Текст книги "Подруга по контракту (СИ)"
Автор книги: Елена Трифоненко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
25
По приезде домой мы выпили чаю, и Павел отправился работать в саду. Я и Виола тоже не теряли времени понапрасну. Мы внимательно изучили несколько кулинарных сайтов и собрали целую коллекцию простых рецептов.
– Давай начнем с оладушек, – немного подумав, предложила Виола. – Папа их любит.
– Главное, чтобы все нужные продукты были в наличии.
Она сбегала на кухню, а через минуту вернулась довольная:
– Все есть.
– Отлично! – обрадовалась я. – Значит, решено: завтра у нас будут оладьи.
Виола немного волновалась по поводу первого кулинарного опыта, потому решила хорошенько к нему подготовиться. Сначала она наизусть выучила найденный нами рецепт, а после стала смотреть всякие ролики на «Ютюб», чтобы лучше понять технологию жарки. Ее энтузиазм невероятно меня забавлял.
Вскоре вернулся Павел. Воздух в доме тут же заискрил от напряжения, что мне решительно не понравилось. Я демонстративно покосилась на часы, а потом придвинулась к «племяшке» и шепотом спросила:
– Может, пойдем спать? Завтра надо встать пораньше – где-то без двадцати семь.
Виола согласилась, и мы разбрелись по комнатам. Я неторопливо приняла душ, почистила зубы и юркнула в постель. Вот только мне не спалось. Перед глазами стоял Павел. Полуобнаженный, загорелый и растрепанный. Его руки вновь скользили по моему телу – теперь в мечтах, – и чем больше я боролась с непристойными мыслями, тем горячей они становились. Чертово наваждение!
Отчаявшись уснуть, я, наверное, час серфила в интернете, а потом даже посмотрела кино. Вот только это не помогло: бессонница никуда не делась. Чертыхнувшись, я скатилась с кровати и решила отправиться на кухню, дабы что-нибудь съесть, а может, даже выпить чаю с медом, если таковой найдется. Но лучше бы мне той ночью вообще не выходить из комнаты. Все было бы намного, намного проще.
***
В доме стелилась сонная темнота, только на первом этаже у лестницы мерцал торшер. Я на цыпочках прокралась вниз, пробежала по коридору и, стараясь не шуметь, толкнула дверь на кухню. В глаза мне тотчас ударил яркий свет. Я заморгала и застыла на пороге как статуя. Прямо напротив меня, за столом, сидел «любимый братец», сосредоточенно вглядывался в монитор ноутбука и жевал бутерброд. Одного взгляда на Павла хватило, чтобы мне сразу перехотелось и есть, и искать мед.
Я затаила дыхание и сделала осторожный шаг назад, надеясь скрыться в темноте, пока меня не заметили. Но, к сожалению, Павел вдруг обернулся и посмотрел прямо на меня. Пришлось натянуть на губы приветливую улыбку и двинуться вперед.
– Тебе тоже не спится? – спросила я, подходя к электрическому чайнику и включая его в розетку. – Мне вот что-то чая захотелось с чем-нибудь вкусненьким. Кстати, тебе налить?
Павел отложил бутерброд и полностью развернулся ко мне. Его взгляд медленно прополз от моих голых коленок до края пижамных шортиков, а потом сразу переместился на обтянутую тонкой маечкой грудь. Я смутилась и немедля прикрыла последнюю скрещенными руками. И чего он уставился? Ну не знала я, что буду пить чай не одна, не знала!
По телу медленно прокатилась волна жара.
– Так что? Наливать? – переспросила я, потому что «братец» не спешил отвечать.
Его лицо приобрело какое-то циничное выражение.
– Девочка, тебе напомнить твои должностные обязанности?
– Зачем? – нахмурилась я. – Не надо.
– А я все-таки напомню. Ты приехала сюда, чтобы дружить с моей дочерью. Не со мной. Со мной дружить не нужно: меня это раздражает.
Я обиженно вздернула нос:
– Я всего лишь проявила вежливость. Не хочешь чаю – так и скажи.
– Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? – он откинул голову назад и зло усмехнулся. – Думаешь, мне непонятен твой примитивный план?
– В смысле? – растерялась я. – Какой еще план?
– Да перестань! У тебя совершенно колхозные ужимки. Расхаживаешь тут без лифчика, принимаешь соблазнительные позы… Неужели ты и правда веришь, что все это на меня подействует? Я давно не подросток, чтобы на такое вестись.
Кровь бросилась мне в лицо.
