Текст книги "Временная няня для дочери босса (СИ)"

Автор книги: Елена Верная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17.

Екатерина.

Сон, наконец-то глубокий и спокойный, наполнил меня новыми силами. Проснувшись утром, я почувствовала себя отдохнувшей и полной энергии, готовой к новым свершениям. Мои мысли о Максиме грели душу, а предстоящий день казался многообещающим.

И, как будто отвечая на мои мысли, Алиса, сидящая на кухне с Максимом, огорошила меня новостью:

– Катя, а я хочу в садик. Там много деток и игрушек, – заявила она, сосредоточенно макая печенье в чай.

Максим улыбнулся, наблюдая за нашей реакцией. Видимо, разговор о садике уже велся.

– Мы тут с Алисой немного пообсуждали этот вопрос, – сказал он, – и решили, что ей будет полезно пообщаться со сверстниками. Я договорился о месте в частном садике, недалеко от дома. Правда, там только группа кратковременного пребывания, на первую половину дня. Вторую половину дня, вы по-прежнему будете вместе.

Я была приятно удивлена и тронута его заботой об Алисе и о моем графике. Это означало, что у меня появится время для работы, для себя.

– Это замечательно, Максим, – обрадовалась я. – Алисе точно понравится. А у меня появится возможность немного поработать.

И вот, спустя пару дней, Алиса с восторгом отправилась в свой новый садик, а я, полная решимости и с небольшой тревогой в душе, направилась в офис, вместе с Максимом. В сад мы отвозили Алису вместе, и воспитатель, видимо не посвященная в тот факт, что у Алисы нет мамы, смутила нас всех троих.

– Иди поцелуй маму, – улыбаясь сказала она Алисе. Я замерла ошарашенная, с лица Максима сползла улыбка, а Алиса усмехнулась. От нее мы такой реакции никак не ожидали. Она подошла и чмокнула меня в щеку, обняв, псл чего как совершенно взрослый человек мазнула рукой нам и вошла в группу за руку с воспитателем.

В машине я долго думала об этом, но так как Максим не затронул эту тему, потому я решила помалкивать. Потом обсужу с Алисой. Не хочу чтобы она думала, что я мечу на место ее мамы.

Первый день в офисе прошел в относительном спокойствии. Коллеги оказались приветливыми, работа – не слишком сложной. Я постепенно вливалась в новый ритм, осваивалась на новом месте. И вот, когда я уже начала чувствовать себя увереннее, в дверях появилась ОНА.

Высокая, стройная, с безупречным макияжем и холодной надменностью во взгляде. Вероника. Ее имя я слышала от Алисы, она упоминала "красивую тетю Веронику, которая раньше часто приходила в гости". И почему-то сразу поняла, что это она и есть.

Она обвела взглядом помещение, где располагались дизайнеры и улыбнулась, задержавшись на мне чуть дольше, чем нужно, и в ее глазах я увидела смесь презрения и ревности.

– Максим рассказывал, что у нас появилась новая сотрудница, – произнесла она, обращаясь ко всем, но глядя исключительно на меня. – Молодая, энергичная… Наверное, очень талантливая.

Улыбка ее была холодной и неискренней.

– Вероника, рада тебя видеть, – пролепетала Ольга, наш главный дизайнер, пытаясь разрядить напряженную обстановку. – Как твои дела?

– Прекрасно, Оля. Просто заехала навестить старых знакомых, да и Максима заодно проведать. Кстати, где он?

– Он сейчас на встрече с клиентами. Будет через пару часов, – ответила Ольга.

Вероника снова перевела взгляд на меня, смерив меня с головы до ног.

– Что ж, подожду… Надеюсь, ты не сильно загружена, "талантливая" наша? – в ее голосе отчетливо слышались саркастические нотки.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Ее слова были оскорбительными, ее взгляд – унизительным. Она явно пыталась показать мне, что я здесь чужая, что я не достойна находиться рядом с Максимом.

– Работа есть всегда, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие. – Но я справляюсь.

– Да, я вижу… – протянула она, оглядывая мой рабочий стол, на котором лежало несколько распечатанных макетов. – Не очень-то и сложно. Надеюсь, у тебя хватит квалификации, чтобы выполнять более ответственные задания. А то Максим такой доверчивый, принимает всех на веру…

Я с трудом сдержалась, чтобы не ответить ей грубостью. Мне ужасно не нравилась ее снисходительность, ее попытки принизить меня. Я чувствовала себя как на чужой территории, где мне не рады, где у меня нет прав. Но больше всего меня раздражала ее явное стремление вернуть Максима.

