Текст книги "Догоняя прошлое (СИ)"

Автор книги: Елена Соболь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 20

«Мам!» – этот звонкий крик, будто донёсшийся из далёкой дали, прорвался сквозь пелену тишины, окутавшую меня, словно густая вата. Я со стоном отпрянула от Кости – и как раз вовремя.

Из-за густых елей, отливающих изумрудом в лучах полуденного солнца, показались наши дети – вся весёлая компания разом. Пашка, серьёзный не по годам, шёл, крепко держа за руку Алису; та, смешливая и лёгкая, то и дело подпрыгивала рядом, будто порхала. А позади, слегка покачиваясь под своей живой ношей, шагал Лёшка: на его спине, обхватив его за шею, уютно устроилась маленькая Полинка, её светлые косички развевались на ветру, а глаза сияли озорным блеском.

– Ну куда вы пропали? – с нарочито-страдальческим вздохом пробормотал Лёшка, и в его голосе смешались упрёк и облегчение.

– Там уже шашлык готов… Нас за вами послали…

Полинка, ловко спрыгнув с Лёшкиной спины, тут же бросилась к нему и, схватив за рукав, звонко запричитала:

– Лёшечка, ты только к пруду не подходи! Вдруг там лягушки сидят? Они как прыгнут – и поцелуют тебя! А потом тебе придётся на ней жениться! А ты… ты только мой жених!

Мы с Костей не смогли сдержать смеха – настолько комичной и в то же время трогательной оказалась эта сцена. Его тёплая рука всё ещё лежала на моей талии, и я почувствовала, как его тело содрогается от беззвучного хохота.

– Лёшечка, пойдём, – Полинка потянула его за собой, её голос звенел, как серебряный колокольчик.

– Там дедушка шашлыки пожарил. Я тебя покормлю, я уже всё приготовила!

Лёшка, закатив глаза в нарочитом отчаянии, покорно поплёлся следом, но уголки его губ предательски подрагивали в сдерживаемой улыбке.

– Лягушка на него прыгнет! – заливался смехом Пашка, тыча в брата пальцем.

Лёшка резко развернулся и показал ему кулак:

– Паш, не смейся над братом! – одёрнул его Костя.

– Да, Паш, – мягко вмешалась я, бросив быстрый взгляд на Костю. – Любовь она такая… Заставляет делать глупости.

Костя, уловив намёк, улыбнулся – медленно, понимающе, и его взгляд на мгновение задержался на моём лице. В нём читалось что‑то большее: воспоминание, обещание, та самая нить, что связывала нас сквозь все сложности наших непростых взаимоотношений.

– Надо крёстной рассказать, что скоро породнимся, – продолжая смеяться, прохрипел Пашка.

Лёшка покраснел до кончиков ушей и наконец-то не выдержал:

– Да ну вас всех! – он резко развернулся и зашагал к поляне, где дымился мангал.

– Я лучше пойду шашлык есть, пока вы тут из меня жениха делаете!

Полинка, ничуть не смутившись, вприпрыжку бросилась за ним:

– Лёшечка, подожди! Я же тебя кормить буду! Я уже тарелочку приготовила, самую красивую, с динозавриками!

Алиса, глядя им вслед, покачала головой и улыбнулась:

– Ну и парочка. Прямо как в сказке. Увидела. Влюбилась. Свадьба.

– В очень смешной сказке, – добавил Костя и подмигнул мне.

Мы переглянулись с ним и снова не смогли сдержать смеха.

– Ладно, – сказала я, – давайте и мы пойдём. А то, боюсь, Лёшке без нас не справиться с такой настойчивой невестой.

По дороге к мангалу Пашка вдруг остановился и задумчиво произнёс:

– Мам, а если лягушка на кого‑то прыгнет, это правда значит, что он должен на ней жениться?

Костя не выдержал и расхохотался в голос:

– Конечно, Паш. Это древний закон леса. Все, кто сюда приходит, обязаны заключить брак с первой попавшейся лягушкой.

– Серьёзно? – глаза Пашки округлились.

Я шутливо шлёпнула Костю по плечу:

– Перестань пугать ребёнка. Никаких таких законов нет. Это просто детские выдумки.