– О чем ты? Я не понимаю.
Он покачал головой:
– Вот только не надо тут корчить оскорбленную невинность. Я вижу тебя насквозь. И от твоих попыток меня соблазнить уже тошнит. Думаешь, ты первая, кто пытается залезть ко мне в постель с помощью всех этих женских штучек? Нет, дорогая. Вас таких много. И каждая верит, что переспав со мной, вытянет билет в счастливую жизнь.
– Я никогда не пыталась тебя соблазнить.
– Серьезно? – Павел усмехнулся. – Да я готов поклясться, что ты явилась сюда вовсе не за чаем. Вся такая расхристанная, без лифчика… На тебе, наверное, и трусов нет, или я ошибаюсь?
Он встал из-за стола и решительно двинулся ко мне. Я шарахнулась назад, но уперлась в разделочный стол. Мною завладело странное оцепенение. Павел с наглым видом погладил меня по обтянутому шортами бедру, а я даже не попыталась ему помешать. Просто стояла вытаращив на него глаза и даже не дышала.
– Хм… Трусики все же есть, – с ноткой удивления признал он. – Значит, ставки были на грудь. Что же, она хороша. Но не настолько, чтобы я, взрослый мужик, потерял голову.
Ко мне наконец вернулась способность двигаться. Я с силой оттолкнула Павла в сторону, а потом сразу вооружилась первой попавшейся под руку скалкой:
– Не смей меня лапать, псих! Я никогда не пыталась тебя соблазнить – все это только твои грязные фантазии.
Желваки на его лице заходили ходуном, а в глазах полыхнуло бешенство.
– Ты вообще не в моем вкусе! – не слишком уверенно добавила я.
– То-то ты на пляже так и ела меня глазами.
– Не правда!
Павел разлохматил свои и без того растрепанные волосы, а потом медленно и с удовольствием испепелил меня взглядом:
– Слушай, меня не интересуют твои отговорки. Просто не лезь ко мне. Не лезь и все.
После хлестких слов он подхватил ноутбук и, зашвырнув бутерброд в мусорное ведро, вышел из кухни.
Я присела на стул и обхватила голову руками. Какая же дурацкая ситуация! И мне отчасти даже трудно осуждать Павла за грубость. Что-то все так неудачно складывалось эти два дня, что любой мог подумать обо мне не слишком хорошо.
Чайник забулькал и отключился, но мне уже было не до него. Надо, надо все-таки вести себя скромнее! Павел прав. Я вздохнула, одернула злосчастные шортики и устало поплелась обратно в свою комнату.
26
Утро началось ужасно. Я проснулась с мыслью, что скорей умру, чем прямо сейчас встречусь с Павлом. Но Виола ждала свой первый кулинарный урок, и я не имела права ее подвести.
Кряхтя и проклиная собственную жизнь, я сползла с кровати, чтобы идти в ванную, но ноги почему-то поднесли меня к окну. Павел опять работал в саду. Его отрешенное лицо сегодня выглядело слегка грустным и усталым. Не знаю, почему, но я снова на него залипла. Просто магия какая-то!
Вот Павел закусил губу, о чем-то раздумывая, вот ладонью вытер пот со лба… У меня даже пальцы стало покалывать от странного волнения. Эх, ну почему мой наниматель так хорош? Из-за его привлекательности мне трудно сосредоточиться на работе!
Кое-как я все-таки отлепилась от окна и сбегала в душ, а потом устроила разбор полетов своему гардеробу. Вещей, которые могли угодить Павлу, у меня было неприлично мало. В этот раз я напялила свободную футболку и «рваные» джинсы. Мне почти сразу стало жарко, но я дала себе установку терпеть. В конце концов, работа мне дорога, а перепалки с нанимателем удовольствия не доставляют.
Выйдя из комнаты, я заглянула к Виоле. Та уже оделась и расчесывалась. При взгляде на ее довольную мордашку настроение у меня значительно улучшилось.
– Готова к подвигу?
– Почти, – она быстро-быстро заплела волосы в косу, откинула ее за плечи, а потом на всех парусах ринулась ко мне. – Пойдем!
Через минуту мы уже активно «шуршали» на кухне: отмеряли муку и молоко, взбалтывали яйца.
За работой мне даже как-то забылся вчерашний разговор, потому, когда Павел явился на кухню, я встретила его рассеянной улыбкой.
– Что тут происходит? – спросил «братец», махая руками, чтобы разогнать повисший под потолком смог.