В этот момент я отчетливо поняла, что должна защищать свое место. Я не собиралась уступать Веронике, несмотря на ее высокомерие и презрение.

В обед, когда Максим вернулся со встречи, Вероника еще ждала его в офисе. Она мило улыбалась, рассказывала о своих успехах, стараясь очаровать его. Как назло они устроились в конференц зале, оставив двери открытыми, а мое рабочее место было ровно напротив этой самой двери. Я бы и не хотела смотреть в ту сторону, но взгляд сам задерживался на точеной фигурке Вероники и на мужественном лице максима. Одно радовало, Максим явно не был рад ее визиту, хоть и вел себя вежливо.

– Макс, я так рада, что ты наконец-то свободен, – воскликнула она, нарочито громко. – Я так соскучилась.

Максим нахмурился.

– Вероника, ты же знаешь, что между нами все кончено. Не стоит…

Мужчина встал и закрыл дверь в конференц зал. Неужели он решил возобновить отношения с этой куклой? Мое сердце предательски сдалось, а на глазах навернулись слезы.

Максим.

Признаться, визит Вероники в офис сильно меня напряг. С момента нашего расставания я старался избегать любых контактов с ней, понимая, что любое общение лишь подпитывает ее надежды на возобновление отношений. Но она, похоже, не собиралась сдаваться.

Когда она впорхнула в конференц зал, я уже предчувствовал неприятный разговор. Ее объятия, ее напускная нежность… Все это вызывало у меня лишь раздражение. Особенно после того, как я увидел Катю – смущенную и немного испуганную в кабинете напротив.

Стоило мне только подумать о Кате, как Вероника начала свою атаку. Ее слова о Кате, о ее "неопытности" и "непрофессионализме", звучали как откровенная клевета. Я не позволю ей говорить так о Кате. Она ее не знает, чтобы начинать это разговор.

– Вероника, прекрати, – резко оборвал я ее. – Катя – талантливый и очень перспективный дизайнер. И я рад, что она работает в моей фирме.

– Но, Макс… – попыталась продолжить она, делая невинное лицо.

– Никаких "но", – отрезал я. – Между нами все кончено. Я прошу тебя, Вероника, оставь меня и Катю в покое. У меня есть дочь, о которой я должен заботиться. И в моей жизни нет места для интриг и манипуляций.

Я видел, как ее глаза наполнились злостью. Но я был непреклонен. Я должен был защитить свою жизнь и Катю от ее нападок. В какой момент я стал считать Катю частью своего мира и у меня появилось острое желание ее защитить не знаю, но в обиду я ее не дам, тем более такой стерве, как Вероника. И как я повелся на эту девку, одному богу известно. Вот что с мужчинами делает длительное воздержание.

– Ты пожалеешь, Макс, – прошипела она, прежде чем гордо покинуть мой кабинет. – Ты еще вспомнишь обо мне.

Я вздохнул, ощущая усталость и раздражение. Зачем она все это делает? Неужели она не понимает, что наши отношения давно изжили себя?

Екатерина.

Я словно окаменела, стоя за дверью конференц зала пока все ушли на обед. Слышала каждое слово Вероники, как яд, проникающее в мою душу. "Неопытная", "непрофессиональная", "пользуется положением"… Ее слова отзывались эхом в моей голове, подрывая мою уверенность в себе. Я отошла на несколько шагов. Во мне боролись два человека. Один говорил, что подслушивать не хорошо, а вторая хотела зайти и вмазать Веронике, которая за час нахождения в офисе уже вынесла вердикт относительно моего профессионализма.

Я уже решила покинуть офис, чтобы прийти в себя, но что-то внутри меня удерживало. Желание защитить себя, защитить свою честь, защитить то, что начало зарождаться между мной и Максимом.

Когда дверь кабинета открылась, я инстинктивно отпрянула в сторону, стараясь остаться незамеченной. Но Вероника, словно почувствовав мое присутствие, обернулась и злобно посмотрела на меня.

– А вот и наша талантливая сотрудница, – произнесла она с издевкой. – Надеюсь, ты все слышала?

Я молчала, не зная, что ответить. Мои щеки горели, а в глазах стояли слезы.

