Текст книги "Догоняя прошлое (СИ)"

Автор книги: Елена Соболь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 28

Как только прибыла полиция, началась стандартная процедура. Нас с детьми опросили, затем – соседку. Следователи приступили к отработке версий: проверяли круг знакомых, уточняли алиби, фиксировали показания. Я собиралась озвучить свои подозрения относительно Анджелы, но не успела, из-за машины раздался голос Алисы.

– Папочка, я соскучилась. Я говорила маме, что надо взять с собой Пашку с Лёшкой в парк, но она хотела только вдвоём, – проговорила девочка.

Из автомобиля вышла Анджела. Она приблизилась к группе собравшихся, на лице – дежурная улыбка.

– Что здесь происходит? Что натворили эти дети и их мамаша? – спросила она ровным тоном.

Константин повернулся к дочери, затем – к Анджеле:

– Алиса, почему ты ушла и никому не сказала? Анджела, как это понимать? Ты понимаешь, что мы думали, будто Алису похитили? Как так можно?

– Костик, я не понимаю твоих претензий, – ответила Анджела без эмоций. – Я проезжала мимо, увидела дочь, она гуляла одна, без присмотра. Я забрала её, чтобы присмотреть, пока ты занят.

– Неправда, – вмешалась Алиса. – Я говорила тебе, что я здесь с братьями, а мама Оля скоро выйдет.

Константин сжал кулаки, но сдержался. Он сделал глубокий вдох и обратился к полицейскому, стоявшему рядом:

– У нас есть запись с камеры у подъезда. Можно проверить, где была Алиса до того, как её «забрали».

Полицейский кивнул и сделал пометку в блокноте:

– Да, запросим данные. Также нужно уточнить маршрут движения автомобиля гражданки Анджелы в это время. Вы можете предоставить информацию о её машине?

– Марка, модель и номер известны, – ответил Константин. – Запишу.

Анджела слегка побледнела, но быстро взяла себя в руки:

– Это нелепо. Я действовала из лучших побуждений. Разве забота о собственном ребёнке – преступление?

– Забота предполагает предупреждение, – холодно заметил Константин. – Ты не позвонила, не написала. Мы потратили час на поиски, подняли полицию. Это не забота – это самоуправство.

Алиса, до этого молча слушавшая разговор, потянула отца за рукав:

– Пап, я правда сказала маме, что я с Пашкой и Лёшкой. Мы играли в прятки возле скамейки, а она просто не заметила.

Полицейский перевёл взгляд на Анджелу:

– Гражданка, вы подтверждаете, что не видели рядом с Алисой других детей?

– Я… не обратила внимания, – неохотно признала Анджела. – Увидела дочь одну на улице и решила забрать.

– В таком случае, – полицейский закрыл блокнот, – нам потребуется ваше письменное объяснение. Также мы проверим записи с камер и сопоставим показания. Пока прошу никого не покидать город и быть на связи.

Константин кивнул и присел на корточки перед Алисой:

– Больше никогда так не делай, ладно? Если хочешь куда‑то пойти – скажи мне или маме Оле. Обещаешь?

– Обещаю, – тихо ответила девочка и обняла его за шею.

Анджела молча наблюдала за ними, затем резко развернулась и направилась к машине.

– Я буду дома, – бросила она через плечо. – Звоните, если понадобится ещё что‑то уточнить.

Полицейские обменялись короткими взглядами, записали контактные данные всех присутствующих и направились к патрульной машине. Напряжение постепенно спадало, но в воздухе всё ещё висел невысказанный вопрос: было ли это просто недоразумением – или за поступком Анджелы стояло что‑то большее?

Глава 29

Константин

После вчерашнего происшествия с Алисой мы всей семьёй решили остаться дома, передохнуть, прийти в себя, заново ощутить хрупкое счастье, которое так легко может разбиться. Сегодня я отрабатывал вчерашний прогул на работе, пытался вернуть равновесие, упущенное накануне. Все вопросы я решил урегулировать через адвоката: в полиции дело пока заморожено, пусть останется запасным рычагом давления на бывшую, если вдруг понадобится.

Я всё никак не мог понять, чего ей нужно на самом деле. Почему именно сейчас, когда я наконец-то счастлив, когда вернул свою Лелю, ту, чьи глаза светятся, смотря на меня, ту, что умеет дарить тепло одним лишь взглядом? В светлые чувства Анджелы к дочери я не верил ни секунды. С самого рождения Алиски она относилась к ней холодно, отстранённо – словно ребёнок был не живым существом, а инструментом, удобным рычагом для манипуляций надо мной.