– Я учусь готовить! – радостно призналась Виола и, подтащив отца к столу, поставила перед ним тарелку с оладьями. – Попробуй.
Павел бросил на меня раздраженный взгляд. О боже! Неужели он и в наших маленьких кулинарных упражнениях видит заговор?
– Смотри, вот эта оладья похожа на мишку, – прорекламировала Виола. – Ты можешь сначала откусить ему уши и только потом съесть голову.
– Какая вдохновляющая перспектива! – устало восхитился Павел. – Именно так и сделаю.
– А я, в свою очередь, могу предложить твоему мишке сразу несколько топингов, – миролюбиво произнесла я. – У нас есть джем, сгущенка и мед. Тебе что больше нравится?
– Мне нравится, когда хозяйки во время жарки пользуются вытяжкой, а не топят кухню в дыму.
Я покраснела. Откуда мне знать, как эта штуковина, висящая над плитой, включается? У меня в семье все обходятся форточкой.
– Точно! Мы забыли про вытяжку! – весело хихикнула Виола. – Сейчас включу.
Она вернулась к плите и почти сразу взвизгнула. Мое сердце пропустило удар. Я немедля бросились к девчонке, и Павел поступил так же. В мыслях, конечно, нарисовалось страшное, но, к счастью, ничего ужасного не случилось. Сковородка была на месте, кастрюлька с тестом тоже.
– Я немного облилась, – пробормотала Виола, демонстрируя нам край футболки, с которого ручьем стекало тесто. – Дурацкая неуклюжесть!
– Ничего страшного, – сказала я. – Со мной такое тоже регулярно случается. Сходи переоденься, а я сама дожарю последнюю партию.
Виола покачала головой и с расстроенным видом вышла из кухни.
– Это план «Б»? – с иронией уточнил Павел.
– В смысле?
– Не получилось привлечь обнаженкой – решила добираться к сердцу через желудок?
Мне до чертиков захотелось вылить ему на голову остатки теста. Но вместо этого я сказала:
– По-моему, у тебя паранойя. Будет время – заскочи к психиатру.
Потом я достала из холодильника клубничное варенье и почти полбанки вылила в тарелку Павла. Его губы некрасиво скривились.
– Вообще-то я не люблю сладкое.
Я красноречиво приподняла одну бровь:
– Ты хочешь расстроить дочь? Ешь и нахваливай.
– Жестоко.
– Если попа слипнется – воспользуйся одной из ванных. У вас же их много.
После этого я демонстративно повернулась к нему спиной и занялась оладьями.
27
К тому времени, как Виола вернулась на кухню, я дожарила остатки теста, а Павел умял почти половину своего медведя.
– Ну как? – спросила у него дочь, слегка розовея от волнения. – Вкусно?
– Просто супер! – убедительно заверил Павел. – Ты – умница!
От удовольствия у нее даже уши стали красными. Виола быстро сделала нам всем чая и уселась за стол. В этот момент во входную дверь позвонили. Интересно, кто это?
«Братец» и «племяшка» унеслись в холл, а я тщательно вымыла под краном сковороду и вытерла ее насухо. Вообще, в кухне имелась посудомоечная машина, но я и понятия не имела, как ею пользоваться.
– А еще тебе нужно кое с кем познакомиться, – проворковала Виола, возвращаясь на кухню.
Я обернулась. «Племяшка» тащила за собой улыбающегося Георгия:
– Лида, это брат моей мамы, Гоша. Он, как и ты, приехал к нам погостить. Только, в отличие от тебя, ненадолго, всего на пару дней. Вообще, он рядом с нами живет – в Краснодаре.
– Очень приятно! – с наигранным смущением отозвалась я. – А я – Лида, Пашина сестра.
Во взгляде Георгия заплясали чертики.
– Я так и понял. Мой зять много о тебе рассказывал.
– Серьезно?
– Конечно, – мрачно подтвердил Павел, возвращаясь к столу. – Все уши ему прожужжал. Нам же больше не о чем разговаривать, кроме как о моей дальней родне.
Повисла неловкая пауза.
– Павел у нас само гостеприимство, – хмыкнул Георгий, а потом демонстративно принюхался. – А чем это у вас так вкусно пахнет?
– Я нажарила оладий! – похвалилась Виола. – Будешь?
– Еще спрашиваешь?
Девочка тут же «организовала» ему тарелку, вилку и большую чашку чая. Ей явно нравилась играть в хозяйку. Георгий старательно осыпал племянницу и ее оладьи комплиментами, а потом повернулся ко мне:
– И как тебе Сочи, Лида?