– Не обращай на нее внимания, Катя, – сказал Максим, подходя ко мне. – Она просто… ревнует.

– Ревнует? – усмехнулась Вероника. – Да я просто переживаю за тебя, Макс. Не хочу, чтобы тебя обманывали.

– Вероника, уходи, – повторил Максим, повысив голос.

Вероника еще раз бросила на меня пренебрежительный взгляд и, громко хлопнув дверью, покинула офис.

Я осталась стоять в коридоре, не зная, что делать. Меня трясло от унижения и обиды.

– Катя, все в порядке? – спросил Максим, обеспокоенно глядя на меня. – Ты не должна принимать ее слова близко к сердцу. Она просто… завидует.

– Завидует чему? – тихо спросила я, глядя в пол. – Тому, что я присматриваю за твоей дочерью?

– Завидует тому, что ты светлая, добрая и талантливая, – ответил Максим, поднимая мое лицо за подбородок. – И что ты мне… небезразлична.

Его слова прозвучали настолько неожиданно, что я забыла что хотела сказать. Я стояла и смотрела ему в глаза, открывая и закрывая рот, словно рыба выброшенная на берег.

Он сказал, что я ему небезразлична? Неужели это правда?

Я увидела в его глазах искренность и нежность. И вдруг все мои страхи и сомнения словно отступили. Я поняла, что не должна позволять Веронике разрушить мою жизнь, разрушить то, что у меня есть с Максимом.

– Спасибо, Максим, – прошептала я. – За поддержку. И за то, что… веришь в меня.

Он улыбнулся и нежно провел рукой по моей щеке.

– Я всегда буду в тебя верить, Катя. Никогда в этом не сомневайся. А сейчас иди домой. Отдохни пока я съезжу за Алисой в сад.

Я кивнула и, собрав остатки сил, пошла к выходу. Мне нужно было время, чтобы все обдумать, чтобы разобраться в своих чувствах.

Глава 18.

“ – Ты мне… небезразлична" – эти слова крутятся в моей голове словно навязчивая мелодия. Я не могу выбросить их из головы, я не могу забыть их, но в то же время я не знаю что они значат. Это не признание в любви и не признание в симпатии, это означает лишь, что я ему “не безразлична”. Это ничтожно мало, но больше чем ничего. Эти слова помогли мне воспрять духом и я хваталась за них, как утопающий за соломинку.

Прошли бессонные ночи, наполненные творческим вдохновением и упорной работой. Проект который я должна была представить спонсорам был почти готов. Это мой шанс доказать всем, и прежде всего себе самой, что я чего-то стою. Он поверил в меня, и я не имею права его подвести. Все свое время я посвятила этому проекту, создавая детализированные макеты, выбирая цветовую схему, продумывая каждую мелочь, стремясь создать пространство, которое будет не только функциональным, но и вдохновляющим. И вот, наконец, все готово. Я уверена в каждой линии, в каждом цветовом решении. Завтра – презентация перед спонсорами, и от ее исхода зависит многое. Завтрашний день – это мой шанс.

Но худшее, кажется, только начинается. Сегодня утром к нам пожаловала неожиданная гостья. Как только она появилась на пороге, Максим изменился в лице. Высокая, властная женщина с пронзительным взглядом – бабушка Алисы, Ирина Николаевна. Мать покойной жены Максима. Она редко приезжала, и ее визиты никогда не предвещали ничего хорошего, так мне шепнул на ухо Максим, пока женщина описывала строгим взглядом квартиру.

– Максим, здравствуй, – произнесла она ледяным тоном, даже не пытаясь скрыть свое недовольство. – Я приехала за Алисой.

Мое сердце болезненно сжимается. Я предчувствую бурю.

– Здравствуйте, Ирина Николаевна, – отвечает Максим, стараясь сохранять спокойствие, хотя я вижу, как желваки заходили на его скулах. – Не понимаю, зачем вы приехали.

– Как это зачем? – она проталкивается в квартиру, игнорируя его попытки остановить ее. – Я хочу забрать Алису к себе. Я вижу, что ты не справляешься с ее воспитанием.

– Ирина Николаевна, – начинает он, стараясь говорить как можно ровнее. – Я люблю свою дочь и делаю все возможное, чтобы она была счастлива. У нее есть все, что ей нужно.

