Текст книги "Временная няня для дочери босса (СИ)"

Автор книги: Елена Верная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 4.

Максим Державин.

Парковка… лифт… коридор… зал переговоров… Словно кадры из дешевого боевика, смазанные и дерганые, проносились перед глазами. Ворвался я вихрем, за пару минут до назначенного времени, ощущая себя скорее спринтером на финишной прямой, нежели хладнокровным бизнесменом, коим всегда старался казаться. Зал заседаний, словно логово голодных львов, встретил меня зловещей тишиной. Инвесторы, восседавшие за длинным полированным столом из красного дерева, казались воплощением алчности и цинизма. Каждый жест, каждый взгляд, казалось, кричали о готовности разорвать любого, кто посмеет встать на пути к их обогащению. Я ощутил, как предательская холодная волна пробежала по спине.

Глубокий вдох. Нужно успокоиться, собраться. Вспомнить все аргументы, все цифры, все планы, вызубренные наизусть за бесчисленные бессонные ночи. Натянул на лицо подобие уверенной улыбки, стараясь, чтобы она не выглядела слишком жалко и неестественно. Профессионализм – вот мое оружие. Хладнокровие – моя броня.

К моему удивлению, встреча прошла на удивление гладко. То ли утро выдалось удачным, то ли я действительно смог каким-то чудом мобилизовать все свои силы, но инвесторы, обычно придирающиеся к каждой запятой, сегодня были на редкость благосклонны и сговорчивы. Презентация прошла без сучка и задоринки, вопросы были уместными и конструктивными, а предложения – выгодными и перспективными. Возможно, дикая спешка и утреннее волнение, как ни странно, добавили энергии и напора в выступление. Возможно, просто благоприятное расположение планет. Но факт оставался фактом – соглашение было заключено на невероятно выгодных для нас условиях. Камень, который тонну весил, свалился с плеч. Чувство облегчения, смешанное с эйфорией и изнеможением, накрыло меня с головой. Впервые за долгое время я чувствовал себя не загнанным зверем, выживающим любой ценой, а победителем, добившимся своего.

После утомительной процедуры подписания всех необходимых документов и обмена формальными любезностями, когда зал переговоров опустел и я остался один наедине с триумфом и уставшим самодовольством, ко мне заглянул Андрей, мой заместитель и, что гораздо важнее, старый друг. Один из немногих людей в этом продажном мире, кому я мог доверять безоговорочно.

– Макс, да ты сегодня как выжатый лимон, – Андрей, с присущей ему непринужденностью, присел на край стола, окинув меня оценивающим взглядом. – Что стряслось? Обычно ты на таких встречах спокоен, как буддийский монах, а тут…, – и мужчина пожал плечами не знаю какое сравнение подобрать. – Что-то серьезное?

Андрей всегда умел видеть меня насквозь, замечая малейшие перемены в моем настроении. Скрывать от него что-либо было бесполезно, да и не хотелось. Он был одним из тех, кто знал меня настоящего, со всеми моими слабостями и страхами. Я тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза рукой.

– Да Алиса сегодня утром взбесилась, – признался я, не зная, с чего начать эту сумбурную историю. – Устроила форменный армагеддон, требуя немедленно читать ей сказку про говорящего пони и раскрашивать обои в кислотно-розовый цвет. А тут еще эта несчастная няня не явилась, как по закону подлости. Как всегда.

Андрей понимающе кивнул, прекрасно зная, как мне тяжело дается эта двойная игра: успешный бизнесмен днем и любящий отец вечером.

– Ну и что ты сделал? Пришлось читать про пони? – с усмешкой спросил он. – На кого ее в итоге оставил ?

– Вот тут-то и начинается самое интересное, – я едва заметно усмехнулся, вспоминая утренний хаос. – Появилась какая-то девушка. Абсолютно случайный человек. Перепутала адрес, наверное. Она, вроде как, дизайнер интерьеров. А никакая не Мэри Поппинс, как выяснилось. Но… черт побери… выхода у меня просто не было. Нужно было срочно ехать. Я ее, в общем, попросил присмотреть за Алисой пару часов… пообещал заплатить нормальные деньги… очень нормальные деньги.