– Нравится – скромно отозвалась я. – Только я еще мало где была.
– Ничего! Мы это исправим.
Я скосила глаза на Павла. Тот беззвучно хмыкнул, а потом поднялся из-за стола:
– Прошу меня простить, дорогое семейство, но мне пора на работу – вечером увидимся. Хорошего всем дня!
***
Приезд Георгия невероятно поднял мне настроение. Мне ужасно хотелось обсудить с кем-нибудь свою работу, и наконец такой человек появился. Правда, возможности перекинуться хотя бы парой фраз на интересную мне тему долго не представлялось. Виола все время крутилась рядом с нами, потому я помалкивала и только время от времени бросала на Георгия заговорщицкие взгляды. Он, кстати, неизменно отвечал мне доброй улыбкой.
После завтрака мы поехали в Дендрарий. Я его обожаю, потому довольно искренне радовалась там каждой клумбе и беседке. Мы прокатились на фуникулере, поглазели на белок и сделали кучу классных фоток. Погода, кстати, идеально подходила для прогулок: было пасмурно и нежарко.
Нагулявшись, мы решили пройтись по магазинам. В одном из них я отыскала сразу три платья, подходящие под требования Павла, и двинулась с ними в примерочную. Вот только Георгий преградил мне путь:
– Лида, что за старушечьи наряды? Возьми лучше вот это, – он протянул мне коротенький розовый сарафан с открытой спиной и нахально улыбнулся.
Из моей груди невольно вырвался тяжелый вздох.
– Не могу.
– Почему?
Я покосилась на Виолу, рассматривающую странный манекен у входа, и шепотом призналась:
– Павел настаивает, чтобы я одевалась скромно.
– В смысле?
– Он требует, чтобы вся одежда доходила до колена, запрещает мне майки и шорты.
– А платочек он тебя на голову повязывать не просит? – Георгий, кажется, мне не поверил.
Я раздраженно выдохнула:
– Тебе смешно, а я постоянно подвергаюсь нападкам. То нельзя, это нельзя. Не работа, а наказание какое-то.
Мой собеседник резко помрачнел, а потом без капли сомнений вырвал у меня вешалки с выбранными нарядами:
– Оставь их. Я все улажу.
– Да мне нетрудно вообще-то походить в таком, – тихо затараторила я, но он прижал к моим губам палец.
– Нет. Даже не думай об этих платьях.
– Тогда мне совсем ничего не нужно.
Георгий покачал головой и с решительным видом протянул мне глянувшийся ему розовый сарафан:
– Примерь.
– Да у меня полно похожих вещей. Не хочу тратить деньги.
– Я сам тебе его куплю.
– Зачем? – я почему-то испугалась.
Он оглянулся на Виолу:
– Заяц, иди сюда!
«Племяшка» неохотно оторвалась от созерцания манекена и пробралась к нам.
– Я хочу купить вам обеим по подарку, – деловым тоном сообщил Георгий. – Лиде вот мы сарафан присмотрели, а ты чего хочешь?
Виола пошла пятнами:
– Ничего.
– Нет, так дело не пойдет, – возразил он. – Вы, девочки, ставите меня в неловкое положение. Я просто обязан отблагодарить вас за приятную компанию, и я это сделаю. Так что не брыкайтесь. Я все равно вам что-нибудь куплю, но, если вы устранитесь от выбора, это что-нибудь будет не самым подходящим.
– Но мне, правда, ничего не нужно, – хмуро пробормотала «племяшка», оглядываясь по сторонам.
– Может, вон то возьмешь, с котиками? – предложила я, показывая на платье с веселым принтом.
– Однозначно надо примерить, – закивал Георгий, метнувшись за нужной вешалкой. – А еще возьмем вот это голубенькое. И такое же зеленое. И с цветами…
Через минуту он уже набрал целый ворох платьев, а потом загнал нас в примерочную.
Мне было немного неловко становиться причиной чьих-то трат, но я все равно напялила розовый сарафан. Сел он отлично. Как на меня шили.
Я немного покрутилась перед зеркалом, а потом вышла в коридор. Георгий дожидался нас, прислонившись к стене.
– Ну как?
– Сногсшибательно! – он подошел ко мне и, словно поддавшись внезапному искушению, провел пальцами по моей обнаженной спине.
Я, кажется, покраснела. У него был такой взгляд, будто он совсем не прочь стащить с меня этот сарафан. Вот только ничего подобного не входило в мои планы. Я невольно попятилась и даже подвернула ногу.