– У нее нет матери, – перебивает она его, ее голос звучит обвиняюще. – И ты не можешь ей ее заменить. Я вижу, что ты пропадаешь на работе, а девочку воспитывает… посторонний человек.

Она бросает на меня презрительный взгляд, и я чувствую, как краска заливает мое лицо. Посторонний человек… Да, я, наверное, для нее посторонний. Но я люблю Алису, я забочусь о ней, и мне больно слышать эти слова.

– Катя не посторонний человек, – возражает Максим, повышая голос. – Она – часть нашей семьи. И Алиса ее любит.

– Семья? – она усмехается. – Ты живешь в иллюзиях, Максим. Алисе нужна стабильность, ей нужны бабушка и дедушка, ей нужна полноценная семья. А ты не можешь ей этого дать.

– Я могу, – кричит Максим, теряя контроль. – Это моя дочь. И я сам буду решать, как ее воспитывать. И вообще, с чего вдруг ты приехала?

– Мне вероника позвонила и сказала, что ты оставляешь ребенка с первой встречной, – и женщина усмехнулась, поглядывая на меня снисходительно. – Вот я и приехала, чтобы лично убедится и она оказалась права, – и бабушка Алисы покачала головой.

– Катя не первая встречная, – начал максим запальчиво, но вдруг замолчал. – А откуда Вероника взяла эту информацию?

– Ну она ездила проведать Андрея в больницу, – приподняла брови Ирина Николаевна. – И ты бы мог его тоже проведать. Максим, одумайся, тебя тоже чем-то опаивают, раз ты не видишь очевидного.

– Ирина Николаевна, что вы такое говорите ? – Максим скривился так, словно лимон откусил.

– В общем я решила сама убедится во всем и приехала, так что веди меня к моей любимой внученьке, а ты отнеси мои вещи в гостевую комнату, – этот приказ был уже адресован мне.

– Катя не прислуга, – заступается за меня Максим, но видимо женщине на это глубоко плевать, а я так и осталась стоять посреди комнаты не зная что делать с ее чемоданами и стоит ли вообще с ними что-то делать.

Вероника оказывается и здесь успела нагадить, но она права, мне нужно поговорить с Максимом про “приворотное зелье”, потому что если он узнает об этом от кого-то другого будет не очень хорошо.

Ирина Николаевна, словно королева, направилась в комнату Алисы, оставив за собой шлейф ледяного спокойствия и недовольства. Я застыла посреди комнаты, словно статуя, с двумя тяжелыми чемоданами в руках, не зная, что делать. «Катя не прислуга» – слова Максима прозвучали как отчаянная попытка защитить меня, но в глазах Ирины Николаевны я все равно оставалась лишь временной фигурой в их жизни.

Чемоданы неприятно врезались в ладони. Все это начинало походить на какой-то дурной сюр. Вероника, приворотное зелье, бабушка-инспектор… С каждым днем моя жизнь превращалась в хаотичный водоворот событий. Я с трудом перевела дух, ставя чемоданы на пол посреди комнаты и зачем вообще за них хваталась, спрашивается.

Максим вернулся в гостиную, его лицо было мрачнее тучи. Видно, разговор с Ириной Николаевной не задался.

– Что она здесь забыла? – прорычал он, глядя на чемоданы, словно они были причиной всех его бед.

– Вероника позвонила, – тихо сказала я. – Сказала, что ты оставляешь Алису со мной, непонятно с кем.

В глазах Максима промелькнул гнев.

– Эта змея! Я же говорил ей держаться подальше от нас.

– Она еще кое-что сказала, – я нервно сглотнула. – Что я тоже опаиваю тебя. Наверно она имела в виду про… приворотное зелье.

Недоумение на лице Максима сменилось любопытством.

– Приворотное зелье? Что за бред?

Я покраснела, словно школьница, пойманная за списыванием. Это было глупо, нелепо, но я должна была ему рассказать.

– Это… это была идея Ленки, моей подруги. Она… сварила его. Ну, как бы, для Андрея… хотела его приворожить.

Максим смотрел на меня, раскрыв рот.

– И что? Именно его он выпил, и попал в больницу?

– Думаю да, но я давно с Ленкой не созванивалась толком, так что могу только догадываться. И ты его тоже выпил, там у меня на кухне.

Лицо Максима, на мгновение озабоченное, вдруг расплылось в широкой улыбке. Он искренне захохотал, запрокинув голову. Звук его смеха был настолько заразительным, что я невольно улыбнулась.