Лицо Андрея вытянулось от неподдельного удивления. Он медленно сполз со стола, словно осознавая всю абсурдность ситуации.

– Ты что, издеваешься? Ты оставил свою дочь… единственное, что у тебя осталось… с абсолютно посторонним человеком? Ты вообще в своем уме, Макс? Это же верх легкомыслия. Это… мягко говоря, безумие. Ты хоть осознаешь, чем это могло обернуться?

Я понимал. Даже слишком хорошо понимал все возможные последствия своего опрометчивого поступка. Но в тот момент я был готов рискнуть всем, лишь бы успеть на эту чертову встречу и не потерять все, что строил годами.

– Спокойно, Андрей, спокойно, – попытался я успокоить его, прекрасно понимая, что мои оправдания звучат более чем неубедительно. – Я же не совсем безголовый. Я же не с улицы ее взял. К тому же, у меня же камеры по всей квартире установлены. Я все это время наблюдал за ними. В перерывах между важными разговорами, конечно. Но все же…

Андрей недоверчиво прищурился, словно пытаясь понять, шучу я или сошел с ума окончательно.

– Какие еще камеры? Ты что, следишь за квартирой через систему видеонаблюдения? Макс, это уже паранойя какая-то. Ты себя слышишь вообще? Это… ненормально. Подожди, ты и за прежними нянями следил? – удивленно приподнял брови друг.

– Не слежу, а забочусь о ее безопасности. И о своей тоже, – огрызнулся я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. – После… после всего, что произошло, у меня просто нет выбора. Я не могу по-другому. Не имею права.

Жестом подозвал Андрея к своему рабочему компьютеру и нервно щелкнул мышкой, запуская программу видеонаблюдения. На экране, словно в театре теней, замелькали изображения с камер, установленных в разных комнатах моей квартиры. Алиса и эта Катя (так, кажется, зовут девушку) сидели на диване в гостиной и увлеченно разглядывали какую-то детскую книжку с яркими картинками. Алиса тыкала пальчиком в забавных зверушек, а Катя, с теплой улыбкой на лице, что-то ей тихонько рассказывала. В их глазах отражалось неподдельное счастье и безмятежность.

– Ну вот, любуйся, – с напускным равнодушием указал я на монитор. – Все под полным контролем. Кажется, она даже лучше справляется с Алисой, чем все эти дипломированные няни, которых я перепробовал за последнее время. Никаких слез, никаких истерик. Просто идиллия.

Андрей молча смотрел на экран, нахмурив брови и закусив губу. В его глазах читалось смешение недоверия, беспокойства и… легкого изумления.

– Да, картинка и правда умиротворяющая, – наконец пробормотал он, не отрывая взгляда от монитора. – Но все равно, Макс, это… безрассудно. Безумно рискованно.

– Буду, – пообещал я, хотя и не был уверен, что сдержу свое слово.

– А девушка ничего так, – усмехнулся Андрей, а я внимательнее всмотрелся в экран компьютера.

Андрей будто приклеился взглядом к экрану, забыв обо всем на свете. Его лицо, обычно выражающее деловую сосредоточенность, смягчилось. Он больше не выглядел как обеспокоенный друг, оценивающий риски моей спонтанной выходки. Теперь он рассматривал Катю как… женщину. Я наблюдал за ним краем глаза, и меня начинало это немного раздражать. Он что, решил приударить за девушкой, которая случайно оказалась в моей квартире?

– Знаешь, Макс, – протянул он задумчиво, не отрываясь от монитора, – а она действительно… симпатичная. Даже очень. Не то, чтобы я одобрял твою авантюру с оставлением дочери незнакомому человеку, но… скажем так, выбор у тебя, друг, оказался на редкость удачным.

