Текст книги "Бывшие. (не) твоя дочь (СИ)"

Автор книги: Елена Верная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

– О чем задумалась, красотка? – Катин голос вывел меня из размышлений. Я так сильно задумалась, что и не заметила, что подруга ответила на звонок.

– Все плохо. Катя, что мне делать? – я с надеждой посмотрела на подругу.

– Что случилось? – девушка изменилась в лице.

– То, чего я боялась больше всего, – я смахнула со щеки непрошенную слезинку.

– Ты переспала с бывшим? – и я увидела чертят в глаза подруги.

– Вот мне тебя порой хочется стукнуть, да посильнее! – я хохотнула сквозь слезы. – Настя нашла нашу старую фотку с Витей, сделанную, когда мы ходили в парк аттракционов. Помнишь, ты еще смеялась над ней, – убедившись, что девушка кивнула, вспомнив, о каком фото я говорю, я продолжила: – Она показала ему фото, а потом еще и сказала, что на нем ее папа, но он умер.

– А я знала, что так и будет! И эта малышка еще все расставит по своим местам. Ну что, ты призналась ему? – Катю словно и не огорчило мое горе. Ей все нипочем.

– Нет конечно! Я что, на дуру похожа? – я удивленно посмотрела на Катю.

– Прости, дорогая, но вот сейчас прям похожа. А что сказала? Дочку ветром надуло? Сквозило после развода сильно? Или что? – подруга откровенно угорала надо мной.

– Нет. Сказала, что не знаю, кто отец, – призналась как есть и поняла, насколько это, наверное, дико звучало. – Сказала, что пустилась во все тяжкие после развода.

– Ну ты и дура! – Катя покачала головой, и вот я с ней была согласна. – И что? Он поверил?

– Не знаю. Думаю, нет. Сказал, что завтра придет поговорить, – призналась я.

– Ну хоть дал время придумать оправдание, – хмыкнула бывшая коллега.

– Да почему я должна перед ним оправдываться⁈ – я вскочила со стула.

– Ну, давай начнем с того, что ты не сказала, что он стал папой почти три года назад. Не считаешь, что за это можно хотя бы извиниться?

– Ты на чьей стороне? – я уставилась на подругу.

– Я на твоей. Но ты поступаешь глупо, – корит меня Катя.

– Ну конечно! Я поступаю глупо. А он прям мудрец! А ничего, что он женат на Марине. На той самой Марине, которую он, между прочим, у меня на глазах…., – я завелась не на шутку.

– Все, все, все, поняла. Можешь не продолжать, – Катя сдалась и примирительно выставила руки перед собой.

– Ладно, я спать. Иначе у меня голова взорвется от мыслей, – я устало села на стул, с которого недавно вскочила.

– А, Вика, я не поняла только одно: как Виктор оказался у тебя в квартире? – Катя только сейчас сообразила.

– У меня трубу прорвало.

– А он что, сантехником заделался? – подруга не могла понять взаимосвязь.

– Ой! Давай потом расскажу. Сейчас я без сил. Засыпаю.

Глава 5

Полночи крутилась, вертелась. В голове был диалог, и я словно проговаривала его мысленно по ролям. Уснула под утро и проснулась с мыслью: будь что будет. Что я могу изменить? А поговорить нам действительно давно пора. Пока готовила завтрак и принимала душ, заодно осматривала себя на предмет надписей и еще чего-то, так как вчерашнего позора повторять не хочу, я решила, что нам и правда стоит все обсудить.

Я понимала, что, скорее всего, меня обвинят во всем. И в том, что тогда наседала на него с беременностью, и он устал, поэтому пошел налево. Да, не прошло, как говорится, и трех лет, как я решилась поговорить об измене мужа. Да-а-а-а-а, сильно он меня, конечно, подкосил своим походом налево. Я в него верила, а он. Да, ревновала, но лишь потому, что чувствовала свою неуверенность из-за бесплодных попыток забеременеть. Я тогда чувствовала себя какой-то ущербной. Каждые наши общие знакомые спешили спросить у меня, когда мы планируем малыша и почему тянем, ведь у нас все есть и лучше рожать молодыми. Им же, естественно, лучше знать, что нам лучше. А я не тянула, но сказать никому об этом не могла. Не говорить же, что мы не тянем, пробуем. И раз уж им есть дело до таких личных интимных вещей, то, может, пусть покажут. Они же, уверена, знают лучше нас как надо.