– Приворотное зелье, – повторил он сквозь смех. – Катя, ну ты даешь! Ленка у тебя конечно зажигалка.

– Не смейся, – обиженно сказала я. – Вероника на этом сыграла. Ирина Николаевна теперь считает, что ты под колдовским влиянием и не осознаешь, что делаешь.

– И что? Вероника решила объединиться с моей тещей чтобы выкрасть Алису? – Максим не мог перестать смеяться. Потом он притянул меня к себе, крепко обнял и поцеловал в лоб.

– Слушай, если та бурда в кружке была приворотным зельем, то ты можешь быть спокойна, – сказал он, все еще улыбаясь. – Я его только понюхал, и у меня уже слезы пробило. Ни о каком вкусе и речи быть не могло. Скорее это было сырье для слезогонки, а не любовный напиток.

Я выдохнула с облегчением.

– И что? Не подействовало приворотное зелье ? – подколола его. Когда Максим стал смеяться, меня отпустило нервное напряжение и мне тоже стало весело.

– Ты и так мне нравишься, Катя, – ответил Максим, глядя мне прямо в глаза. – Без всяких приворотных настоек и зелий. Ты… ты просто есть, и этого достаточно.

Его слова были простыми, но они тронули меня до глубины души. Я почувствовала, как мое сердце начинает биться быстрее, а щеки заливаются краской.

– Правда? – прошептала я, глядя на него снизу вверх.

– Правда, – подтвердил Максим, наклоняясь все ближе и ближе. – Я уже говорил, ты мне небезразлична, – и его губы опустились на мои.

Поцелуй был нежным и одновременно страстным. Он словно говорил о многом – о благодарности, о симпатии, о том, что между нами зарождается что-то большее, чем просто дружба и помощь.

Ирину Николаевну увидит нас, промелькнула запоздалая мысль в голове, но потом я отмахнулась от нее. Увидит, это ее проблемы.

Когда поцелуй закончился, я стояла, обезоруженная его словами. Максим, обнял меня и крепко прижал к себе.

– Я разберусь с Ириной Николаевной, мы презентуем твой проект и поедем отдохнуть втроем, – вдруг прошептал мужчина. – Я никому не позволю встать между нами, ни Веронике, ни уж тем более Ирине Николаевне.

Глава 19.

Объятия Максима были такими жаркими, словно укрыли от надвигающейся бури. На миг мир сузился до нас двоих, до его тепла и обещания защиты. Но эта идиллия разбилась о реальность, когда дверь в детскую тихо скрипнула, выпуская в гостиную смущенную Алису.

– Бабушка хочет, чтобы я показала ей свои игрушки, – пробормотала она, украдкой взглядывая то на меня, то на Максима. В ее глазах читалось нечто среднее между любопытством и тревогой.

– Конечно, покажи, – ответил Максим, высвобождая меня из объятий. – Бабушке будет очень интересно узнать, во что играет самая замечательная девочка на свете.

Я почувствовала внезапную необходимость отступить, не мешать этой внезапной семейной идиллии, в которой мне, казалось, не было места.

– Я пойду, поработаю над презентацией, постараюсь хоть немного унять волнение, – сказала я, слегка запнувшись, и поспешила в кабинет Максима, в котором он разрешил мне работать, чувствуя, как прожигающий взгляд Ирины Николаевны следует за мной до самого порога.

Однако в кабинете меня ждала лишь стена из цифр и графиков, абсолютно неприступная для моего взбудораженного разума. Я безучастно уставилась в монитор, позволяя образам Максима, его поцелуя, испепеляющего взгляда Ирины Николаевны и неясного будущего сплетаться в запутанный клубок мыслей. Я ощущала себя пешкой в чужой игре, зажатой между враждующими сторонами, не зная, какой ход будет следующим.

Потребность глотнуть свежего воздуха и хоть немного проветриться оказалась сильнее меня. Решила, что глоток свежего воздуха на балконе, сразу освежит мне голову. Проходя мимо детской, я невольно замедлила шаг. Дверь была приоткрыта, и тихий, приглушенный разговор просачивался наружу. Я понимала, что подслушивать нехорошо, но любопытство и тревога пересилили.

– Алиса, солнышко, а тебе нравится Катя? – услышала я мягкий, но настойчивый голос Ирины Николаевны.

