детских сказок, а Настя с энтузиазмом рисовала фломастером у него на лице. Забрала дочь и, шепотом отругав за шалости, отнесла во вторую комнату и уложила ее спать, а заодно и сама уснула.
После сна позавтракали втроем. Предложила Насте сходить в детскую комнату. Она с восторгом приняла мое предложение.
– Вика, я хотел поговорить, – мы остались наедине, и Витя явно ждал этого.
– Что-то случилось? – взволнованно встрепенулась. Мы сидели с ним на диванчике на открытом балконе номера.
– Нет, что ты. Все хорошо. Просто хотел бы обсудить с тобой одну щекотливую тему, – начал издалека Виктор, а у меня похолодело внутри. Точно, что-то случилось.
– Какую? – самые страшные мысли выползли из закромов сознания.
– Я бы хотел, чтобы ты спала со мной в одной постели, – произнес мужчина, а я покраснела, словно школьница. – Я понимаю, ты ждешь конфетно-букетного периода, но я сейчас немного не в форме. Но обещаю, что все это будет, – добавляет он.
– Я просто подумала, что тебе нужен покой, – тихо говорю. Мужчина разворачивает меня к себе и пристально смотрит в глаза.
– Не нужен мне покой. Я был в покое три года. А сейчас я очень хочу, чтобы моя любимая женщина спала со мной рядом, – и мои губы накрывают в нежном поцелуе. Мир перестает существовать. И словно не было этих трех лет и моей непроходимой глупости. Я снова молодая влюбленная девчонка, которую первый раз целует парень, от которого она без ума. Я отвечаю с нежностью и пытаюсь выразить все то, что не сказали слова, все то, за что я хотела извиниться перед Виктором. По щекам текут слезу, и мужчина отстраняется и с улыбкой смотрит на меня.
– Я стал так плохо целоваться? – большими пальцами вытирает слезы с моих щек, а его вопрос вызывает улыбку.
– Ты целуешься лучше всех на свете, – смеюсь в ответ.
– Уверен, ты не всех попробовала, – замечание звучит как-то двусмысленно, и я понимаю, какие мысли терзают сейчас голову Виктора.
– У меня никого не было после развода, – и по реакции мужчины я понимаю, что попала в точку. В глазах появился какой-то хищный блеск, и он набрасывается на меня с поцелуями. Они наполнены страстью и желанием, на которые я отвечаю так же порывисто.
Все, что происходило дальше, было похоже на сон. Эмоции зашкаливали, ощущения были на грани. Мы не могли насытиться друг другом и все время до вечера провели в постели, словно молодожены в медовый месяц. Вечером мы устроили семейную прогулку по набережной. Я смотрела на то, как Виктор налаживал отношения с дочерью, и в очередной раз сказала спасибо судьбе, что она свела нас вместе. Она не только свела нас, но и проучила меня немного. И теперь-то я не буду такой непроходимой дурой.
От Кати и Марины не было вестей весь день, но к вечеру они нашли нас и утащили в кафе на ужин.
– Нашли, кто подставил кролика Роджера? – я светилась от счастья. Не могла ни на минуту натянуть на лицо серьезную мину.
– Нет еще, там дело не одного дня, – отзывается Марина.
– Да и мы полдня не крысу в офисе искали, а ругались с бригадой рабочих и твоей соседкой. Вот же вредная баба! – комментирует Катя прошедший день.
– Да, характер у нее не сахар, – соглашаюсь я с подругой. – А из-за чего весь сыр-бор?
– Ты представляешь, она вызвала ментов, сказала, что мы черные риелторы и что мы тебя убили, а ребенка в детский дом сдали! – Марина возмущена не на шутку. Не привыкла она к склочным соседкам в многоквартирных домах. – Якобы хотим отремонтировать быстро квартиру и продать ее. А рабочие, как услышали это, резко взвинтили цену и отказались продолжать работу, пока полиция не разберется.
– Ну и ну, но вы же со всем разобрались? – я пребывала в шоке.
– Конечно, я подключила свои связи, и полиция разрулила все, – заверила меня Катя.
– Связи? Ты уже обзавелась связями? – с любопытством смотрю на девушку.
– Да, – отвечает подруга, и я решаю не продолжать. Знаю этот взгляд и не лезу в душу. Если захочет, сама расскажет.