За обдумыванием и воспоминаниями, завелась не на шутку. И была не то что готова к разговору, уже сама хотела все ему высказать.

Разбудила с трудом дочь, так как она легла поздно и, естественно, не выспалась. Помянула «добрым» словом Катю, да и себя, дуру, что поддалась на ее уговоры. Сейчас бы жила и горя не знала. И меня бы не интересовало: приехал мой бывший муж в город, где я живу, или нет. А дочь не хныкала бы, что надо рано вставать. Я раньше могла себе позволить оставлять ее дома, если Настюшка не высыпалась или просто не хотела идти в сад. Мне было жалко ребенка, хотя потом, в течение дня, когда у меня заканчивались нервы, я искренне жалела, что не отвела ребенка к воспитателям. Но в следующий раз делала точно так же.

Собравшись и собрав сонную дочь, я вышла из дома. Ребенок досыпал у меня на плече, и это был лучший вариант, чем ее капризы. Какой-то придурок припарковал машину у подъезда и сейчас даже не знала, с какой стороны обойти эту бандуру. Только собралась протискиваться между машинами, как из черного внедорожника вышел Виктор.

– Доброе утро, – и снова этот его фирменный взгляд, от которого мурашки по спине, а подчиненные вспоминали, где и когда накосячили. Но я не подчиненный, и я не косячила. Так что расправила плечи и сурово посмотрела на бывшего мужа.

– Не уверена, что доброе, – конечно, морально готовилась к разговору, но думала, он все же позже наступит.

– Я решил подвезти вас, – мужчина выразительно посмотрел на спящего у меня на плече ребенка.

– Зря. Да и не стоит нарушать правила дорожного движения. У нас тут «гаишники» лютуют, рейды устраивают под детскими садами, чтоб детей пристегнутыми в автокресле привозили, – пока говорила, Виктор прошел к задней пассажирской двери и открыл ее. Я даже забыла, что хотела сказать ему еще, когда взгляд уткнулся в детское кресло на заднем сиденье.

– Я предусмотрел такой вариант, – и улыбнулся. Вот только улыбка больше походила на звериный оскал. Это прямо сказало о том, что сколько бы я ни оттягивала момент истины, пришло время.

Несмотря на мое возражение, Виктор все же перехватил Настюшку к себе на руки и усадил ее в автокресло. Она сонно похныкала, но сильно не устраивала скандалов. И слава богу. Моя нервная система не выдержала бы еще и детской истерики.

После того как ребенок был пристегнут, для меня галантно открыли переднюю пассажирскую дверь. Я еле забралась в высокую машину и мысленно порадовалась, что снова выбрала брюки, а не юбку. Как жопой прям чувствовала, что могут возникнуть форс-мажоры.

– Надеюсь, ты не планируешь поговорить прямо сейчас? – я с опаской покосилась на бывшего мужа.

– Нет. Сперва отвезем ребенка в сад, а затем приедем на работу. У меня в кабинете и поговорим, – рассказал свой план действий мужчина, а я даже облегченно выдохнула.

Обрадовалась я рано. Виктор молчал, а мне почему-то было очень тяжело от этого молчания. Оно было густым, хоть ножом режь. Я поправила блузку в районе горловины, а мужчина понял этот жест по-своему. Он потянулся и включил кондиционер. В салоне заметно стало прохладнее и вроде даже стало легче дышать.

До детского сада добрались быстро, что удивительно. Утренние пробки никто не отменял. Да и дороги у нас специфические: извилистые, узкие, словно не для машин предназначались.