– Жаль, – вздохнул Костя. – А я бы сразу женился, встретил там одну у пруда…

– Ты меня сейчас жабой назвал? – обалдела я.

– Чёрт, флирт не моё. Если я скажу, что самая красивая лягушонка – это исправит ситуацию?

Алиска с Пашкой расхохотались, внимательно следя за нашим диалогом. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к смеху – таким он был заразительным.

У мангала нас уже ждали: Сергей Викторович ловко переворачивал шампуры, от которых шёл умопомрачительный аромат, рядом на скатерти были разложены свежие овощи, хлеб и зелень. Лёшка сидел на раскладном стуле, а Полинка действительно кормила его шашлыком, заботливо сдувая воображаемые крошки с его футболки.

– Наконец‑то! – воскликнула Зина, увидев нас. – А то мы уж думали, вы там заблудились… Садитесь, пока мясо не остыло.

Мы расселись вокруг стола. Солнце клонилось к закату, бросая тёплые золотистые отблески на лица детей. Полинка всё ещё что‑то щебетала Лёшке на ухо, тот делал вид, что раздражён, но улыбался. Пашка оживлённо рассказывал дедушке Владу про «закон леса», Костя подливал мне в стакан мартини, а я смотрела на эту картину и думала, как же всё‑таки здорово на даче у маминого жениха.

– За судьбу! – поднял тост Михаил, смотря влюблённым взглядом на Зину.

– И за то, чтобы таких дней было как можно больше! – поддержал тост Костя.

– И чтобы лягушки не прыгали! – добавила Полюшка, вызвав новую волну смеха.

Глава 21

Посиделки затянулись до полуночи. Сергей Викторович предложил гостям остаться на ночь. В доме уже давно царила тишина, старшее поколение и дети давно погрузились в сон. Но нам, мне, Косте, нашей влюблённой парочке, спать не хотелось.

Михаил предложил развести костёр. Мы с радостью поддержали идею. Интимная атмосфера вечера, шёпот и смех Миши с Зиной, их близость, едва заметные прикосновения – всё это заставляло меня внутренне сжиматься. Я уже собралась уйти в дом, когда Костя мягко остановил меня

– Посиди с нами, – его голос прозвучал так, будто он знал, что мне нужно услышать именно эти слова.

Я поколебалась мгновение, затем кивнула:

– Ладно… Только ненадолго.

Костя сразу заметил, как я поёжилась от прохладного ночного воздуха. Не говоря ни слова, он накинул на мои плечи свою куртку – тёплую, пахнущую древесными нотами и едва уловимым ароматом его парфюма. Затем принёс из машины мягкий плед, бережно укутал мои ноги, налил бокал терпкого красного вина и подвинул тарелку с моим любимым сыром. А потом взял гитару.

У меня перехватило дыхание. Ещё в молодости я слышала, как Костя поёт – обычно это случалось в компаниях, когда нужно было поднять настроение. Но сейчас всё было иначе.

Он посмотрел мне прямо в глаза – и запел.

Белым огоньком мерцают очи,

Дрогнули ладони и слова…

Люди неспроста избрали ночи —

Ночи для любви…

Ночи для любви, слышишь?

Ночи для любви и воровства…

И когда плечо моё целуешь,

И лицо, горячее от слёз,

Я ворую, я тебя ворую…

Его голос, низкий и чуть хрипловатый, окутывал меня, проникая в самую глубину души. Я сидела, очарованная, внимая каждой ноте и каждому слову. Костёр тихо потрескивал, а лёгкий ветерок играл с моими волосами, заставляя меня вздрагивать и плотнее натягивать куртку, пропитанную его ароматом.

А Костя продолжал петь, перебирая струны гитары, не отрывая от меня взгляда:

Мы исчезнем за черту окраин,

Дальше – поле, дальше никого…

Как хочу я быть тобой украден!

Ты возьми меня!

Ты возьми меня, слышишь?

Ты возьми, возьми меня всего!

Облако волос, облако волос

Летает, тает, тает…

Тает сердце, тает,

Слышишь, начинается полёт!