«Если хочет денег – я дам, – твёрдо решил я. – Но это будет последний раз».

День выдался тяжёлым. Я задержался в офисе допоздна: нужно было утрясти проблемные вопросы, найти компромисс там, где, казалось, его быть не может, привести в порядок мысли и документы. Тишина офиса, приглушённый свет настольной лампы и стопка бумаг на столе – всё это помогало сосредоточиться, но не могло заглушить тревожные мысли.

Вдруг дверь в кабинет открылась без стука. В проёме появилась Анджела.

Она была ослепительна – в ярко-красном платье, подчёркивающем все достоинства фигуры, с безупречной причёской и макияжем. Красивая, идеальная, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Каждая линия её силуэта, каждый изгиб говорили о том, что над этим образом поработали опытные руки, и не без моей финансовой помощи.

– А я к тебе, – промурлыкала она, делая шаг внутрь.

Я ещё раз оглядел её с ног до головы. Да, хороша, ничего не скажешь. Но эта красота не трогала меня, она казалась искусственной, неживой.

– И зачем? – спросил я сухо.

– Ну, я подумала, ты здесь один… скучаешь, – улыбнулась она, медленно приближаясь.

Я откинулся на спинку кресла:

– Я? Скучаю? Вообще-то люди на работе работают. А вот зачем ты здесь, я так и не понял. Я же сказал: все разговоры – через юристов.

Анджела чуть прищурилась, но улыбка не сошла с её лица:

– Ну, тебе наверняка одиноко, вот я и решила скрасить тебе жизнь.

Я хмыкнул. Анджела и благотворительность? В её понимании «благое дело» – это, скорее, похищение ребёнка или шантаж.

– Анджела, – произнёс я твёрдо, – когда я начал напоминать тебе идиота? Если ты хочешь поговорить тет-а-тет насчёт суммы, которую я должен перевести, чтобы ты навсегда исчезла из нашей жизни, то можно было просто отправить СМС с цифрой. Я бы дал указания подготовить документы на подпись. В этот раз мне нужны гарантии.

Она подошла ближе – нас разделял только письменный стол. Я ощутил запах её духов: терпкий, сладкий, для меня – удушающий. Девушка упёрлась обеими руками в столешницу и наклонилась ко мне:

– А мне не нужны деньги, – прошептала она. – Мне нужен ты… и наша дочь. Я буду сражаться за вас! – высокопарно выдала она, обходя стол, садясь ко мне на колени и тянувшись к моим губам.

Я отстранился и аккуратно столкнул её на пол:

– Ты с ума сошла? Что у тебя в голове? Ты вообще в курсе, что мы давно в разводе? И я скоро женюсь на любимой женщине.

– Ой, только не говори мне, что ты стал примерным семьянином, – фыркнула она. – Тем более один раз ты её бросил ради меня. Что мешает повторить? Я же лучше.

– Анджела, – я встал, глядя на неё сверху вниз, – я её не бросал ради тебя – это раз. То, что мы переспали на вечеринке, я даже не помню, как это случилось – это два. И три – это не твоё дело. Пошла вон отсюда. Все разговоры – через адвоката.

Её лицо исказила гримаса обиды и злости:

– Как удобно получается: «не помнит»… Она не может иметь детей, а я вам рожаю дочь. Ну что ж, придётся вам раскошелиться! – с этими словами, подхватив сумочку, она выбежала из моего кабинета, громко хлопнув дверью.

Я остался один. Тишина снова окутала кабинет, но теперь она давила ещё сильнее.

«Когда же это кончится? – подумал я, устало потирая виски.

– Надоело. Нужно быстро закрыть с Анджелой все вопросы, взять в охапку Лёлю, повести в загс, а оттуда – на море, всей семьёй. Только наша семья: я, Леля и дети. И никакого прошлого. Только настоящее и будущее – наше счастье».

Глава 30

Утро началось обманчиво спокойно. Покормив всю семью завтраком, Костя повёз детей в гимназию, а я отправилась в своё кафе. Сегодня по плану был мастер‑класс для детей, нужно было всё тщательно подготовить. После школы я собиралась забрать ребят и вместе поехать на мастер‑класс по шоколадному фондану.