Мужчина предложил свою помощь, когда мы приехали, но я отказалась. Этого времени, что мы ехали, хватило, чтобы Настюшка перебила себе сон. И сейчас хоть и была сонной, но уже не такой вялой, как утром. Я успела отнести ее в сад, переодеть и вернуться к машине. Настя отпустила меня довольно спокойно, хотя обычно капризничала. Лишь когда я уходила, задумчиво спросила.

– А мы его себе оставим? – я непонимающе уставилась на ребенка.

– Кого? – присела перед дочерью, хотя уже намеревалась выходить.

– Дядю, – и дочка кивнула в окно, из которого был видна припаркованная машина Виктора.

Слова дочери застали меня врасплох. Я не была готова отвечать на такие вопросы.

– У этого дяди уже есть своя тетя, – получилось как-то горько.

– Жаль, – и дочь вскочила и побежала к детям, а я, находясь в душевном раздрае, пошла обратно к Виктору.

Села в машину и пристегнулась.

– Все в порядке? – Виктор завел машину.

– Вить, что ты хочешь? Мы жили мирно и спокойно, но тут явился ты и решил перевернуть все с ног на голову, – я не могла больше молчать. Не знаю, когда планировал говорить он, а я держать все эти эмоции в себе уже не могу.

– Что я хочу? – мужчина выехал на дорогу и прибавил газу. – Для начала правды.

– Хорошо, я тоже ее хочу. Почему ты мне изменял??? – мой вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Признаться, даже я не ожидала, что спрошу это.

– Что? – Виктор резко повернулся в мою сторону, перевел взгляд на дорогу, но снова посмотрел на меня. – О чем ты?

– Я была на том костюмированном корпоративе и видела тебя с Мариной, – я столько лет держала это все в себе, что просто уже не могла молчать и думать об этом. Почему он мне изменил??? Неужто я так достала его ребенком, что он решил отвлечься в объятиях Марины.

– Я тебя не видел, – мужчина все пытался уследить за дорогой и за мной.

– Ну, естественно, ты же так был занят Мариной. Куда уж там до меня, – злость и желчь сочились в каждом моем слове.

– Не понимаю, о чем ты, – Виктор начал выходить из себя и все чаще стал переводить взгляд на меня и все меньше смотреть на дорогу.

– Не прикидывайся, я тебя видела с Мариной, когда ты ее… – я не смогла проговорить это слово. – Когда у вас был интим, – слезы подступили к глазам, и я отвернулась к окну в попытке совладать с собой.

– Что? Какой интим? О чем ты говоришь? – Виктор пытался заглянуть мне в лицо, а когда у него не получилось, то попробовал развернуть к себе. Но машина вильнула на дороге, и он ухватился двумя руками за руль, перевел взгляд на дорогу, а я испуганно повернулась к нему. Не хватало нам еще в аварию попасть.

– Я зашла в туалет и увидела, как ты раком Марину, – мне было мерзко это описывать. – Ты даже штаны не снял, видимо, так торопился.

– Начнем с того, что у меня с Мариной ничего не было, – Виктор набрал в грудь воздух и медленно выдохнул.

– Вы женаты. Забыл? – вот именно поэтому я и не хотела затевать этот разговор. Меня же сейчас еще и дурой выставят.

– Мы с Мариной партнеры, – пытается убедить меня бывший муж.

– Прости, но одно другому не мешает, – я усмехнулась. – Хочешь сказать, ты не спишь со своей женой? – боже, как меня резанули эти слова. У него жена! И это не я. Я всего лишь бывшая.

– Ты, конечно, можешь мне не поверить, но не сплю. Последний человек, с кем я спал, была ты, к сожалению, – бросил мужчина и сильнее сжал руль.

– Не верю! – я действительно не могла поверить в это. – А как же физиология или как там вы, мужики, говорите: «для здоровья»?

– Для здоровья и руки достаточно, – нехотя выдавил из себя бывший муж.

– Почему? – я так хотела поверить в его слова. Но как такое возможно?

– Что почему? – Виктор снова смотрит на меня непонимающе.