Эта песня не была «нашей». Я знала её, но никогда раньше не вслушивалась в слова. Теперь же каждая строчка отзывалась в душе острой тоской. Тоской по тем десяти годам, которые мы могли бы провести вместе, но упустили.

Я не заметила, как Миша с Зиной тихо ушли, их силуэты растворились в темноте, оставив нас наедине с трещащим костром, звёздами над головой и этой невыносимо прекрасной песней.

Когда последние аккорды затихли, Костя отложил гитару, медленно приблизился и, глядя мне в глаза, тихо произнёс:

– Знаешь… Я так и не сказал тебе спасибо за сыновей, – голос Кости звучал непривычно мягко, почти робко.

– Ты боролась за них там, где я опустил руки. Ты вырастила их хорошими, добрыми ребятами… А ты сама… – он запнулся, вглядываясь в моё лицо. – Ты кажешься такой спокойной, уверенной, довольной. И очень‑очень красивой. Материнство тебе идёт.

Я мысленно напомнила себе, что лесть следует пропускать мимо ушей.

– Понимаю, что не имею права надеяться на возвращение в вашу жизнь, – продолжил он, – и всё‑таки…

– Если честно, я хочу добиться прощения, – Костя перевёл взгляд на меня и произнёс почти шёпотом. Его глаза звали, манили, обещали что-то давно забытое. Он осторожно погладил меня по руке, и я почувствовала, как по коже пробежала волна тепла, а в груди зашевелилось что-то давно уснувшее.

«Поцелуй», – шепнул внутренний голос.

– Но это невозможно, – ответила я в пространство и отвела взгляд.

– Да и вообще, нам пора. Завтра сыновья собираются на рыбалку… – Я встала, и голова вдруг закружилась. Неужели выпила лишнего? Или всё дело в Косте?

– Я тебя обидел? – встревожено спросил он и вскочил на ноги.

– Нет. Просто то, о чём ты говоришь, невыполнимо, – ответила я.

– Все эти шутки про свадьбу, даже про секс… Это ровным счётом ничего не значит. Я тебе не верю и жить с тобой не буду. По возвращении поговорю с сыновьями, расскажу, что ты их отец, – на этом всё. Мы будем просто родителями.

– Лёль, ты мне нужна, – тихо произнёс он. – Я тебя до сих пор люблю.

– Ты и тогда любил… но изменил, – бросила я.

– Знаю, – ещё тише произнёс Костя. – Прости. Не стоило ничего говорить.

– Да, не стоило, – раздражённо подтвердила я.

Но он положил руку мне на плечо, а второй коснулся щеки, и способность сопротивляться улетучилась. Умная женщина сейчас повернулась бы и ушла, но я почему-то продолжала стоять, ощущая тепло его ладони, нежность прикосновения, близость когда-то любимого человека.

– Совсем забыл, до чего ты красива, – восхищённо прошептал Костя.

– Добрая, верная, честная – всё это я знаю. Ты всегда была такой. Но ещё и восхитительно красивая…

Я смотрела в его глубокие глаза и не могла пошевелиться: ноги будто примерзли к полу. Сейчас на лице Кости было то же выражение, что и в день нашей свадьбы, в глазах читались преданность, забота, желание.

«Пора, – напомнила я себе. – Иди к дому». Но он легко коснулся губами моей шеи, и дыхание перехватило. Нет, это невозможно. Недопустимо. Прошло столько лет, все чувства давным-давно улетучились…

– Как по-твоему, у меня есть шанс? – прошептал он.

– Нет, – едва слышно ответила я. Но руки сами собой обвились вокруг его шеи. «Не делай этого, – предупреждала я себя. – У нас уже был секс, это была просто физика, я закрывала гештальт. А тут он предлагает мне свою любовь…» Но я всё равно прижалась к нему всем телом и, о ужас, почувствовала, что поступила правильно. Вся драма сегодняшнего дня растаяла в воздухе. Удивительно, но в объятиях Кости прошлое перестало существовать.

– Люблю тебя. Всегда любил, – произнёс он и поцеловал жадно, смело.