Все внутри меня похолодело. Будто в замедленной съемке я ощутила, как сердце останавливается на мгновение. Зачем она спрашивает об этом у ребенка?

– Да, Катя хорошая, – с готовностью ответила Алиса. – Она со мной играет в куклы, читает интересные истории, а еще у нее самые вкусные блинчики на свете.

В моей голове пронеслось воспоминание, как мы с Алисой вместе пекли эти самые блинчики, смеясь и обсыпая друг друга мукой. Неужели это действительно что-то значит для нее?

– А папе она нравится? – последовал следующий вопрос, более коварный и целенаправленный.

Я затаила дыхание, и кажется даже какое-то время не дышала, превратившись в слух. От этого ответа зависело многое, если не все.

– Да, папа тоже любит Катю, – ответила Алиса с детской непосредственностью. – Они часто обнимаются и смеются вместе. А еще Катя помогает мне с математикой, она объясняет лучше, чем скучный учебник.

Слезы подступили к глазам, обжигая слизистую. Неужели Алиса видит во мне не просто временную фигуру, не просто няню, а друга, наставника, возможно… даже часть своей семьи?

– Понятно, – задумчиво произнесла Ирина Николаевна, словно взвешивая каждое слово. – Ну хорошо, давай вернемся к игрушкам. Покажешь мне свою любимую куклу?

Я, словно нашкодившая девчонка, отпрянула от двери, стараясь бесшумно ускользнуть. В голове царил хаос из противоречивых мыслей и эмоций. Слова Алисы, её искренность и незамутненный взгляд на мир заставили меня усомниться в своих предубеждениях. Возможно, я несправедливо судила Ирину Николаевну, считая ее лишь непримиримым врагом? Возможно, за её холодностью и властностью скрывается лишь забота о внучке и стремление убедиться, что она в надежных руках?

Вскоре Ирина Николаевна вышла из детской и направилась прямо ко мне. Когда я вернулась в кабинет Максима, то оставила дверь открытой, а детская была практически напротив кабинета. Я судорожно попыталась изобразить бурную деятельность, повернувшись к монитору и делая вид, что внимательно изучаю графики. Но она остановилась рядом, преградив мне путь к отступлению.

– Екатерина, могу я попросить вас об одолжении и уделить мне минутку? – произнесла она, и в её голосе уже не было той ледяной неприступности, что раньше. В нем появились какие-то новые, почти человеческие нотки.

Я медленно подняла голову, с удивлением рассматривая ее лицо. Жесткие линии немного смягчились, а в пронзительных глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние.

– Я хотела бы с вами откровенно поговорить, – продолжила она, присаживаясь на краешек моего стола. – Признаюсь, я приехала сюда с предвзятым мнением, основанным на сплетнях Вероники. Я была уверена, что вы преследуете корыстные цели, что вы хотите использовать Максима и Алису в своих интересах.

Я молчала, не находя, что ответить. Любое слово казалось неуместным в этой атмосфере напряжённого ожидания.

– Но после разговора с Алисой я поняла, что совершила ошибку, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Она действительно вас любит. А Максим… Мне кажется, он тоже к вам неравнодушен, даже больше, чем просто неравнодушен.

– Мы с Максимом… друзья, – пробормотала я, чувствуя, как краска заливает мое лицо. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу.

– Друзья? – повторила она с легкой ироничной усмешкой. – Ну, возможно… пока. Но я вижу, что между вами есть что-то большее, какая-то искра. Екатерина, я не собираюсь вам мешать. Все, чего я хочу, – это чтобы моя внучка была счастлива. И если вы делаете ее такой хотя бы отчасти, то я только рада.

Я смотрела на Ирину Николаевну, не веря своим ушам. Неужели она действительно изменила своё мнение обо мне? Неужели она готова принять меня в их жизнь, пусть и с оговорками?

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как комок подступает к горлу.

Ирина Николаевна едва заметно улыбнулась.

– Удачи вам на завтрашней презентации, – сказала она, поднимаясь. – Максим в вас очень верит.

С этими словами она вышла из кабинета, оставив меня в полном смятении, с ворохом надежд и опасений, бушующем в душе. Я долго сидела, не двигаясь, пытаясь осмыслить произошедшее. Неужели все действительно налаживается? Неужели у меня есть шанс на настоящую семью с Максимом и Алисой?

– Ну что? Давай закругляться? – в кабинет вошел Максим. – Завтра очень важный день, а значит надо выспаться.