Услышав его слова, я невольно напрягся. Я резко повернулся к нему, удивленный его внезапной заинтересованностью. Андрей, этот вечный трудоголик и примерный семьянин (в прошлом), сейчас флиртовал? Хотя… почему бы и нет? Он уже несколько лет жил один, с головой погрузившись в работу. А Катя, что и говорить, излучала какую-то особую притягательность.

И тут меня будто пронзило осознание. Симпатичная? Да, черт возьми. Я ведь даже не взглянул на нее нормально в утреннем хаосе. Все мои мысли были заняты только предстоящей встречей с инвесторами, поломанными планами из-за Алисы и не пришедшей няней. Я видел в Кате лишь инструмент, решение проблемы, а не… девушку. Теперь, под влиянием слов Андрея, я увидел ее совершенно другими глазами. И действительно, что-то в ней было. Что-то цепляющее. Это не была шаблонная красота с обложки глянцевого журнала, а скорее какое-то внутреннее сияние, тепло. Большие, выразительные глаза, обрамленные густыми, темными ресницами, казались бездонными. Мягкие черты лица, тронутые легким румянцем, добавляли ей очарования. А эта искренняя улыбка, адресованная Алисе… Она словно излучала свет и доброту. Так, стоп. О чем я вообще думаю?

– Эй, полегче, Казанова, – хмыкнул я, стараясь скрыть внезапно вспыхнувший интерес и нарочито равнодушным тоном. – Не слишком ли ты разошелся? Ты, кажется, только что ее увидел, а уже готов жениться.

Андрей, словно очнувшись, оторвался от экрана и с хитрой улыбкой игриво приподнял бровь.

– Ревнуешь, что ли, Макс? – поддел он меня. – Неужели сам запал на эту случайную няню по объявлению? Признавайся, давно ли у нас с тобой появилась тяга к столь рискованным знакомствам? Или ты решил вспомнить бурные студенческие годы?

Я отмахнулся от его подколок, чувствуя, как щеки предательски начинают гореть. Черт, он заметил! Надо как-то выпутаться из этой неловкой ситуации.

– Чушь не неси, – огрызнулся я, стараясь перевести разговор в более безопасное русло. – Лучше посмотри, что она там делает. А то вдруг Алиса уже разрисовала все обои или ставит над незнакомым человеком свои безумные эксперименты.

Я снова привлек его внимание к экрану, отчаянно пытаясь скрыть собственную неловкость. Спасибо тебе, Андрей, открыл глаза, называется. Зачем ты это сделал?! Но признаваться в этом, конечно же, я не собирался. На экране разворачивалось маленькое представление. Катя, что-то оживленно рассказывая Алисе, развернула большой лист бумаги. Сначала мне показалось, что это просто детский рисунок. Но потом, присмотревшись, я понял что это эскизы. Эскизы офисного пространства. А теперь, судя по всему, Алиса стала ее единственной аудиторией. А ведь девушка и в самом деле шла на презентацию проекта.

– Давай звук включим, – тихо предложил я, не отрывая взгляда от экрана.

Андрей кивнул, тоже заинтригованный происходящим. И я активизировал звук. Сначала был лишь легкий шорох, а затем раздался мягкий, мелодичный голос Кати.

– …а вот смотри, Алиса, – говорила она. – Здесь будут столы для сотрудников. Видишь такие красивые и удобные? А вот тут – уютные кресла, чтобы взрослые могли отдыхать и пить чай, когда устанут от работы. А здесь, посмотри, я сделала специальную комнату для игр. Там будут мягкие игрушки, конструкторы, все, что только тебе нравится. Чтобы взрослые могли спокойно работать, а ты могла приходить и весело проводить время. Как тебе?

Алиса восторженно захлопала в ладоши, ее глаза сияли от восторга.

– Вау! Красиво! Я тоже хочу там играть!

Катя нежно засмеялась. Ей была приятна похвала ребенка.