Я сдалась. Уступила напору и захлестнувшей волне страсти и желания. Его ладонь скользнула под куртку, легла на грудь и начала ласкать, лишая остатков здравого смысла. Вторая рука проникла под плед… Но всё это время внутренний голос не уставал повторять: «Остановись. Остановись. Остановись!»

– Нет, нельзя, – наконец выдохнула я и вырвалась. Шагнула к дому, но Костя крепко держал меня за руку.

– Пойдём со мной, – искушал он. – Там можно уединиться, – и потянул меня к своей машине.

– А как же твоё «до свадьбы не дам»? – усмехнулась я– Как-то быстро ты меняешь своё мнение.

– Я просто ищу ключик, чтобы ларчик открылся!

– И знаешь, – добавил он, – нам нужна «машина времени».

– Кость, ты с ума сошёл? Ещё скажи – философский камень, – закатила я глаза.

– Я думаю, нам нужно сделать тебя беременной, – вдруг произнёс он. – До безумия хочу увидеть тебя, вынашивающую нашего ребёнка.

– Что?.. – я замерла, не веря своим ушам.

– Боже, Костя, что за бред? Мы не можем разобраться с прошлым, а ты уже ребёнка собрался заводить!

– В прошлом всё понятно: я предал, накажи, но не гони – я сдохну без тебя! – выдохнул он.

В следующий миг он подхватил меня на руки, прижал к себе так крепко, что перехватило дыхание, и понёс к машине. Открыв заднее сиденье, он бережно уложил меня на него и, склонившись, сладко поцеловал, так, будто от этого зависела вся его жизнь.

Он целовал меня жадно, но бережно, будто боялся, что я растаю, как утренний туман. Его ладони скользили по моей спине, очерчивая изгибы, а я зарывалась пальцами в его волосы, вспоминая их мягкость, которую так долго запрещала себе вспоминать.

В машине было душно, воздух наполнялся нашим дыханием, смешивался с запахом кожи и парфюма. Где-то вдалеке слышался гул проезжающих машин, но он казался далёким, нереальным, будто весь мир сузился до этого тесного пространства, до наших переплетённых рук, до биения двух сердец, снова звучащих в унисон.

– Лёль… – выдохнул он, на мгновение отрываясь от моих губ. Его голос дрожал. – Как же я скучал…

Я провела кончиками пальцев по его щеке, ощущая лёгкую щетину, и улыбнулась, впервые за долгое время искренне, без масок и барьеров. В этот момент не было ни обид, ни упрёков, ни прошлого, которое так долго нас разделяло. Были только мы, двое, которые когда-то любили и, оказывается, так и не перестали.

Его руки скользнули под мою кофту, и по коже пробежала волна жара. Я выгнулась навстречу его прикосновениям, забыв обо всех «нельзя», которые ещё недавно казались нерушимыми. Всё, что имело значение сейчас, – это его взгляд, его дыхание на моей шее, его шёпот:

– Ты – всё, что мне нужно…

Мы двигались в каком-то древнем, извечном ритме, словно вспоминая танец, который когда-то знали наизусть. Каждый вздох, каждый стон, каждый сбившийся ритм дыхания , всё это сплеталось в единую мелодию, старую и новую одновременно.

Когда волна наслаждения накрыла меня, я закрыла глаза и на мгновение потеряла связь с реальностью. Только его руки держали меня, не давали упасть, возвращали в этот мир, теперь уже другой, наполненный теплом и светом.

Он прижал меня к себе, уткнувшись лбом в моё плечо. Мы оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Я чувствовала, как под моей ладонью ровно и сильно бьётся его сердце, так же, как когда-то давно, в те дни, когда мы ещё верили, что ничто не сможет нас разлучить.

Я подняла голову и посмотрела на Костю. В полумраке его глаза казались бездонными, в них читались и радость, и страх, и надежда. Он осторожно провёл пальцем по моей щеке, стирая слезу, которой я сама не заметила.

– Не плачь, – прошептал он. – Я больше не уйду.

И в этот момент я впервые за много лет позволила себе поверить, что, может быть, всё действительно можно начать сначала.