Я решила пригласить Зину с Полинкой, девочки скучали без Миши, который уже отправился на службу. Их тоска была почти осязаема, и мне отчаянно хотелось поднять им настроение. Мы с Зиной недавно в шутку заговорили о тройной свадьбе через два месяца – шутка, которая, кажется, начала обретать черты реальности. В тот момент мы ещё не подозревали, какой вихрь событий вот-вот обрушится на нас.

Когда все приготовления к мастер‑классу были завершены, я поехала в гимназию. Сердце билось чуть быстрее обычного, будто предчувствие чего‑то недоброго уже коснулось души. Подъезжая к школе, я вдруг увидела знакомый силуэт – машину Анджелы. А в ней, словно мираж, сидела Алиска.

Недоумение сменилось тревогой, а тревога – леденящим страхом. Что всё это значит?

Я быстро вылезла из машины и бросилась к автомобилю Анджелы, но в тот самый момент, когда я почти достигла цели, машина резко рванула прочь – так стремительно, что у меня перехватило дыхание.

Дрожащими руками я достала телефон и набрала номер Кости. Пальцы едва слушались, голос дрожал:

– Лёль, что‑то срочное? У меня совещание, – ответил мне Костя.

– Я подъехала за детьми в школу и увидела, что Алиска сидит в машине Анджелы. Я хотела спросить, что она здесь делает, – и тут машина рванула прочь!

– Она совсем с катушек слетела?! – голос Кости зазвучал жёстко. – Так, не переживай. У Алиски с собой телефон, по нему вычислим, где они. Я сейчас позвоню в полицию, и всё решим. Это залет. Теперь Анджеле точно не отвертеться.

– Костя… Когда же это всё закончится? – прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Почему нельзя нормально договориться? Это уже какой‑то сюр… Алиска – не игрушка. Нельзя постоянно таскать ребёнка в разные стороны!

В этот момент ко мне подбежали сыновья – Паша и Лёшка. Их лица были бледными, глаза широко раскрыты от тревоги.

– Мам, мама! – крикнул Паша, и я сразу заметила, как дрожат его губы. – Алиска вышла в туалет и не вернулась.

– Не переживайте, я её видела, – поспешила успокоить я. – Она со своей матерью.

Паша потупился, сжал кулаки так, что костяшки побелели, и тихо произнёс:

– Мам… Она нам вчера вечером шепнула, когда мы были уже дома. Сказала, что мама просто хотела её увидеть и пойти с ней в парк. Но потом… потом она начала кричать.

Лёшка, обычно такой бойкий и неустрашимый, теперь стоял рядом, опустив голову, и нервно теребил край футболки.

– И что было потом? – я присела на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне, и взяла обоих за руки.

– Анджела ей угрожала, – выдохнул Лёшка, и в его голосе прозвучала такая боль, что у меня защемило сердце. – Сказала, что заберёт её в Италию… И что там Алиска будет жить всегда. Что она больше никогда не увидит папу. И ещё… ещё она сказала, что у папы теперь есть сыновья, а она ему не нужна.

Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Перед глазами на мгновение потемнело.

– Она… она так и сказала? – мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

Паша кивнул, и по его щеке скатилась одинокая слеза:

– Алиска плакала. Она не хотела уезжать. Говорила, что любит папу и нас, и что хочет остаться здесь. Мы пообещали ей, что не дадим её забрать.

– Мы же её защитим, правда, мам? – в голосе Лёшки звучала отчаянная надежда. – Мы не позволим ей уехать в какую‑то Италию и забыть нас? Мы же семья!

Я притянула мальчиков к себе, крепко обняла их – так крепко, будто этим объятием могла защитить всех нас от жестокости мира. В горле стоял ком, но я заставила себя говорить ровно и уверенно:

– Конечно, защитим. Никто не имеет права запугивать ребёнка и рвать его сердце на части. Алиска – часть нашей семьи, и мы её не отдадим. Никогда. Слышите? Никогда.

Паша уткнулся мне в плечо, а Лёшка шмыгнул носом, но уже расправил плечи – будто принял какое‑то важное решение. В этот момент они оба казались мне не просто детьми, а настоящими маленькими рыцарями, готовыми встать на защиту того, кого любят.

– Костя, ты слышал про Италию? – я снова прижала телефон к уху.

– Слышал. Я звоню в полицию.

Мы с сыновьями остались около школы – ждать. Надежда то вспыхивала, то гасла, как огонёк свечи на ветру. Может, Анджела, как в прошлый раз, привезёт Алиску сюда?