Она продолжала объяснять Алисе детали проекта, увлеченно рассказывая о цветовой гамме, освещении, эргономике пространства. Ее слова звучали убедительно, профессионально, даже… вдохновляюще. Я затаил дыхание, прислушиваясь к каждому слову. В ее голосе звучала не просто заученная презентация, а настоящая страсть к своему делу, любовь к дизайну. Она говорила об этом офисе не как о наборе стен и мебели, а как о живом, дышащем пространстве, наполненном энергией и творчеством. Она подмечала детали, о которых даже я не задумывался.

Когда Катя закончила свое импровизированное выступление, я и Андрей, словно по команде, переглянулись.

– А это не у тебя сегодня были презентации дизайнерских проектов для будущего офисного здания? – я вопросительно посмотрел на друга.

– У меня, – кивнул Андрей. – И кажется мы нашли идеальный, – усмехнулся мой заместитель. – Все же я заберу у тебя эту девушку, – и его слова прозвучали как-то двусмысленно.

Глава 5.

Екатерина.

Когда я закончила читать Алисе очередную сказку про принцессу, томящуюся в высокой башне в ожидании прекрасного принца, мне вдруг пришла в голову мысль, показавшаяся безумной лишь на первый взгляд. Я мягко закрыла книгу, любуясь мордашкой девочки, которая слушала меня с поразительным вниманием, широко распахнув свои большие, голубые глаза. Казалось, она действительно верила в каждое мое слово.

– Алиса, а хочешь, я тебе кое-что покажу? – спросила я, чувствуя, как внутри меня нарастает легкое волнение, смешанное с предвкушением.

Она воодушевленно кивнула, все еще пребывая в сказочном мире.

– А что? Что ты мне покажешь, Катя?

Я бережно достала из своей сумки плотно свернутые эскизы. Это был мой шанс, пусть и перед самой непредвзятой и юной аудиторией. Осторожно развернув их на полу, я сразу почувствовала, как Алиса, словно маленький щенок, тут же подползла ко мне, рассматривая незнакомые рисунки с неподдельным интересом.

– Это мой проект, – объяснила я, стараясь подбирать слова попроще, чтобы было понятно ребенку. – Я должна была сегодня рассказывать про него важным дядям и тетям, но, видишь ли, важные дяди и тети решили, что у них есть дела поважнее. Поэтому, раз уж они пропустили самое интересное, расскажу тебе. Смотри, вот здесь будут работать люди. А вот тут они смогут отдыхать и пить чай, чтобы не уставать. А это… это будет твоя любимая комната.

И я провела для Алисы самую необычную презентацию в своей жизни. Я рассказывала ей о каждом уголке офисного пространства, о цветовой палитре, о функциональности каждого элемента мебели. Я объясняла, почему здесь будет светло и уютно, создавая комфортную атмосферу для работы, и почему важно, чтобы люди чувствовали себя счастливыми на своем рабочем месте. Я говорила так, словно передо мной сидела не маленькая девочка, а строгий и придирчивый заказчик. И, знаете, она слушала с таким сосредоточенным вниманием, с каким не слушал ни один инвестор на моем веку. Она задавала вопросы, восхищалась яркими деталями и искренне радовалась каждому моему слову, каждой моей идее. В этот момент я почувствовала себя настоящим профессионалом, создающим что-то важное и нужное миру. Возможно, это был всего лишь детский восторг, но этот восторг был искренним, и он значил для меня намного больше, чем пустые похвалы опытных бизнесменов.

Как только мой маленький слушатель решил, что презентация окончена, она устроила настоящую бурю оваций и восторженно закричала:

– У-р-р-р-ра! Очень красиво. Я тоже хочу там играть, Катя. Когда мы пойдем туда, а?

Я почувствовала, как румянец залил мои щеки. Было приятно знать, что все мои старания не прошли даром и оставили приятное впечатление в головах людей, и пусть этого человеку всего лишь от горшка два вершка. Я улыбнулась, радуясь тому, что смогла хоть немного порадовать этого маленького, но крайне сообразительного человечка.