Глава 22

Пробуждение вышло неожиданным: резкий стук в дверь вырвал меня из сладкого сна. За окном вовсю сияло солнце, заливая комнату тёплым золотистым светом. Воспоминания нахлынули волной: ещё вчера Костя бережно перенёс меня сюда, укутав в мягкий плед. Его прощальный поцелуй в лоб был таким нежным, что сердце до сих пор трепетало.

– Дочь, ты там вставать собираешься? – донёсся мамин голос.

– Наши мужчины уже с рыбалки возвращаются, говорят, уху делать нужно.

– Мам, а что ж не разбудили? Я сейчас, только душ приму, – отозвалась я, потягиваясь.

Переодевшись, я направилась на кухню. Там Зина и Полинка жарили блины. Зина не могла оторвать взгляда от девочки: то поправит банты на её голове, то аккуратно отряхнет платье. В каждом её движении читалась глубокая, почти материнская нежность к дочери бывшего мужа. Алиса тем временем помогала бабушкам мыть овощи для супа.

– А мне фронт работы предоставите? – улыбнулась я, входя в комнату.

Устроившись за столом, я подвинула к себе чистую тарелку, положила румяный блинчик и щедро полила его вареньем – тем самым, что мама привезла из дома. Первый кусочек растаял во рту, даря ощущение беззаботного детства.

«Вкуснотища… Как же прекрасно иной раз почувствовать себя ребёнком и съесть блины, приготовленные мамой, а не те, что сама испекла», – пронеслось в голове.

– Ты вначале поешь, – улыбнулась мама. – Наши мужчины будут с минуты на минуту, и начнём готовить костёр под уху. Она быстро готовится, не переживай.

В этот момент на кухню вбежали мальчишки, грязные, но счастливые, с сияющими глазами.

– Мам, смотри, сколько судаков мы с дядей Костей наловили! – восторженно закричали они, показывая полное ведро рыбы.

– Ну-ка быстро отсюда! – засмеялась мама, беря тряпку и принимаясь убирать следы мальчишеских приключений с пола.

Поздний завтрак, плавно перетекающий в ранний обед, прошёл в удивительной атмосфере тепла и уюта. Мы наслаждались ароматной ухой, и я вдруг осознала, что все тревоги и проблемы отошли на второй план, став какими-то далёкими и несущественными.

Первыми уехали Зина с Михаилом и Полинкой , они решили не терять времени и сразу съезжаться. Завтра им предстояло подать заявление в ЗАГС, и они звали нас с мамой присоединиться к ним.

Следом начали собираться и Зимины старшие. Алиса заметно расстроилась , ей не хотелось расставаться с мальчишками. Пашка с Лёшкой тоже выглядели огорчёнными. Видя это, я предложила:

– Может, Алиса поедет к нам домой?

– Я вечером её к вам завезу, – обратилась я к Косте.

– Пап, можно? Мальчики хотят показать мне какой‑то важный секрет! – умоляюще попросила малышка.

Костя улыбнулся, глядя на дочь:

– Я не против.

– Ура-а-а! – радостно закричали дети, бросаясь обниматься.

– А вечером я заеду и заберу Алису домой, – сказал Костя

Мы расселись по машинам и отправились в путь. Мама с Сергеем решили остаться на даче. Сергей, как и Михаил , не собирался терять времени даром: уже завтра они с мамой поедут собирать её вещи, чтобы перевезти их к нему. Всё закрутилось так стремительно… И только мы с Костей словно застыли на месте, не решаясь сделать следующий шаг.

Дома дети тут же убежали в комнату, переговариваясь шёпотом и бросая на меня загадочные взгляды. Я решила сначала принять душ, а потом заняться ужином.

Выбрав лёгкий салат из овощей и пасту, я достала продукты и вдруг поймала себя на мысли: в доме было непривычно тихо. А ведь здесь находились трое детей! Тревога кольнула сердце, и я направилась в детскую.

Зайдя в комнату, я увидела, как дети сидят на кровати, сосредоточенно что‑то рассматривая.

– Что вы там делаете? Вы что, не слышите, что я вас зову? – спросила я, стараясь скрыть волнение.

Все трое подпрыгнули от испуга и попытались спрятать что‑то за спинами.