– Осторожно! – попросил Георгий, тут же отступив.
На его лицо вернулось деловое выражение, и я даже засомневалась: а не привиделся ли мне мужской интерес?
В этот момент в коридор с унылым видом выплыла Виола:
– Это подходит, – пробормотала она, одергивая голубое платье. – Можно, я больше ничего не буду мерить?
– Хорошо, – Георгий нежно потрепал ее по волосам. – Тебе оно, кстати, очень идет.
Она раздраженно дернула плечиком и снова скрылась в примерочной.
Ну, хоть что-то! Курочка по зернышку… Я вздохнула и тоже побежала переодеваться.
Когда нам запаковали наши покупки, мы сразу вернулись домой. Марта Петровна этому очень обрадовалась и тут же накормила нас чудесным пловом. Тот, кстати, оказался таким вкусным, что ни один из нас не смог отказаться от добавки. В итоге, все объелись. Но это не остановило нас от того, чтобы сразу после еды переместиться к бассейну.
Немного распогодилось, солнце вылезло из-за туч и моментально раскалило воздух.
У бассейна я сегодня чувствовала себя неуютно. Георгий буквально ел меня глазами, и это почему-то бесило, хотя обычно мужское внимание мне только льстит. Я стойко терпела откровенные разглядывания минут сорок, а потом все же замоталась в полотенце, сославшись на боязнь обгореть.
Вскоре вернулся Павел. Он поддался общему настроению и, переодевшись в плавки, присоединился к нам. Это было неожиданно. Мне-то уже стало казаться, что Павел вообще не умеет отдыхать.
Мужчины немного посоревновались в прыжках в воду, а потом сыграли с Виолой в мяч. Ужинали мы тоже у бассейна.
После того, как Марта Петровна убрала посуду, Павел ушел звонить кому-то по работе, а Виола стала отчаянно зевать. Я тут же воспользовалась моментом и предложила всем отправиться спать. Спорить со мной никто не стал, потому мы тут же принялись собирать свои вещи.
Виола первой убежала в дом, а Георгий придержал меня за руку:
– Я приду к тебе в комнату где-то через полчаса. Когда Виола заснет.
– Что? – я даже вздрогнула от неожиданности. – Зачем?
– Обсудим кое-что, – поспешил объяснить Георгий. – По твоей работе.
Меня даже передернуло от мысли, что нам придется остаться наедине, но отказываться было неудобно. Я кивнула:
– Ладно. Приходи.
28
С момента нашего расставания с Георгием прошло минут пятьдесят, а его все не было. Я решила, что он забыл о нашей договоренности, и чрезвычайно обрадовалась. Глаза у меня так и слипались, потому я быстро переоделась и улеглась в постель. Само собой, стоило мне устроиться поудобней – почти сразу со стороны двери послышалось странное шкрябанье. Все-таки принесла нелегкая Виолиного дядюшку!
Или это кто-то другой? Мое сердце почему-то бешено забилось.
Чертыхнувшись, я накинула халат и отперла дверь. За нею стоял Георгий. Мною тут же завладело странное, похожее на усталость разочарование. Хм, неужели я предпочла бы увидеть Павла?
Мой нежеланный визитер внимательно оглядел меня с головы до пят, а потом довольно игриво улыбнулся:
– Привет.
– Ага, – хмуро кивнула я и отодвинулась в сторону, давая ему пройти.
Георгий по-хозяйски шагнул в комнату, и тут я заметила, что он не с пустыми руками. Мой гость принес с собой бутылку вина и пару стаканов.
– Ну что? Отметим отличный старт твоей новой работы? – спросил он, довольно фривольно подмигивая.
У меня даже настроение испортилось. Я сложила руки на груди и замотала головой:
– Нечего отмечать.
– А вот и есть! – он поставил вино и стаканы на столик и присел на кровать. – Виолу не узнать. Я даже представить не мог, что ты так чудесно на нее повлияешь. К тому же видно, что ты ей очень понравилась.
– Зато Павел меня ненавидит.
Георгий рассмеялся:
– Глупости! Ему ты тоже нравишься. Просто он довольно замкнутый человек и плохо приспосабливается к новым людям.
– Нет, ты не понимаешь, – я тоже села на кровать, но подальше от своего гостя. – Он меня просто не выносит. Постоянно говорит гадости, постоянно придирается. Если бы я знала, что придется работать в такой атмосфере, обязательно отказалась бы.