Однако наша идиллия продолжалась недолго. Во время уборки эскизов я вдруг заметила яркий фломастер, брошенный прямо возле свежеисписанной стены. Сердце неприятно кольнуло. Алиса покраснела, опустив голову в знак вины.

– Это я… – почти неслышно прошептала она, чувствуя неловкость из-за своего поступка.

– Ничего страшного, Алиса, – сказала я с улыбкой, стараясь сгладить ситуацию. – Все можно исправить. А может быть, мы вместе отмоем стену? Будет еще веселее!

К моему огромному удивлению, Алиса поддержала эту идею с энтузиазмом, словно это было самым увлекательным занятием в ее жизни. Мы вместе намочили тряпку теплой водой, намылили ее душистым мылом и принялись старательно оттирать ненавистные фломастеры со стены. Работа продвигалась медленно, но весело. Алиса усердно водила тряпкой по стене, пачкая свои маленькие ручки. Иногда она размазывала фломастер еще больше, превращая стену в настоящий авангардный шедевр. Но я не ругала ее. Я лишь осторожно направляла ее движения, стараясь не испортить ее старания. И знаете что? Это было действительно весело и познавательно. Я вспомнила свое детство и осознала, что самые простые вещи могут приносить огромное удовольствие.

Вскоре Алиса, устав от работы, вдруг обиженно заявила, что голодна. Я открыла дверцу холодильника в надежде найти там что-нибудь съедобное для ребенка, но меня ждало полнейшее разочарование. Холодильник выглядел так, словно его ограбили. Пустые полки, одинокий йогурт с истекшим сроком годности и полупустая банка соуса – вот и все содержимое этого печального зрелища. В морозильной камере тоскливо ютились полуфабрикаты, покрытые толстым слоем льда, и пара безымянных брикетов мороженого. В полном недоумении я закрыла дверцу. Неужели ее отец питается исключительно этим набором холостяка? Или он вообще не питается дома?

– Что мы будем кушать, Катя? – жалобно спросила Алиса, пытливо заглядывая мне в глаза.

Я вдруг почувствовала себя ответственной за эту малышку. Нельзя же оставлять ребенка голодным. И тут я немного растерялась. Готовить из полуфабрикатов я никогда не умела и, честно говоря, не очень любила. Но что-то же нужно было придумать. Вспомнив беззаботное детство, я твердо решила сварить молочную лапшу. Моя бабушка всегда готовила ее для меня, когда я болела, и от одного запаха этой лапши становилось лучше. Быстро найдя на полке пачку макарон, а в холодильнике пакет молока, я принялась колдовать на кухне, стараясь воспроизвести тот самый вкус из детства.

К моему величайшему удивлению, Алиса уплетала молочную лапшу с огромным удовольствием, запивая ее теплым чаем. Я буквально светилась от счастья, глядя на ее довольное личико.

После обеда, наевшись до отвала, девочка явно устала и стала капризной. Чтобы хоть как-то развлечь ее и успокоить, я устроилась вместе с ней на мягком диване и начала читать вслух увлекательную сказку. Она прижалась ко мне, как маленький котенок, и довольно быстро уснула, убаюканная моим тихим голосом. Я нежно гладила ее по голове, чувствуя, как ко мне подступает волна нежности. А еще раздражения на ее отца, который мало того, что оставил ребенка, можно сказать, с первой встречной. Так ее и обещание вернуться через пару часов, нарушил, потому что прошло уже пол дня.

Вдруг я услышала звук открывающихся дверей лифта. И как он так может жить, когда лифт прямо в квартиру? Я этим озадачилась еще утром, когда вый из лифта оказалась в чужой квартире.

В квартиру вернулся отец Алисы.