– Мам… – робко произнёс Пашка.

Я подошла ближе и замерла: в руках у них был наш с Костей свадебный альбом – тот самый, что я тщательно прятала на верхней полке шкафа, в коробке, которую годами не открывала.

– Как он здесь оказался? – выдохнула я.

– Мам, а дядя Костя – наш папа? – тихо спросил Пашка, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– И получается, Алиска – наша сестра, ведь так? – подхватила Лёшка.

– А почему тогда мы все вместе не живём? – тут же спросила Алиса, склонив голову набок.

Я оцепенела. Сердце забилось чаще, дыхание перехватило. Вот и настал тот момент ,сыновья узнали, кто их отец. Тайна, которую я так долго хранила, больше не была секретом.

Глава 23

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутилось множество слов, но ни одно не казалось достаточно правильным – слишком важным был этот разговор.

– Дети… – начала я дрожащим голосом, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

– Всё не так просто, как кажется. Мы с Костей… Мы когда-то были вместе, но потом потеряли друг друга. Жизнь развела нас в разные стороны. А теперь мы нашлись, и очень счастливы, что это произошло. Мы просто не знали, как рассказать вам об этом… Боялись, что вы не поймёте.

Пашка задумчиво почесал затылок, его брови сошлись на переносице. Он всегда был серьёзнее своего брата, дольше обдумывал каждое слово.

– То есть вы любили друг друга? – наконец спросил он.

– Да, – я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как тяжесть, столько лет лежавшая на душе, понемногу уходит. – Очень любили. Просто… Обстоятельства были сильнее нас.

Лёшка нахмурился, потом вдруг расплылся в широкой, почти детской улыбке:

– Значит, дядя Костя – наш папа, и он теперь будет всегда рядом?

– Да, мой хороший, – я притянула его к себе и крепко обняла, уткнувшись носом в его вихрастые волосы.

– Он будет всегда рядом с вами.

Алиса потянула меня за рукав, её глаза светились надеждой:

– А мы теперь будем жить все вместе? Как настоящая семья?

Прежде чем я успела ответить, прозвенел дверной звонок. Сердце подпрыгнуло в груди – я сразу поняла, кто это.

– Это ваш отец. Пойдемте, откроем дверь и познакомимся с ним снова, как с отцом, – предложила я.

Мы вышли в прихожую. Я открыла дверь, на пороге стоял Костя. Он улыбался, но увидев моё выражение лица, побледнел.

– Лёль… – начал он.

Я взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы дрожат:

– Костя, дети всё знают.

Он побледнел:

– И?.. Как они отреагировали?

Не успела я ответить, мальчишки бросились к нему.

– Папа! – закричали они хором, обнимая его за ноги.

Костя замер на мгновение, а потом опустился на колени и обнял их обоих. В его глазах стояли слёзы, а голос дрожал, когда он произнёс:

– Ребята… Мои дорогие… Я так боялся, что вы не захотите меня знать…

– Глупости! – Пашка шмыгнул носом, но в его глазах светилась неподдельная радость.

– Ты наш папа! И мы тебя любим!

Лёшка кивнул, его глаза тоже блестели:

Костя рассмеялся сквозь слёзы:

– Покажите мне ваши детские фотографии?

– Конечно, пап. Пойдём быстрее, мы всё тебе покажем. У нас их много.

Они отправились в гостиную, а я повернулась к Алисе:

– Поможешь мне приготовить ужин? Надо накормить наших голодных мужчин.

– Конечно! – её глаза загорелись азартом.

– Что будем готовить?

Мы отправились на кухню. Пока нарезали овощи и ставили на огонь кастрюлю с пастой, Алиса вдруг подняла на меня свои большие глаза:

– Тётя Оля, а мы теперь будем жить вместе? Все-все?

Я улыбнулась, стараясь вложить в эту улыбку всю уверенность, которой пока не чувствовала:

– Давай сначала накормим их, а потом все вместе обсудим. Хорошо?

Когда ужин был готов, мы позвали всех к столу. За едой царила атмосфера радости и тепла. Звучали смех, шутки, разговоры о будущем. Дети оживлённо обсуждали, как все удивятся в школе, что Алиска их сестра родная.