– Почему ты не спишь с Мариной? Почему у тебя никого не было после развода? – хочу знать ответы, словно без них жить не смогу.

– У меня и при тебе никого не было, – отвечает Виктор. – Потому что я, дурак такой, люблю свою жену-дуру!

– Я видела тебя в костюме мушкетера, понимаешь? Видела! – голос срывается на крик. Как же больно слышать эти признания в любви, но знать, что он лжет.

– Вика, при чем здесь костюм мушкетера? С чего ты взяла, что в нем был я? – бывший муж снова отвлекается от дороги и на этот раз машину заносит. Он пытается вырулить, хватается за руль. Визг тормозов, нас бросает из стороны в сторону. И глухой удар. Виктор еще пытается что-то сделать. Но что можно сделать, когда именно на этом участке дороги небольшой овраг. И машина от удара об ограждение на дороге переворачивается и летит в этот овраг. Я не сразу потеряла сознание. Сначала почувствовала, как автомобиль ударился о дно оврага, как сработала подушка безопасности. Почему-то позже, чем ей следовало. Уже после того как Виктор лбом разбил лобовое стекло. Она припечатала его к сиденью, как впрочем и меня. И лишь в этот момент я отключилась. Последняя мысль была именно о том, а с чего я решила, что в костюме мушкетера был Виктор? Ах да, ведь он принес этот злополучный костюм домой после корпоратива.

Глава 6

То еще удовольствие – приходить в себя в больнице.

Открываю глаза и первого, кого я вижу, – это Катя. Она разговаривает с довольно симпатичным мужчиной в белом халате и явно с ним кокетничает: глазки блестят, губку прикусывает. Да и мужчина отвечает ей взаимностью, если судить по тому, как он распинается перед девушкой, рассказывая о моем же самочувствии. В какой-то момент он бросает взгляд на меня и, видя мои открытые глаза, сразу бросается ко мне.

– Как вы себя чувствуете? Что болит? – откуда-то взялся фонарик в руках мужчины, и он начал светить мне в глаза.

– Не знаю, – я действительно не понимала, как именно себя чувствую. Никак – вот определение моим ощущениям. – Что случилось? И что ты здесь делаешь? – это я уже адресовала вопрос Кате.

– Ну, так ты вечером не забрала Настю из сада. Они тебе звонят, а ты недоступна. Они позвонили мне. А уж я подняла всех на уши и первым же рейсом прилетела, – объясняет мне подруга. Как же хорошо, что я указала Катю как дополнительный контакт в анкете в детский сад.

– Где Настя? – я с ужасом представила, что пережил мой ребенок, когда вечером мама не пришла ее забрать из сада. Это, наверно, самый ужасный день в ее маленькой жизни, и, надеюсь, она его забудет с возрастом.

– В детском саду. Мне когда воспитатель позвонила и сказала, что вас нет и до вас дозвониться не смогла, я попросила ее забрать Настю к себе домой. Она долго отказывалась, боялась. По закону ж она должна полицию вызвать, а те забрать ребенка и в инспекцию по делам несовершеннолетних отдать. Вот боялась, что ей какое-нибудь самоуправство или, не приведи господь, похищение пришьют. Но перевод на карту сделал свое дело, – рассказывала мне все подруга, пока доктор меня осматривал. Я испуганно посмотрела на подругу, а потом перевела взгляд на врача. Она так лихо рассказывает о взятке воспитателю, что мне стало не по себе.

– Дмитрий Леонидович нас не выдаст. Правда ведь? – подруга кокетливо повела плечиком, смотря так томно в глаза врачу, что неловко стало не только ему, но и мне.

– Да, конечно. Я вас даже не слушаю, – отозвался Дмитрий Леонидович.