Георгий моментально стал серьезным:
– Я поговорю с ним. Обязательно поговорю. Но и ты, пожалуйста, прояви к нему немного снисхождения. Павел совсем недавно потерял жену, с огромным трудом выходил дочь. Он на пределе, понимаешь? У него просто нервы ни к черту изо всего, что на него навалилось.
– Ты уверен, что дело именно в расшатанных нервах, а не в дурном воспитании?
– Отвечаю. Павел до сих пор грызет себя за то, что не смог уберечь семью. Знаешь, как бывает? Случится в жизни какая-нибудь гадость – и человек все крутит в голове прошлые события, крутит. Ему хочется найти точку невозврата, точку, в которой, как ему кажется, он свернул не туда. Павел сейчас именно этим и занимается.
Я пожала плечами. Георгий быстро растер лицо ладонями, а потом тихо вздохнул:
– Мой зять считает, что только он виноват в том, что случилось с Аней и Виолой. Совершенно, к слову, безосновательно.
– А как именно все произошло?
– Моя сестра отвозила Виолу в школу искусств. В дождь. Обычно Виолу отвозил Павел, или Аркадий Матвеевич, но в этот раз последний был в отпуске, а Пашка лежал с температурой. Моя сестра была не самым лучшим водителем. Она только недавно получила права и чувствовала себя за рулем неуверенно. Пашка не хотел ее отпускать. Хотел сам сесть за руль. Они поругались. Моя сестра решила доказать ему свою самостоятельность и из принципа не взяла такси. До школы девчонки доехали нормально, а вот на обратной дороге Анино авто смял грузовик, вылетевший на встречку.
– Ужасно! – выдохнула я.
– Да. Первые дни на Павла было страшно смотреть, но ради Виолы он довольно быстро взял себя в руки. Только это уже не тот человек, что был раньше. Даже мне не верится, что когда-то он фонтанировал шутками, постоянно что-то придумывал, зазывал гостей. Видимо, тот, прошлый, Павел ушел вместе с Аней.
Немного помолчав, Георгий все-таки разлил вино по стаканам и опустошил свой почти залпом. Я не удержалась и ободряющее потрепала его по плечу. Мне вдруг тоже стало больно. Больно за всю эту семью.
Георгий взглянул на меня с благодарностью, а потом добавил:
– Виола тоже сильно переменилась. Она была улыбчивым подвижным ребенком, который ни дня не желал сидеть дома. А сейчас она хочет торчать у себя в комнате, лежать на кровати и смотреть в стену. А еще она совсем перестала рисовать.
– Виола увлекается рисованием? – я даже рот раскрыла от удивления.
Георгий грустно усмехнулся:
– Увлекалась. Теперь это в прошлом.
– Но почему?
– Мне кажется, она именно свою любовь к рисованию винит в смерти Ани. В день аварии моя сестра уговаривала Виолу пропустить художку из-за непогоды, но племяшка уперлась, как маленький барашек: «Надо ехать. Учительница ждет». Она очень ответственная девочка у нас. К тому же с раннего детства хотела стать художником.
– Надо же!
– Когда ее выписали из больницы, она уничтожила все свои рисунки. Представляешь? Вытащила все во двор, свалила в кучу и подожгла.
Я потрясенно молчала. Мне вдруг стало ясно, как мало я на самом деле сделала для своей подопечной. Мне-то казалось, что мы неплохо продвигаемся, а, оказывается, что самого главного мы даже не коснулись.
Я встала и заходила по комнате:
– Надо помочь Виоле справиться с чувством вины. Помочь вернуться к рисованию.
– Не уверен, что это возможно, – грустно вздохнул Георгий. – Кстати, хочешь покажу ее рисунки? Я фотографировал себе кое-что на смартфон.
– Давай, – я присела рядом с ним, и Георгий быстро нашел нужную папку, протянул смартфон мне.
Я пролистала несколько фото – и на глаза навернулись слезы.
– Это очень красиво! Просто невероятно!
– Да, – кивнул Георгий. – Виола очень талантлива. От этого особенно больно. Я пытался поговорить с ней о том, что нужно продолжить занятия, но она и слышать ничего об этом не хочет. Даже не представляю, что можно сделать.
– Мы обязательно что-нибудь придумаем! Обязательно! – решительно заявила я.
Георгий печально улыбнулся и развел руками. А потом сразу ушел к себе, прихватив бутылку с вином.
Я забралась в постель и долго-долго лежала с открытыми глазами. В душе у меня бушевал маленький шторм.