– Так как мы теперь будем жить? – снова спросила Алиса, когда мы уже пили чай с пирогами. – Вместе или по отдельности?

Все замолчали и посмотрели на Костю и меня. Я переглянулась с ним – он слегка кивнул.

– Давайте пока не будем торопиться, – сказала я. – Но кое-что мы уже решили. Костя начнёт делать ремонт в своём доме. Мы переделаем две гостевые комнаты под спальни для Пашки и Лёшки. Как вам такая идея?

Мальчишки переглянулись и одновременно закричали:

– Ура!

– Здорово! – подхватила Алиса. – У нас будет большой дом для всей семьи!

Костя обнял меня за плечи:

– Думаю, это только начало. Впереди у нас много работы, но главное – мы теперь вместе. И будем строить нашу семью шаг за шагом.

Дети радостно захлопали в ладоши. Я посмотрела на них, счастливые, оживлённые, и почувствовала, как в душе разливается тепло.

Следующие дни были наполнены счастьем. Костя уделял максимальное внимание детям, старался узнать их получше: по утрам играл с ними в футбол, вечерами учил Лёшку чинить велосипед, а с Пашкой обсуждал книги, которые тот читал. Связь между отцом и сыновьями крепла с каждым днём, их смех всё чаще звучал в доме, а взгляды становились всё теплее.

Мы все вместе готовились к празднованию дня рождения Алисы. Костя собственноручно мастерил гирлянды, Пашка с Лёшкой придумывали конкурсы, а я помогала Алисе составлять список гостей. Девочка расцветала на глазах – её смех звенел, как колокольчик, а глаза сияли счастьем.

Утро дня рождения выдалось солнечным и тёплым. Мы все были у Кости дома. Я помогала Алисе собираться на праздник: накрутила локоны, завязала в волосах большой розовый бант. Малышка была чудо как хороша в своём розовом платье, точь-в-точь Алиса в Стране чудес. Она крутилась перед зеркалом, то и дело поправляя бант, а её глаза искрились от счастья.

Ещё ночью мы с Костей украсили её спальню нежно-розовыми и белыми шарами, теперь комната напоминала зефирную сказку. Я уже подарила свой подарок – набор детской косметики, и теперь Алиска красила губы новым цветом каждые пять минут, восторженно ахая перед зеркалом.

– Мам, вы там скоро? – крикнул Пашка, забегая в детскую к нам. Его щёки раскраснелись от нетерпения.

– Скоро начнут без именинницы гулять… Колька Тимофеев весь торт съест!

Колька был одноклассником Алисы, тот самый задира, который ещё недавно дразнил её за стеснительность. Но теперь про Алису нельзя было сказать, что она не любит бегать или стесняется: у неё появилась большая поддержка в виде братьев. На следующий же день после того, как дети узнали, что Костя – их отец, они всем рассказали, что они одна семья, и кто заденет Алиску, будет иметь дело с ними.

Алиса и сама была очень доброй, интересной девочкой. Как только растеряла смущение, у неё сразу появились друзья. Пашка с Лёшкой иногда по-доброму бранили её, что она забывает про них, увлекаясь новыми знакомствами.

– Всё, бежим, бежим! – я на ходу пригладила волосы Пашке, стараясь унять собственное волнение.

– А где Алиса с отцом?

– Они ждут внизу, – отозвался Лёшка, уже стоя у двери.

Как только мы спустились, входная дверь открылась, и на пороге появилась бывшая жена Кости – Анджела. Её силуэт чётко вырисовывался в потоке солнечного света, а на губах играла улыбка, которую я сразу узнала, красивая, но холодная.

– Доченька, иди ко мне! – её голос прозвучал слишком громко, слишком радостно.

– Мамочка по тебе соскучилась!

Алиса замерла на нижней ступеньке, её рука судорожно сжала мою ладонь. В глазах девочки отразилась целая буря эмоций: радость, растерянность, страх… Она медленно подняла взгляд на женщину, которая когда-то была её матерью, и тихо прошептала:

– Мама?..