– Какой же вы милый, – Катя, видимо, решила до конца смутить мне лечащего врача, так как он стал просто пунцовым. – Ну так вот, я ночью прилетела. Пока то да се, полиция, больница. Убедилась, что вы оба живы и помирать не собираетесь, метнулась утром и забрала Настюшку. Она всплакнула, но обрадовалась новой кукле, и мы чудесно провели с ней день. А на следующий день я отвела ее в сад. Ты ж не будет ругать, что она денечек-то прогуляла? – Катя тараторила со скоростью швейной машинки, а я не могла так быстро воспринимать информацию.

– Сколько я здесь нахожусь? – до меня наконец-то дошло то, что сказала подруга.

– Вас позавчера доставили по скорой с места ДТП, – ответил врач, закончив осмотр: – Состояние удовлетворительное, но я оставлю вас еще минимум на два дня.

– Зачем? Я себя нормально чувствую, – я попыталась приподняться на подушках повыше, но резко закружилась голова, и я так и замерла в неестественной позе, пережидая, когда головокружение и тошнота пройдет.

– Вот именно поэтому вас стоит обследовать, – врач неодобрительно покачал головой и помог мне лечь удобнее. – Сотрясение-то довольно серьезно.

– У меня только сотрясение? – я прислушалась к себе. Вроде бы больше ничего не болит, руки-ноги целые. – А Виктор, что с ним?

– Это мужчина-водитель? – уточнил врач.

– Да, – я испуганно посмотрела на Катю, а потом на врача.

– Он в реанимации, состояние стабильно тяжелое, – безразличным тоном ответил Дмитрий Леонидович. Ну, правильно, для докторов это всего лишь какой-то пациент. Если они по поводу каждого будут переживать и расстраиваться, то можно сойти с ума или получить сердечный приступ.

– К нему можно? – я с надеждой всматривалась в лицо мужчины, но он лишь отрицательно покачал головой и вышел из палаты, а я проводила его взглядом.

– И зачем тебе к нему? Там Марина уже круги вокруг реанимации наворачивает, – Катя неодобрительно качает головой. – Его не сегодня-завтра в Москву перевезут.

– Все так плохо? – в горле образовался ком, который все не хотел сглатываться.

– Нет, просто в Москве лучшие врачи, и там она за деньги ему все что угодно организует, – подруга недовольно сморщила нос. – Ты знаешь, как она на меня посмотрела, когда увидела в коридоре? А когда узнала, что ты с ним в машине ехала, я думала, испепелит взглядом. Благо врачи ее к тебе не пустили, а то она рвалась сюда. Я думала, дверь снесет, – рассказывает мне Катя о тех страстях, которые здесь бушевали, пока я была в отключке.

– Нам надо поговорить, – я снова предприняла попытку встать с постели.

– С кем? С Мариной? – у Кати глаза готовы были выскочить из орбит. – Да она тебя порвет как Тузик грелку за своего Витюшу, – и подруга манерно повела головой и изменила голос, видимо, пытаясь изобразить Марину.

– Да, с ней. Я должна знать, что тогда произошло на корпоративе, – и снова я пытаюсь встать, и снова меня останавливают, только уже не Катя, а головокружение.

– Ты в себя сперва приди, а потом беседуй с кем хочешь. А то даже сопротивление оказать не сможешь, когда тебя за волосы по больнице таскать будут, – посоветовала подруга, и я, сглотнув подступившую тошноту, кивнула.

– Настю приведи, а? Я соскучилась неимоверно, – попросила я девушку, а та с сомнением посмотрела на меня.

– А не испугается? – во взгляде подруги появился озорной блеск.

– Нет, – я усмехнулась, – моя дочь меня всякую видела и всякую любит, – попыталась гордо задрать подбородок, но не особо получилось, и я откинулась на подушки.

– Ладно, отдыхай. Я побежала, – Катя обняла меня, чмокнула и выпорхнула из палаты, а я осталась одна.

Я все крутила в голове наш с Виктором разговор. Что он хотел сказать, но не успел? На душе было так тоскливо и паршиво. Не могла посидеть полчаса, пока не приехали бы на работу и там бы не обсудили все спокойно? Это я виновата, что мы попали в аварию. Хорошо хоть Настюшки не было в этот момент в машине. Если б с ней что-то случилось, я бы себе этого не простила.