Мое сердце замерло от неожиданности. Я не знала, как себя вести. Нельзя было шевелиться и разбудить Алису. Что он подумает, увидев меня здесь, на его диване, с его спящей дочерью в обнимку? Все эти мысли пронеслись в моей голове с бешеной скоростью. И я совершенно не знала, что мне ему сказать.

Глава 6.

Максим Державин

Входя в квартиру, я, старался ступать как можно тише, прекрасно зная, что Алиса, уже спит. Я проверил все по камерам, чтобы не застать врасплох, свою временную няню. Хотя конечно же не моя, но девушка так плотно засела у меня в голове, что мне стало казаться, что она именно “моя няня”. Рабочий день выдался изматывающим, и единственным желанием было поскорее добраться до дома. Но увиденная картина заставила меня замереть на пороге. Катя, уютно расположившись на моем любимом диване, нежно обнимала мою дочь. Алиса сладко посапывала, уткнувшись лицом в ее плечо. Квартира вдруг наполнился каким-то неведомым мне теплом, ощущением уюта, которого я не чувствовал уже очень, очень давно. Очнувшись от этого мимолетного оцепенения, я постарался сделать вид, что ничего особенного не произошло, и разрушить эту трогательную идиллию как можно деликатнее.

– Кать, здравствуйте, – произнес я тихим, приглушенным голосом, стараясь не потревожить спящую Алису. – Я даже не знаю, как вас благодарить. Спасибо огромное, что согласились выручить. Просто не представляю, что бы я без вас делал.

Катя, казалось, вся напряглась, словно пружина, готовая выстрелить. В ее глазах вспыхнули искры возмущения, и она слегка приподняла бровь. Я сразу понял, что сейчас мне предстоит выслушать гневную отповедь.

– Вы сейчас серьёзно ? – прошипела она, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить Алису. – Вы оставили ребёнка на попечение абсолютно незнакомого человека. Неужели работа для вас важнее собственной дочери? Я, конечно, понимаю, что у вас много дел и забот, но Алиса… Ей нужна ваша забота и внимание. Вы не подумали о том, что я могла оказаться какой-нибудь психопаткой маньячкой? Если бы я была её матерью, уж поверьте, я бы вам устроила настоящий скандал и хорошенько отчитала за такое безответственное поведение.

Ее слова, словно пощечина, внезапно ударили по лицу. Я всегда болезненно реагировал, когда кто-либо затрагивал тему Алисы и ее матери. Всегда было очень непросто контролировать себя в такие моменты. В горле мгновенно пересохло, и стало трудно дышать.

– Её матери больше нет в живых, – произнес я, стараясь сохранять спокойный тон, хотя внутри меня бушевала буря эмоций. – И если бы она была жива, то, уверяю вас, таких проблем бы и вовсе не возникло. А что касается доверия… Я, наверное, не должен был вам это говорить, но, поверьте, я тщательно отслеживал, как вы заботитесь об Алисе. В режиме реального времени.

Я кивнул в сторону почти незаметных камер видеонаблюдения, предусмотрительно установленных в квартире. Безопасность дочери для меня всегда была и будет превыше всего. И никакие угрызения совести или чувство вины не могли изменить этого факта.

Катя заметно смутилась. Я отчетливо видел, как на ее щеках проступил легкий, едва уловимый румянец. Она втянула голову в плечи и опустила взгляд.

– Простите… Я действительно не знала… Мне очень жаль, – пробормотала она тихо, словно извиняясь за то, что вообще осмелилась меня критиковать.

В образовавшейся неловкой тишине я не знал, что сказать и как себя вести. Решив как можно скорее переменить тему нашего неприятного разговора, я направился на кухню. В животе предательски заурчало, напоминая, что я ничего не ел с самого утра, кроме чашки крепкого кофе.

Открыл дверцу холодильника, но, как и следовало ожидать, особого выбора не было. Полуфабрикаты – вот мой обычный, скудный рацион. Заметив на плите небольшую кастрюлю, в которой, судя по всему, что-то варилось, я с любопытством заглянул внутрь. Молочная лапша? Неожиданно в голове промелькнули светлые, ностальгические воспоминания из далекого детства. Бабушка всегда готовила мне такую лапшу, когда я заболевал. Вкус был просто волшебным.