Позвонив в кафе и предупредив, что меня не будет, мы сели на лавочку. Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью.

Не прошёл и час, как мне позвонила мама. Её голос звучал напряжённо:

– Дочка, вы где?

– Мама, мы возле школы. Анджела опять похитила Алиску. Мы ждём – может, как вчера, она привезёт её назад.

– Оль, ты главное не нервничай, – мама старалась говорить спокойно, но я слышала, как дрожит её голос. – Я сейчас приеду за внуками. Мне позвонил Сергей, сказал, что Анджела с Алиской попали в аварию. Их скорая уже везёт в больницу. Костя с Сергеем уже направляются туда.

– О боже… – у меня подкосились ноги. – Что с Алисой? С ней всё хорошо?

– Я не знаю, Лёль. Я сейчас подъеду и заберу Пашку с Лёшкой.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце готово разорваться от боли. В голове крутилась только одна мысль, одна молитва: «Боже, пожалуйста, пусть с малышкой всё будет хорошо…»

Глава 31

Забегая в больницу, я едва не столкнулась с Зинкой, она ждала меня у входа, и в её глазах читалась тревога.

– Алиску привезли в мою больницу, – быстро проговорила она. – Хоть у меня сегодня выходной, я всё равно приехала – поддержать тебя. Полинку забрал Сергей Викторович, повёз к твоей маме. Он обещал вернуться.

Я с трудом перевела дыхание, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

– Как Алиса? Где Костя? – выпалила я.

Зинка опустила глаза, и этого мгновения мне хватило, чтобы понять, всё плохо.

– Алиса потеряла много крови, – тихо сказала она. – Она была в машине не пристёгнута и вылетела в лобовое стекло. Оно разбилось, и осколок задел артерию…

Мир на мгновение замер. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные пятна.

– О боже… Бедная малышка… – прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Нужен срочно донор, – продолжила Зинка, стараясь говорить твёрдо, но голос её всё равно дрожал. – Костя с Анджелой сейчас экстренно сдают кровь, чтобы сделать Алисе переливание.

Я закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь.

– Солнышко наше… Можно к ней? Пожалуйста, Зин, ты же можешь договориться? – взмолилась я.

– Она сейчас в реанимации, ждёт кровь, – вздохнула подруга. – После переливания, наверное, пустят.

– Боже, за что это всё ангелочку? – слёзы наконец прорвались наружу, обжигая щёки.

– Не время раскисать, – строго оборвала меня Зинка. – Нужно ещё связаться с родителями Кости – вдруг потребуются ещё доноры. У Алисы четвёртая отрицательная группа крови, она очень редкая, и в нашем банке её нет.

В этот момент в коридоре появился Костя. Он был бледен, его всего трясло, а на руке красовалась свежая повязка. Не раздумывая, я бросилась к нему и крепко обняла.

– Леля, я не переживу, если Алиса… – его голос сорвался, и он не смог закончить фразу.

Я закрыла ему рот ладонью, чувствуя, как собственные слёзы катятся по щекам.

– Даже не думай об этом, – твёрдо сказала я. – Всё будет хорошо. Она сильная, смелая девочка. Она будет жить и будет счастлива.

Костя сжал мою руку, и в его глазах я увидела отчаянную надежду.

– Нужно позвонить отцу, сообщить им с матерью, – пробормотал он. – Я надеюсь, кто-то из нас с Анджелой подойдёт в качестве донора, но на всякий случай…

– А что Анджела? Ей здоровье разрешает быть донором? Она не сильно пострадала? – встревожено спросила я.

– На ней ни царапины, – ответил Костя. – Она была пристёгнута, да и удар пришёлся на сторону Алисы. Она выкрутила руль, чтобы защитить себя…

– Боже… – выдохнула я.

– Полиция обязательно во всём разберётся, и Сергей тоже обещал помочь, – сказал Костя, но в его голосе звучало недоумение: как можно одновременно защитить себя и подвергнуть опасности ребёнка?

В этот момент к нам подошёл врач. Его лицо было серьёзным, почти суровым, и от этого сердце сжалось ещё сильнее.

– У нас возникли сложности, – сказал он, глядя прямо на нас. – Мы не можем использовать вашу кровь в качестве донорской. Положение серьёзное, и кровь нужна срочно. Я предлагаю связаться с настоящими родителями ребёнка. Поймите, это необходимо сделать немедленно. Мы уже обратились в другие больницы, но подходящей крови там нет. Ждать больше нельзя, и я бы не советовал это делать.