Вдруг слышу какой-то шум в коридоре. И вытираю щеки.

– Пустите меня к этой стерве! – голос Марины я узнаю из тысячи.

Ей что-то отвечают более спокойно, размеренно, и потому мне не слышно, но женщина истерически орет, и ее реплики не составляет труда разобрать. – Она мне чуть мужа не угробила, я имею право с ней поговорить!

Медленно, чтобы не упасть от нахлынувшего головокружения и тошноты, я сползаю с кровати. Мне плевать, что на мне какая-то несуразная ночная сорочка, я тоже хочу поговорить с Мариной. Опираясь то на мебель, то об стеночку, я маленькими шажками иду к двери и открываю ее как раз в то время, когда Марину, уже взяв под руку, пытается увести от моей двери Дмитрий Леонидович.

– Вот она, змея! Выползла! – это Марина заметила мое появление и рванула из рук доктора и ринулась ко мне. Но, видимо, вид у меня был достаточно жалкий, и она остановилась, не дойдя буквально шаг.

– Виктория, вам лучше отправиться в постель, а вам покинуть отделение, – Дмитрий Леонидович пытался выглядеть как можно строже.

– Доктор, позвольте нам поговорить, – это уже я с мольбой посмотрела на врача, и тот сдался.

– Хорошо, если вы так хотите. Но если вам станет хуже, то вы нажмете на кнопку вызова врача, – скорее всего, он имел в виду, если меня начнет бить головой об стену Марина, и я не смогу позвать на помощь.

– Да, конечно, – удивительно, что женщина все это время молчала и сверлила меня взглядом.

Доктор завел меня в палату и помог вернуться в постель, а Марина смотрела за всем этим и по-прежнему молчала. Ее молчание после столь бурного изъявления желания поговорить немного пугало. Дмитрий Леонидович ушел, а я смотрела на жену Виктора. Красивая. Она никак не изменилась с нашей последней встречи. Может, стала еще шикарнее и лощение.

– Марина, вы хотели поговорить, – я напомнила, что именно она рвалась сюда для разговора.

– Можно и на ты, нечего церемониться, – и женщина поставила к кровати стул, села на него. – Мне так много было тебе что сказать, а сейчас и не знаю: а стоит ли.

– Не знаю, – честно призналась я. – Я тоже хотела поговорить, – призналась в ответ.

– О чем? – жена Виктора удивленно выгнула бровь.

– О Викторе, – в горле стоял ком. – Как он?

– Плохо. Но если я увезу его из этой дыры, то, думаю, все станет лучше, – и женщина презрительно осмотрела стены палаты. – Я поставлю его на ноги, несмотря на твои старания второй раз его в могилу загнать, – зло бросила Марина, а я удивленно выпучила глаза.

– В смысле? – я не понимала, в чем меня обвиняет женщина. Ладно, в аварии еще можно меня винить. Я сама себя, между прочим, в ней винила, но это первый и единственный раз. Когда был второй?

– Когда ты его бросила, он чуть руки на себя не наложил. Я его практически с того света достала и заставила жить дальше, – бросила обвинение мне в лицо Марина.

– Это я-то его бросила⁈ – я аж задохнулась от возмущения. – Так усиленно спасала, что между делом женила на себе? – если уж пошли такого рода претензии, то мне, между прочим, тоже есть что сказать. – Сперва легла под него, а потом и утешила бедного несчастного! – я уже кричала в лицо девушки обвинения, ни капли не заботясь, что в случае, если она захочет перейти от ссоры к драке, я окажусь не в самом выгодном положении.

– Ты что, головой стукнулась? – настал черёд Марины удивленно таращится на меня.

– Я видела вас на новогоднем корпоративе в туалете! – это был мой козырь в рукаве. И пусть теперь не строит невинную овечку, я все знаю про ее шашни с моим тогда еще мужем.

– Дура! Это был не он! – и Марина залилась смехом, который перерос в какое-то истерическое ржание.