Катя, словно моя тень, бесшумно проследовала за мной на кухню, наблюдая за моими действиями с каким-то странным выражением в глазах. Я взял чистую ложку из ящика и осторожно попробовал лапшу. Вкус был… восхитительным. Потрясающе. Он был именно таким, каким я помнил его из своего беззаботного детства. Теплым, уютным, полным любви и заботы. Словно бабушка снова стояла рядом, обнимала меня теплыми руками и желала скорейшего выздоровления.

– Это… невероятно вкусно, – признался я, сам удивленный собственным словам. – Я, наверное, такую вкусную молочную лапшу ел только в детстве. Огромное спасибо. Ты просто сотворила чудо.

Девушка, казалось, немного расслабилась после моей похвалы. Щеки ее все еще слегка алели, но взгляд стал мягче, теплее.

– Не за что, – проговорила она, тихо, словно боялась разрушить хрупкую тишину, повисшую на кухне. – Алиса просто кушать хотела, а приготовить то особо и не из чего было. Решила состряпать что-то простое и полезное.

Она поправила выбившуюся прядь волос, и я заметил, как она нервно теребит край своей рубашки. Чувство вины за то, что раскрыл наличие камер, терзало меня. Но я не мог иначе. Безопасность Алисы – мой приоритет.

Я придвинул стул к столу, собираясь съесть еще немного лапши. Вкус детства, неожиданно вернувшийся в этот серый вечер, был слишком хорош, чтобы упускать его.

– Садитесь, составьте мне компанию, – предложил я, кивнув на соседний стул. – Не будете же вы стоять надо мной, пока я тут поглощаю ваш шедевр.

Катя не сразу согласилась, но, похоже, мои слова убедили ее. Она присела на стул напротив, сложив руки на столе. Я ощутил ее взгляд на себе, изучающий, будто пытаясь прочитать мои мысли.

Некоторое время мы сидели в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Я наслаждался вкусом лапши, пытаясь вспомнить самые яркие моменты из детства, связанные с бабушкой. Катя же, казалось, просто наблюдала за мной, не отрывая глаз.

После ужина мы так и остались сидеть на кухне. Алиса мирно спала в гостинной, и я, честно говоря, не хотел, чтобы Катя уходила. Разговор тек сам собой, и мне было так хорошо и спокойно с ней, что я даже сам удивился своим ощущениям. Но я понимал, что время позднее, и надо заканчивать этот вечер. Однако прежде, чем она успела направиться к выходу, Катя, словно не решаясь, снова вернулась к болезненной теме, словно магнитом притянутая к разговору, который бередил старые раны. Её взгляд смягчился, стал каким-то особенно проницательным, словно она пыталась проникнуть в самую глубину моей души, пытаясь прочитать все пережитые страдания, все потери, что мне довелось пережить.

– Максим, простите меня, пожалуйста, за мою… настойчивость, – начала она, нервно закусив губу. – Мне правда очень неловко, но… как не стало мама Алисы?

Я глубоко вздохнул, заранее зная, что рано или поздно этот вопрос всё равно прозвучит неизбежно. Скрывать правду не было смысла, да и, признаться, не хотелось.

– Это была авария, – ответил я, стараясь говорить как можно ровнее, максимально отстраненно, чтобы не дать волю захлестнувшим эмоциям. – Лена… моя жена… она не выжила.

Я увидел, как в глазах Кати мгновенно мелькнула тень искреннего сочувствия, смешанная с каким-то новым, еще совершенно непонятным мне чувством, оттенки которого я не мог уловить. Было в них что-то большее, чем просто жалость.