– Что вы имеете в виду?! Мы же настоящие родители Алисы! – возмутился Костя, чувствуя, как его охватывает гнев. – Посмотрите на неё – она вылитая я!

Зина, молча слушавшая наш разговор, взяла бумаги у своего коллеги и быстро пробежалась по цифрам.

– Кость… Тут такое дело, – медленно произнесла она. – У Анджелы первая положительная, а у тебя четвёртая положительная. У вашего ребёнка с точностью сто процентов не может быть группа крови четвёртая отрицательная. Алисе нужен донор с четвёртой отрицательной или с третьей отрицательной.

– У меня всегда была третья положительная группа крови, – неуверенно произнёс Костя. – Возможно, у Анджелы что-то перепутали? Она мать, я был на родах, да и дочь очень похожа на меня!

– У меня третья отрицательная группа крови, – произнесла я, подняв взгляд на врача. – Можно я сдам кровь?

На мгновение...

В коридоре на мгновение воцарилась тишина. Все взгляды устремились на меня, будто не могли поверить услышанному.

– Вы уверены? – уточнил врач, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду.

– Да, – твёрдо ответила я. – Абсолютно уверена.

После этих слов всё закрутилось с невероятной скоростью. Врачи повели меня сдавать кровь, и спустя несколько томительных минут выяснилось, что я – идеальный донор для Алисы. Началась процедура переливания.

Меня подготовили и отвезли в реанимацию к малышке. Она лежала на столе без сознания, бледная, почти прозрачная, но всё такая же красивая. Врач уверил меня, что это нормально – она спит под обезболивающими препаратами, чтобы не травмировать нервную систему ребёнка во время процедуры.

Завершили процедуру переливания, и состояние Алисы стабилизировалось – по крайней мере, так сказали медики. Меня, слегка ослабевшую после сдачи крови, но с сердцем, полным робкой надежды, подготовили к переводу из реанимации.

Медсестра аккуратно усадила меня в инвалидную коляску – врачи настояли, чтобы я не шла сама: организм нужно было поберечь. Колёса тихо заскрипели по линолеуму, когда меня повезли по длинному коридору больницы.

За поворотом, в небольшой зоне ожидания, я увидела их всех: Костя нервно ходил из стороны в сторону, сжимая и разжимая кулаки; рядом сидела Анджела, бледная, чуть поодаль – Сергей Владимирович, который что-то тихо объяснял родителям Кости. Они приехали сразу, как только узнали о случившемся: седовласый, строгий на вид отец Кости и его мать с добрыми, полными тревоги глазами.

Когда коляска выехала в поле их зрения, все разом обернулись. Костя бросился ко мне первым, опустился на колени рядом, взял мою руку.

– Как она? – хрипло спросил он.

– Стабильно, – улыбнулась я. – Врачи говорят, самое страшное позади. Переливание прошло успешно, теперь нужно время.

Родители Кости подошли ближе. Раиса Николаевна, не сдерживаясь, всхлипнула и осторожно обняла меня.

– Спасибо тебе, девочка, – прошептала она. – Ты спасла ей жизнь…

Владислав Владимирович положил руку на плечо Кости, ободряюще сжал его.

– Всё будет хорошо, – уверенно сказал он. – Главное – Алиса в надёжных руках. И у неё есть все мы.

Я оглядела всех – родных, близких, тех, кто приехал поддержать нас в этот страшный час. В груди разливалась тёплая волна благодарности.

– Я останусь с Алиской в палате, – твёрдо сказала я, глядя на Костю. – На сутки, пока её нельзя навещать. Когда она проснётся, пусть увидит рядом кого-то родного. Мне разрешили – врачи понимают.

Костя сглотнул, в глазах его блеснули слёзы. Он кивнул, не в силах выговорить ни слова.

Его отец положил руку мне на плечо.

– Оставайся, – тихо произнёс он. – Мы будем рядом – здесь, в больнице, на связи. Если что – звони в любое время. Мы поможем всем, чем сможем.

Костя молча сжал мою ладонь. В этом жесте было больше слов, чем в любых фразах.