– В смысле не он? Он был в костюме мушкетера, – я удивленно смотрела на истерический смех женщины.

– Было три одинаковых костюма, – ответила Марина, немного успокоившись. – Мушкетеров-то трое.

– Как три? В ведомости на покупку был только один, – у меня все промелькнуло перед глазами: и то, как показывает Катя мне эту проклятую ведомость, и то, как Виктор заносит костюм домой, и мерзкая сцена в туалете. Боже, какая же я дура!

– А при чем здесь ведомость? Какая ведомость? Виктор сам купил костюм себе, два других были у его замов. Когда я заказывала костюмы, то в том магазине был один. И Витя сказал, что купит себе в другом месте, – Марина удивилась моей реплике про какую-то ведомость. – С одним из замов ты меня и видела. Но между нами ничего уже давно нет. Он оказался с длинным языком и в постели так себе.

– Ну да, ты же замужем за Виктором, – пробурчала себе под нос, но Марина услышала.

– А это-то здесь при чем? – не поняла мой комментарий Марина. – У нас с Виктором дружеский, я бы даже сказала, партнерский брак. Мой отец сходил с ума, хотел выдать меня замуж, и папашка Виктора после развода ором орал, требовал, чтобы он женился. Вот мы и решили одним ударом убить двух зайцев. Закрыть рты нашим отцам и соединить наши компании, так, чтобы ни у кого не было никаких возражений. Мы даже не спали ни разу, – и на лице Марины отразилась такое отвращение, словно она говорила об интиме с бомжем, а не с привлекательным мужчиной. – У каждого из нас своя жизнь. Правда, после тебя Виктор решил держать целибат, – и женщина усмехнулась.

Я с недоверием уставилась на Марину. Неужели все, что она говорит, – правда? Я столько лет выбросила коту под хвост из-за того, что я полная дура. Дочь оставила без отца, потому что поддалась эмоциям и уговорам непонятной гордости, вместо того чтоб поговорить, высказать, в конце концов, все претензии, проораться, если уж на то пошло.

– Мне нужно с ним увидеться, поговорить, – в душе появилась какая-то решимость.

– Ну, увидеть его ты, конечно, можешь, но вот поговорить – вряд ли, – Марина грустно хмыкнула. – Его ввели в кому, завтра утром на медицинском вертолете переправим в Москву, его уже там ждут самые лучшие врачи.

– Проводишь? Без тебя меня не пустят, – я с мольбой посмотрела на женщину, которую так долго считала разлучницей.

Мы встали, и женщина подставила свое плечо, а я удивленно посмотрела на Марину. Странно все это. Так, с ее поддержкой мы и добрели до реанимации, где нас перехватила женщина-врач.

– Вам нельзя, – она строго смотрела на меня и Марину.

– Она только посмотрит, – Марина попросила за меня, а я снова удивленно посмотрела на женщину.

– Ну вы же понимаете, это ж не театр, а реанимация. Вот переведут в палату и насмотритесь, – сурово отбрила врач. – Я пошла на пост, на пять минут. И чтоб, как вернусь, вас духу не было, – и снова бросила на нас суровый взгляд.

Мы переглянулись и проводили суровую женщину-врача удивленным взглядом.

– Я не поняла, что это было, но у нас есть пять минут, – поторопила меня Марина. Она натянула на меня халат и сама надела, и мы шмыгнули за дверь. Виктор лежал весь оплетенный проводами, рядом с ним пищали аппараты. Голова перевязана, а глаза закрыты. Неестественная бледность меня испугала.

– Я такая дура, – слезы текут по щекам. – Столько времени потеряла, – смахнула соленую влагу со щек. – Марин, а почему ты все время к нему липла? Ну, тогда перед корпоративом? – знаю, в этих обстоятельствах вопрос звучит максимально глупо, но мне нужно знать.

– Ты из-за этого ревновала, что ли? – женщина даже как-то грустно улыбнулась, смотря на мужчину на кровати.

– Да, – призналась.