– С тех пор мы с Алисой вдвоем, – продолжил я, отводя взгляд в сторону, чтобы не видеть ее сострадательного взгляда. – И… признаюсь честно, это оказалось совсем непросто. Особенно с работой. Постоянно приходится выкручиваться, находить компромиссы. С постоянной няней никак не получается. Точнее, они пытаются, но долго не выдерживают. Алиса… она у нас очень своенравная и, чего уж греха таить, немного капризная.

Катя молча кивнула, внимательно слушая каждое мое слово, словно прекрасно понимала, о чем я говорю, словно сама прошла через нечто подобное.

– Ей просто нужна любовь, Максим, – произнесла она мягко, но в то же время уверенно, как врач, ставящий диагноз. – Детям необходимо чувствовать, что их любят, что о них искренне заботятся. Тогда и все капризы пройдут, как по волшебству.

Я не мог не согласиться с ней. В ее словах была очевидная истина, которую я, закопавшись в работе, просто перестал замечать. Правду говорят, устами младенца глаголет истина. А тут – устами потенциальной няни.

– Вы правы, конечно, – признал я, слегка улыбнувшись, чувствуя, как внутри меня зарождается какая-то надежда. – Любви много не бывает. И Алисе она сейчас нужна как никогда.

И тут меня внезапно осенило. А почему бы и нет? Ведь это идеальный вариант! Она отлично ладит с Алисой, добрая, заботливая и, к тому же, готовит не плохо. Да и вообще… Катя просто хороший человек. Отчего-то я был уверен в этом.

– Катя, – выпалил я, совершенно неожиданно даже для самого себя, – А что, если… вы бы стали нашей няней?

Я видел, как её глаза широко распахнулись от крайнего удивления. Она явно не ожидала от меня такого предложения. Было видно, что ее это застало врасплох.

– Вы… серьёзно? – переспросила она, немного запинаясь, словно пытаясь осмыслить услышанное. – Максим, я… это очень неожиданно. У меня… у меня ведь совсем другие планы на жизнь. Я мечтаю быть дизайнером.

Я прекрасно понимал её. Отказываться от своей мечты, отодвигать ее на задний план ради работы няней – это очень непростое, тяжелое решение. Но и оставить Алису на произвол судьбы я больше не мог. Мне нужна помощь, и я чувствовал, что Катя – именно тот человек, который может нам помочь.

– Я понимаю, Кать, – ответил я, стараясь не давить на неё, но и не отступать от своего предложения. – Это большая просьба, я знаю. Но Алиса… она к вам очень привязалась, сразу потянулась. Да и мне, честно говоря, очень нужна твоя помощь. Я просто не знаю, как мне совмещать работу и заботу о ней одному, – а здесь я включил все свое обаяние, на какое был способен.

Я замолчал, давая ей время обдумать мои слова, почувствовать всю тяжесть моей ситуации. Видел, как в её голове сейчас идет сложная, мучительная борьба между мечтой, стремлением к самореализации и внезапно возникшим чувством сострадания к маленькой девочке, так рано оставшейся без материнской любви и заботы.

– Я… я обещаю подумать, – произнесла она наконец, опустив глаза, словно ей было стыдно за свои мысли. – Это очень серьезное, важное решение. Мне нужно время, чтобы все взвесить и решить.

– Конечно, Катя, – ответил я, стараясь не показывать своего разочарования, хотя в душе надежда на положительный ответ начала таять. – Не торопитесь. Подумайте хорошенько, прежде чем принимать окончательное решение.

Она кивнула и взяла свою сумку со стола. Я последовал за ней в прихожую, готовый вызвать ей такси.

– И я хотел извиниться, – произнес я уже у лифта. – Из-за меня вы не попали туда, куда сегодня шли.

– Видимо не судьба, – как-то меланхолично ответила девушка.

– Уверен, все еще получится, – и улыбнулся девушке в ответ, а когда она непонимающе посмотрела на меня перевел взгляд на экран телефона, якобы проверяя когда подъедет такси, что я вызвал для девушки. Теперь я знал ее адрес и это явно был плюс.