Глава 32

Следующие двадцать четыре часа тянулись бесконечно, словно вязкая смола. Алиса медленно приходила в себя, но силы ещё не вернулись к ней, она была хрупкой, как первый весенний цветок после долгой зимы. Я сидела у кровати, едва осмеливаясь прикоснуться к малышке, мне разрешили лишь осторожно промокнуть её пересохшие губы капельками прохладной воды.

Когда Алиса очнулась, в её глазах застыл неподдельный страх. Но, разглядев меня, она собрала остатки сил и попыталась улыбнуться, эта слабая, дрожащая улыбка пронзила моё сердце острой болью и одновременно подарила надежду.

– Мама Оля… – прошептала она едва слышно.

– Я здесь, малышка, солнышко наше, – я склонилась ближе, сжимая её маленькую ладонь в своих руках. – Как ты себя чувствуешь?

– Спать хочется… и пить… – её голос звучал так тихо, что мне приходилось вслушиваться.

Я нажала кнопку вызова медсестры. Та появилась почти мгновенно – молодая женщина с быстрой, деловой походкой. Она быстро проверила реакцию зрачков, оценивая вероятность сотрясения, и аккуратно дала Алисе несколько глотков воды.

– Ну что, маленькая принцесса, – ласково сказала медсестра, поправляя одеяло, – сейчас придёт врач, проверит твоё состояние, а потом обязательно нужно будет покушать.

– Не хочется… Чуть‑чуть тошнит… – еле слышно отозвалась Алиса.

– Мы совсем немножко, супчика похлебаем, – я погладила её по волосам. – Не переживай, я помогу тебе, и мы поедим совсем чуть‑чуть – чтобы папа, братья и бабушки с дедушками не переживали, правда, Алис?

В этот момент в палату вошёл лечащий врач – Пётр Семёнович. Молодой мужчина средних лет с добрыми, внимательными глазами и лёгкой улыбкой, которая сразу располагала к себе.

– Ну что, Спящая красавица, выспалась? – его голос прозвучал мягко и ободряюще. – Сейчас мы возьмём у тебя анализы, а после, думаю, можно будет переводиться в обычную палату. Ваш папа уже мне все стены оббил – ждёт не дождётся, когда сможет увидеть свою принцессу.

– Анализы? Что‑то не так? – тревога снова сжала моё сердце.

– Нужно проверить эффективность гемотрансфузии, сделать коагулологические тесты, – спокойно объяснил врач. – Не переживайте, это обязательная процедура. Но наперёд скажу: у Алисы улучшается оксигенация тканей и восстанавливается гемостатический потенциал. Клинически это проявляется исчезновением слабости, головокружения и других симптомов, связанных с дефицитом компонентов крови. Вы – идеальный донор для Алисы, как родная мать.

– Слава богу… Спасибо вам огромное, доктор! – от облегчения у меня на глазах выступили слёзы.

После всех процедур нам принесли лёгкий овощной суп. К моему удивлению, Алиска почти всё доела – видимо, силы понемногу возвращались к ней. Я устроилась рядом и начала читать ей «Алису в Стране чудес». Малышка слушала, слегка улыбаясь, а потом незаметно уснула, убаюканная знакомыми строками.

За это время я успела мысленно поблагодарить свою подругу Зину. Она забегала к нам каждый час, а сегодня, хоть и была на работе, обеспечивала нас всем необходимым, особенно продуктами, богатыми железом. Теперь в нашем рационе – только гранатовый сок и говядина. Мама передала через Зину печёночные оладушки, Раиса Николаевна потушила говядину с картошкой, а Пашка с Лёшкой прислали целую коробку гематогена. Вся семья переживала и с нетерпением ждала, когда нас переведут из реанимации в обычную палату.

Алиса мирно спала, когда в палату тихо вошла Зина. Её лицо было бледным, а взгляд – растерянным. Я прижала палец к губам, показывая, чтобы она говорила потише.

– Зин, – шёпотом позвала я, – ты чего такая странная? Что случилось?

Она помолчала, словно собираясь с силами, а затем выдохнула:

– Да я в шоке…

– Что произошло? – тревога снова зашевелилась в груди.

– Я решила ещё раз проверить кровь Анджелы… И поняла, что это не ошибка. У неё правда первая положительная группа. Я отправила кровь на ДНК‑тест – сама сходила в лабораторию, чтобы ускорить результат. И вот… – Зина достала из кармана халата лист бумаги. – Костя – отец, но Анджела… не мать. Я просто не понимаю, как так может быть…

– Что?! – у меня перехватило дыхание, а мир на мгновение потерял чёткость.