– Зам его Кирилл вообще не смотрел на меня. Вот и попросила подыграть Витю, чтоб Кирюшка приревновал. Витя сказал, что подыгрывать не будет, и потом еще меня отчитывал, что я висла на нем, – женщина отошла в сторону, а я подошла к бывшему мужу. Осторожно прикоснулась к его руке, погладила по пальцам. – А я все не могла понять, что он бесится все? Что мне все высказывал, что не хочет, чтобы о нем судачили. Он же мне не сказал, что жена его пришла в компанию работать. Вы тоже молодцы, устроили шпионские игры. И сами же на них и погорели, – в голосе Марины не было злорадства, просто констатация нашей собственной глупости. Скорее, наверно, моей.

– Его отец так давил на меня, чтобы я поскорее родила. И я сама так этим заморочилась, что просто помешалась на беременности. А она, как назло, не наступала и не наступала, – почему-то я решила излить душу.

– О-о-о-о-о, его папашка и на меня пытался воздействовать, пока не помер. Только я четко сказала: будете давить – трубы перевяжу, и внуков они вообще не увидят. Мой же отец тоже подпевал. Видите ли, нянькаться он хочет, – Марина даже рассмеялась. А я поняла, что так мне, тряпке, и надо. Тоже надо знать себе цену, быть решительнее и тверже, а я все боялась слова против сказать. Боялась, его отец нас разведет, а в итоге сама же нас и развела. Ну не идиотка ли? – Ладно, нам пора, а то пять минут давно прошло.

Я нехотя вышла из реанимационной палаты, и Марина проводила меня к себе. Нам встречались на пути врачи, медсестры и довольно странно посматривали. Ну правильно. Все наверно знали, с кем я была в машине. И исходя из того, какие шумные проявления эмоций устраивала Марина, все думают: я любовница.

Марина довела до палаты и вышла, а я не стала спрашивать ни о чем. Все вокруг выглядело как-то нереально, словно я попала в параллельную вселенную. Я должна была ненавидеть Марину, но испытывала к ней какое-то странное, иррациональное чувство благодарности. Благодарности за что? Ведь по сути, она-то и стала причиной нашего развода. Хотя кого я обманываю? Я сама ею стала, этой причиной. Непонятно откуда взявшаяся гордость. Как бы все было, если б я тогда окликнула парочку в туалете и увидела бы, что это Кирилл, а не мой муж там, с Мариной. Если б я поговорила с ним, когда он утром пришел домой, а не гордо хлопала дверями. Виктор бы видел меня беременной, гладил бы мой живот и почувствовал первые толчки нашей дочери. Видел бы ее первые улыбки, первые «агу». Как она начала садиться, хватаясь за меня, и ползать задом наперед. А потом пошла, снося на своем пути все, что есть вокруг, и приходилось все убирать чуть ли не до потолка. Он не увидел ее первые рисунки и не услышал ее первые слова. Я ревела, вспоминая все то, что он пропустил по моей вине. Марина вылечит его, она пробивная и поднимет на уши всех врачей. А что я? Тряпка, которая даже свекру не могла сказать, чтобы не лез к нам в кровать. Зачем ему я?

Слезы текли по щекам, а я понимала, что даже если мы поговорим, то Виктор не простит меня. Не сможет. Такое не прощают. Глупость и пренебрежение его чувствами. Ведь я могла потом сказать, что беременна? Это был идеальным поводом поговорить, но я лишь трусливо поджала хвост. И не надо оправдываться страхами, что он заберет у меня ребенка. Да, я боялась этого. Очень. Но я знала Виктора не первый день и должна была понять, что он бы до такого не опустился. Хотя тогда я была уверена, что он мне изменил, и потому думала, что круто в нем ошиблась и что и в других вещах могла ошибиться. От слез, переживаний и стресса у меня дико разболелась голова, и я вызвала врача. Он осмотрел меня еще раз, покачал головой и ушел. А через минуту прибежала медсестра и сделала укол, от которого я провалилась в забытье.